Выше статуса

Сегодня ничего не мешало Ирине провести с Анатолием ночь. Олег снова в отъезде, а Анатолий перед женой давно перестал отчитываться, однажды пояснив, что специфика его работы предполагает периодическое подобное отсутствие. Но он продолжал осторожничать из-за Ирины, каждый раз выбирая для их встреч новое место. Когда сразу после разговора с Ольгой Ирина набрала его номер, он, не ответив на вызов, через минуту прислал в смс адрес. В этот раз это оказался район Дачной горки. Ирина сначала удивилась, но потом поняла. В отличие от элитного посёлка, где у них обоих имелись коттеджи в два этажа с внушительными участками и подземным гаражом, но в котором охрана на въезде и натыканные по всей территории камеры легко превращали любого новоприбывшего в объект наблюдения, Дачная горка отличалась своей эклектичностью. Едва расчищенные от травы и кустарников мелкие участки с покосившимися строениями без окон, что использовались исключительно в качестве поляны для приготовления шашлыков в летний период, соседствовали с участками чуть побольше, обихоженными под огороды, где местные пенсионеры и приближающиеся к ним по возрасту, начитавшись и насмотревшись страшилок про ГМО и тому подобное, высаживали незатейливые овощи и зелень. Такие участки могли похвастаться позволяющими ночевать летом и ранней осенью домиками, часто представляющими собой переделанные под жилые цели морские 20-ти футовые контейнеры. Ну а в последнее время, в том числе, и для последующей сдачи в аренду, по причине дешевизны участков Дачную горку активно начал застраивать средний класс, чьи участки и возведённые на них строения могли смело претендовать на понятие полноценного загородного дома. Соответственно и обитатели Дачной горки представляли собой компанию довольно разношёрстную, постоянно меняющуюся и потому друг в друге абсолютно незаинтересованную. Связь между ними поддерживалась обычно одним из активных пенсионеров через общие чаты путём сбора денег на электричество и иные общественные нужды. Адрес одного из таких домов, особо ничем не выделяющихся снаружи, и скинул Ирине Анатолий. По причине позднего часа и отсутствия на Дачной горке фонарей Ирина, не опасаясь, отправилась по адресу на своей машине. — Иришка! Ну наконец-то! — встретил её мужчина, с порога вовлекая в далеко не дружеский поцелуй со вкусом их любимого коньяка. И Ирина тут же забыла как и то, что в отличие от обычно предварительно заказанной в ресторане еды, собралась сама приготовить им ужин, так и то, зачем она вообще здесь. — Сейчас только ты, всё остальное потом, — прошептал он, подхватывая её на руки и, спускаясь губами по шее, загоняя вглубь все иные необходимости её присутствия в этом доме, кроме охватившую тело жажду близости. — Вино? — удивленно вскинул он брови. — У нас ведь морепродукты, — Ирина кивнула на сотейник с томящимися в сметанном соусе кальмарами и трубачом. — О, морепродукты! Значит, моя Иришка хочет продолжения! — подошёл он сзади, одной рукой обняв её за талию, а другой ловко подхватывая выпавший от неожиданности из её руки огурец. — Но позже: я ужасно проголодалась и… надо поговорить. Он откусил пойманный огурец, поднёс оставшуюся часть к ее губам: — Ну мне тоже надо немного восстановиться. И про твой повод я не забыл. — Тогда открывай вино, — подхватила она, откусывая предложенный огурец, — надеюсь, оно не успело согреться до состояния ослиной мочи… — Ирка, — расхохотался он, — мы же не на официальном банкете, где на тебя устремлены сотни журналистских фотокамер, объясни мне, для чего тебе пихать в себя вино, если ты любишь коньяк. Тем более, он есть! — Да, ХЗ! Привыкла. У Олега всё должно соответствовать, подчиняться стандартам и традициям. Если театр или ресторан — значит вечернее платье, если морепродукты — значит белое вино… — Если секс — обязательно кровать и миссионерская поза, и плевать — что чувствует партнерша, — продолжил он. — Толя! — Ирина резко скинула его руку, — мой сарказм ничуть не слабее твоего, но мы ведь договорились! — Ладно, проехали, это с голодухи наверно, яд полез… сейчас вино открою. — Жене оставь, она любит белое, — всё-таки уколола Ирина, — а мне коньяк налей! И давай уже поедим, наконец! Покончив с очень поздним ужином, они разместились в двух уютных креслах у камина, дополнив пространство между ними журнальным столиком. Анатолий плеснул в коньячные бокалы соответствующий им напиток. Достал из хьюмидора сигару, предложил Ирине. Та отрицательно помотала головой: — Коньяк и сигара — слишком уж по-мужски! Да и не умею я их употреблять. — Обычные сигареты тоже есть, — Анатолий приподнялся с кресла. — Сиди, — остановила Ирина, — меня сейчас куда больше другое интересует. Вернее другая. — Да, понял — та, чьи ФИО ты скинула мне в ответном смс. Виктория Викторовна Быстрова. Судья областного арбитражного суда, 45 лет, родилась и выросла в нашем городе, закончила высшую школу МВД в ЦРС , не замужем и никогда не была, есть дочь Быстрова Ярослава 8 лет… — Толь, давай без офицальщины, — прервала Ирина, — это я и в Инете уже прочла. Анатолий поджег сигару. Ирина не торопила, терпеливо ждала, когда он насладится ароматным дымом. Анатолий несколько раз с перерывами втянул дым, подержав его во рту, выдохнул, аккуратно поместил сигару в пепельницу, сделал глоток из бокала и продолжил: — Копать глубоко времени не было и за те полдня, которые ты мне предоставила, информация только из того, что на поверхности. Что касается её должности — компромата на неё нет вообще. Все заявляют однозначно — профессионал с бешеной энергетикой, нечеловеческой работоспособностью и мозгами как у палаты лордов. За это ей многое прощают. В том числе и некоторую ебанутость характера. Да, она властная, иногда слишком жесткая в процессах, особенно по отношению к представителям госорганов и правоохранительных органов, тыкает их в ошибки и просчёты, как щенков, может манипулировать