Выше статуса

За месяц до событий предыдущей главы. Полина сидела на уроке, пытаясь вслушиваться в слова, которые звучали из уст Виктории. Она в неизменных брюках. И снова это широкие палаццо, но не любимого ею цвета лаванды, а ярко-синие в сочетании с укороченным жакетом в тон и длинными висячими серьгами с капельками сапфиров на концах цепочек из белого золота. Ну и конечно шпильки — куда ж она без них! Когда она проходила мимо, Полина с жадностью втягивала носом разбавленную мятой лимонную свежесть аромата вербены. «Почему она не носит юбки? У неё ведь офигенские ноги! Даже Влад, известный в городе количеством бывших девушек, и тот на них залип. Я обязательно скажу ей об этом после урока» — подумала Полина, погружаясь мыслями в минувшую субботу, когда бесстыдно закидывала на эти обнаженные ноги свои, на которых, кроме коротеньких пижамных шорт, тоже ничего не было. И лёжа головой на не стесненной нижним бельём груди, слышала стук её сердца. Несомненно, сначала Полина была очарована её образом стильного, наделенного властью профессионала, но та Быстрова, которую она увидела в примчавшейся к ней, как выразился Влад, «шальной блондинке с перчинкой», вовлекала её в откровенные фантазии ничуть не меньше. Губы Полины непроизвольно растянулись в улыбку, тут же пойманную цепким взглядом Быстровой и перекинутую на её острый язык: — Абрамова! Солнышко, ты чего так сияешь?! Неужто это мои слова о том, как правильно составить претензию продавцу, чтобы некачественный товар не гулял несколько месяцев по «ремонтам», а сразу был заменен на новый, привели тебя в такой восторг?! Полина лихорадочно принялась соображать, как бы так ответить, дабы не превратиться в объект изысканного стёба, как в дверях воцарилось её спасение, принявшее облик директрисы. Юлия Юрьевна, извинившись за прерванный урок, сообщила, что эпидобстановка стабилизировалась, и решено было провести конференцию в обычном режиме. Но сроки, опасаясь сезонности и, соответсвенно, нового роста, по той же причине сдвинули на два месяца — на конец октября. Директриса вздохнула: — Да, учитывая, что работа должна быть представлена в программную комиссию минимум за десять дней до начала конференции, времени на её написание чрезвычайно мало! — и сразу добавила ту самую манипуляторскую фразу: — Руководство школы, конечно же поймет, если вы откажетесь… — Я не откажусь! — выдали Полина и Виктория одновременно, вызывая улыбки не только учеников, но и строгой директрисы, которая снова вздохнула, но теперь уже облегченно. Юлия Юрьевна пообещала полную поддержку со стороны руководства в вопросах посещаемости и аттестации по остальным предметам и с довольным видом удалилась. Игорь Корнеев сразу же честно признался, что за такой короткий срок доклад он не потянет и от участия в конференции отказался. Это обстоятельство нисколько не расстроило ни Быстрову, ни Полину. Первая понимала, что обеспечить конкурентноспособное качество двух различных по тематике работ повлечет необходимость чем-то жертвовать: поскольку спортзал — это святое, под угрозой оказывался полноценный сон, который последнее время и без того страдал. Вторая же не желала делить своего научного руководителя ни с кем другим. Поэтому обе они с сочувственным видом покивали, а Виктория заверила, что когда он поступит в Универ, у него появится множество возможностей себя проявить. После звонка Виктория, как обычно, всю перемену отвечала на вопросы своих учеников и не только по теме прошедшего урока. Некоторые особо ушлые родители, узнав кто преподает у их детей, сориентировались и через них стали задавать интересующие вопросы, в ответах на которые получали своего рода бесплатные юридические консультации. Виктория прекрасно это понимала, но никогда не отказывалась отвечать, в надежде хотя бы таким образом прививать согражданам правовую культуру решения конфликтов. Полина в ожидании своего научного руководителя сидела на подоконнике рядом с её столом и листала «реки» в телефоне. Звонок уже оповестил о начале следующего урока, когда они, наконец, получили возможность направиться к выходу из школы. Проходя мимо кабинета физики, Виктория неожиданно остановилась. — Подожди меня внизу, — сообщила