Выше статуса

Pov. Виктория. Она не остановила меня и не побежала за мной. Так и осталась стоять растерянно, потрясённая моей безапелляционностью, посреди кабинета. Как же я уверена была, когда бросала в неё все эти слова. Но ведь я права! Ведь я же права?! Тогда почему так паршиво? Почему хочется вернуться, схватить её в охапку, запихать в свой внедорожник, уехать с ней по-дальше и позволить сделать с собой всё, расплавиться в её руках, раствориться в ней без остатка. Да что со мной такое! Это же всего лишь секс! Сколько у меня его было! И пусть я, погружённая в учебу, поздно (и по нынешним меркам, и даже по меркам моего времени) лишилась девственности, но переспала с того момента с таким количеством партнеров, какое большинству окружающих людей даже и присниться не могло. Да, всего лишь секс. Я не сказала бы, что он хуже или лучше, чем с мужчинами. Он по-другому. Настолько, что всё моё тело превращается в сплошную эрогенную зону, стоит ей всего лишь коснуться его. Как у неё это получается? И как за такой короткий промежуток времени она заполнила собой все мои мысли, заставляя в самые неожиданные моменты воспроизводить в памяти прикосновения губ к обнаженной коже — то лёгкие и нежные, то, наоборот, — настойчивые и страстные. Я зашла в туалет, на полную мощность открыла кран с холодной водой. Дождавшись пока она стечёт до состояния ледяной, погрузила под бьющую струю обе ладони, которые тут же онемели от холода. Выдергивая из-под крана руки, я прислоняла их к пылающим щекам, ко лбу, потом снова топила в ледяном потоке и снова пыталась унять ими разгоряченное лицо. Пока наконец до меня не дошла все бесполезностью этого занятия. Потому что тушить надо было не снаружи — пламя разгоралось внутри. Выпущенные из плена негласных запретов и ограничений джинны моей мгновенно откликнувшейся на возможность чувственного драйва натуры с воодушевлением уверенных в себе долбодятлов ворошили угли и пробрасывали в него дров. Не может же быть так по-другому оттого, что, как выразилась Марина, по любви?! Может. У кого угодно, но не у меня! Просто совпало: обе опытные, искушённые, без тормозов и комплексов в постели и обе любим секс. Вот и совпали. До куража и совместного драйва. И всё. Какая тут любовь?! Такое объяснение своей холодной логичностью заметно утихомирило внутренних джиннов, и они затаились в ожидании более подходящего момента для своих балансирующих на адреналине выходок. Я выдохнула. Покинула туалет. И уже почти совсем спокойная направилась к выходу из школы. Перемена давно закончилась, и тишину школьного коридора нарушали только торопливые отстукивания моих шпилек. Это радовало, потому что, хотя мой внешний облик вновь обрёл привычные черты холодной вежливости, общаться с кем-либо, пусть даже на уровне обычного приветствия, я не была расположена. Выхожу из школы и сразу замечаю знакомую тоненькую фигурку на парковке перед крыльцом. Ветер уже вовсю хозяйничает под коротенькой юбочкой и настойчиво начинает забираться под рубашку. Девчонка заметно дрожит, крепко обнимая рюкзак. — Малышка! Ты с ума сошла! Такой ветрище. Без верхней одежды! Я, ни секунды не задумываясь, снимаю с себя тренч, накидываю на хрупкие плечи, заметным усилием вырываю рюкзак из окоченевших пальцев, заставляю просунуть руки в рукава тренча и, завернув его полы, как одеяло, благо разница в размерах позволяет, туго затягиваю пояс. Она с удивлением наблюдает за моими манипуляциями, но не противится. Посиневшие губы шевелятся в попытке произнести какие-то слова. — А к-к-как же в-в-вы? — с трудом разбираю. — Ерунда, — отмахиваюсь, — у меня в машине ветровка валяется. К тому же я в брюках и водолазке. Они из