и давить в стремлении подвести к своей точке зрения. А иногда одной фразой выводит участников на эмоции и просто сидит и слушает, как те, поливая друг друга грязью, вываливают необходимую ей информацию. А потом также одной фразой их затыкает. Или, цепляясь за какую нибудь незначительную деталь, раскручивает на отказ от иска или мировое соглашение. Олег твой, кстати, её очень уважает. Ещё в начале своей судейской карьеры она решение в его пользу вынесла по абсолютно безнадежному делу. Он почти смирился тогда. Деньги уже начал искать, чтоб налоги и бешеные штрафы заплатить и под уголовку не влететь. А она своим решением сломала налоговой миллионные начисления и обосновала это ссылками на Европейскую конвенцию по правам человека, Конституцию и принципы налогового законодательства. Помню, накидались мы с ним тогда знатно. Он всё охреневал. Рассказывал, как она перед итоговым заседанием, когда ещё налоговики не подошли, ему прямо вопрос задала — вы готовы до конца идти? Он смотрит на неё — молодая, да ещё и блондинка, но терять нечего — кивает. А её решение все вышестоящие инстанции в итоге поддержали. Но если в заседаниях она выдержанна, то вне их при общении с работниками суда взрывная и может завестись с пол-оборота из-за любого косяка. Хотя и здесь говорят — пусть лучше Быстрова сразу матом наорет и через пару минут всё забудет, чем некоторые будут месяцами при каждом удобном случае вежливо припоминать. Анатолий прервался на очередные несколько глотков коньяка и сигарного дыма. Ирина поддержала его напитком, никотина организм пока не требовал — предложенная Анатолием информация подтвердила предварительно сформированное Ириной мнение, что справиться с Быстровой будет очень и очень непросто. — Ну это её профессиональный образ! А из личного что? — бросила Ирина вопрос, пока Анатолий наслаждался очередной порцией дыма кубинской сигары, одной из тех, что регулярно поставляли ему приятели из региональной таможни. Анатолий, коснувшись дна пепельницы, осторожно убрал столбик пепла с сигары и снова оставил её тлеть. — Из личного? Много времени проводит в спортзале. — Ну это по её фигуре заметно, — признала Ирина с долей восхищения в голосе, — за два занятия в неделю по часу каждое такой рельеф не сделаешь, даже, если жрать вообще не будешь! Она всё-таки выбралась из кресла за сигаретами. — Иришка, ну не тебе из-за фигуры загоняться! — Анатолий на обратном пути успел схватить её за руку и, потянув, усадил к себе на колени — к тому же, такая рельефность, как у неё — даже через одежду и без упоминания должности кричащая о её доминантности — не каждого мужчину привлекает. Ещё она любит скорость. Ездит на серебристом Прадо. Не новом, но пригнанном через Владик праворульном «японце», слегка усовершенствованном местными умельцами под зимнее бездорожье. «Так вот почему Алиса от этого серебристого крокодила на школьной парковке оторваться не могла!» — А из совсем личного? — Ирина перекинула ноги через подлокотник, удобнее устраиваясь у Анатолия на коленях. — То есть — с кем живёт и с кем спит? Живёт с дочерью. Официально не замужем, но поддерживает отношения с отцом ребёнка, с ним же периодически спит, хотя, как отец, он документально нигде не зафиксирован. — Интересно, и кто этот неофициальный? — Да ты, знаешь, по сравнению с ней — никто. Обычный судебный пристав. Даже не тот, который исполняет. А тот, что охранник по сути. Сидит на входе в суд или бродит по этажу с залами заседаний — за «порядком следит». Никто вообще не понимает на почве чего они сошлись, и как он так долго около неё умудряется маячить. Может общий ребёнок связывает, может умопомрачительный секс, а может… Перед последним словом Анатолий сознательно сделал паузу. Ирина наблюдала каждое его движение — как он пригубил коньяк и взял сигару. Завороженная процессом она остановилась взглядом на его губах, невольно разомкнув свои, когда он обхватил ими кончик сигары, вбирая её дым. Мужчина сильнее притянул Ирину к себе и приник к её полуоткрытым губам, передавая через поцелуй часть ароматного дыма. — …любовь… — выдохнул он окончание фразы вместе с остатками дыма. — Любовь?! — повторила Ирина вопросом и продолжила эмоционально: — Если при взаимной любви рожают ребёнка, то за любимого человека обычно выходят замуж и живут нормальной семьёй, а не ищут развлечений в постели с молоденькими женщинами! — Она что с сестрой твоей ТАК переспала, что та на неё запала? — шутливо кинул Анатолий, но реакция Ирины, мгновенно переместившейся на своё кресло и одним глотком опрокинувшей в себя плеснувшиеся в коньячном бокале остатки жидкости, заставила его забыть о стёбе: — Да ладно! Вот уж на кого бы не подумал! Доминант в отношениях — да, безусловно! В латексе с плёткой в руках — вполне… Но лесби?! Анатолий потянулся к бутылке, но Ирина, опередив его, наполнила свой бокал и не дожидаясь, опустошила почти наполовину: — Вот именно! Ребёнок, отношения с отцом ребёнка! Она же натуралка! А с Алисой развлекается, остроты ощущений ищет! Куража! Наиграется, оскомину собьёт и к своему «никакому» вернётся! А Алиска?! Я ж не соберу её после такой! Толь, ну неужели на неё совсем ничего нет?! Она же местная. Должны же быть люди, которые её хорошо знают! Хотя бы что-то, что сможет ее реально достать! Анатолий задумчиво крутил в руках уже потухшую часть сигары. — Быстрова, несмотря на присущую ее должности публичность, очень закрыта. Родственников, кроме малолетней дочери, у неё здесь нет. Близких подруг тоже. На личные темы общается только с коллегами по суду и то с единицами, из которых самих лишнего слова не вытянешь… Исходя из особенностей нашего города с регулярной текучестью жителей — «иных уж нет, а те далече». Поэтому, чтобы узнать больше потребуется время — неделя хотя бы. Ирина выдернула из пачки сигарету, Анатолий потянулся к лежащей на столе зажигалке, когда его внимание отвлекло появившееся на смартфоне