Выше статуса

Алиса почти полчаса бродила по супермаркету, нарезая круги, каждый из которых неизменно проходил мимо отдела с алкоголем, и с каждым разом ей всё сложнее было не завершить в этом отделе очередной круг. Едва ощутив в кармане косухи начищающуюся вибрацию, она выдернула телефон но, взглянув на экран, и сразу же выключив звук, убрала его обратно. Это не она. Она не звонила и не писала. Алиса тоже не звонила и не писала. Но не из-за того, что не хотела или была обижена, а потому что боялась. Как только рука выводила на экран контакт «Любимая», все тело моментально сковывал страх. Страх нажать на вызов и вместо отрывистого и низковатого «да», каким она всегда отвечала на звонок, услышать длинный гудок блокировки. Уже два дня Алиса не видела её. Зато оба этих проклятых дня к ней подходила директриса и ставила в известность об отсутствии Абрамовой на последних двух уроках, потому что «звонила Виктория Викторовна, ей нужна Полина». А сегодня на её, Алисином уроке, в самый разгар лабораторной работы смартфон этой мелкой на весь кабинет разразился рингтоном «Зачем мне солнце Монако». Девчонка даже и не подумала ни сбросить вызов, ни хотя бы выключить звук, а поставила перед фактом: «Алиса Сергеевна, это срочно. Виктория Викторовна звонит по докладу. Я отвечу, она не сможет перезвонить — у неё же заседания». И уже начиная отвечать, под ошеломлёнными взглядами всего класса прошествовала к выходу. Алиса едва сдержалась. На перемене заперлась в каморке и, выкурив подряд несколько сигарет, значительно опоздала на урок. Чем воспользовались восьмиклассники и соответственно привлекли внимание проходившей мимо директрисы, что Алиса и обнаружила по возвращению в свой кабинет. А после урока получила от директрисы за всё сразу: и за курение в стенах школы, и за опоздание на урок, и за лавандовое худи, которое Алиса снова сегодня надела, невзирая на школьный дресс код. Получила, кое-как провела два оставшихся урока и теперь бродила по супермаркету, отчаянно пытаясь не купить то, за чем на самом деле сюда пришла. Печальный опыт подсказывал, что покупка обернётся отнюдь не безмятежным сном после пары бокалов расслабляющего напитка, а попыткой забыться в каком-нибудь баре или ночном клубе со всеми сопутствующими подобному забытью последствиями в виде немеренного количества алкоголя вперемешку с кальяном и навязчивыми разновозрастными личностями мужского пола, каждая из которых считает своим долгом на недвусмысленно отшивающее «я предпочитаю женщин» заявить: «Ну же, красотка, пойдём со мной, я покажу тебе, что значит быть с настоящим мужиком!» Идиоты! Почему-то их недалекий мозг при слове «лесбиянка» выдаёт клишированный образ мужеподобной тётки с прокуренным голосом и банкой пива в руках. И бесполезно объяснять, что представители лгбт в основной своей массе ничем внешне не отличаются, если, конечно, не ставят своей целью такую свою принадлежность подчеркнуть. Алиса остановилась у стеллажей с крепким алкоголем, снова достала телефон, вывела на экран контакт «Любимая». Решительно нажала на вызов, но тут же сбросила, не дождавшись соединения. «Викки! Что же ты делаешь со мной! Неужели всё, что ты говорила два дня назад, правда, и для тебя это только секс?!» Рука потянулась к стеллажу, и пальцы почти сомкнулись вокруг горлышка Jack Daniel’s. «Пусть только секс! Я не могу потерять тебя, Викки!» И в очередной раз всё тот же контакт на экране в ожидании вызова. И снова сковывающий пальцы страх. Входящий звонок меняет картинку соприкасающихся в поцелуе губ на фото улыбающейся красавицы с глазами цвета маренго. Ольга. Алиса оставляет бутылку виски дожидаться своего покупателя. И отвечает на вызов. — Привет. Конечно, встречу. Помню, самолёт прилетает в девять утра. Я возьму твою машину. И я тебя целую… Алиса купила пачку сигарет, сунула её в карман косухи и, покинув супермаркет, направилась было к припаркованному Харлею, когда её взгляд остановился на детской фигурке. Девчушка лет восьми с копной мелких закрученных пружинками светло-русых кудряшек сидела прямо на бетонных ступенях супермаркета. Она с надеждой вскидывала на каждого проходящего мимо огромные цвета океанской сини глаза и снова опускала их вниз, зарываясь в ладошки с приглушённым рыданием, когда очередной прохожий, отводя взгляд, суетливо проскакивал по своим делам. — Эй, котёнок, ты чего? — Алиса опустилась перед ребёнком на корточки, отвела мокрые ладошки от заплаканного лица, — кто-то обидел тебя? Девочка, пошарив в рюкзаке, извлекла оттуда смартфон, как отметила Алиса, одной из флагманских моделей. В середине экрана красовался внушительный скол, от которого во все стороны разбегались трещины. При попытке разблокировать экран тут же расцвечивался широкими горизонтальными полосами. — Он… вот… А мне