Выше статуса

За несколько минут до конца урока я озвучила предложение поучаствовать в межвузовской конференции. — Работа предстоит сложная и серьезная, скорей всего, будет отнимать значительную часть вашего свободного времени. Во многом будет зависеть от меня, от моего графика, то есть придётся, учитывая особенности моей основной должности, часто тратить свободные вечера и выходные. Поэтому никто никого не заставляет. Участие исключительно добровольное. Но, соотвественно, и «плюшки» такого участия предполагаются весьма ощутимые, — подвела я итог своего выступления. — Оцените свои желания, возможности, в пятницу снова встретимся и, если найдутся желающие, после урока обсудим возможные темы. Может кто-то сейчас уже готов принять решение? Едва я закончила говорить, одна рука тут же взметнулась вверх. «Ну конечно, Полина Абрамова! Значит, разговора всё-таки не избежать!» Немного погодя своё желание озвучил ещё один ученик. В глазах остальных я увидела заинтересованность, но не все решились сразу же её проявить. После звонка я попросила Полину задержаться. Дождавшись пока все остальные покинут кабинет, она подошла ко мне. Сегодня она была одета совсем как школьница — теннисная юбка в клетку и белоснежная рубашка, гольфины и лоферы на грубой подошве. На её лице не было даже намёка на косметику. И каре не было таким идеальным — волосы слегка распушились. Хрупкость фигурки скидывала ей ещё несколько лет, отчего она выглядела совсем подростком. По сравнению с ней, я самый настоящий птеродактиль — что внешне, что по внутренним ощущениям. «Какая хорошенькая и какая юная!» — подумала я, пытаясь настроиться на серьезный разговор. Но получалось не очень, потому что я понимала — сделать достойную работу, способную конкурировать со студентами, возможно только с ней, с влюбившейся (да, это невозможно уже отрицать, как бы мне не хотелось!) в меня девчонкой, которую я во избежание проблем обязана сейчас отшить. Остальные из их класса, даже если все вместе будут работать над докладом, не потянут. Не сколько сам доклад, тут я скорректирую, а его последующее представление перед аудиторией и защиту. А девчонка сможет. И мысли свои изложить, и представить их, и защитить, отбившись от неудобных вопросов. Я молчала. Полина не перерывала моего молчания, она просто стояла рядом со мной у учительского стола и терпеливо ждала. Водила кончиком ногтя по царапине на столешнице, периодически как бы случайно касаясь опиравшейся о край стола моей руки. Ловила мой взгляд, стремясь как можно дольше удержать его своими дымчатыми глазками. А как только я его отводила, тут же стреляла ими в мои губы. Понимая, что безмолвная пауза затягивается уже неприлично долго, я кое-как собрала в кучу клочки мыслей, чтобы моя речь прозвучала более или менее адекватно. «Ну же, Вика, сделай это! Засунь в задницу свои амбиции и отшей её!» — мысленно приказала я себе. — Полин, — наконец выдавила я из себя начало монолога. — Да, Виктория Викторовна, — с готовностью откликнулась девчонка, и в её дымчатые глаза забралась улыбка. — Полин, я знаю твой потенциал. Твои способности. Но, если ты решила готовить этот доклад только для того, чтобы ближе общаться со мной, то лучше тебе сразу отказаться. Она нахмурилась, собравшись меня перебить, но я протестующе подняла руку. — Я ещё в тот раз должна была с тобой поговорить. Но не решилась. И эта моя проклятая нерешительность кажется дала тебе надежду, что между нами что-то может быть. Я вздохнула. И она воспользовавшись, мгновенно влезла в ещё не законченный монолог, накрывая своими пальчиками со стильным нюдовым маникюром мою руку: — Нерешительность?! Это вы сейчас о себе говорите?! — Да, Полина. Именно о себе. Тебя привлекает мой образ, во многом определяемый статусом, — образ властной независимой женщины, профессионала. И я этому образу соответствую. Без ложной скромности. Но именно в своей должности. Как