сообщение. — Ух ты — мы вышли из бухты! Камера на Приморке сработала! — удивленно воскликнул он и пояснил: — У губера совещание было в среду по поводу этого участка. Там за последний месяц трое в обрыв улетели. Двое с концами, а один — тоже говорят — лучше б не выжил — овощ. У местных экстримщиков это одно из заданий повышенного уровня сложности — разогнаться и успеть затормозить перед обрывом. А потом расстояние меряют, победил тот, у кого оно меньше всех оказалось. На совещании решили — пока судебные процессы идут, камеры хотя бы поставить, чтоб отлавливать их и штрафами закидывать. Вчера и установили, а я ребятам сказал, чтоб видосы с камер сразу на мой телефон приходили. Завсегдатаям естественно инфа про камеры слита уже. Значит — или не местные, или гоняют не постоянно. Сейчас посмотрим, что там за бессмертные покинули посреди ночи свои склепы. Дожидаясь пока видео загрузится, Анатолий щелкнул зажигалкой, прикурил сигарету и отдал её Ирине. Сам же открыл запись и на несколько минут буквально прилип к экрану смартфона, ёмким: «Ёпт!» завершив просмотр. — Ириш, посмотри! — Я не поклонница самоубийственных развлечений! — отмахнулась Ирина, — Алису от байка никак не могу отвадить! — Всё-таки глянь — тебе будет интересно! И — да, там всё хорошо закончилось. Анатолий снова включил видеозапись и передал Ирине смартфон. Ирина с неохотой взяла девайс и обратилась к экрану. Абсолютно без эмоций она досмотрела запись до конца, положила телефон на стол, добавила в свой бокал коньяк, не отрываясь, как воду, влила в себя всю жидкость, закурила, садясь прямо на стол перед Анатолием: — Теперь ты меня понимаешь? Эта бешеная сука-блондинка моего ребёнка чуть с обрыва за собой не уволокла! — Ну если быть точным — не ЗА собой, а ПЕРЕД: если б не тормознула, сестричка твоя прям на капоте её внедорожника к вратам небесным отъехала бы. Провоцируя едкой фразой, Анатолий попытался вытащить из Ирины эмоции, которые она, стремясь не казаться перед ним слабой, заперла своим окаменевшим видом неестественного спокойствия. Но лицо Ирины осталось невозмутимым. Она в несколько глубоких затяжек покончила с сигаретой, зажала губами следующую. — Иришка, — Анатолий предпринял ещё одну попытку вывести женщину из напряжения, — это, пиздец, конечно, как ею адреналин рулит! И какие же внутренние силы она задействует, чтоб с такой бешеной натурой ежедневно себя контролировать и ни разу в заседаниях её не обнаружить! Но не думаю, что она бы допустила… Это как селфхармщики — знают как, знают когда остановиться, потому что навсегда — не их цель. И она — может и не вполне соображала от накрывших её эмоций и наполнившего от этой гонки адреналина, но слишком уж многое держит её на этом свете! Она бы в любом случае остановилась. Ирина положила едва прикуренную сигарету в пепельницу. — Как селфхармщики, говоришь? знают как? Знают когда остановиться? Чтоб не навсегда? А те, которые уже улетели с этого обрыва? у них разве была цель «навсегда»? Но они не смогли остановиться! Женщина подошла к камину и протянула руку ладонью вниз прямо к дрогнувшим от её движения огненным язычкам. Как только один из них коснулся обнаженной кожи, тут же убрала. — Вот здесь всё зависит от меня. И я могу остановиться в любой момент. А она была за рулём… Если бы просто тупо — машина подвела?! Да как вообще можно так себя вести! Ведь ей не 20, когда чувствуешь себя бессмертным и думаешь, что будешь жить вечно! Ей 45. Она взрослая женщина на серьёзной должности! У неё малолетний ребёнок! — Ну, видимо, это тот случай, когда безбашенность с возрастом не проходит, а наоборот — усиливается, просто в силу возраста и, соответсвенно, опыта ей удаётся удерживать её под контролем. Но в этот раз не получилось — на Алису твою нарвалась. Такую же безбашенную. Иришка, неужели ты не видишь — они ж на одной волне… — Толь! Ирина метнулась к мужчине, в отчаянии сжала его руки. — Толь! Я должна знать о ней всё! Все её слабости и болевые точки, на которые можно надавить! Ведь ты поможешь мне?! Её достать… — Ну одну слабость мы только что наблюдали! — усмехнулся Анатолий. — Эту запись скинешь мне? — тут же воспряла Ирина. Он бросил задумчивый взгляд на ещё подрагивающее в камине пламя, потом остановил его на полных обжигающего льда глазах женщины. — Нет, Ириш, не скину и сам в ход не пущу. Инфу, раскрывающую её натуру, я тебе достану и мешать твоим планам по её использованию не собираюсь. Но сам подставлять Быстрову не стану. И на заданный смартфоном вопрос «вы действительно хотите удалить видео» не колеблясь нажал «да», комментируя: — Это, чтоб даже соблазнить меня не пыталась. И помолчав добавил: — Знаешь, мы же с ней одну школу заканчивали, она выпустилась всего на год раньше. Странно, что я её не помню… Алиса, приподняв голову с кровати, потянула носом воздух и облизнулась. — Ммм, сырнички! И кофе! И моя Викки! И всё это сразу! Она покинула постель и, не теряя времени на одежду, в одних трусиках метнулась вниз по деревянным ступенькам. — Любимая! — в предвкушении влетела на кухню. — Ну наконец-то! А то всё «систр», да «систр»! Доброе утро, ребёнок! — поворачиваясь от плиты, с явным ехидством в голосе ответила Ирина. После увиденного ночью Ирина решила до понедельника не ждать и разговор с сестрой не откладывать. Заскочив от Анатолия домой и наспех переодевшись, она явилась в коттеджный посёлок. Одной ей ведомым чувством поняла, что ночью Алиса была не одна. Загнала машину в подземный гараж. Опустившись на шезлонг во дворе, выкурила позаимствованную в одной из разбросанных повсюду сестрой пачек сигарету. Подошла к мангалу замаскировать в нём окурок. И наткнулась на тлеющие клочки кружева нижнего белья. «Пиздец! Что это ещё за сатанистские обряды! Только не говорите мне, что в конце этого квеста я ещё и труп должна найти!» По-хозяйски открыв дверь своим ключом, влетела в коттедж, проскочила первый этаж, поднялась