надо маме позвонить срочно! А если не позвоню, она начнёт меня искать! А ей с работы уйти нельзя! — не переставая плакать, пыталась объяснить девочка, — и она опять злиться будет! Алиса повертела в руках разбитый телефон: идти в мастерскую — слишком долго, пока будут искать её и ждать ремонта, мать этого маленького чуда весь город на уши поднимет, вытащить симку и поставить в свой вряд ли получится — наверняка потребуются ритуальные танцы в виде ввода паролей и тому подобных действий. Выход только один: если ребёнка воспитывали правильно, а скорей всего это так, иначе девочка не переживала бы настолько из-за невозможности позвонить, то она должна вызубрить номер телефона матери наизусть. — Котёнок, а ты мамин телефон помнишь? — обратилась Алиса к девочке, доставая свой смартфон. Та моментально сообразила, быстро вытерла слёзы и радостно выпалила: — Конечно! Он простой! — Ну, диктуй тогда, я наберу, — Алиса начала машинально вбивать цифры, которые называла девочка, пока на экране не появилось: «Любимая». «Чёрт! Да как это?!» Она перевела взгляд на ребёнка. — А как тебя зовут? — уже предполагая, какое имя сейчас услышит. — Быстрова Яся. А тебя? — Лисицина Алиса, — на автомате в тон девочке выдала Алиса. — Значит — Лисичка?! — тут же заключила девочка. — Почему лисичка? — с детьми такого возраста Алиса практически не сталкивалась, поэтому логика ребёнка оказалось вне зоны её доступа. — Ну очень просто, — серьезным тоном принялась объяснять девчушка, — Лисицина Алиса — лиса Алиса — Лисичка! — Но я ж даже не рыжая, какая из меня лисичка? — не сдавалась Алиса. — А ты чернобурка! — незамедлительно парировала малышка, — и вообще — лисичка это не обязательно про внешность… Ты набрала номер? — Да, держи телефон, там кажется ответили, — Алиса облегченно выдохнула — номер не «в блоке», и на её вызов даже отвечают… Девочка, не взглянув на экран, прижала телефон к уху и сразу затараторила: — Мамочка, прости, не ругайся, у меня телефон разбился случайно, мне Лисичка со своего позвонить дала. Алиса отошла в сторону и принялась ждать окончания диалога матери и дочери в надежде, что после него женщина поговорит и с ней. Но как только девочка произнесла «пока, мамочка», абонент «Любимая» сразу же отключился. Алиса снова вздохнула, теперь разочарованно. — Спасибо, Лисичка, ты мой самый настоящий друг! — девчушка подбежала к Алисе. — Мама сильно ругалась из-за телефона? — поинтересовалась Алиса. — Неа, — беспечно ответила Яся, — сказала — после работы новый купит, ей, типа, некогда мастерскую бегать искать, а новые почти в каждом магазине продаются! Алиса усмехнулась. Малышка совсем не похожа на Викторию внешне — видимо отцовские гены оказались сильнее — но вот характер Быстровой в ней явно не перебить! Алисе не хотелось расставаться с девочкой, та тоже не спешила уходить, и Алиса, несмотря на то, что нежелание женщины знакомить со своим ребёнком стало причиной их жёсткого разрыва, решилась продолжить общение: — Котёнок Яся, ты в каком классе учишься? — В 3-в, — с готовностью принимая предложенный контакт, откликнулась девочка: — У меня день рождения в декабре. У самой последней в классе. Поэтому, всем уже девять, а мне ещё восемь. А ты чем занимаешься? — А я работаю в школе. — Работаешь? — Да, — пояснила Алиса, — я — учительница физики. Физичка, короче. — Ты — училка? Правда? — А почему ты удивляешься? — Нууу, — девочка окинула её недоверчивым взглядом, — ты совсем не похожа на училку… Алиса вспомнила, что она в байкерском прикиде и со шлемом в руках: — Ах, ты поэтому! Ну, учителя тоже люди, и у них тоже есть свои увлечения, которыми они любят заниматься в свободное время! — Значит ты любишь мотоциклы?! — с нескрываемым восторгом воскликнула малышка. — Да. «А ещё я очень люблю твою маму» — захотелось сказать ей, но вместо это пришлось произнести другую фразу: — Тебе, наверно, домой пора? — Вообще-то да, — откликнулась девчонка с неохотой, — надо переодеться и рюкзак оставить. Сегодня ещё музыкалка, Художка и английский… — Ого! — не сдержала удивления Алиса. — Мама говорит, чем больше я буду знать и уметь, тем больше возможностей у меня будет, когда вырасту. Моя мама очень умная! Я хотела б такой быть! — Обязательно будешь! Ты же её дочка! — поддержала Алиса. Но малышка обречённо махнула рукой: — Это вряд ли. Я же тупень бестолковый. Мама говорит, у меня мозги явно не её — когда их раздавали, то я последняя в очереди стояла, и мне почти не досталось… «Вот же Быстрова — даже над собственным ребёнком стебётся!» — подумала Алиса и поспешила сменить тему: — Ты далеко живёшь? Хочешь провожу? — Очень хочу! Только как же он? — девочка кивнула на байк. — А он — как верный конь подождёт меня тут, — заверила Алиса, — вернусь и заберу. — Тогда… может доедем? — Яся хитро