Выше статуса

И вот опять — чем больше ждёшь, тем меньше потом оправдываются эти ожидания. Суббота началась с того, что Виктория, открыв гараж, обнаружила заднее колесо своего «Prado» тряпочкой лежащим на полу. Видимо поймала накануне саморез, и за ночь он сделал своё грязное дело. Поэтому сначала пришлось исполнить ритуальные танцы с компрессором, чтоб дотянуть до ближайшей шиномонтажки, а потом проторчать там полтора часа — именно в этот день образовалась очередь из товарищей по несчастью. После Яська вспомнила, что ей срочно нужно в музыкалку — вернуть сборник с нотами. Дальше пришлось заехать в супермаркет за углём для мангала (вчера-то нельзя было его купить!), где почему-то тоже мгновенно образовалась очередь — работали только две кассы. Соответственно выехали уже во второй половине дня. Потом Виктория долго плутала по извилистым дорожкам Дачной горки, пытаясь отыскать среди прилепленных друг к другу участков ту самую дачу. Когда же они оказались на месте, солнце грозилось через пару часов забраться за сопку. Громкое слово «дача» принадлежало низенькому покосившемуся домику, состоявшему из небольшой прихожей, одновременно являющейся кухней, и совсем крошечной второй комнатки, практически всё пространство которой занимала кровать. Удобства, типа сортир, конечно же находились на улице. Там же располагался привязанный к дереву самодельный рукомойник, сотворённый из пластиковой бутылки. «Блять! Ну и отстой!» — привыкшая к комфорту пятизвёздочных отелей Виктория брезгливо поморщилась. Захотелось немедленно свалить отсюда. Эту мысль она и озвучила, хотя конечно не так откровенно. — А может мы не будем здесь ночевать? Поедим шашлыков и обратно? — с надеждой в голосе Виктория посмотрела на Яську. Но та, наоборот, была в восторге: — Мам, да ты чего! Смотри, как тут здорово! И интернет ловит! И вообще — ты же знаешь, мне нельзя сразу после еды в машину — я блевать буду! Яську тут же поддержали довольно ехидным тоном: — Ты, конечно, можешь уехать вечером, а мы завтра вызовем такси… но тогда тебе пить нельзя будет. «Ну уж нет! Вот пить мне сегодня не только можно, но и нужно. Без алкоголя я этого всего не вывезу! Да и не за шашлыками я сюда ехала. Мне нужен секс. Много секса. Алкоголь и секс!» Смирившись, а может, предвкушая, Виктория полезла в машину и начала попытки запарковаться на солидном «Прадике» в узкое пространство между соседними заборами. Яська кудрявым вихрем носилась по участку, подхватывая охапки красно-желтой листвы и швыряя их то в отца, колдовавшего над мангалом, то в съёжившуюся на шезлонге Викторию. Солнце уже практически завалилось за сопку, оставив у неё наверху лишь полукруг алой шапочки. Виктория спрятала руки в рукава бомбера и накинула капюшон. Несмотря на непривычно тёплую в этом году осень, предверие октября всё же давало о себе знать вечерней прохладой и совсем не ласковым, хотя и лёгким ветерком. — Совсем замёрзла? Давай шезлонг поближе к мангалу подвину, — он подошёл сзади, кидая ей на колени насквозь пропитавшийся дымом старенький бушлат, видимо отыскавшийся в домике, — потерпи, скоро всё готово будет. — Налей лучше, — она поджала ноги, укрываясь бушлатом сверху, как одеялом. — Не вопрос. Тебе шампанского или … — Или. От шампанского я совсем околею. Ром. И немного колы. Он усмехнулся: — С каких это пор ты выбираешь крепкие напитки? Сколько тебя помню, ты всегда шампанское любила. Брют. — Не всегда. — А, ну да! Наш первый раз сопровождался коньяком! Было горячо… Его глаза мечтательно заблестели. «Потому что без коньяка я б вообще к тебе в постель не полезла!» — От шампанского голова стала болеть — не девочка уже… приходится подбирать более удобные для организма напитки. — Это да, — он вздохнул, подавая ей пластиковый стаканчик, — мне вот со своим желудком совсем пришлось отказаться… Яська подлетела к отцу, запрыгнула ему на руки, обнимая за шею, потерлась курносым носиком о щеку. — Когда уже еда будет! — Пять минут! Можешь на стол накрывать! Яська чмокнула его в щёку, метнулась к Виктории, сунула нос в её стаканчик, тут же сморщилась, выдохнув «фууу» и, подхватив стоявшую рядом бутылку с колой, унеслась в домик за пакетом с одноразовой посудой. Стаканчик опустел и тут же вновь заботливо наполнился. Как и любой ребёнок Яська хотела, чтобы её родители жили вместе одной семьей, с совместными завтраками и ужинами, выходными и отпусками. Виктория же ей этого дать не могла. И проблема была не в мужчине. Он, напротив, всем своим видом давал понять, что их общению давно необходим статус ну если не официальной семьи, то хотя бы отношений. Но