профессионал. В остальном же, в том, что находится за пределами статуса, я абсолютно другая. И вряд ли эта моя сторона настолько привлекательна. Поэтому, если за твоим интересом к правоведению стоит только твоё желание меня добиться, нам будет сложно работать. Более того — невозможно! — с этими словами я выдернула свою руку из-под пальцев Полины, вовсю хозяйничающих на ней. И, вложив в свой взгляд всю суровость, которой пользовалась исключительно в профессиональных целях для поддержания порядка в судебном заседании, направила его прямо в дымчатые глазки. Те же мгновенно утопили его, накрыв волнами безграничного обожания. И почему у меня такое чувство, что я опять налажала! Как говорится — сапожник без сапог. Мастерски разруливать судебные конфликты, но как только касается личного — не справиться с банальным разговором. Как обычно, тянуло сбежать! Полина продолжала топить остатки моей решительности в наполненной чувствами дымчатости взглядов. На что я отвернулась к окну и белым флагом вывесила паузу капитуляции. И снова Полина не спешила её заполнить. Я понимала — принимать в конференции участие без неё не имеет смысла. Любой другой завалится на первом же вопросе. А валить будут обязательно. Потому что школьники, да ещё и научный руководитель у них не препод. А я — практик до мозга костей. А значит, по общеизвестному утверждению, из тех, кто обязательно говорит молодым специалистам, когда те приходят на работу: «А теперь забудьте всё, чему вас учили в институте». Я так не говорю и не скажу никогда. Потому что в том, кем я сейчас стала, во многом заслуга именно моих преподов из высшей школы МВД, которых я не перестану уважать. Но те, кто будет сидеть в конкурсной комиссии, этого не знают. Поэтому для них я чужая. Ни опыта преподавания, ни одной научной работы, ни одной публикации хоть в каком-нибудь завалящем, даже узко профессиональном журнале. И они будут валить. Сначала протащат все доклады через антиплагиат, разобрав их по буковкам. Потом будут перешептываться во время выступлений, отпуская едкие комментарии, не заботясь о том, что докладчику — хоть и одиннадцатиклассику, но всё-таки по возрасту ещё ребёнку, всё это слышно. Потом закидают вопросами — по теме разумеется — но такими, для ответа на которые, даже мне не пару секунд подумать надо будет — они ж преподы, у них этот профессиональный навык отработан на студентах не одну сессию. И в итоге выдадут какой-нибудь утешительный приз за участие — типа дружеского похлопывания по плечу и упоминания в публикации о научной жизни на сайте Универа: «В конференции также приняли участие ученики выпускного класса одной из школ города». Как-то так. Но меня такой расклад не устроит. Мне нужен пьедестал. Иначе смысл? Полина продолжала стоять на том же месте. Спиной я ощущала, как её дымчатые глазки абсолютно без всякого стеснения скользят по моей фигуре, формируя в воображении этой девчонки самые пикантные картинки. Да, у неё мгновенная реакция, хорошо поставленная речь, подвижный ум. И в состоянии влюблённости эти качества возрастут в геометрической прогрессии. Она наизнанку вывернется, чтобы заслужить мое внимание. Просто ради всех этих случайно неслучайных прикосновений. Поэтому — либо с ней, либо не участвовать вообще! А если с ней — значит подпустить её ближе. Совсем близко к себе. Использовать её чувства, использовать её, но не так, как она хочет и надеется, а так, как нужно мне. — Виктория Викторовна, — Полина решилась продолжить разговор: — Я вам совсем безразлична? Подбирая ответ, оборачивалась к ней я очень медленно, но так и не смогла придумать ничего, озвучив самое ожидаемое в подобной ситуации — ссылку на возраст: — Полин, мне 45 лет. — Но вы… — Да, знаю, я весьма неплохо в них выгляжу. И мне, как и многим, было бы приятно узнать, что юная красивая девушка думает обо мне в таком плане. Не буду скрывать — мне это даже льстит. Но в