взглянула на девушку, — так хочется на настоящем мотоцикле покататься! Я рядом с такими только фоталась! — Сегодня не получится, — пришлось разочаровать её Алисе, — шлема для тебя нет, но в следующий раз — обязательно покатаемся! — В следующий раз? Точно? А не обманешь? — закидала девчонка вопросами. — Ну мы ведь друзья! — серьезно произнесла Алиса, — а друзей нельзя обманывать. — Друзья — да, — тем же тоном повторила Яся и погрозила пальчиком, — и друзей обманывать нельзя! Хотя они, наслаждаясь обществом друг друга, и старались идти по-медленнее, спустя каких-то десять минут, Яся кивнула на появившуюся девятиэтажку. — Вот здесь мы с мамой живём! До свидания, Лисичка! — выкрикнула девочка, забегая по ступенькам к двери подъезда. — Пока! — громко ответила ей Алиса, и еле слышно добавила, — пока, маленькая Быстрова. POV. Виктория. Первое заседание в десять. Просмотрев назначенные на сегодня дела, которые никаких проблем не предвещали, я с неторопливым наслаждением принялась за наполненную до краев большую кружку американо. Марина, в этот раз изменив любимому каркаде, приготовила себе аналогичный напиток, правда, бухнув туда три ложки сахара, на что я, поморщившись, не удержалась высказать: — Вот нафига портить чудесный напиток этим белым порошком! — Да как его вообще без этого порошка или хотя бы без сливок употреблять можно! — искренне возмутилась Марина, — ладно ещё американо, но эспрессо! Гадость редкостная! — Да кто тебя заставляет! И пила бы свой разбавленный водой фруктовый сироп! — Так я тебя поддержать. Твоя ж малолетняя кофеманистая коллега не пришла ещё! — намекая на Полину, ухмыльнулась моя помощница. — Марин, ну вот чё ты стебёшься надо мной? Тебе заняться нечем? — я флегматично попыталась отбиться. — Да у меня всегда есть чем заняться! — Марина сделала глоток из кружки, скривилась, сыпанула в неё ещё одну ложку сахара и, неторопливо помешивая напиток, принялась меня доставать: — Просто Вик, чё происходит?! — А что такого происходит? — нехотя кинула я ей. — Тебе мужиков не хватает что ли?! Гуляев вон под дверью, как преданный пёс, на коврике… — Ну его! Не хочу, надоел, скучно с ним… — всё тем же равнодушным тоном продолжаю разговор. — Да и хрен с ним, раз надоел! Так и без него на тебя полздания мужиков облизывается — и сотрудников, и представителей сторон, только головой кивни и пальцем помани, а ты с этой малолеткой мутишь! — голос Марины приобретает оттенки осуждения. — Никто с ней мутит, — стараюсь не вестись на Маринины слова, — я её к конференции готовлю, как научный руководитель. — А то я не вижу как вы, блин, готовитесь! Все эти взгляды её, «случайные» прикосновения… которые ты вообще никак пресечь не пытаешься. Да она в своих фантазиях тебя уже отымела во всех вариантах. — В своих фантазиях она, как и любой другой, может делать со мной всё что угодно! Это законом не карается! — молниеносно отбила я. — Законом-то, нет, — Марина вздохнула, — вот только, когда тебя вызовут на заседание квалифколлегии и, отнюдь не как её члена, не говори, что я тебя не предупреждала! — Марин, не начинай! — настойчивость помощницы начала меня утомлять. — Буду начинать и продолжать тоже буду! А вот закончить всё это ты должна! — Марина глотнула из своей кружки и, едва не подавившись, со злостью выплеснула жидкость в стоящий на подоконнике цветок. — Марина, я ещё раз повторю — у меня с Полиной исключительно профессиональное сотрудничество, и я не собираюсь ничего заканчивать. И приходить она сюда будет, когда мне это будет нужно и… да! Ещё и тогда, когда она сама этого захочет! Смирись уже, а то… — закончила я неожиданно, — я решу, что ты меня к ней ревнуешь! И начну бояться оставаться с тобой в одном кабинете… Марина аж зубами клацнула, успев подхватить устремившуюся к полу нижнюю челюсть. — И, кстати, сегодня она тоже придёт. Я её снова с последних уроков отпросила. Мы с темой определились, теперь надо материала из практики надёргать. А теоретическую часть она сама вытянет. Так что, не вздумай схомячить все кедровые орешки — я специально для неё покупала! — А то что, твоя оголодавшая за время уроков малышка в отсутсвие еды накинется на тебя? Юные максималистки бывают весьма страстными, — пришла в себя Марина и едва успела увернуться от запущенного в неё недрогнувшей рукой бумажного стаканчика из-под кофе. Конец POV. Они действительно быстро определились с темой и теперь активно подбирали практический материал. Сначала Виктория искала в ПК САД (*) подходящие судебные акты, потом брала из архива соответствующие дела, и они детально разбирали конкретную ситуацию, окончательно определяясь, включать ли её в доклад. Конечно же от наблюдательной Полины не укрылось, как блондинка постоянно бросает взгляд на телефон. Она явно ждала звонка. И не просто