Выше статуса

Конференция приближалась с пугающей скоростью, и с каждым днём Полине всё труднее было справиться с эмоциями. Хотелось позвонить Быстровой, укрыться в её объятиях, услышать мягкое «Малышка», смешанное с ароматом вербены и мяты. Заблудиться пальцами в её волнистых волосах, иногда осторожно касаясь ими точеной шеи. Она позволяла так делать, когда заканчивался рабочий день, и уходила эта противная Марина, а она сидела в своём рабочем кресле и сосредоточенно изучала назначенные к рассмотрению на следующий день дела. Тогда Полина подходила сзади, запускала пальцы в её волосы и начинала беспорядочно путаться в них, не забывая время от времени, перебирая кончиками ногтей дорожку с родинками, опускаться вниз по шее, забираться под расстёгнутый на неизменные две пуговки ворот блузки, останавливаясь на ключицах, и потом возвращаться обратно — в мягкие волны тёплого блонда. Но девушка, понимая, в каком женщина сейчас состоянии, не решалась грузить её своими проблемами. Конечно, она отвечала на сообщения, но не сразу, и это были отрывистые фразы без обычной кучи милых смайликов. Она отвечала и на звонки, но разговаривала сухо и по делу — консультировала по возникающим (часто специально выдуманным Полиной, чтобы найти повод для звонка) вопросам по докладу. И будто невзначай пропускала такое уже привычное обращение «Малышка». Даже сразу после того дня, после потока слез, которым она позволила вырваться за тонированными стёклами своего внедорожника, она не была такой. Такой закрытой и подавленной. Безэмоциональной. Что-то сломало её окончательно. Неужели это из-за случившегося между ними два дня назад в её кабинете? …Неделю уже не было в школе её уроков, и никто не мог сказать, будут ли они ещё. Алиса всю эту неделю была на больничном, и функции классного руководителя возложила на себя Луговая, с которой, по понятным причинам, старались контактировать как можно меньше. Полина пыталась узнать у директрисы, но та при упоминании о спецкурсе только морщилась и вяло отбивалась, ссылаясь на резко возросшее количество заседаний, о которых ей сообщила Марина Леонидовна, попутно отсылая всех к этой самой Марине Леонидовне. Тогда Полина ближе к концу рабочего дня отправилась в суд. Дождалась, когда из дверей здания в направлении дома выкатиться аппетитная тушка Марины, и, воспользовавшись оставшимся у неё ещё с первой их встречи в рабочем кабинете картой-ключом (приставы, часто видевшие её вместе с Быстровой, пропустили в здание без вопросов), поднялась на пятый этаж, зашла в кабинет, незаметно повернув защелку замка. Запах свежесваренного кофе, вобрав в себя нотки вербены и мяты её парфюма, с порога дурманил флёром неповторимого аромата. — Малышка?! — она оторвалась от раскрытого на середине одного из томов судебного дела. Остальные его тома, с крупными красными буквами «Б» на корешках (означающими — «банкротство»), пестревшие разноцветными стикерами между страниц, располагались не только по рабочему столу, но и занимали всю поверхность дополнительного. — Мы, вроде, обсудили все вопросы по твоему докладу… — Я не поэтому. Виктория Викторовна, все так расстроились, что больше нет ваших уроков. Почему вы отказались их вести? — Ну, коллеги в отпуск ушли неожиданно, мне много дел передали в производство, времени совсем не осталось. Завтра вот очень сложное заседание по делу о банкротстве. Должник — градообразующее предприятие, единственное, оказывающее коммунальные услуги в нескольких отдаленных от областного центра посёлках. Огромные долги по зарплате, налогам, перед ресурсоснабжающими организациями, кредиторы требуют открыть конкурсное производство, но если сейчас это сделать, все посёлки накануне зимы останутся без тепла и горячей воды. Вот сижу, изучаю заключение эксперта, пытаюсь найти способ вывести хотя бы на внешнее управление (*), — Виктория вздохнула, кивая на разбросанные в одном ей понятном порядке тома, — так что времени, действительно, нет совсем. — Почему вы обманываете? — Полина не собиралась так просто отступать, — как бы вы не были заняты, вы всегда находили время для нашего класса! Ведь это из-за того урока, да?! Я права?! — Малышка, пожалуйста… — Хорошо. Я поняла. Но не прогоняйте меня. Я не буду вам