отсутсвие настоящих чувств я не могу, не имею права воспользоваться твоими — что бы не пели в сопливых песнях — их не хватит на двоих. А это значит, как только я получу то, что ты мне в юношеском порыве максимализма так отчаянно предлагаешь, я тут же потеряю интерес. А ты будешь страдать. И я себе не прощу. Я всё ещё предпринимала жалкие попытки от неё избавиться, хотя мои профессиональные амбиции настойчиво подталкивали совсем к иному решению. — Это поразительно! — воскликнула Полина, — вы меня сейчас отшить пытаетесь, а я влюбляюсь ещё сильнее! Как у вас так получается! Отшивая, влюбить ещё сильнее! Виктория Викторовна! Но вы мне действительно очень нравитесь, и я хотела бы стать для вас больше, чем ученица, не смотря ни на ваш возраст, ни на вашу должность, но если вы не можете ответить мне взаимными чувствами, позвольте мне быть вместе с вами хотя бы в профессиональной сфере. Я попытаюсь ради этого загнать всех своих чувственных тараканов в самые отдаленные щели мозга и не позволять им даже усов оттуда высунуть. Да, и Игорь Корнеев ведь тоже руку поднял. Мы можем с ним работать над докладом вместе, как соавторы. Ну чтоб вас совсем не напрягало оставаться со мной наедине! Борьба между профессиональными амбициями и зачатками совести, осложнёнными моральными принципами, велась нешуточная. — Полииинааа! — отчаянно протянула я, — Малышка, ну что мне с тобой делать! — и театральным жестом схватилась руками за голову. — Смириться, — невозмутимо произнесла девчонка, — с наличием меня в своей жизни. С тем, что я буду писать под вашим руководством доклад… И смотреть на вас влюблённым взглядом! — Раздевающим взглядом ты на меня смотришь! — Не могу отказать себе в этой слабости, — довольная улыбка захватила её губы и наполнила искорками дымчатые глазки, — обожаю спортивные фигуры! И следующая её фраза: «Значит я начинаю придумывать тему» — прозвучала не вопросом, а утверждением. Я не должна пользоваться чужими чувствами, ради удовлетворения своих профессиональных амбиций, но воображение быстренько подбросило мне красочную картинку с призовым местом нашей работы. И амбиции победили. А себе я пообещала быть максимально аккуратной с этой девчонкой. Пообещала. Много чего я себе обещаю, когда речь идёт о профессиональных амбициях! — Игорь Корнеев пусть найдёт себе другого соавтора. Потому что ты занята — ты будешь работать над темой только со мной! — Спасииибо! — девчонка совсем не сдерживала эмоций, — я не подведу! И Полина снова завладела моей рукой, почти невесомо, как крыльями бабочки, порхнув своими пальцами по едва заметным ниточкам шрамов на внутренней стороне запястья, на которые она, конечно же, успела обратить внимание ещё при первой нашей неформальной встрече, когда я опрометчиво оказалась перед ней в довольно откровенном топе, но пока так и не решилась узнать их происхождение. И жест этот не укрылся от неожиданно появившейся в кабинете Алисы. Конец pov. — Абрамова! Звонок на следующий урок был три минуты назад! — резко начала Алиса, обращаясь вроде к Полине, но взгляд её был направлен на Викторию. Полина открыла рот, но Виктория её опередила: — Алиса Сергеевна, это я её задержала. Мы обсуждали тему доклада на вузовскую конференцию. Полина уже уходит. Полина кивнула. Проходя мимо Алисы, Полина на секунду задержалась, и Алиса уловила едва ощутимый шёпот: «Не ревнуйте так открыто, Алиса Сергеевна». И девчонка выскользнула из кабинета, не дав Алисе ни малейшего шанса успеть подобрать подходящий ответ. Алиса в один прыжок оказалась рядом с Викторией и всё своё бешенство по поводу сказанного Полиной вывалила на блондинку: — Задержала она её значит! А мне потом, как классному руководителю, на педсовете оправдываться за постоянные опоздания моих учеников! — Да в чём проблема то? — Виктория, конечно, поняла, чем вызвана реакция Алисы, но предпочла изобразить недоумение: — Какой у неё сейчас урок? Я сама