звонка, а от определенного человека. Во время их встреч звук на телефоне она отключала, оставляя лишь вибрацию. Что это был тот самый, ожидаемый абонент, Полина поняла, когда женщина схватила телефон и некоторое время просто сидела с ним в руках, уставившись на экран. Потом решительно провела пальцем по полоске с зелёным словом «ответить» для соединения с контактом и, вскочив с кресла, направилась к выходу из кабинета — явно для того, чтобы исключить их с Мариной из числа свидетелей разговора. «Да!» — ответила, как показалось Полине, подрагивающим от молниеносно проскользнувшего по всему её телу волнения голосом. И застыла, уже на пороге кабинета у открытой двери, ошеломлённая услышанным на другом конце собеседником. По словам, которые Виктория уже без намерений скрывать, произносила, Полина без труда догадалась, что женщина вела диалог с дочерью. «Пока, Ясич» — тепло попрощалась она, но, завершив вызов, уже не пыталась скрыть ярости, и на весь кабинет разнеслось: — Сука! Блять! И это после того, как я предупредила! Да я придушу её! Вышвырнутый в остервенении телефон пролетел через весь рабочий стол. Полина зажмурилась, ожидая его катастрофического падения на пол, с надеждой, что ламинат смягчит неизбежный удар и, кроме пары небольших трещин, девайсу ничего не угрожает. Но тот умудрился завершить свой полёт мягким приземлением на почти вплотную придвинутом к столу кресле. Виктория выдернула из шкафа тренч, хлопнула ладонью по карману, проверяя ключи от машины. — Вик, у тебя заседание через полчаса — судебное поручение от кассации, — встав перед блондинкой, попыталась образумить её Марина. — Успею! — рявкнула та, обходя помощницу и направляясь к входной двери, — а если нет, передай Ахтырской, пусть подстрахует, кассации всё равно, кто из наших судей поручение исполнит. — Вика, нет! — Марина снова сделала попытку преградить ей путь, но услышав враждебно-ледяное: — Марина, съебись с дороги! — предпочла отступить. Но не успела Виктория коснуться пальцами дверной ручки, как к ней подскочила Полина. Она резко развернула её, схватив за плечи, и изо всей силы прижала женщину к себе. Виктория попыталась вырваться, но, несмотря на свою внешнюю хрупкость, Полина крепко удерживала захват и не позволила ей покинуть свои объятия. Девушка слышала учащающиеся удары её сердца, что, казалось, в очередной раз готовилось реализовать намерения покинуть грудную клетку. — Виктория Викторовна, не надо, — прикоснувшись губами к уху, шепнула она женщине. И, убедившись, что та, хотя и вздрагивает, но продолжает оставаться на месте, расцепила руки и принялась аккуратно поглаживать блондинку ладонями по спине. Марина изумленно таращилась на происходящее: что это за кармическая связь между ними! Находясь в соседнем кабинете, Марина невольно становилась пассивной участницей их разговоров. И не могла не отметить, что девчонка действительно хорошо соображает. Она активно спорит с Быстровой, отстаивает свою точку зрения, и притом совершенно её не раздражает, чем не только мало кто из суда может похвастаться, но и сама Марина, пребывающая в должности её помощника без малого семь лет. Та как с увлечением выслушивает из уст этой девчонки даже самые бредовые идеи, так и терпеливо объясняет ей прописные истины. А только что этой девчонке жёстким тактильным контактом удалось успокоить абсолютно не тактильного человека. Полина незаметно сняла с Виктории тренч, вернула его обратно в шкаф, и, скользнув мимо пребывающей в состоянии шока Марины, переместилась к кофемашине. — Виктория Викторовна, я сделаю нам эспрессо? — В мою чашку коньяк добавь. За руль всё равно не скоро. Он в тумбочке, где конфеты… — мгновенно откликнулась Виктория. — В мою тоже, — очнулась Марина, — и желательно без кофе. — Я тогда всем налью, — оповестила Полина и, отбивая две пары метнувшихся в её сторону грозных взглядов, гордо провозгласила: я — совершеннолетняя! Благородный VSOP пробежался по сосудам и ощутимо поднял всем троим настроение. После чего Виктория, закинув в рот пару мятных конфеток, выдав Полине поступившее из архива дело, а Марине «ЦУ» по написанию определения об отказе в обеспечительных мерах, умчалась исполнять в режиме видеоконференции судебное поручение кассации. Марина принялась за проект судебного акта, Полина же, открыв подобранное по теме доклада дело, попыталась вникнуть в суть содержащихся в нем документов. Взгляд её бегал по знакомым буквам, но мысли концентрировались в направлении, противоположном научным интересам, анализируя ситуацию со звонком, что настолько вывел из себя Викторию. Что могло так взбесить женщину в этом звонке — не диалог же с собственным ребёнком. Явно нет. Значит — тот абонент, с чьего номера поступил этот звонок. Но его ждали. А вот в ярость привело именно то, что с