кашемира: хоть и кажутся тонкими, но очень тёплые. Сейчас сама почувствуешь. Я натягиваю рукава водолазки на кисти рук, создавая подобие варежек, и обхватываю её ладошки своими руками: — Ну как? Она одобрительно кивает и, спустя некоторое время, вновь обретает способность говорить. Правда, местами вперемежку с клацанием зубов. — Да у нас уроки закончились. Брата вот жду. Он обещал заехать. — Так ты бы в школу зашла, пока ждёшь. Подъедет — позвонит. — Да здесь не разрешают стоять. Ругаются. Говорят — это парковка только для тех, кто в школе работает… Виктория Викторовна, а у вас разве сегодня нет заседаний? — Нет. Я не ставлю, когда уроки в школе. Вдруг задержусь. Не люблю опаздывать. Сегодня писать собиралась. Отписки накопилось полно. Но, чёт, вдохновения нет совсем — наверно, муза ко мне сегодня задницей повернулась. Полина как будто невзначай поменяла наши руки местами и легонько сжала мои пальцы. — Что-то случилось? Вроде всё в порядке было? — спросила обеспокоенно. — Было… — грустно отозвалась я. — Это из-за Алисы Сергеевны? — прямой вопрос заставил мои руки дёрнуться, но она не выпустила. — С чего ты взяла? — вместо ответа бросила я в неё своим вопросом. — Я когда из кабинета вышла, слышала, как она орать начала. Вы не обращайте внимания на неё. Она просто такая… — Какая? — Резкая и дерзкая. «Резкая и дерзкая!» — отзеркалила я мысленно, — какая точная характеристика всего парой слов. А вслух продолжила: — Да и я мягкостью не отличаюсь. — Так вам по статусу положено, — выдала девчонка, невольно заставляя меня улыбнуться: — О да! Статус он такой — требует! — Вот вы и улыбаетесь уже! — радостно воскликнула Полина, сразу же добавляя комплимент: — У вас очень красивая улыбка. Вам наверно часто об этом говорят? Про улыбку она попала в точку. Моё лицо относилось к тем типажам, которые улыбка меняет кардинально. Но я не стала в этот раз поощрять её наблюдательность и ответила: — Ну, не чаще, чем обращают внимание на мою самую выдающуюся часть, — и скосила глаза на бюст, — хотя, вот совсем недавно ваш физрук моими квадрами восхитился. Скорей всего, он про задницу хотел сказать, но смелости не хватило. А так, единственный, кто в первую очередь на нижнюю частью моего тела внимание обратил, а не, как все, на сиськи пялился. — Я тоже… — Что тоже? — не сразу поняла я. Она замешкалась, но всё же ответила: — Ну пялюсь часто… На самую выдающуюся часть вашего тела! — и поспешила добавить: — Но и задн… и улыбку тоже замечаю! — Малыыышкааа! — взвыла я, освобождая руки и закрывая ладонями лицо, — перестань сейчас же — ты меня смущаешь! — Ой! Не буду больше, — она перескочила на шутливый тон, — но как не пялиться! У меня вот нет таких! Подхватываю её игривое настроение, оценивающим взглядом пробегаюсь с головы до ног по закутанной в мой тренч фигурке: — И не надо — не пойдёт тебе! — Значит, я вам и такая нравлюсь! — хитрые дымчатые глазки пытаются подцепить меня на крючок флирта, что я вовремя замечаю и аккуратно сбрасываю, переходя на другую тему: — Кофе хочется. До жути. Она с прежней легкостью поддерживает разговор: — В кафешке «Бухта», которая на смотровой площадке у моря, готовят самый вкусный капучино. — Знаю, — немедленно откликаюсь я, — составишь компанию? — Легко! — не задумываясь, бросает девчонка ожидаемый ответ. Я запускаю руку в карман своего тренча за ключами, одновременно отмечаю, насколько стильно, несмотря на заметную разницу в размерах, Полина в нём выглядит. — Тогда запрыгивай! — киваю ей на моргнувший стопарями «Прадик». Она забирается на переднее сиденье, я устраиваюсь рядом, за рулём. Привычно сбрасываю туфли, отвечая на удивленный взгляд Полины: — Высокие шпильки