подойду к учителю и всё объясню. Участие в этой конференции очень важно для школы. И Юлия Юрьевна разрешила мне для подготовки к ней снимать учеников с уроков, без злоупотреблений, конечно. Да и урок, если я не ошибаюсь, в соседнем кабинете, так что за то время, на которое я её задержала, дети едва успели учебники и тетради открыть. — Конференция, значит, — не унималась Алиса, — а Абрамова, типа — самая умная?! — Полина без «типа» самая умная, — спокойно ответила Виктория, ещё сильнее заводя Алису. — Такая умная, что я еле четвёрку ей за прошлый учебный год натянула! — Полина — абсолютный гуманитарий. И четверки в технарских дисциплинах для неё скорее достижение, и кому как ни тебе, её классному руководителю, об этом знать! — Ага! А в руку она твою тоже от большого ума вцепилась! — Полина просто очень тактильная девочка. Возможно она так справляется со своими эмоциями. Я вот тактильностью никогда не отличалась и для меня это необычно, но в её исполнении нисколько не раздражает. Во всяком случае лучше, чем как я в её возрасте — быть классическим прыщавым подростком с кучей комплексов и неадекватной реакцией на любое замечание. Алиса понемногу начала успокаиваться. — А зачем ты вообще согласилась на эту конференцию? Это ж геморр такой! И так вон по ночам работаешь! — Да как зачем?! — Виктория искренне удивилась такой постановке вопроса, — мне интересно всё, что связано с моей профессиональной деятельностью. Да и для детей это важно — участие в таком масштабном для региона проекте несомненно накинет им пару баллов при прочих равных при поступлении. Не говоря уж о призовом месте! Виктория принялась расхаживать по кабинету, увлеченно жестикулируя руками. — А с Полиной оно вполне реально! Если ещё и тему актуальную подобрать… Например, что-нибудь связанное с банкротством «физиков», розыском их имущества или сделками! Тут я столько случаев из практики могу накидать! Вот, например … Блондинка вернулась к столу, раскрыла папку и начала сосредоточенно копаться в документах: — Сейчас, я найду… — Да к черту! — резким выкриком прервала её восторженный монолог Алиса, заставляя отвлечься от бумаг. — К черту эту работу! Никаких Полин, никаких неотписанных решений, никаких тренажёрных залов! Потому что я успела дико соскучиться по каждой из десятков родинок на твоём теле, и больше всего по той, которая находится в месте, куда я особенно люблю тебя целовать! И сегодня я намерена забрать и присвоить тебя на весь вечер. Сегодня ты только моя! И уже про себя: «Всегда только моя! Даже если не со мной!». Некоторое время они не могут оторваться, пожирая друг друга глазами. — Уходи уже, — первой прерывает зрительный контакт Виктория, переводя взгляд на всё еще открытую папку с документами. Но Алиса хватает её за запястья, притягивает к себе, и, абсолютно не заботясь об открытой настежь двери, целует так, что обе одновременно чувствуют скручивающийся узел внизу живота и мгновенно увлажнившееся нижнее белье. — Не смогу до вечера, не выдержу! У меня окно сейчас, пошли… — с трудом разорвав поцелуй, шепчет брюнетка. — Сумасшедшая! — Виктория пытается вырвать запястья из цепкого захвата, но Алиса, уже полностью поглощенная желанием, вытягивает Викторию за собой, и тащит к себе в кабинет, а Виктория, теряя голову, перенимая перетекающее через кончики пальцев чужое желание, окончательно позволяет себе подчиниться. И аккуратно брошенные вчерашние намеки директрисы по поводу цветов в лаборантской, безалаберности Алисы и возможности решать рабочие вопросы через помощника покидают память. — Сумасшедшая! — повторяет блондинка. — От тебя — да! — слышит в ответ. — Нимфоманка! — С тобой — ещё какая! Как только они оказались за запертой дверью, Алиса тут же предъявила претензии: — Сними свои чертовы шпильки. А то рядом с тобой я чувствую себя карликом! Меня это бесит! — Вот ещё! — Виктория медленно стянула с себя водолазку, уселась