этого долгожданного номера разговаривал её ребёнок, а не тот человек, кому этот номер принадлежал. Отец ребёнка им быть не мог — при разговорах на личные темы Виктория упоминала, что они не живут вместе, но общению дочери и отца она никогда не препятствовала. А здесь… её слова: «предупреждала», «придушу»… Значит, она запретила какие-либо контакты между звонившим и своей дочерью. Но этот звонивший запретом пренебрёг, самоуверенно понадеявшись на безошибочность бытующего среди обывателей мнения относительно подхода к любой женщине через её ребёнка. Но Быстрова не любая, что сразу оценил Влад, предложив сестре в качестве вектора сближения профессиональные интересы, и в чём убедилась сама Полина, удачно реализовав его предложение. А вот Алиса, а звонок, Полина была уверена — проступил именно с её номера — решила действовать через ребёнка. Дура. И значит, ни хрена Быстрова с ней не мутит. Она тупо с ней спит! И всё. А то, что трахаются они в школе, так ведь не у Быстровой же на работе этим заниматься! Полина продолжала свои размышления и после того, как захлопнула дело, уже перед уходом домой, медленно облачаясь в молочного цвета пальто. Сегодня они вместе больше работать не будут — сразу после заседания по исполнению судебного поручения Быстрова залетела в кабинет, скинула мантию и помчалась к председателю суда на какое-то совещание, бросив на ходу: «Это надолго. На сегодня всё. Отдыхай, малышка! Марина, ты тоже свободна, можешь меня не ждать. Определение проверять не буду, создай в программе проект и подпиши с моего компа». И в заперевшем её сущность образе холодного профессионала Полине и представить уже было невозможно ту, что полчаса назад, раздираемая эмоциональным срывом, дрожала в её объятиях. — Ты её успокоила, — задумчиво произнесла Марина, когда Полина уже открыла входную дверь. — Да, — уверенно и спокойно, без излишнего самомнения ответила девушка, — и это не в первый раз. — Девочка, мне кажется — из вас двоих ты адекватнее сейчас. Поэтому, скажу тебе — не переходи границы… не вывезете обе. А на эти слова удержать в себе самоуверенность Полина не смогла, отчего её отклик получился открыто вызывающим: — Вывезем! Мы ж везучие обе — потому и вывезем! После такого заявления Марина нахмурилась, сделав звонок, отменила занятие с собачниками, приняв решение дождаться Викторию с совещания. POV. Виктория. С совещания я вернулась поздно. Как и предполагалось, обсуждение насущных рабочих вопросов плавно перетекло в нытьё по поводу неравномерной нагрузки между составами, сложности отдельной категории дел, соответсвенно у тех же, кто этот вопрос о неравномерности неизменно поднимает. Я долго держалась, стараясь не вникать в смысл слов, сыпавшихся из уст «самых занятых», демонстративно вычерчивая на полях ежедневника причудливые, ничего не значащие узоры, но бешенство от дневного звонка абонента, которому всё ещё (судя по неизменненному рингтону) «все можно», хотя и сглаженное ласковыми ладошками Полины, не желало покидать мысли. И по итогу совещания оно вылилось в парочку ехидных фраз, брошенных с моей стороны будто бы в астрал, но с нескрываемыми намеками насчёт необходимости рационального распределения рабочего времени вместо излишнего «пиздежа» по поводу непосильной нагрузки и поиска жертв, на которых её спихнуть. Совещание сразу незаметно свернулось, и коллеги медленно разбрелись по своим рабочим местам. Я же выходя из кабинета председателя уловила от так неосторожно сосватавшей меня в школу Ахтырской предназначавшийся только мне финальный аккорд: «Викусь, умеешь ты некоторым пасть заткнуть одной фразой!» Дверь в кабинет оказалась не запертой, а за рабочим столом обнаружилась Марина. — Долго ты в этот раз держалась, — встретила она меня, — мой чай почти остыл. Реально эта мелкая тебя успокоила. — Я сама не понимаю, почему она меня так успокаивает, — не планировала, но сосредоточившись на ожившем множеством «линковских» сообщений за период моего отсутствия мониторе, машинально произнесла это вслух. — Марин, — тут же примирительно окликнула я помощницу, — не загоняйся ты, у меня всё под контролем. — Под контролем? Хотелось бы верить… Марина, прихватив свой обычный каркаде, последовала за мной и расположилась за дополнительным столом, давая понять что примирение состоялось. — А она тебе нравится… — убежденно сообщила Марина, вместо ручки обхватив кружку с напитком всей кистью. — Мне нравятся её мозги, — поправила я, не желая обнаруживать перед помощницей уже очевидного для себя факта. — ОНА тебе нравится, — сделала Марина упор на местоимении. А мозги — это то, что тебя привлекло сначала, иначе ты б её просто не заметила. Как, я уверена, не замечаешь большинство в её классе. И вообще в жизни. — С чего это? Я сноб по-твоему? — немного обиженно