в спальню Алисы. Там никого не было, но неубранная постель и чужой запах отчетливо давали понять, что именно здесь ночевала эта «бешеная блондинка». Спящую сестру Ирина обнаружила в комнате рядом, в той, которая предназначалась для самой Ирины. На этаже располагалось ещё две спальни — совместная Ирины и Олега и ещё одна. Дизайном и контролем строительства коттеджа занималась Ирина. Ей хотелось, чтобы у каждого сохранялось личное пространство. И эта четвёртая комната планировалась для Олега. Но тот, увидев воплощённый женой проект, высказался однозначно, в духе присущего ему консерватизма: «Супруги должны ночевать вместе». Поэтому за четвёртой комнатой закрепился статус гостевой. Предполагая в какое время легла Алиса, Ирина не стала будить сестру, прикрыла дверь и, спустившись на кухню, занялась приготовлением завтрака. Pov. Виктория. Да что это было вообще вчера! И как теперь со всем этим разобраться! А если б я была пьяная! Да лучше б я была пьяная — тогда, какой бы ни был кураж, за руль бы точно не села! На алкоголь за рулём у меня стоит внутреннее табу такой силы, что даже угроза ядерного взрыва не способна его поколебать. Снова перед дверью его квартиры. Он рано встаёт, я знаю. А Яська, наверняка, ещё спит. Поэтому игнорирую звонок и царапающими движениями перебираю ногтями по металлической двери, извлекая знакомый только нам двоим звук. Дверь сразу же открывается, как будто ждал. — Телефон отдай! — с порога. — Как ты рано проснулась! — он бесцеремонно притягивает меня к себе, ногой захлопывая дверь. Распахивает ветровку, запускает руки под футболку, замечает, что я без белья. — Значит, не ложилась ещё, — утвердительно отмечает и добавляет, не отпуская, — двое за ночь — не многовато ли? Хотя, зная твою постельную ненасытность, ты и больше потянула бы, — сжимает грудь, — для меня белье не соизволила снять, а перед другим-то разделась! Или… перед другой? «Пытаешься меня выбесить? Чтоб трахнулась с тобой на эмоциях?! Не-а, не получится! Иссякла. Весь кураж ночью на Приморке оставила. На ближайшую неделю — точно. Телефон свой хочу. Домой хочу. Спать хочу». — Сравнивала что ли? — продолжает, — так предложила б мне. С тобой я готов на любые эксперименты в постели — на ЖМЖ — в том числе. «В телефон, значит, влез, не избежал искушения!» — Бога не смеши своими планами наполеоновскими! Телефон! — злобно, но стараюсь не повышать голоса — дверь в комнату Яськи открыта — и вырваться из его объятий. Но он по-прежнему не выпускает, ещё крепче сжимает руками, опуская их ниже талии, тоже тихо, оглядываясь на дверь (хотела бы ненавидеть, но отцов таких как он — поискать): — А если я на отцовство подам? — А если я встречным иском со взысканием алиментов выйду? С твоей зарплатой почти миллион набежит за три года, — отбиваю, не задумываясь, зная о его прижимистости. — Ну ты и сука! — тут же выплевывает он, — предупреждали ведь десять лет назад не связываться с тобой! — Чего ж не послушался! — Да сиськами своими пятого размера и задницей упругой приворожила! А уж минет в твоём исполнении ни с каким порно роликом не сравнится! Языком ты владеешь не только юридическим — с твоей способностью к оральным ласкам не удивлюсь, что ты не только мужика, но и бабу заставишь обкончаться. И потом — ты ж сама мне позвонила! — Но подкатил ко мне первый ты, в глубоко буханутом состоянии ввалившись посреди рабочего дня в мой кабинет! Признаюсь — заинтриговал не банальными кинотеатром и рестиком, а предложением покататься на горных лыжах! И — да, я позвонила. А ты решил, что я в тебя влюбилась? — Был такой грех, пока ты посреди очередной ночи в который раз не выпихнула меня из квартиры, сообщив, что нужен я тебе был, потому что тебе вдруг ребёнка захотелось. А вести тот разгульный образ жизни, что до своей должности, ты уже по статусу себе позволить не могла. Вот и воспользовалась тем, кто рядом. А ведь я, как Яська родилась, всерьёз о семье думаю, о домашнем уюте с любимой женщиной и ребёнком. — Да какая семья! Юр! Ну кому, как ни тебе знать, что у меня не только семьи, но и её подобия, именуемого «отношения», никогда не было! Вот чего ты прилип ко мне, а? В суде же полно незамужних тёток и моложе, и уж тем более симпатичнее меня! Они все счастливы будут, озвучь ты им мечты о своём будущем. Зачем тебе ебанутая Быстрова с абсолютным отсутствием потребности в семейной жизни, если есть, скажем, домашняя и уютная Димова! Мне удалось выбраться из его цепких лап. Я заглянула в спальню — Яська, посапывала, разметав по подушке светло-русые спиральки и зажав одной рукой «фублю» — подаренного ей моими коллегами из суда на первый год рождения игрушечного кота Басика и объездившего не только половину родной страны, но не раз побывавшего за рубежом. Аккуратно прикрыв дверь спальни, я вернулась к своей цели: — Телефон отдай мне! Он снова попытался притянуть меня к себе, но в этот раз я не позволила. — Не хочешь семьи и отношений — давай оставим всё как есть. Ты же всегда ко мне возвращалась! Я понимаю, в этот раз, из-за известных пандемических событий, ты вынуждена была отпуск свой провести исключительно у брата в районном центре. И одних гонок твоих бешеных по трассам центральных районов страны на прокатных машинах, за которые потом ещё месяц после возвращения из отпуска бабло собственникам скидываешь на оплату многотысячных штрафов за превышение, тебе не хватило. «И про штрафы ему известно! Ох, Ясич! Сдаёшь ты свою непутевую мамашку с потрохами регулярно!» — Потому отсутствие парапланов, парашютов, банджи джампинга и тому подобного адреналинового допинга компенсируешь сейчас экстримом в отношениях. Но я готов ждать. Я подожду. Когда ты с этой байкершей как следует драйванешь и накуражишься. — А если не накуражусь? А если я люблю её? — выпалила на одном дыхании и тут же сжалась как будто из меня, проколов, как воздушный шарик, разом выпустили весь воздух. «Зачем я это