на Алисин учительский стол, её губы изобразили ехидную усмешку: — Мне нравится тебя бесить. Ты становишься такой неистовой, что хочется тебе подчиняться. — Ах так значит! — Алиса сразу обеими руками стащила с блондинки туфли, отшвырнув их куда-то в направлении лаборантской, схватила Викторию за щиколотки и потянула на себя. Та едва успела вырваться и соскочить со стола, чтобы не грохнуться на пол. — Гадкая девчонка! — игриво откомментировала блондинка, — вот тебе за это! — и, притянув Алису к себе, ощутимо сжала зубами мочку её уха. На что Алиса, абсолютно не церемонясь, развернула блондинку и толкнула её, уложив животом на стол. Дернула молнию и одним резким движением стянула брюки. В очередной раз залюбовалась упругими ягодицами, короткими точечными прикосновениями губ очертила рельефы бёдер, прикусила их в той нежной части, где они переходили в ягодицы, вызывая довольный вздох. Опускаясь на колени, полностью освободила блондинку от мягкого кашемира её широких палаццо, не упустив возможности снова пройтись губами и языком по бархатистой коже, покрывающей напрягшиеся мышцы. Отодвинула трусики и, приникнув к разгоряченной плоти, вторглась языком в источник тягучей жидкости, вбирая её вкус, одновременно пальцами принялась поглаживать уже набухшую в требовательности ласк головку клитора. Блондинка изо всех сил кусала губы, сдерживая уже готовый прорваться сквозь них стон, когда Алиса неожиданно остановилась. Не убирая пальцы с трепещущей в мучительно сладостном предвкушении точки, брюнетка поднялась с колен, нависла над блондинкой, предплечьем второй руки захватила её за шею и потянула к себе, вынуждая сильно, почти по кошачьи, прогнуться в пояснице, чтобы не задохнуться. — F-Fuck! — слетело с искусанных губ блондинки. Отпуская захват, Алиса медленно провела ногтями по её шее, скользнула рукой в разметавшиеся по плечам локоны, собрала их, зажав в кулак, коснулась губами выступающих позвонков. Легкими движениями пальцев несколько раз порхнула по клитору и за считанные секунды до апогея, снова остановилась. — Подчиняться, значит, хочешь! Выбешиваешь меня для этого! — зашипела в шею горячим дыханием. И вошла резко и сразу глубоко, отчего блондинка вскрикнула. — Нравится, когда я неистовая?! Выпустила зубы, с каждым толчком руки вонзаясь ими в бархат кожи, оставляя на шее женщины красочные отметины. — Такая?! Да?! Отвечай! — Да! — задыхаясь откликнулась Виктория. Не оказывая никакого сопротивления, полностью отдаваясь во власть наслаждения, она уже не в силах была сдерживать стоны. Постепенно приходя в себя, они в одном нижнем белье нежились на узком диванчике в лаборантской. Виктория лежала спиной к Алисе, вместо подушки устроив голову на её руке. Свободная рука Алисы покоилась на животе блондинки, периодически предпринимая попытки пролезть под резинку белоснежных трусиков. У старшей на шее красовались следы от зубов, младшая могла похвастаться внушительными синяками на спине, оказавшимися там после того, как блондинка, войдя в раж, жёстко припечатала её к металлической дверце шкафа с оборудованием для проведения опытов. Алиса кончиком языка принялась покрывать влажными штрихами места оставленных ею же несколько минут назад укусов на шее блондинки. — Можешь не стараться. Ты их так не сотрёшь — они не нарисованы! — с усмешкой подколола её Виктория. Но всё же убрала волосы с шеи, перекинув их вперёд и освобождая младшей больше пространства, по пути пресекая очередную попытку шаловливых пальчиков брюнетки проникнуть к скрытому трусиками лону. — Я хочу понежничать, не мешай мне! — тут же откликнулась Алиса, завладевая губами освободившимся от локонов пространством: — Тебе ведь нравится. Я же чувствую реакцию твоего тела. Алиса сильнее прижалась обнаженной грудью к спине Виктории, протолкнула свою ногу между её бёдер, а лежащей на талии блондинки рукой начала по-потихоньку подниматься вверх, нежно