вскинулась я. — Да с того! Ты ж половину народа в суде не знаешь, хотя работаешь в нём почти два десятка лет. Вот сколько раз ко мне уже люди подходили, интересовались, чем они тебя выбесили, раз ты не здороваешься при встрече? Что мне им ответить? Чел, да она тебя тупо не замечает? Из-за того что ты до её интеллектуального уровня не дотягиваешь? Снобизм за тобой не просто вайбом тянется, он потом ещё долго в воздухе витает… Ты и мужиков-то, с кем переспала, помнишь только в том случае, если с ними интеллектуальные беседы в перерывах между сексом провести удалось, то есть, помимо тела, ещё и мозг потрахать можно было. И тут я тебя понимаю — и для меня самая сексуальная часть в мужчине это его интеллект. Девчонка эта у тебя поселилась уже. А если ты сразу запала на мозги, то рано или поздно твоя натура потребует и тела, которому эти мозги принадлежат. И ни половая принадлежность, ни возрастные параметры этого тела волновать тебя абсолютно не будут. Тем более, здесь тело весьма для тебя привлекательное! Марина жестом остановила мою попытку возразить: — Давай сейчас без стёба твоего, Вик. Я кивнула. Марина никогда со мной не церемонилась, напрямую вываливая всё, что думает, и о моем характере, и о моих поступках, и я эту её откровенность, удерживающую меня от многих косяков, ценила. И раз Марина, невзирая на поздний час и наверняка отменив пару важных для неё кинологических встреч, дождалась меня с совещания, её стоило выслушать. Марина, получив одобрение, продолжила: — Женщины не твой основной вариант. На работе, которая занимает львиную долю твоей жизни, ты привыкла властвовать. Но многогранная личность требует разнообразия. И поэтому в постели тебя чаще нужно подчинять. А с этим, как ни крути, лучше справляются мужчины, просто в силу своей социально устоявшейся роли. Редко какой женщине это удаётся. И приоритет твой — мужчины. Но в силу упомянутой мной многогранности, ты невольно оцениваешь на предмет постели и женщин. И девчонка в твоём вкусе. Изящная, почти плоская, с тонкими чертами лица. Как и, кстати, их классуха. Та ещё больше — потому что брюнетка. А ты (по Снежане видно, будь у неё мозгов по-больше, вы переспали бы уже) явно залипаешь на такой типаж брюнеток. Тут мое сердце пропустило даже не один удар, оно тупо, как в пресловутой песне «остановилось, замерло». Одному дьяволу известно, каких внутренних усилий стоило мне сохранить во время этих слов невозмутимость. Пришлось отвести глаза и невольно направить разговор по пути защитного стеба: — Марин, ты прям меня изучила лучше, чем я себя знаю! И от Марины сие не укрылось — она с подозрением уставилась на меня: — А ты чего напряглась-то так? Или… Ты же не… — тут до неё дошло, — Вииикааа! Так значит засосы — это её дело! Ну да, брюнетки ведь весьма страстные обычно и отличаются собственническими инстинктами. А эта классуха, несмотря на свою субтильную внешность, подчинять вполне способна… — А ты проверяла что ли, — продолжила я, но провернуть слив с темы изучившая меня Марина не позволила: — Вик, я просила не стебаться. Выслушай меня, можешь ничего не отвечать, но обещай подумать серьезно над моими словами. Возможно, я преследую свои корыстные цели, но мне слишком комфортно с тобой работать, чтобы я так просто позволила тебе обрушить твою карьеру. А связь с женщиной, и с классухой, а особенно с такой юной, как эта девчонка, к этому краху приведёт неизбежно. Уйдёшь ты, следом «уйдут» и меня. Больше я ни с кем здесь не сработаюсь — Ахтырская и та на меня зуб точит. Поэтому, ну не позволяй ты себе так глупо подставиться. Это не Питер и не Москва. И даже не Владивосток. В нашем городишке, хотя он и носит гордое обозначение областного центра, не затеряться! — Так ты предлагаешь мне отказаться с ней работать? — взбрыкнули профессиональные амбиции. — Я предлагаю тебе не вестись на её подкаты, чётко обозначить рамки общения профессиональными вопросами, и главное — не потакать её чувствам. Чтобы после того, а возможно и во время того, как ты, испытывая драйв, будешь удовлетворяя свои профессиональные амбиции иметь её мозг, не поиметь случайно под этим же драйвом и её тело. Ты ей сейчас такие тактильные контакты позволяешь, за которые с любым другим уже бы удушающий приём провела! Про отсутствие тактильности знал весь суд и практически весь суд меня этим доставал. Я ловко уворачивалась от излишне навязчивых коллег, которые считали своим долгом выражать любые свои чувства через бесконечные «обнимашки». Сначала я терпела, потом, психанув, выводила предплечье к шее в профессиональный захват, отработанный моими преподами по БиФП (**) до такого автоматизма, что едва хватало сил удержаться от его логического завершения. Всем было весело, а я в такой момент реально способна была убить… Возможно, именно