сказала и почему ему? Вика, с каких пор ты бессмертная?!» — Любишь?! Ты?! «Не поверил. Отлично. Я сама не верю. Потому что так не любят. Так разрушают. Себя. И того, кто упорно пытается доказать обратное. Потому что я…» — А что, я не человек, по-твоему? — изображаю едкий оскал чихуахуа. — Ты? Нет, — и для пущей убедительности ещё и отрицательно качает головой. «Ну а теперь, давай, скажи, кто я!» — Ты — сука! — добавляет веско, и мне кажется у меня вспыхивает на лбу соответствующее клеймо. «Как же мужики любят это слово!» — Я сука… — спокойно соглашаюсь, оскал становится злобным, таким, после которого «чихуйня» обычно хватает за палец, причём неожиданно. Но сдерживаюсь, надеваю невидимый намордник. — Пусть так. Телефон отдай. И сука свалит в свою конуру. — Я слишком много знаю о тебе, — переходит он в отчаянное наступление, — ты же жутко болтливая с алкоголем перед сексом и некоторое время после него и под его действием, пока не свалишь… в свою конуру. Могу ведь поделиться информацией с квалифколлегией. — А и делись! — равнодушно даю отмашку, — я скажу, что ты всё придумал — мстишь. За то, что я замуж за тебя выйти отказалась и вообще рассталась с тобой. И поверят мне. А не тебе. Несмотря на известный всем мой характер. «Чихуйня» таки освободилась от намордника и цапнула, не забывая самодовольно оскалиться: — Да и вообще не скажешь. Ни слова. Никому. В надежде, что вернусь. Приду к тебе снова. — Так придёшь ведь! — немедленно подхватил он, — всегда возвращаешься. Адреналина хапнешь, как следует, и вернёшься. Потому как от должности от своей не откажешься и выше статуса своего ничего не поставишь. Даже спрогнозирую, когда придёшь — когда девчонка эта на Харлее от тебя больше, чем секс требовать начнёт. А она начнёт. Она тебя всю захочет на «долго и счастливо и в один день». Но в силу своего возраста, так как я, ждать не будет. И своей нетерпеливостью незыблемость статуса твоего ощутимо пошатнёт. Так что, — не без самодовольства подвёл он итог, — давай пропустим этот этап, ты отдохнёшь, подумаешь, скажем — до понедельника, и может… — Нет! Не может! — перебиваю резко, не скрывая раздражения. «Я не люблю тебя». — Я не хочу больше. Никак. Даже с алкоголем. — А кого хочешь — эту байкершу? Что, она настолько хорошо отлизывает? — кривится, отзеркаливая мой тон. «Потому что с ней мне не нужен алкоголь. Она сама ударяет мне в голову похлеще самого крепкого алкоголя!» — А если и так! Ты-то ведь этого не делал никогда в отличие от меня! — перепалка всё-таки завязалась. — Так ты и не просила никогда! — Ну ты тоже не просил. И тем не менее регулярно получал… несравнимый с порнороликом минет. — Потому что ты всегда делала только то, что хотела. Всегда доминировала, со всеми. — Не со всеми. — А с кем не доминировала? С тем начальником УИНовским? «Вика, блять, ты реально болтлива! Язык твой везде успевает!» Он ведь не пьёт последние несколько лет, скрупулезно фиксируя мой пьяный бред, а потом давит на больное, успешно его припоминая. — Кого не надо было просить? Ради которого ты поставила на карту всё, в том числе карьеру свою в органах, и проиграла! После кого ты стала такой сукой, переняв его манеру общения — зафлиртовать, переспать и слиться! «Почему я не оборотень!» Хочется превратиться в ту самую, разрываемую приступами злобности, «чихуйню» и вцепиться, но не в палец, а в горло! — Да, учителя у меня были отменные — и в профессии, и в сексе. Между прочим, именно благодаря последним, ты и получал всё то, из-за чего почти десять дет от меня отлипнуть не в состоянии. Прекрасно зная причины, по которым я с тобой трахаться начала и состояние, в котором это делала. — Сука! «Ну вот опять! Как же вы все предсказуемы! И как любите женщин этим словом называть! А ведь означает оно всего лишь — самка собаки». — Да. Я — именно она. И давай уже поставим точку на этом. И да, если тебе так будет легче — я сама себя ненавижу за сегодняшнюю ночь. Не выдержала, отодвинула его в сторону, не разуваясь прошла на кухню, но телефона там не обнаружила. Вернулась. Он, усмехаясь, держал его в руках. Я выхватила, сунула в карман ветровки. — Присмотрись к Димовой. Она не такая тихоня, какой кажется на первый взгляд… И ребёнка не вздумай против меня настраивать! — Да ты сама её против себя настраиваешь! Удивляюсь, как она тебя такую любит вообще! Ты же чувства только во время секса проявлять способна! А в остальном холодная, как лягушка, даже с самыми близкими! Сажусь в машину, убираю беззвучный режим, хочу кинуть с айфона плейлист на всю громкость. Такой чтоб вышиб мысли, а лучше сразу мозг! Блять! Зарядки один процент. Обшариваю взглядом салон — был же шнурок вчера! Может я им после обрыва удавиться пыталась, да не помню?! Входящий. — Да, малышка. Ответных слов не разобрать совсем. Какие-то отдельные звуки сквозь рыдания. «Нет, только не это! Не смей малышка! Не добивай — ведь я и так в осколки который день!» — Что случилось? — группируюсь, как перед падением на татами после приема самбо. С той стороны попытки сформировать слова завершаются очередными всхлипами. «Черт! Она без меня не справится!» — Ты где? — дддооомаа — только и удаётся понять. — Всё. Жди. Адрес скинь по Вотсапу. С этим она справилась. Но, судя по тексту, содержащему всего лишь название улицы и пестрящему ошибками, с трудом. Надеюсь, номер дома и квартиры написала правильно. Потому что, как только я прочитываю сообщение, экран гаснет. Всё. Без связи. Типичное воскресное раннее утро отдаленного от ЦРС городка — пустынные дороги. Кинув взгляд по сторонам, разворачиваюсь через две сплошные, и перекрёсток — на красный. Дом, милый дом, прощай. Сон, милый сон — туда же! «Ну а что ты хотела, Быстрова! Раз приручила, то теперь отвечай за того, кого приручила!» (1) Какими огородами и с какой скоростью — одному богу известно — но уже через десять минут я, сбросив в коридоре обувь и ветровку, сопровождаемая не