мешать. Просто побуду с вами немного… И у Марины на столе куча документов лежит, я могу их по делам раскидать, я же знаю как! — Полина умоляюще вцепилась дымчатым взглядом в Викторию, и та, не в силах перед ним устоять, просто кивнула, открыв очередной многостраничный том. Уже имея опыт, Полина быстро разобралась с документами. И, как обычно стоя за спинкой кресла, коснулась пальцами мягких локонов. Увлеченно погрузившись в экспертное заключение, женщина не сразу заметила, как в этот раз Полина своими изящными пальчиками зашла дальше — расстегнула пуговицы блузки почти до середины, проникла под эластичное кружево нежно-персикового цвета. Но как только Полина добралась до коричневых бугорков, её запястья тут же оказались в тисках крепких рук, а сама она развёрнута спиной к столу и зажата чужими бёдрами с тихим но твёрдым: — Нет. — Но я же нравлюсь вам! И я …- Полина резко выкрутила запястья в сторону больших пальцев, как учил Влад, освобождаясь от захвата, — я хочу вас! — её губы также стремительно переместились к расстёгнутой блузке и, замерев на мгновение, оставили чуть выше ключицы заметный след, заставляя блондинку от неожиданности ослабить мышцы. Чем воспользовалась Полина, в ту же секунду оказавшись у неё на коленях. Виктория открывает рот в намерении что-то сказать, но Полина опережает, обхватив её губы своими, и сразу же углубляет поцелуй. Языки начинают гоняться друг за другом, перемещаясь поочередно в чужое пространство. Полина выдергивает её блузку из-под пояса брюк, до конца расстегивает пуговицы. — Я не могу, — отстраняется блондинка, вскакивает с кресла, заставляя то же самое сделать Полину. — Но вы ответили! — Это всего лишь реакция тела. Я не могу так поступить с тобой! Использовать тебя! — Но я хочу этого! — Ты любишь меня? — Да! — Тогда не провоцируй! Делать то, за что я сначала себя, а потом и тебя возненавижу! — Но я же вижу — я не безразлична вам! — Да, но я… не знаю, не понимаю, что именно я чувствую к тебе… Дай мне время. Разобраться. В своих чувствах. — А для того, чтоб с Алисой вам разбираться не нужно! — Это запрещённый приём, Малышка… — А со мной какой приём — когда вы позволяете мне вас ласкать и целовать, когда только что ваш язык был у меня во рту?! — Малышка… — Я не малышка! Мне 18! Я люблю вас и хочу секса! С вами! — Ты школьница и моя ученица! Я старше тебя на целую вечность! — Да, я школьница! Но мы — взрослые свободные люди! Мы ничего не нарушаем! Вы же юрист — какой закон запрещает заниматься нам сексом?! Если мы обе этого хотим! — Какой?! Моральный! Черт возьми! — Моральный?! Тогда, где они были ваши моральные нормы, когда вы приехали ко мне домой без нижнего белья? И спали со мной в обнимку? Или когда вам нужны были мои мысли, они не действовали! А теперь, когда доклад уже написан, прошёл предварительную проверку и включён в конкурсную программу конференции, они снова возникли? Да идите вы к дьяволу с такой моралью! Бессердечная стерва! Ненавижу вас! Полина схватила свои вещи и, бросившись к двери, в исступлении начала крутить защелку замка, но тщетно — та не поддавалась. Девушка в ярости швырнула на пол белую курточку, села на неё, обхватив руками колени, прислонившись спиной к отказавшейся повиноваться двери. Виктория подошла, несколько минут она стояла и задумчиво смотрела на девушку сверху вниз, а потом начала говорить. Тем самым твёрдым властным голосом, не допускающим и толики сомнения в её словах: — Хочешь, чтобы я с тобой переспала прямо сейчас? Хорошо. Только не здесь. Я сниму номер в отеле. Потому что ко мне домой нельзя — у меня ребёнок, к тебе тоже — вряд ли твои родители и брат захотят услышать твои стоны. Номер будет самым лучшим, не волнуйся. И секс тоже будет великолепным. У меня огромный опыт в этом — выбирать отели и доставлять удовольствие! Но на этом всё закончится. Вообще всё. Наше общение. Из школы я уже ушла. Своё научное руководство твоим докладом передам вашему постоянному педагогу — она завтра выходит из отпуска. Заблокирую тебя везде, где есть хоть какая-то возможность связи. Марина спит и видит, чтоб перестать тебя сюда пускать, в том числе, на заседания. И причины она найдёт, будь уверена. Это она с виду мягкая и пушистая, но как только получит