поэтому, невзирая на взрывной характер, и закрепилась за мной репутация холодной и бесчувственной стервы. А я не была ни холодной, ни бесчувственной. Просто не выражала свои эмоции так, как это привычно большинству. — Марин, — опустилась я до того, чтоб оправдываться перед собственным помощником, — ну что ты говоришь! Эта малышка, Полина, она влюблена в меня, но она ж ребёнок совсем! — Вот именно! — Марина не смогла удержаться на месте и вскочила со стула, — только ты её как ребёнка не воспринимаешь. Потому что на твоих материнских инстинктах природа отдохнула! Ты и к дочери их с трудом проявляешь — Яська для тебя скорее как часть трудно доставшейся собственности, которую ты рьяно оберегаешь! Общество и советское родительское воспитание сформировали в твоих мозгах моральный образ. В попытке ему соответствовать ты сопротивляешься, но как только ты поймаешь кураж, все моральные принципы в нём растворятся. А с девчонкой этой рано или поздно ты его поймаешь! Вик, я тебя умоляю, хочешь на колени встану, но разберись уже со своими бабами и вернись в гетеросексуальную семью! Ты всегда справлялась. Я понятия не имею, какие для этого виды медитации ты практикуешь, скольких перетрахиваешь, какое количество алкоголя выпиваешь, или наоборот сколько дней не ешь и какие марафонские дистанции наматываешь на беговой дорожке, но сделай уже что-нибудь подобное! Я хочу видеть нормальную Быстрову — сконцентрированного на работе профессионала, а не разодранную в клочья чувств истеричку, в которую ты постепенно превращаешься! Марина вскинула руки, и всё внутри меня откликнулось на её отчаянные слова. Но страх не обнажать своих слабостей возобладал, и я изрекла привычное: — Марин, у меня всё под контролем. Правда. Просто у Саныча уже два дня не была. Кстати, — я коснулась пальцами телефона, который отреагировал выведением на экран блокировки разделённых двоеточием двузначных чисел «19:30», — пора к Санычу. Сейчас ещё и он пасть на меня откроет за вчерашний пропуск тренировки. Марина вздохнула, исчерпав запас аргументов, только и смогла произнести, делая нарочито длинную паузу между словами: — Просто пообещай, что подумаешь. Я кивнула, предчувствуя неизбежность возвращение белого пушистого зверя. Саныч одним взглядом определил степень распушённости это белого зверя и, не издав ни звука, разрешил надеть на гриф пару лишних «блинов». А под конец тренировки задал столько «пресса», что белый пушистый зверь по сравнению с ним показался милым гладкошерстным котёнком. И жгло этот самый пресс потом адским огнём. Конец POV. Превратившаяся в окурок очередная сигарета из второй уже за этот день пачки последовала в урну. Алиса медленно брела по пустынной улице к гаражам за машиной, когда рядом с ней, пронзительно взвизгнув тормозами, резко остановился серебристый «Прадо». Дверца авто распахнулась, и перед Алисой возникла Быстрова. Видимо женщина только что покинула спортзал: чёрные спортивные легинсы позволяли оценить каждую из проработанных мышц и даже под объемной флисовой толстовкой угадать рельефность тела. Забранные в высокий хвост блондинистые локоны открывали точеную шею. Эта спортивная небрежность придавала её образу особую притягательность. — Викки! — Алиса кинулась к блондинке, но та, протестующе выставив обе руки вперёд, заставила её остановиться, а последовавшие за этим слова окончательно лишили девушку иллюзий от долгожданной встречи: — Какого черта ты полезла к моей дочери! Я же сказала тебе! — Это вышло случайно, — невольно начала оправдываться Алиса, — я просто помогла ребёнку — она плакала и переживала, что мама будет волноваться. Откуда мне знать, как выглядит твоя дочь, если ты сама отказалась меня с ней знакомить. Я понятия не имела, что это твой ребёнок, пока не набрала продиктованный ею номер телефона! Алиса снова сделала шаг к блондинке, но та стремительно вернулась за руль, и внедорожник тут же рванул с места. Вот так. Ни «прости», ни «спасибо за помощь». Вообще ни слова. Развернулась и ушла. Надо было всё-таки забрать тот Jack Daniel’s, и пошло оно всё! — Садись в машину, а я закину вещи в багажник. Ольга устало устроилась на переднем сиденье. Путь был долгим и утомительным. Ей хотелось по-быстрее оказаться дома и, обняв свою девушку, залечь на диване за просмотром очередного ненавязчивого сериала, неизменно прерывающегося их откровенными ласками. Некоторую холодность Алисы при встрече Ольга объяснила огромным количеством народа вокруг — рьяно оберегающая свой гетеросексуальный образ, она даже обрадовалась, что её девушка, избегая объятий, только приблизилась и коснулась своими губами её щеки. Алиса начала загружать в багажник Ольгины чемоданы. Ольга отодвинула сиденье, чтобы полностью вытянуть вперёд длинные ноги, и прикрыла глаза. Она не сразу поняла, что