прекращающей рыдать Полиной, заходила в комнату. Она так ждёт моей поддержки. Срывается в истерику, просится в мои объятия, пытаясь укрыться в них. Ищет мои губы, льнёт к ним своими солёными от слёз — ждёт, хочет ответа. Не отвечаю. Потихоньку отвожу свои губы к её уху, шепчу: — Ну что ты, малышка, что случилось? — Вы сказали — можно звонить вам в любое время… и я… вот… — Всё хорошо — я же здесь, с тобой, — продолжаю шептать, в паузах между словами прикасаюсь губами к её виску. Совладала с истерикой в моих объятиях — мы определённо способны друг друга успокаивать одними лишь тактильными контактами. И занялась обычным самобичеванием перфекциониста, причитая: — Я дура, тупая дебилка! Вы мне сказали в теорию вникнуть! Я нашла в Инете статьи, читаю и ничего, совсем ничего не могу понять! Не говоря уж о своих мыслях по теме доклада! В голове одна пустота! Я опозорюсь! Да и плевать на меня! Но ведь я вас опозорю! — Так, ну-ка покажи, что именно ты читала! Мы подходим к письменному столу, Полина шевельнула мышкой, чтоб разбудить монитор. Я пробежала по названиям статей, среди которых не без удивления отметила часть на английском языке, и покачала головой. — Ох, малышка! Ты же с самого сложного начала! Но это моя вина — надо было тебе хотя бы примерный список накидать! Дымчатые глазки снова начали наполняться слезами. — Значит — всё зря?! Зря я всё это читала?! — Ничего не зря! Просто немного силы не рассчитала. Максималистка ты моя. Я тоже психую, когда у меня не получается сразу. Я успела подхватить тыльной стороной ладони начавшую скатываться по её щеке соленую капельку. Она опускает глаза вниз и произносит громко и отчётливо: — Виктория Викторовна, я вас не достойна! «Что?! Да это я тебя недостойна! Пока я всю ночь, как последняя шлюха, таскалась по чужим постелям, ты корпела над этими научными статьями, написанными профессионалами с многолетним стажем и для профессионалов, ещё и на иностранном языке, чтобы вызвать мое одобрение и признание. Сложностью для тебя, только начинающей постигать правоведение, почти запредельной поразить меня хотела. Да я давно уже поражена! Что в 18 лет можно быть такой. Красивой, умной, нежной, хрупкой — такой нереальной! Тебе нужно наверх, ввысь, а я — это дно. Нет, даже не дно, а ниже — то место откуда постучались…» (2) — «Я вас не достойна», — повторяю за ней, — да, ты права, — продолжаю жёстко, отстраняю её от себя на расстояние вытянутой руки, но не отпускаю. Её кожа покрывается мурашками, она дрожит, нежная дымчатость её глаз исчезает, когда она, поднимая их, решается встретиться с мрачной жестокостью, застывшей в моих. Исчезает, превращаясь в сложный микст отчаяния, досады и безысходности. — Ты меня не достойна! — повышаю голос, не меняя его холодно-жёсткого тона. А она не отводит своего взгляда, но в нём появляются ярость и решительность. То, что нужно. «Запомни это состояние, малышка!» — Ты не достойна меня, — сознательно меняю порядок слов, — ты достойна бОльшего! А теперь — повтори это. — Я достойна бОльшего, — после паузы и немного неуверенно. — Нет, не так! Полностью. И взгляд не отводи от моих глаз! — требую я. — Я вас не достойна. Я достойна бОльшего! — Отлично. Запомни — с этого момента ты будешь произносить эту фразу только так! Она кивает. Я убираю свои руки, отпуская её. — А с этим, — показываю на экран монитора, — я помогу тебе. Будем разбираться вместе. Я вижу в твоём перечне статьи на английском. Ты так хорошо знаешь язык? — Да, — с гордостью в голосе, — я говорила ведь, что профессионально спортом занималась. Сноубордом. Меня с трёх лет на доску поставили. И я практически сразу поехала. Ни скорости, ни высоты, ни падать не боялась. Родители одно время паниковали даже — думали, что у меня инстинкт самосохранения отсутствует. Мы по соревам часто катались — и по международным тоже. А там журналисты сразу после спуска, только доску отцепить успел, уже подлетают к тебе — интервью хотят, особенно, если старт удачный был. Вот я и выучила. Да и со спонсорами, рекламодателями тоже общаться надо было. Создание правильного имиджа — сейчас одна из основных составляющих успешной карьеры в спорте, тем более, когда с реальными стартами заканчиваешь. — У меня с профессиональным спортом тоже не сложилось, — вздыхаю, — только это было плавание. Тренерша меня уже в призерах чемпионата мира «по спине» видела. Болячка хроническая меня выкинула. И из спорта, и из спортивного класса. А мне, подростку, тогда казалось — что и из жизни. Очень долго в себя приходила. А тебе как удалось справиться? — А вот здесь ваша, а теперь уже и моя, профессия помогла — пока по операциям и реабилитациям моталась, правоведением увлеклась! А началось банально — от скуки залипла на известный америкосовский сериал про юристов! — Ну тогда давай с иностранных статей и начнём. Это у тебя отличная идея — ещё зарубежную практику взять для сравнения. Будешь вслух мне читать сразу с переводом (я в английском совсем не профи), а я объяснять тебе. Только… — я запнулась — без нижнего белья ощущала себя крайне неудобно. — Можно я брюки сниму? Я вот… — стараюсь не смотреть на неё. Обычно всему нахожу объяснение, но тут в голову никакое правдоподобное враньё не приходит. И поэтому, понимая, что открываю очередную свою непривлекательную сторону, снова откровенничаю: — Я, в общем, дома не была ещё со вчерашнего утра. Так получилось. И я… без белья, короче. Вот. — Тоже так получилось? — вторит она вопросом и хитро улыбается. Пожимаю плечами, выдыхаю и решаюсь поднять на неё глаза, по пути настроив взгляд на «олений». — Ну про белье я сразу поняла — по верхней части — выдающейся, на которую все пялятся, — махнула она рукой. Меня бросило в жар. Ну да, я ж ветровку в прихожей сняла. А футболка алисина — чисто белая — прекрасно выдаёт все таинственные участки тела. «Оленьи» глаза приобрели оттенки взгляда «шрекова кота». — Черт! Извини. Я домой