вот Виктория. Виктория выросла в обычной полной семье, по меркам советского времени, весьма обеспеченной, где была младшей из двоих детей. Ни конфликтов, ни каких-либо иных негативных проявлений семейных взаимоотношений между отцом и матерью она никогда не замечала. С братом в силу пятилетней разницы в возрасте они особенно близки не были. Отца она потеряла достаточно рано — он умер скоропостижно, за несколько месяцев до её выпуска из Высшей школы МВД. Мать больше замуж не вышла, посвятив всю себя детям, а потом и внучке — дочери сына. Несмотря на казалось бы идеальную семью, Виктория ни разу не была замужем и никогда к этому не только не стремилась, а более того, сознательно избегала. У неё напрочь отсутствовала потребность в отношениях в их классическом понимании, начиная с просыпаться по утрам в одной постели, заканчивая совместным бюджетом и планированием отдыха. Присутствие кого-либо у неё дома на протяжении более, чем обычных кухонных посиделок, её тяготило. Даже к наличию в жизни собственного, до безумия желанного ребёнка, она привыкала почти полтора года. Она казалась весёлой и общительной в компании, особенно знакомой и слегка подогретой алкоголем, довольно легко вступала в сексуальные контакты, руководствуясь принципом — «секс — один из видов общения», но как только речь начинала заходить о более серьёзных отношениях, тут же растворялась за массивной дверью своей квартиры, доступ в которую мог быть открыт хозяйкой лишь в виде исключения и всего на каких-то пару часов. — Э, давай не части так! — Да ладно тебе, Виктория, завтра ж выходной. Давно так душевно не сидели. Он был старше её на три года, но всегда обращался к ней только полным именем — как будто заранее признавая её превосходство в их недоотношениях. Он придвинулся ближе, по-хозяйски опустил руку ей на бедро. Она вздрогнула, но ногу не освободила. В несколько глотков влила в себя очередную порцию рома с колой. Она уже перестала следить за количеством выпитого, когда алкоголь наконец начал делать своё дело, настойчиво напоминая об отсутствии секса с той самой питерской ночи. Чужая рука сначала осторожно, а потом всё увереннее двигалась вверх по бедру к понятной цели. Яська, заметив, что родители занялись друг другом, не стала им мешать, быстро доела шашлык, и ещё немного потусив около мангала, отправилась в домик, где благополучно уснула на маленьком канапе в кухне-прихожей, зажав в руке смартфон. Чужая рука уже во всю хозяйничала между ног, пробираясь к молнии на джинсах. — Пойдём в кровать, — услышала Виктория горячий шёпот рядом со своим ухом. Оказалось алкоголь успел добраться не только до интимного места, но и до ног, отчего вставая с шезлонга, Виктория едва на них удержалась. Но руки её спутника тут же обхватили тело, сомкнувшись в районе задницы. Ухо снова обдало горячим дыханием: — Твоя накачанная задница… всегда заводит этот твой контраст — грудь пятого размера и маленькая упругая задница! Что спереди тебя брать, что сзади! Развернув её спиной к себе и положив обе руки ей на грудь, он начал подталкивать её к домику. Внизу спины она почувствовала вплотную прижавшуюся к ней, готовую в любую секунду вырваться наружу, напряженную плоть. Они перемещаются в спальню, где он быстро избавляет её от джинсов и свитера. Сдергивает с себя толстовку, джоггеры вместе с боксерами, выпуская на свободу мгновенно затвердевшее и увеличившееся в несколько раз достоинство. Давит ей на плечи, вынуждая встать на колени, шепчет: — Поцелуй его… так, как это умеешь только ты… Она подводит ладонь под мошонку, легонько перебирая пальцами яички, медленно опускается, скользя языком по его телу. Он начинает дрожать, наблюдая, как она, задерживая на своей высокой груди выгибающийся от эрекции член, облизывает губы, обильно увлажняя их. Она слышит его хриплое дыхание. Сильнее наклоняет голову, и уже почти коснувшись приоткрытым ртом блестящей головки полового члена, в ту же секунду резко отстраняется. — Я не могу! — Ты что творишь! — он почти задыхается. — Прекрати играть! Я же сейчас сдохну от возбуждения! Она вскакивает с коленей. — Я не могу! Помоги себе сам, Гуляев. Уже большой мальчик, знаешь как. — Да ты сука, — выдыхает он хрипло, — ты соображаешь, что ты сейчас делаешь! А ну вернись! В тиски своих пальцев он зажимает её запястье. Она тренированная, но он мужчина, ещё и на пике возбуждения, и он сильнее. Снова тянет её вниз. — Пусти! — с трудом выговаривает она, — пусти, меня вырвет прямо сейчас, — уже ощущая подкатывающийся ком и зажимая второй, свободной ладонью рот. Он замечает характерное движение рвотного