слишком. За рулём мне в них неудобно. Забыла переобуться. — Спешили наверно? — Ага, как всегда. Ничего, снег выпадет, перестану забывать. По привычке выкрутила громкость магнитолы на максимум, но спохватившись, что не одна в машине, сделала музыку едва слышной. Полина, распахнув тренч, заерзала, по удобнее устраиваясь на пассажирском сиденье. Мне показалось, что она чувствует себя напряжённо наедине со мной, несмотря на совсем недавние откровенности и попытки флирта. Пока я соображала, куда деть в очередной раз непереобутые в спешке шпильки так, чтобы при необходимости покинуть авто, они были в доступе вытянутой руки, Полина, опустив голову, изучала узоры на ковриках. — Да чтоб тебя! — психанув, уже собралась было закинуть их назад. — Дайте! — Полина выхватила у меня из рук треклятые туфли и спокойно поместила их впереди себя, — тут же полно места! И снова уставилась на коврик, теперь дополненный моими туфлями. Я повернулась к ней, обхватила пальцами её подбородок, заставила поднять глаза на меня. — Хей, малышка, ещё есть возможность передумать! Я просто могу подвезти тебя до дома! — Ну уж нет! — решительно высказала она, — я тоже ужасно хочу самый вкусный капучино в городе! И в очередной раз опуская глаза, остановила свой дымчатый взгляд на правой ступне, которую я, приготовившись снять «Прадик» с ручника, расположила на педали тормоза. Конец Pov. Лишь нестерпимое желание курить заставило Алису сдвинуться с места. До второй смены уроков в кабинете не будет, поэтому о последствиях в виде запаха можно не волноваться. Предварительно открыв электронное расписание и убедившись, что у сестры сейчас урок, а значит ей не взбредёт в голову неожиданно появиться, Алиса заперла дверь, вытащила сигарету и, распахнув окно, выглянула на улицу. Машина Быстровой все ещё была на стоянке. «Почему она не уехала? Кто-то задержал? Директриса опять? У неё ж, вроде, урок. Или… она не уехала потому, что думает — я побегу за ней?!» Алиса крутила между пальцами сигарету и продолжала гипнотизировать стоящий на парковке внедорожник. «А ведь побегу, черт возьми! Не хочу и не могу без неё!» Вышвырнув так и не прикуренную сигарету в мусорное ведро, Алиса помчалась на улицу. Она выбежала на крыльцо и застыла, не решаясь двинуться дальше, потому что рядом с Викторией стояла одетая в её тренч Полина. Несколько минут они о чём-то оживленно болтали. Потом блондинка рассмеялась, и они почти одновременно заскочили в машину. Некоторое время внедорожник ещё оставался на парковке. «Наверно, они в суд поедут. К докладу материал подбирать, — подумала Алиса, — но какого лешего эта мелкая её тренч напялила!» Спустя несколько минут, «Prado», наконец, тронулся, вырулил с парковки, и… направился к Приморскому шоссе, то есть, в противоположную от суда сторону. «Вот как! Тактильная очень девочка, значит!» Алиса вздрогнула, когда чьи-то руки опустились ей на плечи. — Ты чего так на этот внедорожник залипла? — услышала знакомый голос. — Систр, блин, а можно как-то не так резко обозначать своё присутствие! — кинула в ответ раздражённое. — И это ты называешь резко! Да я уже минут пять пытаюсь тебя дозваться, а ты всё время на этот «Prado» пялишься, как под гипнозом! Неужели хоть кто-то тебя на дороге подрезать умудрился?! — Да я… — Алиса запнулась, на ходу изобретая правдоподобную версию, — просто осень уже. На байке не совсем уютно ездить. Думаю вот переместиться на более подходящий по времени года транспорт. Присматриваюсь к машинам… А может ты мне свой «Лексус» отдашь? Он у тебя три года уже, можно и сменить… — Нет, нет, нет! — Ирина протестующе замахала руками, — мне его Олег на 35-летие подарил. Причём классически — поставил под окном с огромным красным бантом на крыше и охапкой такого же цвета роз на капоте. И если он узнает, что… — Что на его подарке ездит извращенка, — продолжила Алиса. — Он расхерачит его вусмерть вместе с тобой! — завершила Ирина. — Я тебе лучше новую куплю. Но только, — Ирина поморщилась, — не такого крокодила, как этот надутый Прадо! Ещё и с клиренсом, как для гонок по тундре, переделанным! Ты же девочка. Тебе подойдёт более изящное авто. Скажем, «Мазда» или «Инфинити». И вообще — зачем тебе? У Ольги же есть машина! — У Ольги? — растерянно произнесла Алиса, как будто не понимая, о чём речь. — Ну да. У твоей Ольги. Когда она приезжает, кстати? — Ольга… — повторила Алиса рассеянно, — приезжает… в пятницу… «Блять!» Pov. Виктория. Камер на этом участке дороги нет. И «Прадик» мчится со скоростью значительно выше разрешённой. — Пусть Луна нам светит ярко, — доносится из динамиков магнитолы. Полина увеличивает громкость. Я включаю поворотник в намерении обойти очередного «оленя». — Обгоняем иномарку, — неожиданно начинает девчонка подпевать и в песню, и в тему, тыча пальцем в направлении «оленя». Я, усмехнувшись, подхватываю, кивая на неё: — Везу девочку-бунтарку! — Я хотя бы не пешком, — отвечает она. «Олень» вдруг ускоряется, не давая мне совершить манёвр. — Да блять! — на автомате вырывается в унисон у нас обеих. — Нам даже звезды светят ярко, — песня продолжается. Я тоже продолжаю злобно: — Нас догнала иномарка! Девчонка поворачивается ко мне, в мольбе складывает руки, и сквозь смех завершает припев: — Я прошу лишь не ломайся, как российский автопром! Обе начинаем ржать, словно две безумные лошади, которым как жар-птицам в сказке про «конька-горбунка» в овёс добавили заморского вина. — Виктория Викторовна, вам точно 45? Это не «право.ру» вам лишних лет 10 приписало? — прерывает Полина дружеское ржание. — Если не веришь, в бардачке права лежат — убедись! Щёлкает крышкой бардачка, вытаскивает оттуда моё водительское удостоверение, несколько секунд внимательно изучает его, потом кладёт обратно. — Посчитала? — Что — количество лет? — Разницу в возрасте! — Плевать! Неожиданно сбрасывает лоферы и без всякого смущения закидывает ноги на торпеду. Полы тренча соскальзывают на сиденье, подол юбочки стремится к ним, почти полностью открывая стройные бёдра. Я не делаю замечаний. Зачем? Так мило пытается соблазнить — до чего ж хорошенькая! Конец Pov. Прилив закончился, тем самым утихомирив ветер. Но тренч Виктория снять не разрешила. За что Полина, несмотря на все протесты, заставила женщину накинуть ветровку. Они заказали по большому капучино. Виктория вытребовала у парнишки-бариста две ложки. Тот, не скрывая удивления — они же взяли только кофе без сахара — спорить с метнувшей в него профессиональный взгляд Викторией не решился. Они расположились на качелях-скамейке прямо у самого моря. Виктория открыла крышку, зачерпнула полную ложку пены и, отправив её в рот, зажмурилась от удовольствия: — У них реально самый крутой капучино — так много пены не делает никто! — А вы знаете что не положено по этикету есть пену ложкой! — произнесла Полина, сама запуская ложку в стакан. — Знаю, — отозвалась блондинка, — только мне плевать. Я всё равно буду употреблять этот напиток именно так. Потому что, самое вкусное в нём — это пена. А когда я хочу просто кофе, то заказываю эспрессо или американо. И снова они болтали обо всём подряд, легко перескакивая с личных интересов на профессиональные темы. И Виктория в который раз уже убеждалась в правильности выбора, невольно размышляя, как бы отсечь второго желающего, чтобы всё свободное время можно было посвятить только этой необыкновенной