как раз ехала переодеваться, а тут ты позвонила и у тебя голос был такой, что я испугалась, развернулась и решила сразу к тебе ехать. — Испугались? — она подлетела ко мне, обняла, прижимаясь. Уткнулась в шею, шевеля губами, оставляла поцелуи, — испугались за меня? Правда? Я схожу с ума, или меня начинает возбуждать эта бесконечная нежность её невесомых ласк! Меня — которая либо доминирует, либо жёстко подчиняется. Другому доминанту. Более мощному. Безусловному. Такому, как Алиса — несмотря на всю её внешнюю тонкость. И от кого я сегодня рано утром снова сбежала. В её футболке, потому что она заботливо затолкала мою блузку в стиралку. Прихватив с вешалки усвиняченный в кофе тренч. «Хорошо — в машине ветровка валятся!» По пути оставив тлеть в мангале клочки своего самого лучшего и дорого комплекта нижнего белья цвета лунго. Который не смогла надеть после того, что я вытворяла в нём этой ночью и за что сама себе была сейчас противна. — Ну да, — я погладила её по волосам, — с кем я на конференцию-то выйду? Не с Корнеевым же! С его темой отстойной! Одновременно обе отстраняемся друг от друга. — Так вы ж сами ему её выбрали! — недоумевает. — Ну это самое адекватное из того, что он предложил. Сложнее не потянет… Так я сниму брюки? Футболка длинная. Черт! — начиная стягивать брюки, обнаруживаю, что футболка не так уж длинна — еле прикрывает задницу — и вздохнув снова тяну их вверх. — Виктория Викторовна, — останавливает меня Полина, — не загоняйтесь! Я вам сейчас боксеры брата принесу. Они новые. Он не надевал ещё ни разу. Думаю, ваша зад… вы в них вполне поместитесь! Спустя несколько минут, я наконец-то скинула брюки, напялила боксеры и подошла к зеркалу. Скроенные с учётом особенностей мужской фигуры боксеры плотно облегали мои ягодицы и бедра, оставляя впереди (там где полагалось находиться мужскому достоинству) жалобно сморщившийся гульфик, ещё и с кармашком, на котором был изображён улыбающийся перчик в тёмных очках. — Бля, капец! Так меня ещё никто не одевал! Даже после секса! — не сдержалась, поднимая футболку до пояса и разглядывая себя в зеркале. Полина тут же примчалась в комнату, взглянула на меня, вернее на ту часть боксеров, где расположился рисунок и повалилась на диван, давясь от смеха. — Ха-ха-ха, перчик вы мой! Вернее — перчинка! Я, в который раз уже перед ней, залилась краской от смущения. — Харе ржать уже… Слышь, малышка, а я не в конец обнаглею, если ещё что-нибудь поесть попрошу — а то больше суток на одном кофе? — отвлекаю её внимание от своей внешности. — Омлет, бутер с сыром и кофе пойдут для начала? — тут же откликается она. — Вполне! — отвечаю я, невольно сглатывая слюну. Пока я шерстила надерганные Полиной из просторов Сети научные статьи, выкидывая чересчур заумные, она быстро приготовила завтрак, и также быстро мы с ним расправились. Предложенная мною тактика — «зачитывание вслух — объяснение непонятного — обсуждение» — сработала. — Стоп! — вскрикивает она, что я даже дёргаюсь от неожиданности. — Мысли! Они пришли. Надо записать быстро. Срочно. Полина кидается к клавиатуре. И её пальцы начинают быстро-быстро метаться по клавишам с буквами. Невольно отмечаю, что у неё та же манера, как и у меня — чтобы не упустить ни одной мысли, кидать в монитор обрывки фраз — набор слов без служебных частей речи, заглавных букв и знаков препинания. Я перемещаюсь на диван, с наслаждением вытягиваюсь, закрываю глаза. — Малышка! — окликаю. Но она, погружённая в свои мысли, не реагирует. — Малышка, я на диванчике прилягу, можно? Устала чёт… малыыышкааа! — Ага! — бросила она, не отрываясь от компа. А я уже, не в силах разлепить веки, проваливаюсь в сон. Конец POV. — Ира? — Ты ожидала увидеть кого-то ещё? — Я… — Алиса метнулась взглядом в окно — внедорожника во дворе не было. Она схватилась за телефон, без колебаний нажимая на вызов, но тот холодно оповестил, что абонент «Любимая» не доступен. Взяла у сестры кружку с кофе, забралась с ногами на широкий подоконник, вытянула из лежащей там же пачки сигарету, щелкнула зажигалкой. — Может всё-таки оденешься для начала? — поморщилась Ирина, включая вытяжку. — Я смущаю тебя что ли? — усмехнулась в ответ. — Позавтракай тогда хотя бы… — Ирина кивнула на тарелку с сырниками, — я старалась! — Да не голодна я… а… — Если ты хочешь знать, встретила ли я здесь кого-то, то — нет. И отъезжающего транспорта тоже не заметила. Видимо твоя ебар… — Не смей её так называть! — вспылила Алиса, — она — моя любимая женщина! — Она для тебя — возможно, а вот ты для неё именно то самое слово и есть, иначе она не свалила бы без предупреждения! Что ж она даже на звонки твои не отвечает?! Алиса молча продолжала делать затяжку за затяжкой. Ирина выключила плиту, облокотилась на подоконник рядом с Алисой. — Господи, ребёнок! Ты же молодая, красивая! Ведь куча дорог на земле! Что ж ты всё по граблям, да по граблям ходишь! Алиса не ответила, спрыгнула с подоконника, быстро поднялась в свою комнату, снова спустилась уже одетая. — Ир, ты зачем пришла? Завтрак мне приготовить? Спасибо, я оценила. Потом поем. Мне байк из ремонта надо забрать, а то передвигаться не на чем — свой Лексус ты мне отдать отказалась, а взамен так ничего и не купили… Я пойду. Ключи есть у тебя. До понедельника! — Лисик, постой! Давай поговорим! Я подвезу тебя… и можем сразу в автосалон заехать! — Ирина сделала шаг к сестре. — Там такси ждёт уже. Быстро приехало в этот раз. Мне правда некогда. До понедельника, Ир! Влад зашёл в комнату, включил свет и обомлел. На диване, закинув одну руку вверх, спала Быстрова. Другой рукой она обнимала уткнувшуюся в её шею Полину. Объемная футболка задралась почти до пояса, открывая восхищенному ценителю женской красоты взгляд на обнаженные ноги без абсолютного намёка на целлюлит. Влад ведёт взгляд выше и, поперхнувшись от едва сдерживаемого смеха, зажимает рот, упираясь глазами в свои боксеры. Ещё выше — над резинкой боксеров такой же идеальный, как бедра, живот и рука Полины на нём. Ещё выше — коричневые ареолы сосков, отчетливо проступающие сквозь тонкую ткань белой футболки. Ещё выше — довольная ухмылка на тонких губах и стреляющие искрами ехидства тёмно-карие глаза. — Оу, Виктория Викторовна! Добрый вечер! — Привет, блудный брат, всё оценил? — Ага, — нисколько не смущаясь подхватил он её залихватский тон, — особенно — мои боксеры на ваших бёдрах. — Я тебе их компенсирую, не волнуйся — новые подарю, и с размером не промахнусь — он у нас с тобой одинаковый, и принт подберу соответствующий, ты оценишь! — не стесняясь, продолжает флиртовать блондинка. — Надеюсь, мне не придётся ждать до дня рождения. Хотя и он не за горами — в конце ноября! — не отстаёт Влад, про себя фиксируя, что ему начинает нравиться выбор сестры, и он, пожалуй, несмотря на огромную разницу в возрасте, даже готов напрячься, чтобы эти двое были вместе. — Влааад, ты чего так рано? — Полина потянулась спросонья, перемещая голову на грудь блондинки и закидывая свою ногу ей на бедро. Женщина, не выказывая никаких возражений, ласково взъерошила её волосы. — Так я помешал, что ли?! Предупредила бы! — Влад состроил наивную рожицу. — Наоборот, блудный! — вместо Полины ответила Виктория, спихивая ту с дивана, — ты очень вовремя — иначе я бы и в эту ночь домой не попала! Второй день без связи и нижнего белья — это, блин, даже для меня перебор! Влад направил на женщину насмешливый взгляд: — Ну с нижним бельём, допустим, сестричка моя проблему решила. Сама Быстрова — и в моих труселях! Захожу домой — а тут такая… блондинка с перчинкой! Эх, сфотать надо было! — парень мечтательно закатил глаза к потолку, — а потом в сторис выложить! Офигеть, сколько лайков бы собрал! — Э, блудный, я те щас башку отвинчу и в футбол ею играть заставлю! С игриво-грозным видом блондинка схватила его за запястье и с силой дернула. Отчего Влад, не удержавшись на ногах, рухнул прямо на неё. Но она ловко выскользнула и тут же зависла над ним, крепко сжимая бёдрами с боков и упираясь ладонями в грудь. — Я помогу, — поддакнула Полина и повалившись прямо на них, принялась щекотать Влада. Виктория, в свою очередь, напрягая все свои мышцы, не позволяла ему вырваться. — Оу, оу, девушки, полегче, — шутливо отбивался Влад. Диванная возня переросла в бой подушками, вернее, в добитие ими Влада. Полина и Быстрова гонялись за ним по всей квартире, пока он не плюхнулся на ковёр, вскинув вверх обе руки и ноги и не заорал: — Всё — признаю поражение от вашей дружной команды! А то время двенадцатый час ночи — сейчас бдительные соседи снизу примчаться выяснять, не прибили ли тут случайно кого… — Кстати, о времени. Мне пора, — Виктория быстро натянула брюки, поправила растрепавшиеся локоны и обратилась к Полине: — Ты, малышка, сегодня голову больше ничем не занимай. Завтра готовься к школьным урокам. В понедельник — тоже отдыхай. А вот во вторник первые два урока у вас мои. А с остальных я тебя заберу, и поедем ко мне на работу — дальше разбираться будем. Так что, малышка, до вторника. Передаю тебя в надежные сильные руки. — А ты, блудный, проводи меня, дверь заодно запрешь, — бросила она Владу, направляясь в коридор. — Виктория Викторовна, может останетесь? Позанимаетесь ещё с Полинкой? Наукой… — задал он вопрос, помогая ей надеть ветровку, — завтра выходной, а я могу в клубешник свалить с друзьями… Виктория провела пальцами по его гладко выбритому подбородку, коснулась своими губами уголка его губ. — Блудный, ты дебил? — Нет вроде, — пытаясь поймать ход её мыслей. — А чего тогда им притворяешься? Он вдруг схватил её за плечи, дернул, притягивая к себе почти вплотную, зацепил зубами серёжку, оттянул её вместе с мочкой, выпуская, мазнул языком по ушной раковине. — Не играй со мной, Блонди-фурия! А с сестрой тем более! — Какой грозный мааальчик! — тембр её голоса ушёл в низы, запуская по его телу потоки мурашек. — Береги сестру, блудный. Не исчезай так надолго. — Уж не от вас ли беречь? — Как знать. Как знать. Она снова коснулась своими губами его губ и скользнула к дверям. В коридоре появилась Полина. Встала рядом с братом — своей точной копией в мужском исполнении. — Спокойной ночи, дети! — весело кинула напоследок блондинка перед тем, как скрыться в подъезде. Полина вернулась в комнату, снова уселась за компьютер. Влад, пытаясь прийти в себя, отправился с сигаретами на балкон. — Влад! — услышал голос сестры. — Что? — Влад! — уже настойчивей. — Да что! — не затушив сигарету, вернулся в комнату. — Влад, мне кроме неё не нужен никто! — Пиздец! — обречённо, — но понимаю… «Малышка»! Вообще охренеть — если она сейчас такая шальная, то какая ж лет двадцать назад была! Полина уже не слушала, открывала очередной научный опус. — Я, сука, сдохну перед компом, но разберусь в этом грёбаном банкротстве! Выспавшись у Полины на диване, Виктория, покачиваясь в подвесном кресле, наслаждалась через планшет новинками Нетфликса, когда почтовая программа оповестила о прилетевшем письме. Взглянув на электронный адрес отправителя, сразу же свернула сериал и открыла письмо. Введение, несколько страниц основной части и развёрнутые тезисы всего доклада. А в конце — жирным шрифтом: «Вы мой самый сильный стимул. Моя блондинка с перчинкой!» Самолюбие и профессиональные амбиции взлетели к облакам. «Моя самая умная малышка на свете» — отправила ей в ответ почти в три часа ночи. Ирине кивнули в сторону элегантно одетой стройной женщины с ультрастильной стрижкой гарсон насыщенного винного цвета волос. — Добрый вечер! — громко произнесла Ирина, чтобы обратить на себя внимание Женщина обернулась. — Ангелина Владимировна?! — Здравствуйте Ироч… Ирина Сергеевна! Рада вас видеть! (1) «Мы в ответе за тех, кого приручили» — Антуан де Сент Экзюпери «Маленький принц». (2) «Я думал, что опустился на самое дно, но тут снизу постучали…» — Станислав Ежи Лец.