рефлекса. — Сука! Какая ж ты сука! Сама же меня завела, — но отпускает. Она босиком в одном нижнем белье срывается наружу. По ночам уже бывают заморозки, и все её тело тут же охватывает ледяной воздух. Она открывает рот, жадно делает несколько глубоких вдохов, тошнота отступает. Она возвращается в комнату. Он сидит на кровати уже в трусах и футболке. Кажется успокоившимся, на темном постельном белье отчетливо проступает белесая влажная дорожка — видимо всё-таки помог себе сам. Она молча берет свитер, оглядывается в поисках джинсов, замечает их на полу, поворачиваясь к нему спиной, наклоняется, чтобы поднять и снова чувствует чужие руки на ягодицах и нарастающую хриплость возбуждения в голосе. — Ну же! Тебе ведь всегда нравилось, когда сзади! Ты так возбуждающе двигаешь своей накачанной задницей! Она снова резко отстраняется, толкает изо всех сил, отчего он буквально впечатывается в жалобно скрипнувшую кровать. Злобно шипит, натягивая джинсы: — Отъебись от меня! Я не хочу больше. Никогда! И моя задница тебя больше не касается, вернее ты её больше не касаешься. Никогда! Она видит на полу бутылку с ромом, делает внушительный глоток прямо из горла. Забирая с собой бутылку, нащупывая в кармане айфон, отступает к двери. — Машину пригонишь завтра сам. Поставишь около здания суда. Документы я оставила. В страховке ты вписан. Ключи Яське отдашь. Это всё! И больше я не хочу слышать о подобных посиделках, — она показывает пальцами кавычки, — семьёй. Надеюсь, ты придумаешь правдоподобную версию для ребёнка. И перестанешь пытаться через неё затащить меня в свою постель! Он больше не пытается ее остановить. Лишь замечает: — Но такси сейчас вызывать сюда бесполезно — никто не поедет! Как же ты доберёшься? — и не смотря ни на что, в его голосе сквозит беспокойство. «Действительно сука!» — тут же мелькает у неё в голове. — Меня заберут, — вслух бросает она, сразу выходя на улицу. Делает очередной глоток из бутылки, холода уже не чувствует, вытаскивает из кармана айфон. Не будь в её организме столько алкоголя, она не решилась бы нажать на вызов этого номера. — Прости, что так поздно, но ты можешь за мной приехать? На другом конце ответили не задумываясь: — Говори, куда. Она назвала. — Буду через 20 минут. Он несколько минут смотрел, как Виктория, перекинув через плечо сумку, с бутылкой в руках, слегка пошатываясь, начала спускаться по Дачной горке вниз, к шоссе. Убедившись, что Яська не проснулась от их разборок, острожно, на приличном расстоянии, чтобы остаться незамеченным, последовал за Викторией. Алисе не очень хорошо была знакома эта местность, поэтому, приближаясь к посёлку, она сильно скинула скорость, и двигалась очень медленно, пока у поворота на Дачную горку не увидела маячившую на обочине дороги одинокую фигуру, рядом с которой угадывались очертания бутылки со спиртным. Развернув байк, Алиса притормозила. — Чёрт! Шлем забыла. — Да и хер с ним! Ты тоже без него! — Спешила. Ладно, садись. Виктория наклонилась за бутылкой. Алиса отрицательно замотала головой. — Нет, нет, нет. Уж это мы оставим здесь. А то ты не сможешь держаться, и я снова тебя потеряю. — Да? Ну я допью тогда… тут чуть-чуть осталось… Опустошив бутылку, она отшвырнула её в кусты и устроилась позади Алисы. Байк рванул в темноту. Выбежавший на трассу мужчина успел заметить только чёрный Харлей, не поняв, кто сидел за рулём. Но по очертаниям фигуры, ему показалась, что это была девушка… «Как интересно, Виктория Викторовна, кто это мчится к вам в два часа ночи по первому звонку!» Немного не доехав до города, Алиса остановила мотоцикл. Перекинув ноги, она развернулась лицом к Виктории. — С тобой все в порядке? — Всё в порядке? Да, блять! В полном! Если не считать того, что сегодня я испытала отвращение от секса с мужчиной до такой степени, что, увидев его член, чуть не проблевалась прямо на него! — А по-моему, ты просто перепила! И твой организм испытал отвращение от того количества алкоголя, которое ты выпила. — Да нет, совсем не просто я выпила, а как раз таки для того, чтоб этот самый член почувствовать! — А разве для того, чтобы чувствовать обязательно нужно пить? И вообще насколько оно нужно это чувство, которое возникает только если пить? И может значение имеют лишь те чувства, которые алкоголем пытаешь не вызвать, а убить? — Да заткнись уже! — неожиданно рявкнула Виктория, и Алиса почувствовала как губы с легким привкусом рома накрыли её губы, а язык соприкоснулся с другим, настойчивым и властным. И как мгновенно затвердели соски, охваченные бесцеремонно забравшимися под водолазку прохладными пальцами.