девчонке. Полина берёт Викторию за руку, ту, где запястье прошито ниточками шрамов, сдвигает рукав водолазки, открывая их. — Что это? Почему? — осмеливается задать вопрос. — Это и есть одна из моих застатусных сторон, что не являет собой привлекательность… Но именно это было давно. Как и любая взрывная личность с истеричными особенностями характера, болезненно воспринимающая неудачи, особенно в личной жизни, не смогла избежать селфхарма, пока не отыскала ему замену в виде жесткого тренера в спортзале. За пределами моего статуса меня трудно назвать совершенством, — Виктория резко замолкает, пожалев о неожиданной откровенности, на которую так ловко вывела её эта мелкая. — А меня привлекает. И такая ваша сторона тоже, — говорит совсем тихо, так, что её голос едва слышен из-за шума волн, лениво слизывающих с берега песок. И начинает покрывать ниточки шрамов осторожными поцелуями. «Какая же ты нежная, малышка! Твоя сила в твоей нежности. Не пытайся меняться!» — Виктория успевает запереть внутри едва не сорвавшиеся с губ слова. Девчонка отстраняется, но не прерывая тактильного контакта, восклицает с отчаянием, видимо, в ответ на только что полученную от блондинки откровенность: — Виктория Викторовна, я боюсь! — Чего, малышка? — Разочаровать вас. Вы так верите в меня. А если я не справлюсь на конференции… — Стоп-стоп-стоп, малышка! Это ещё что за разговоры! — голос блондинки становится строгим, — не смей сомневаться в себе! — и продолжает взволнованно, вскочив с качелей: — Запомни, если действительно хочешь что-то сделать — делай и, главное, ни о чём потом не жалей! Я попытаюсь тебе объяснить… Представь сейчас то, чего бы ты хотела больше всего на свете, но в то же время ты не можешь на это никак решиться, потому что тебе не дают покоя мысли о последствиях, среди которых только два возможных варианта развития событий — либо всё, либо ничего. И ты знаешь, что можешь получить «всё», но боишься сделать решающий шаг, потому что «ничего» в этой ситуации выглядит более реальным. Вот и предпочитаешь топтаться на месте! Представила? Полина тоже встаёт с лавочки. Они сейчас совсем близко друг к другу, девушка ловит таинственный взгляд кофейных глаз, и держит, не выпуская из своего дымчатого плена. — А мне не надо представлять. Потому что… да вот поэтому! Полина закрывает глаза и решается. Решается лишь коснуться. Своими губами. Губ напротив. А Виктория замирает на несколько секунд, но потом всё понимает и отвечает. По-настоящему. Мгновенно перехватив лидерство. Без нежности и трепета, а властно, требовательно врываясь в рот и заполнив своим языком всё его пространство. «В качестве приза себя предложишь» — тут же вытолкнула память слова Марины. Виктория отстранилась. Полина оставалась неподвижна, с закрытыми глазами. — Эй! — блондинка легонько щелкнула её по кончику носа, — Малышка, вернись на землю! — Нет! — Что нет? — Не хочу возвращаться. Но всё же открыла глаза. И снова потянулась к блондинке. Виктория улыбаясь, обхватила её плечи, останавливая порыв, и покачала головой: — Нет, малышка, не надо… — Тогда зачем? — Чтоб ты никогда не жалела о своих действиях, а главное — никогда не боялась действовать… — и, помолчав, добавила: — И ещё: давай договоримся, если ты решишься на какой-либо поступок, даже косвенно связанный со мной, перед тем, как что-то сделать, ты придёшь ко мне или позвонишь, и мы погорим об этом. Со своей стороны я обещаю, что никогда тебя не оттолкну. Договорились? Полина кивнула. — Иди ко мне, — Виктория приглашающим жестом раскинула руки. Полина тут же оказалась в её объятиях. Уткнувшись в шею, вдохнула такой любимый аромат вербены и мяты, губами оставляя на нежной коже