от меня команду — тут же вцепится как бульдог. То есть, я поступлю с тобой, как со всеми остальными, к кому, не испытывая никаких чувств, лишь проявляю реакцию своего тела — пересплю и сольюсь. Я это сделаю, и совесть меня мучить не будет. Потому что ты ведёшь себя сейчас со мной так, как эти все остальные. Но я не хочу так поступать с тобой! Ты действительно стала мне небезразлична! И да — я с трудом остановилась сейчас. И я не могу понять пока, почему — потому что испытываю к тебе чувства или из-за того, что ты мой типаж, и на тебя соответствующим образом реагирует моё тело. Ты спросила про Алису. Я отвечу — меня тянет к ней. Невероятно. Так, что, прочитав её сообщение, я готова была бросать всё и мчаться к ней. Я поверила в её чувства, в свои чувства к ней. Но она… она уничтожила меня. А с тобой всё по-другому — мне нравится с тобой разговаривать, обсуждать профессиональные вопросы, передавая свои знания и опыт, приходить к тебе на помощь, когда ты звонишь и не можешь от слез и двух слов связать, успокаивать тебя, пряча в своих объятиях. А моя, известная всем нетактильность не распространяется на твои прикосновения, которые мне безумно приятны! Виктория обхватила руками хрупкие плечи, заставляя девушку подняться с пола. Потом, встряхнув, протянула ей курточку. Повернула ставшую покорной её пальцам защелку замка. Полине удалось, собрав все свои силы, загнать внутрь уже подступившие слёзы, чтобы ответить на эти слова: — Виктория Викторовна, простите меня! Я тоже не хочу так… Я хочу, чтоб по-настоящему! И Алиса… Сергеевна. Я тоже расскажу про неё… Виктория резко развернулась, давая понять, что не желает такого продолжения разговора, но девушка обеими руками мягко обхватила её запястье, не позволяя уйти: — Я должна это рассказать! И начала говорить быстро-быстро, так, что Виктория едва успевала улавливать смысл её слов: — Алиса Сергеевна — она не могла! Это всё её сестра, ну завуч наша — Ирина Сергеевна, вот кто самая настоящая стерва! Её не только вся школа боится, даже кураторы из городского департамента образования и из областного минобра с ней не связываются. Хотя по виду никогда и не скажешь. А Алиса Сергеевна она совсем другая… она только кажется такой резкой… Знаете, после вашего урока они закрылись втроём у директора в кабинете, и Алиса с завучем так орали друг на друга, что директор даже словечка вставить не могла. Потом Алиса Сергеевна выскочила из кабинета и крикнула — я всегда доверяла тебе, а ты сука конченая! И дверью как хлопнет, а сама вся в слезах к себе в кабинет побежала… Я задержалась просто и случайно всё услышала… побежала за ней — она сидит там в истерике, номер ваш набирает постоянно, а там фраза эта бесячая, ну знаете, когда абонент не абонент… ну она просто на громкую поставила… и я слышу всё поэтому, а она не видит ничего вокруг, только номер набирает и плачет… Виктория Викторовна! Алиса Сергеевна…она не могла так поступить… она вас любит очень… нет, не перебивайте, я точно знаю… я давно заметила, как она смотрит на вас! Потому что я … я сама так на вас смотрю… И замолчала, снова чувствуя рвущиеся наружу слёзы. Виктория ошеломлённо смотрела на неё. — А ты? — наконец выговорила она. — Что я? — Ты же любишь меня… — Да! — Тогда почему? Почему защищаешь её? — Потому что у неё есть преимущество — в чувствах к ней, в отличие от меня, вам не нужно разбираться! «Потому что вы любите её так же сильно, как и она вас, но никак не хотите этого признать!» … Они нормально расстались в тот день. Виктория, как обычно, подвезла её до дома. Обещала подумать над тем, чтобы продолжить спецкурс, чмокнула в щёчку на прощание… Что могло произойти за эти два дня? Что так сломало её? Полина пыталась читать новые материалы по теме доклада, но не могла ни на чём сосредоточиться. Мучительно вязкое предчувствие приближающейся катастрофы охватило её, заставляя каждые полчаса метаться от монитора на балкон, зажимая в руках ашку. И когда, утомившийся от её беспорядочного мельтешения по квартире, Влад предложил расслабиться в ночном клубе, сразу же согласилась. После нескольких коктейлей и оглушающей ритмичной музыки у Полины закружилась голова, и она покинула танцпол в направлении дамской комнаты с освежающе-холодной