раздавшаяся неожиданно The One That You Love в исполнении LP исходит не из динамиков магнитолы, а представляет звук рингтона лежащего на приборной панели смартфона Алисы. Ольга знала — у Алисы на все входящие, кроме сестры, для которой был избран звук сирены пожарной машины, стоял обычный звонок. Потому удивленная, с любопытством перевернула смартфон и всё то время, пока он разрывал пространство вокруг необычным тембром LP, не могла оторваться: весь экран занимало фото в черно-белом цвете. Фото начинающегося поцелуя. Отредактированное таким образом, что видна только нижняя часть двух лиц — подбородок и, конечно же, губы. Пухлые, причудливо очерченные, Алисины — Ольга узнала сразу. Вторые, тонкие, с темной, величиной со спичечную головку родинкой, над верхней, почти касающиеся Алисиных, тоже вне всякого сомнения принадлежали женщине. И имя абонента — «Любимая». — И когда? — сглотнув, смогла выговорить Ольга, как только Алиса опустилась на водительское сиденье. — Что, прости? — не поняла та. — Когда? — повторила Ольга громче и почти криком продолжила, — когда ты собиралась сообщить мне про ту, у кого ты словами своей обожаемой LP спрашиваешь: «Как мне стать той, кого ты любишь?!» — Ты полезла в мой телефон?! — тем же повышенным тоном отреагировала Алиса, абсолютно не приходя в замешательство от самой ситуации. Достаточно изучив характер своей девушки, Ольга не ждала виноватых извинений, но от такого отклика её передернуло. — Для того чтобы услышать рингтон входящего вызова, нет необходимости лезть в телефон, достаточно, чтобы этот человек просто позвонил… — сменила она горячность эмоций на обосновывающе-ледяное объяснение. «Викки позвонила! Сама!» — мелькнуло восторженное, заставляя руку Алисы вместо рычага переключения передач метнуться в направлении смартфона. Экран блокировки действительно показал пропущенный входящий от абонента «Любимая». Только хлопнувшая рядом дверь автомобиля помешала Алисе сразу же перезвонить. Она вышла следом, встала рядом с опирающейся на капот Ольгой. — Прости, я … — Не надо, — прервала Ольга, — ничего не надо. Просто вызови сейчас себе такси, а я сама доеду на своей машине. — Оль, не выдумывай! — Алиса забрала у девушки недокуренную сигарету и, сделав две глубоких затяжки, вернула, — ты после почти восьмичасового ночного перелета. Я не пущу тебя за руль. Ты можешь сесть назад, если тебе не приятно сидеть со мной рядом. Я просто отвезу тебя домой и сразу уйду. Поговорим, когда ты будешь готова меня не только слушать, но и слышать. Ольга выбросила сигарету и всё-таки вернулась на переднее сиденье. Она молчала, изучая мелькающие с бешеной скоростью за окном пейзажи золотой осени. Алиса тоже не пыталась заговорить. Чтобы молчание не усиливало и без того гнетущее состояние обеих, брюнетка по-сильнее выкрутила громкость магнитолы, загнав в плейлист ноюще-французский шансон. Непроизвольно её взгляд, отвлекаясь от дороги, то и дело скользил по экрану зафиксированного держателем смартфона, пока Ольга с яростью не сорвала его и не швырнула в бардачок со словами: — На дорогу смотри! В мои планы не входит размазать свои мозги под встречной фурой! И эти фразы оказались единственным, что услышала от неё Алиса за почти полсотни километров от аэропорта до дома. Когда ярко-красная «Honda fit» припарковалась у подъезда, и Алиса уже распахнув дверь, в намерении покинуть авто, опустила обе ноги на асфальт, Ольга выкрикнула: — Ты сейчас к ней, да?! Так давай, я отвезу тебя! — девушка не смогла сдержать копившихся всю дорогу под депрессивный плейлист слез, и они полились, собирая черноту туши с ресниц, по щекам, крупными каплями стекая с подбородка и впитываясь грязно-серыми разводами в небесно-голубую толстовку. Хотя Алиса и ждала этой истерики, но оказалась не готова к ней, и ответные слова прозвучали раздраженно: — Оль, перестань! Успокойся! — А что! Я хочу посмотреть на неё! Хочу увидеть, что же в ней такого, чем она лучше?! Она красивая, да?! — Ольга не собиралась успокаиваться, наоборот наполняясь жалостью к себе, продолжала раскручивать эмоциональный негатив и обрушивать его на Алису. — Она необыкновенная, Оль, но дело совсем не в этом! — Алиса забрала из бардачка телефон, снова бросив взгляд на экран в надежде на входящий. — А в чем тогда?! — Ольга вцепилась в руку Алисы, не позволяя той покинуть машину. — Да в том! — взорвалась Алиса, — в том, что я люблю её. Она — любовь всей моей жизни! — Да как! Меня не было каких-то две недели! Как после двух недель знакомства с человеком можно утверждать, что этот человек — любовь всей твоей жизни! — голос Ольги срывался. — А для того, чтоб это понять мне достаточно было нескольких секунд… (*) программный комплекс Судебно-арбитражное делопроизводство. (**) боевая и физическая подготовка.