неозвученную фразу «я люблю вас». — Да, насчёт звонков, — Виктория, предварительно разблокировав, протянула Полине телефон, — вот, держи. Набери свой номер с моего и сохрани его у меня в контактах. Полина схватила телефон, произвела несколько простых действий и торжественно вернула его Виктории. — Что!!! «Малышка»?! — опешила блондинка, — ты у меня под этим именем свой контакт сохранила?! — А что не так? — изобразила девчонка святую невинность, — вы меня сегодня так постоянно называете. Поэтому сразу поймёте, кто вам звонит! Сейчас ещё ваш контакт у себя сохраню… — она вытащила из рюкзака свой телефон, — ой! — Чего? Разрядился что ли? — среагировала Виктория на этот выкрик. — Нет! — Полина открыла один из чатов в Вотсапе, — похоже, блудный брат объявился! Ссылается на какие-то неотложные дела. Слёзно умоляет простить! А позвонить и предупредить не судьба была! Если бы не наша встреча, я бы этого дебилоида точно придушила!.. Но мне пора, — девушка разочарованно вздохнула. — Мне, пожалуй, тоже. Я всё-таки поеду на работу — кажется, ты вернула мне вдохновение! — откликнулась Виктория. — Я каждый день готова вас так вдохновлять! — тут же расцвела девчонка. Когда внедорожник остановился у дома Полины, девчонка с неохотой расставаясь с тренчем, обратилась к Виктории: — Может я с вами? Помогу… Та отрицательно покачала головой: — Нет, малышка, там даже Марине не справиться, я сама должна. А ты лучше над темой подумай, я тоже накидаю несколько вариантов, потом в Вотсапе обсудим. Я напишу тебе. Полина, разочарованно вздыхая, открыла дверь и вдруг выдала: — А поцеловать на прощание?! — А на лопате? Большой совковой? Из-под слоника? — не замедлило прилететь в ответ от Виктории. — Вот и вдохновляй потом людей на работу! — девчонка обиженно надулась. Виктория усмехнулась и направила губы к её щеке. Но Полина не была бы Полиной: когда Виктория уже почти касалась её щеки, она резко повернула голову и подалась ей на встречу так, что со щекой блондинка промахнулась, а вот губы их наоборот встретились. Ещё мгновение, и девчонка уже скрылась за подъездной дверью. У входа в квартиру Полину встретил не скрывающий восхищения Влад: — Систр! Ущипни меня! Это я правильно увидел, что тебя сейчас Быстрова до дома на своём Прадосе подвозила?! Неужели твой пытливый ум протоптал таки дорожку к сердцу этой блонди?! Требую подробностей, пусть даже они будут непристойными! Полина скинула обувь, бросила на банкетку рюкзак и сразу проследовала на балкон со словами: — Будут тебе подробности! Только я для начала ашкой затянусь — при ней не решилась… Влад схватил свои сигареты и рванул за сестрой. — Ты был прав, — начала Полина, — она реально ведётся на профессиональные моменты. А сначала она пыталась меня отшить. — Но у неё не получилось? — Нет. Потому что делать она этого не умеет. Если она не хочет с кем-то больше общаться, она просто отшивается сама. — Тупо сбегает? — Типа того: сливается, исчезает, испаряется, ничего особо не объясняя. — Ааа, — Влад понимающе прищурился, — считает что человек сам должен понять, что его отшили. Зашибись тактика! Но на тебе не сработает. Потому что ты её ученица, и сбежать от уроков, а, соответсвенно, и твоего присутствия, она никак не может! — Вот именно! Поэтому попыталась отшить меня. Огорошив своей откровенностью, смысл которой заключался примерно в следующем: я тебя не люблю, но ты в моем вкусе, и я бы с тобой переспала, но моральные принципы у меня всё же присутствуют, поэтому я не буду. — И получилось всё наоборот — ты, систр, влипла в неё ещё сильнее! И дальше что? — В конце нашего разговора мы сошлись на том, что я пишу с ней доклад на конференцию, открыто своих чувств