водой из-под крана. В полумраке она не сразу узнала окликнувшую её у барной стойки фигуру. — О, Абрамова! А ты чё здесь делаешь? — нисколько не смущаясь присутствия собственной ученицы, Алиса, лизнув посыпанный солью лимон, опустошила очередной шот. — Алиса Сергеевна… — Абрамова! Родители вообще в курсе, где ты ночью шляешься! — включила Алиса злую классуху, но получилось неубедительно — шоты свою работу выполняли безукоризненно. — Вообще-то я уже четыре месяца, как совершеннолетняя, но если вы так волнуетесь, то я здесь со старшим братом, — ответила Полина, подходя поближе и стараясь не привлекать к ним внимания. — Аааа, четыре месяца уже, говоришь… ну классно, чё… может, выпьешь тогда со мной? — Алиса чуть двинула в сторону девушки один из шотов. — Алиса Сергеевна, я не пью. — Дааа, лааадно, мы ж не в школе! Да и в школе я тебя с ашкой уже наблюдала… — Алиса снова схватилась за шот. — Алиса Сергеевна, давайте я лучше до дома вас провожу, брат на машине, отвезёт. Он не скажет никому, не бойтесь! Полина взяла Алису за руку и попыталась стянуть её с барного стула, но та, снова влив в себя содержимое шота, не собиралась покидать своего места. — Боюсь?! Ты это обо мне сейчас?! Да я уже давно ни хрена не боюсь! Хотя нет, боюсь. Боюсь, блять! Пиздец, как боюсь, что больше никогда она не позволит мне не то, что рядом быть, а просто подойти к ней! А ведь она не позволит. Сама сказала. Я потому что — тварь последняя, сука! Она — совершенство, а я — сука и тварь! И нет мне места в её жизни! А зачем тогда… Лучше сразу с утеса, нахрен! — Алиса Сергеевна, — Полина настойчиво продолжала тянуть девушку от выстроенных барменом на стойке шотов. Но каждый выпитый, затуманивая мозг, придавал ей ещё больше сил сопротивляться. Она уже охрипла, пытаясь перекричать долбившие басы клубной музыки: — Я не могу без неё! Я вчера на мысли себя поймала, что правда не могу так! Не могу! Что готова и резаться, и таблетки горстями жрать, и с этого пресловутого утеса — башкой вниз! Тогда, с Ангелиной — у меня и в мыслях этого не было. А вчера я была там… на утёсе. Я даже к краю подошла совсем близко. И вниз смотрела. Но не смогла… Сразу не смогла. Слабая я такая без неё. С ней на всё способна — подчинять её, защищать, оберегать! А без неё ничего не могу… Я думала, больнее быть не может. Оказывается, может! — А ты, Абрамова, — Алиса неожиданно сама соскочила с барного стула, почти вплотную приблизившись к Полине, — ты-то чего здесь, а? Ты же хочешь быть с ней, а она свободна теперь. Ненавидит меня… Ну так пользуйся! — Алиса Сергеевна, не надо, Али… — Полина не успела договорить, юркнув за стоящую рядом колонну. Прямо к барной стойке, впечатывая каждый шаг, словно вбивая сваи на стройплощадке, направлялась Луговая. Сразу за ней следовал высокий мужчина — точно не муж, но лицо его показалось Полине знакомым. — Кого я вижу! Систр — собственной персоной! А это чё с тобой за чел? Эээ, мужик, не подходи ко мне, я предпочитаю женщин! Вернее одну женщину, которая… Алиса попыталась оттолкнуть мужчину, но тот отработанным движением зажал ей рот, в руке его мелькнул шприц, иглу которого он тут же, не церемонясь, всадил Алисе в бедро. Девушка сразу обмякла, мужчина подхватил её на руки, Луговая сдернула с барной стойки Алисин смартфон, бросила на неё пару денежных купюр, и они направились к выходу. Когда директриса попросила пойти вместо неё на эту встречу, Ирина и не думала сопротивляться. Юлия Юрьевна, крепкий хозяйственник и управленец, ненавидела официальные мероприятия. Очень худая, мосластая она заметно сутулилась из-за высокого роста, предпочитая скрывать фигуру комфортной одеждой балахонистого типа в комплекте с широконосой обувью на низком каблуке. Комплексуя из-за своей внешности, она неуютно чувствовала себя в подобающих этим статусным встречам нарядах, а вот Ирина — наоборот. Невысокая брюнетка с классической, ничуть не утратившей с возрастом своих изящных линий, фигурой и огромными серо-голубыми глазами была создана для них и на любом из них, даже самом пафосном, смотрелась очень органично и в вечернем платье, и в строгом деловом костюме. А вовремя включаемым обаянием и умением вести беседы абсолютно на любые темы неизменно привлекала