она девушке, — мне надо согласовать один вопрос с вашим классным руководителем. — Я могу зайти с вами или подождать вас рядом с кабинетом, — Полина двинулась за блондинкой, но была остановлена холодным: — Я сказала — внизу подожди. Она вручила Полине свою папку с документами и ключи от внедорожника: — Возьми ключи, можешь завести машину. Справишься? Полина кивнула и, не решившись больше противоречить, направилась к лестнице. Прекрасно зная Полину, Виктория дождалась, когда та скроется из виду, и только тогда приблизилась к приоткрытой двери кабинета физики, вслушиваясь в отчетливо звучавшие за ней голоса. — Оль! Ну я же всё сказала тебе. И в пятницу, и вчера. Я не вернусь. И моё решение не изменится даже, если ты будешь приходить ко мне каждую перемену. — Хотя бы скажи, кто она? Мне правда интересно, на будущее, для опыта, так сказать, кто же тебя так зацепил! — Она — моя любимая женщина. Большего я не могу тебе сказать. И я, наверно, виновата перед тобой. Прости, тогда. — Сдалось мне твое «прости»! Лучше забери свои чертовы вещи из моей квартиры! — Я обязательно это сделаю. Но позже. Решу проблему с байком и займусь вещами. Если они тебя настолько раздражают своим видом, можешь тупо скинуть их в огромный пакет и отнести в мусорный бак, я не обижусь и претензий предъявлять не собираюсь! — Решай побыстрее свои проблемы, иначе я воспользуюсь твоим советом по поводу мусора! — голос прозвучал совсем близко, информируя о намерении собеседника покинуть кабинет, из-за чего Виктория тут же приняла вид посетителя, изучающего фотографии на стенде «Гордость школы». Ольга вылетела из кабинета, нарочно хлопнув дверью так, что резкий звук заставил вздрогнуть и развернуться на его источник стоявшую около стенда высокую, стильно одетую женщину, держащуюся на шпильках в десять сантиметров так естественно, словно она родилась в них. Никогда раньше Ольга не видела её в школе. Она назвала бы её скорее притягательной, чем красивой. И не смотря на то что, выглядела та великолепно, её возраст явно находился в категории 40+. Ольга промчалась мимо женщины, но перед тем как войти к Ирине, обернулась — только что внимательно изучавшая фотографии на стенде блондинка мелькнула в дверях кабинета физики. — Да ну нахер! — услышала Ирина, не задержавшись с ответным: — Оригинальное приветствие! Но и тебе доброго утра, Оль! — Ир, я покурю, — не обратив внимание на фразу Ирины, с порога поставила перед фактом Ольга, принимаясь копаться в сумочке. — Сдурела что ли! Курить в кабинете завуча! — оторопела Ирина от подобной «душевной простоты», — хочешь травиться — в «каморку папы Карло» вали — сейчас урок, там точно нет никого! — Так на каморку вчера вечером амбарный замок повесили. Юлия распорядилась! — Вот черт! Надо поговорить с ней, чтоб убрали. Иначе все на улицу опять мотаться будут. А там не май месяц уже — попростывают нахрен (одеваться-то в спешке никто не будет) — а я потом с заменами мучайся! Да еще и на уроки опаздывать начнут. — Так я покурю? Это айкос. Запаха почти не будет, да и тот быстро уйдет — я у окошка! Ирина махнула рукой: — Дверь запри только — Юлия привычку взяла с утра по кабинетам шарахаться. — Уже! — Ольга уселась на подоконник, поставила стеклопакет на проветривание и затянулась айкосом, — Ир, а коньяк есть?! — Оля, ты в своем уме?! Возьми себя в руки — рабочий день только начался — у тебя уроки в обеих сменах сегодня! Но Ольга не слушала, она соскочила с подоконника, продолжая затягиваться айкосом, подошла к сейфу: — Код скажи! — Оля, блять! — Ира! Я у Лиски сейчас была — она опять меня послала… с её вещами в мусорный бак! И я эту видела — «любовь всей жизни»!.. говори код, я набираю… — 852740, — вздохнула Ирина, — по глотку только! Мне Юлии к обеду отчеты нести… а у тебя урок! — Да ерунда — сейчас на большой перемене в столовке заедим всё! Ольга извлекла из сейфа небольшую серебристую фляжку, отхлебнула прямо из неё, передала Ирине, которая тоже сделав глоток, забрала у Ольги айкос. — Ир, она же старше Лиски! Лет на 15! Эта блондинка на шпильках! — Ольга, проигнорировав протестующий жест Ирины, снова припала губами к фляжке. — Почти на 20, если точнее, — поправила Ирина подругу, — ей 