не показываю. Но отдельные их проявления она терпеть не против. А потом… потом вошла Алиса, которой я накануне дала понять, что знаю про них, и приревновала её ко мне. А я протроллила Алису этой ревностью… — Да ты бессмертная, систр! — Влад ошеломлённо смотрел на сестру, — классухе ты нахрена всё выложила?! — Ну я ж не знала, что у них… я думала, они расстались, а когда увидела сегодня, как Алиса взяла её за руку, и та за ней, покорная, как собачонка на поводке. И дверь заперли в кабинет… — Полина тяжело вздохнула, они с Владом прекрасно понимали, что там, за запертой дверью, происходило. — А в машине-то в её ты как оказалась?! — Влад, отвлекая сестру, увел разговор от лишних подробностей. — Я тебя ждала, а тут она из школы вылетела — выбешенная — того и гляди взорвется, хотя виду не показывает. А у самой глаза сверкают и губы опухшие. Похоже, они посрались опять! Мне её успокоить удалось, а она предложила кофе с ней попить. Вот мы и ездили на её машине пить кофе на смотровую. Неслись по дороге со скоростью на грани штрафа. Ругали «оленей» и орали песни на весь салон при настежь открытых окнах. Я на переднем сиденье, а мои ноги располагались на торпеде её Прадика. А потом сидели на качелях и ложками выгребали из стаканов капучиновую пену. — Пипец, девки, вы даёте! Ей точно 45?! — Я ей тот же вопрос задавала. Она рассмеялась и права мне свои выдала — я посмотрела — да, ей зимой 46 исполнится, у неё ДР в середине февраля. Она меня постоянно возрастом своим стебала, пока я в открытую не заявила, что мне насрать. А самое главное, что она меня… Вернее, я её, нет всё же она! — Что она? — Поцеловала! Так, что, если б она захотела меня взять прям там, на смотровой, я отдалась бы ей без визга! — Да ну, нахер! — Влад! Она охренеть, какая суперская! Я вот вроде злиться на неё должна за всё это. Но не могу! Мне так легко с ней! Мы разговариваем обо всём. Как будто мы сто лет знакомы! — Сто лет знакомы! — Влад напрягся, — Систр! Да она тебя по ходу во френд зону переводит! Ну понятно… А чё — переспать с тобой ей не позволяют моральные принципы — ей всё-таки не 26, как вашей классухе, и даже не 38, как её сестре, отшить не получилось, слиться самой — не вариант, это её работа, остаётся самое оно — перевести во френд зону! — А поцелуй! Целовала она совсем не по френдски! — взвилась Полина. — Она же как-то объяснила его тебе? — выпытывал подробности Влад. — Тем, что хотела показать, как может быть, если не испугаешься действовать. — Вооот видишь! Повела себя как старший товарищ. А поцелуи во френд зоне, равно как и прочие мелкие шалости с сексуальными подтекстами, вполне допускаются. Для чего отшивать, если можно оставить во френдзоне! — подытожил Влад и задумчиво добавил: — А вот с классухой они мутят. Прям, рил, мутят. Раз взрослая сорокапятилетняя тётка, положив на всё, рискуя своей карьерой и репутацией, посреди дня прямо в школьном кабинете сексом с ней занимается! — Так если мутят, чего ж они срутся постоянно? — недоумевала Полина. — Оттого и срутся, что эмоции зашкаливают. Когда всё равно, и насрать друг на друга, то никто между собой и не срётся! — Влад, неужели действительно френд зона! Оттуда ведь не выбираются! — Полина снова отчаянно схватилась за ашку. — Обычно нет, — Влад вздохнул, и переживая за Полину поспешил пояснить, — но чудеса случаются… да и дружеский секс никто не отменял! Потом попытался образумить сестру: — Слушай, может тебе отказаться от этой конференции? А то ты влюбляешься в неё. А она практически у тебя перед носом с твоей классухой трахается… — Не могу я, бро. Влипла окончательно, — Полина незаметно смахнула слезу, — ладно, пойду я над темой размышлять…