внимание как коллег, так и представителей власти, вне зависимости от пола и возраста. К тому же, Ирина часто сопровождала мужа — известного в регионе бизнесмена — на подобных мероприятиях. В силу ограниченности города круг лиц на них был примерно одинаков, и несколько часов общения в приятной компании с весьма недурным алкоголем и закусками было обеспечено. Директриса произнесла пару дежурных фраз о важности этой конференции для престижа школы (хотя куда уж престижнее — в городе шутили, что в космос проще попасть, чем в их школу!) Но надо отдать должное — под поддержание престижа директрисе ловко удавалось получать дополнительные и весьма немалые денежные средства, причём не только из областного бюджета, но от многочисленных спонсоров, которых, представляя школу на официальных мероприятиях, отыскивала Ирина. Отчего школа отличалась отсутствием кадрового дефицита, свежим ремонтом, современным оборудованием и знаменитым на весь регион питанием — со свежими фруктами и овощами на столах даже в разгар зимы. Директриса вручила Ирине буклет с программой конференции, её основными секциями и этапами, оргкомитетом и модераторами. Ирина полистала красочно оформленную книжечку, отметила отсутствие среди членов программной комиссии и руководителей секций местных представителей. Это означало, что поддержки никому из местных участников, несмотря на предоставляемую для проведения конференции базу, ожидать не приходится. Но и просто участия в качестве докладчика, как отметила тоже обратившая на сей факт внимание директриса, для школы вполне будет достаточно. Подводя итог разговора, директриса попросила Ирину в случае возникновения вопросов заверить, что, как директор, на самой конференции она, безусловно, будет присутствовать. — Вы, кстати, тоже, — поставила она Ирину перед фактом, — как зам по учебно-воспитательной работе. Надо поддержать нашу перспективную девочку — Полиночку Абрамову! Единственная из школы решилась! — и не удержалась, чтобы не уколоть Ирину, — а то ведь классный руководитель её до сих пор «болеет»! На что Ирина спокойно произнесла: — Можете не волноваться — в день конференции Алиса Сергеевна будет здорова и обеспечит там своё присутствие. — Дай-то Бог! — не скрывая сомнения в голосе, воскликнула директриса. Для организации этого предваряющего конференцию мероприятия-знакомства привлекли муниципальный культурный центр, разделив большой зал на две зоны: посреди одной из них соорудили круглый стол с установленными на нём табличками для приглашенных, рабочим местом айтишника для демонстрации видеоматериалов и презентаций, и огромными экранами на стенах; вторую отвели для фуршетных столов и неофициального общения. Разделяло эти две зоны пространство для прессы. Ирина зарегистрировала своё участие, чем занимались привлечённые члены универовского студсовета у входа в зал, кивнула промелькнувшим знакомым, пробежала взглядом по табличкам в поисках своего места. Удивилась, обнаружив рядом табличку: «председатель оргкомитета конференции, доктор технических наук Стельмах А.В.» «Организаторам местным бОшки бы поотрывать! Вот как я должна догадаться, кто такой этот А.В.?! Александр Викторович или Антон Васильевич, а может — Аполлон Вениаминович! Или вообще не мужчина? Хотя вряд ли — доктор технаук и председатель женщиной быть не может! Кандидат — ещё куда ни шло… и почему моё место оказалось рядом с ним? Может ошибка?» Из неловких ситуаций Ирина выбираться умела, но предпочитала, по возможности, в них не попадать. Она подошла к одному из бродивших по залу «мальчиков в униформе» уточнить по поводу своего места за столом. Тот свайпнул планшет, открыл файл с наименованием «рассадка — официальная часть» и заверил, что так должно быть. Но, заметив, что Ирина не отступает и продолжает недоуменно пялиться то на него, то на планшет, то на стол с табличкой, предложил ей самой уточнить у организаторов, одновременно бросив взгляд на небольшую группу людей, сосредоточившихся рядом с рабочим местом айтишника. Она направилась в указанном направлении, по пути отловив ещё одного «мальчика», который кивнул Ирине в сторону элегантно одетой стройной женщины с ультрастильной стрижкой гарсон насыщенного винного цвета волос. — Добрый