поглаживая пальцами изгибы её тела. Завершая своё короткое путешествие, рука брюнетки пробралась под плотное кружево минимайзера и пальчиками чуть сжала сосок, который тут же требовательно набух в ожидании дальнейших ласк. Но блондинка ловко вывернулась, поднимаясь с дивана, и направилась за одеждой. — Кудааа! — разочарованно протянула Алиса. — Звонок через десять минут. А мы до сих пор в неглиже! Так что, поднимайся, пока директриса нас опять не спалила! — Как?! Когда она успела?! — Алиса тут же подскочила и в спешке кинулась натягивать брюки. — Вчера, — Виктория уже одетая, тщательно оглядывала себя в зеркало в попытке определить, насколько со стороны заметны следы их неконтролируемой страсти. Женщина, как и в предыдущий день, надела водолазку, но в этот раз она была цвета приглушённой фуксии, что отлично сочеталось с лавандовыми палаццо, придавая образу некоторую дерзость. Минимайзер в паре с кашемировыми палаццо отлично справлялись со своей задачей, практически сглаживая контраст между верхней и нижней частью её тела. Туфли по-прежнему валялись около дверей лаборантской. Но и без них Алиса всё равно оказалась почти наполовину головы ниже блондинки. Обнимая Викторию, Алиса соединила руки у неё на талии, крепко сцепив пальцы в замок. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы положить голову женщине на плечо. — Останься ещё на немного, хотя бы на перемену — мне так мало тебя! — Не могу — на работе куча отписки скопилась. Сроки совсем подгорают, — еле слышно проговорила блондинка и, не торопясь освобождаться из объятий, коснулась губами темноволосой макушки. И уже чуть громче заметила в своей обычной подстёбистой манере: — А ты оперативно собралась, когда про директрису услышала! — Так ты специально про палево придумала! А я-то повелась! Алиса намеревалась пнуть Викторию коленом пониже спины, но та непостижимым образом угадала ее маневр — сильно напрягла мышцы — и колено Алисы вместо мягкого места уперлось практически в камень. — Вот же терминатор, блин! Викки! Алиса снова поднялась на цыпочки и приблизилась губами к уху блондинки в попытке ухватить зубами за мочку — там то уж точно тренированность мышц использовать невозможно. Но блондинка опять оказалась на шаг впереди — она резко повернула голову, и её губы полностью овладели губами Алисы, а язык с таким яростным натиском проник внутрь, что сопротивление казалось не только бессмысленным, но и опасным. Кроме, как капитулировать, ничего не оставалось. И Алиса, закрыв глаза, растворилась во власти этой терзающей настойчивости. Не разрывая поцелуя, девушка разомкнула объятия, развернула Викторию к себе, схватила её руку за запястье и прижала ладонью к своей щеке. Только начав задыхаться, Виктория выпустила чужие губы из плена. Алиса перевела руку блондинки к своим губам, оттянула рукав водолазки вверх и начала поцелуями подниматься от запястья к локтевому сгибу. Вторую руку, расстегнув молнию на её брюках, запустила внутрь. Забираясь в трусики, брюнетка прошептала: — Любимая, поставь ножку на диван, дай мне больше доступа… Блондинка, в очередной раз чувствуя возрастающее с каждым прикосновением Алисы желание, дернулась было к дивану, но резкий звонок, словно отрезвив, заставил её остановиться. — Перестань, не заводи меня… Виктория отстранилась, застегнула брюки и уже через секунду, успев по пути обуться, стояла у входной двери с ключом в руках. — Директриса! — посчитала своим долгом напомнить блондинка, поворачивая ключ в замке. — Ну Викки, в этот раз я не поведусь, — отмахнулась Алиса, — она мне ничего не говорила! — Тебе — нет. Она мне сказала, решив, видимо, что тебе похер. Вернее — не сказала, а посоветовала — не трахаться с тобой. — Так и сказала?! — брюнетка удивленно вскинула брови. — Смысл был такой. Алиса усмехнулась: — И ты её прям послушалась! А судя по твоим сегодняшним крикам, тебе ещё более похер, чем мне! — Так ты