вечер! — громко произнесла Ирина, чтобы обратить на себя внимание Женщина обернулась. — Председатель оргкомитета конференции — доктор технических наук Стельмах Ангелина Владимировна. Завуч по учебно-воспитательной работе нашей самой лучшей школы — Луговая Ирина Сергеевна, — стоящий около женщины заместитель руководителя областного минобра поспешил представить их друг другу, хотя они в этом абсолютно не нуждались. — Ангелина Владимировна?! — Здравствуйте, Ироч… Ирина Сергеевна! Рада вас видеть! Некоторое время компания вела неторопливую, ничего не значащую беседу по поводу нереальной для их региона и времени года погоды — сухой, тёплой и почти безветренной, и появившейся в связи с этим возможности, помимо официального завершающего мероприятие фуршетного вечера, устроить ещё для узкого круга, включающего также победителей и призеров и их научных руководителей, морскую прогулку на небольшом рыболовном судне, плавно переходящую в вечеринку «на природе» с шашлыками, палтусом и креветками на гриле и т.п. радостями неофициального общения и главное — в отсутствие журналистских камер. Все это время Ирина наблюдала за Ангелиной, отмечая насколько она изменилась. И внешне — немного поправилась, приобрела неторопливую округлую мягкость, изменила причёску и цвет волос, что придавало ей необыкновенного шарма. И внутренне — стала уверенной, в ней появился стержень. Она знает, чего хочет. И не отступит. Дождавшись, когда все остальные, кроме Ангелины, отправились занимать свои места, Ирина обратилась к женщине с вопросом: — Стельмах? — После развода я вернула девичью фамилию. И кандидатскую и докторскую защищала уже под ней, — охотно поделилась женщина, — а вы, Ирочка? Если честно, не думала, что вы на должности завуча остановитесь. С вашим-то потенциалом! — Но вы же знаете, что у меня в приоритете всегда была семья. Да и должность завуча самой престижной в регионе школы вполне удовлетворяет мои карьерные амбиции. Ангелина Владимировна, — осторожно продолжила подступаться Ирина, — конференция — это ведь не основная ваша цель… — Вы правы, Ирочка, всегда завидовала вашей интуиции и умению видеть людей насквозь. Конференция — это только повод, — не стала лукавить Ангелина, — я приехала за своей девочкой — за Алисой… — Вот как! А, кстати, на конференции будет выступать её ученица! — Да? — Ангелина оживилась, — но я не заметила в нашей секции её фамилии как научного руководителя… или она её поменяла? — Нет. Она её не поменяла. И причина вам известна. А ученица — в секции права. Полина Абрамова. Алиса её классный руководитель. — Классный руководитель? Учитель физики в гуманитарном классе?! — Ну других вакансий в тот момент не было… но она вполне справляется. К тому же вам-то ведь хорошо известно о разносторонности Алисы. — Дааа, — мечтательно протянула Ангелина, — какие стихи она писала и ее рисунки… — но, взглянув на Ирину, тут же перешла на официальный тон: — Что касается ученицы — я присутствовала на обсуждении её работы у своих коллег в юридической секции. Работа без единого замечания прошла антиплагиат. О ней отзываются, как о необычной по стилю, с прикладным характером и множеством примеров из практики. Это и понятно: научный руководить — действующий судья, причём, как я слышала, одна из лучших. Но именно из-за этого у многих сомнения, что работа могла быть написана школьницей. Поэтому предполагается, что на защите будет жестко и жарко. — Я хорошо знаю эту ученицу! — вступилась Ирина, — она еле тянет точные предметы, но что касается гуманитарных — в школе ей равных нет! — Посмотрим. На защите всё выяснится. Действительно ли она понимает то, что написала… А нам пора. Пока они разговаривали, зал наполнился участниками встречи, только два места за круглым столом всё ещё пустовали. Устроившись на своём, Ирина отвлеклась на легкое прикосновение ухоженной руки и подняла взгляд на Ангелину. — Вы снова будете нам мешать? — шепнула та с улыбкой. — Напротив! — воскликнула Ирина, но словив в полной тишине недоуменные взгляды присутствующих, спохватившись, продолжила тоже шёпотом: — Наверное, боги сошли с ума, но вы даже не представляете, насколько вовремя вы появились. (*) внешнее управление, конкурсное производство — процедуры банкротства.