ж мне и шанса свалить не дала — вцепилась как клещ! Проще было дать, чем отбиваться! — оправдывалась Виктория, едва успев за игривостью тона спрятать смущение. — Ага, и никто меня не провоцировал! Словами о подчинении… — в той же манере парировала Алиса. И продолжила уже абсолютно серьезно: — Викки, я конечно поражена твоим самообладанием, но всё же — ты совсем не боишься, что директриса всё расскажет? — Нет, огласка ей не нужна. А вот я, наоборот, нужна. Я нужна ей для престижа — не каждое учебное заведение может похвастаться преподавателем — действующим судьёй, ещё и одним из лучших. И уж тем более теперь, когда есть шанс занять призовое место на конференции. И со мной она может поднять уровень престижа на недосягаемую для других средних образовательных учреждений региона высоту, а, возможно, и повысить рейтинг среди образовательных учреждений всего федерального округа. — Вы всегда такая самоуверенная, госпожа Быстрова? — снова начала дурачиться Алиса и тут же получила в ответ холодное и резкое: — Я в своей профессии столько лет сколько тебе сейчас и половину из них в этой должности! И уж никак не тебе сомневаться в моих профессиональных качествах! — Викки! Ну не злись, пожалуйста! Алиса успела подскочить к Виктории и дёрнув её за руку в кабинет, снова запереть дверь на ключ. — Не злись, — повторила Алиса, и, обнимая женщину, по-кошачьи потерлась головой о её плечо, — когда за тобой заехать, чтоб я не сильно отсвечивала на своём Харлее? Или хочешь — поедем на твоём «Прадике»? Я могу быть за рулём… Виктория провела рукой по алисиным волосам. — Прости, что не сказала тебе сразу — я не смогу сегодня вечером поехать к тебе. В кинотеатре премьера. Дочка так ждала, когда этот мультик начнут показывать. А после сеанса мы с ней договорились поужинать вместе в нашей любимой пиццерии. Я и так последнее время дома почти не появляюсь… ребёнок скоро забудет как я выгляжу — живёт со мной, а отца видит чаще… — Так я могу присоединиться! — оживилась Алиса, — поехали к тебе! Познакомишь нас! И тут руки, которые только что нежно поглаживали брюнетку по волосам, грубо оттолкнули её. — Что?! Нееет!!! — хлестнул резкий окрик. А из потемневших глаз цвета лунго брызнули искры негодования. — Как ты себе это представляешь?! Познакомься, доченька. Это Алиса. Мы с ней спим вместе. Так? Я никогда не была гомофобом. И вообще допускаю любые отношения между людьми, если их это устраивает. И стараюсь, чтобы моя дочь терпимо относилась к тем людям, которые чем-либо отличаются от большинства. Поэтому она в курсе, что существуют не только традиционные отношения мужчина — женщина, но и отношения, когда в паре партнеры одного пола. Но я категорически против, чтобы она связывала такие отношения со своей матерью, то есть со мной, и уж, тем более, становилась участницей подобных отношений, что неизбежно, познакомь я её с тобой… Я уж не говорю о том, что дети такого возраста, если они конечно не запуганы, в принципе не способны хранить секреты! Надеюсь, тебе-то не надо объяснять, что может случиться, если она поделится, например, со своими одноклассниками! После всего, что совсем недавно происходило в этом кабинете, Алиса никак не ожидала такой непреклонной позиции. — Викки, но ты могла бы пока представить меня как свою подругу, — Алиса попыталась сгладить конфликт, но её слова, наоборот, вызвали ещё более яростную реакцию: — Подругу?! Алис, не смеши меня! Подруга почти в два раза моложе! Какая дружба! Да мы с тобой даже не коллеги! И эта реакция зацепила уже Алису: — Супер! Значит дружить тебе со мной не по возрасту и не по профессии, а трахаться в самый раз! — Не передёргивай! Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Ей восемь лет. Она только начинает формироваться и впитывает в себя как губка всё, что её окружает. Тем более, близко окружает. Воспринимает родителей, как истину в последней инстанции, слепо веря в то, что они ей говорят и копируя их поведение. И поэтому её должны окружать те морально этические нормы и отношения, которые приняты в социуме, где ей предстоит жить. — Викки! Ты и правда думаешь, что воспитание может повлиять на ориентацию? Да ты серьезно? Тогда как объяснить мою тягу к женщинам? С сестрой абсолютной натуралкой и её мужем — гомофобом, которые воспитывают меня с 12 лет? Тяга к женщинам — это не просто восхищаться их красотой или их телом. Это, блять, прежде всего хотеть с ними секса, хотеть их трахать и, причём, не по пьяни и не ради эксперимента! Это ты такое совершенство: пресс, задница, грудь! А многие женщины твоего возраста выглядят внешне совсем не так привлекательно, да ты и сама это знаешь! Но я их трахала! Именно из-за желания секса, а не высоких чувств. И если на это влияет воспитание, то что ж тогда повлияло на тебя? Что повлияло на тебя в Питере? Что неделю назад, когда ты собиралась отыметь меня посреди трассы?! Возможно в Питере — эксперимент, в ту ночь на трассе — алкоголь, но в эти выходные у меня дома, а вчера и сегодня в этом кабинете — на что ты спишешь?! — Да какого ты мне это высказываешь?! От меня ты что хочешь услышать?! Что я с тобой трахаюсь, потому что мне это нравится? Да — мне это нравится! Дальше что?! Из-за этого я должна знакомить тебя со своим ребёнком? А те, с кем ты трахалась, всегда знакомили тебя со своими детьми?! — Они может и хотели бы, да я этого не хотела, до тебя… — То есть, ты решила: раз я с тобой несколько раз переспала, то это даёт тебе право не только обустроиться в моей жизни, но и впихнуть себя в жизнь моего ребёнка?! — Викки, да ты чего? Ты сама, допуская, как ты говорила практически все, отгораживаешь своего же ребёнка от связанной с тобой реальности, от того, какая ты на самом деле, формируя в её сознании образ, навязанный обществом! Тебе не кажется это нелогичным? Попахивает скрытым гомофобством. — Да мне плевать, кому каким это кажется. И какой у этого запах! А ты сначала сама стань матерью! Походи беременная девять месяцев. Когда твою грудь распирает так, что до неё дотронуться невозможно, когда сначала тебя выворачивает от одно взгляда на еду, а потом ты жрешь, так что не можешь остановиться, когда боишься каждого резкого движения, когда тебя трясёт перед каждым УЗИ от страха, что оно покажет дауна или порок сердца, когда давление долбит под двести и кровь потоком льётся из носа, а от схваточной боли темнеет в глазах и хочется сдохнуть! Или потом, когда у тебя пропадает молоко, а пока пытаешься подобрать смесь, ты не спишь сутками, теряясь во времени, потому что ребёнок кричит либо от голода, либо от колик. Или ищешь по всему городу массажиста и, умоляя, валяешься у него в ногах, потому что ребёнок никак не встаёт на ножки, или не можешь сутками сбить температуру… думаю не стоит продолжать! Сначала почувствуй всё это, может тогда у тебя и появится право рассуждать о воспитании. Это мой ребёнок, и я буду воспитывать его так, как я считаю нужным и правильным. Так что либо ты принимаешь мою позицию, причём безоговорочно, либо … — Либо — «Номер его в блок? В Инстаграмме в бан?» — с нервной усмешкой перебила Алиса, — заучит как ультиматум. — Воспринимай это, как хочешь. Но, если ты и дальше намерена продолжать со мной … (на этих словах Виктория запнулась, явно затрудняясь озвучить то, что между ними происходит) … общаться — даже не думай поднимать эту тему и подбираться к моей дочери! Иначе… — Что иначе? — снова перебила Алиса, с вызовом встречая колючий взгляд блондинки: — Ты возьмёшь и просто так всё разорвёшь и уйдёшь?! — И это не просто так. И да — я уйду, — произнесла жёстко и безапелляционно та, которая совсем недавно, полностью подчиняясь, издавала такие сладкие стоны от её рук. И вышла. Сразу. Не дожидаясь ответа. Как будто поставила точку. Такую, что ни остановить женщину, ни рвануться вслед за ней Алиса не решилась.