45! Алису с 16 лет привлекают возрастные женщины. Видимо, ранняя потеря матери сказывается… — теперь уже Ирина, устроившись на подоконнике, продолжала потягивать айкос. — Ир, но Алиса привыкла доминировать в отношениях. Неужели такая позволяет это делать! И потом, баба она, конечно, очень эффектная! Несмотря на возраст! Но она ведь натуралка, Ир, — у меня ничего не дрогнуло на неё! Просто наверняка не прочь поэкспериментировать в постели! Она же поразвлекается с Алисой и к очередному мужику свалит! Неужели Алиса этого не понимает! А ты? Всё так и оставишь?! — недоумевала Ольга. — Я работаю над этим. Но нужно время. — Да кто она вообще! Откуда взялась в нашей школе?! — Ольга, подстегнув себя очередным глотком коньяка, с трудом сдерживала эмоции. Ирина забрала у неё фляжку, отхлебнув напоследок, заперла её в сейфе и ответила: — Судья из арбитражки. Заменяет Романовскую в алисином классе. Но как ученики, так и их родители от неё в восторге, и Юлия хочет уболтать её на постоянку с этим спецкурсом. — Судья?! Так зачем тебе время? Всё же просто! Одна из моих бывших работала в прокуратуре на приличной должности. Она грезила о судейской карьере. Но даже на квалифколлегию не смогла попасть. Её вызвали и дали понять о наличии информации про меня, про нас с ней. А ведь и она, и я на тот момент замужем были! И доказательств не было никаких, просто слухи. Я, кстати, после этой прокурорши зареклась с натуралками в отношения вступать. Она же меня потом в домогательствах хотела обвинить, даже мужа своего, адвоката, притянула. Пришлось резко собирать манатки и валить за тридевять земель — в ваш не испорченный цивилизацией областной центр… Законом, и даже их кодексом судейской этики, конечно же не запрещено женщине спать с женщиной! Но помимо официальных формулировок, существуют негласные запреты и ограничения, которые их похлеще кодекса держат! И гомосексуальные отношения, да и вообще — любые нетрадиционные отношения в их числе. Так давай сообразим пару откровенных фоток её с Алисой, можно даже так, чтоб Лиску узнать нельзя было, и забросим инфу в их местную квалколлегию. И всё — она полетит со свой должности, — Ольга, жестикулируя, принялась ходить по кабинету. Ирина же, невзирая на дозу горячительного напитка, продолжала оставаться невозмутимой. — Если б я мстить собиралась, то — да, идеальный план. Связь с женщиной на её карьере точно крест поставит. Конечно за пределы узкого круга это не выйдет — корпоративная солидарность. Но заявление в отставку ей написать придётся. Но этот вариант мне не подходит. Ну лишится она должности и что? Алиска ж первая её утешать кинется! Тут по-другому надо. И именно поэтому я жду. Информацию. — И какую? — Пока не знаю. Ту, что натолкнет меня на правильное действие. — А Алиса? Ты поговорила с ней?! Ты обещала! — Пока нет. Из-за того же — отсутствия информации. Алиса не поведется на эмоции. Её нужно убеждать аргументами. Поэтому ты тоже. Перестань за ней бегать. Остынь. Научись ждать. Я всё решу. Не в первый раз. И с такой справлюсь! — Оль, не вынуждай меня скрываться от тебя за запертой дверью!.. Викки?! — Привет! Что с байком? — Виктория не стала проходить к учительскому столу, а остановилась, опираясь на парту, прямо напротив двери. — Байк простоял на Приморке целую ночь. Какие-то уроды сняли с него оба колеса. Их ищут. Полгорода знает, чей это байк. Но пока вот — без средства передвижения, — ответила Алиса, не отрываясь от проверяемой тетради. — Понятно. До которого часа ты работаешь? — У меня сегодня еще вторая смена и факультатив. До пяти примерно, — Алиса сосредоточенно водила колпачком ручки по написанным в тетрадке формулам. Женщина тоже продолжала оставаться на месте. — Я заеду. Отвезу тебя домой. В конце концов — ведь я виновата в недееспособности твоего Харлея. — Только из-за этого? Ты заедешь только из-за этого? — Алиса медленно встала со стула. — А этого мало? — с вызовом вытолкнула блондинка вопрос, заранее зная, что ответа на него не получит. Но для приличия выдержав паузу, завершила короткий диалог: — Я буду на парковке перед школой в 17-00. И не дожидаясь реакции на свои слова, сразу же вышла. «Умеет любить. Только не как все», — усмехнулась Алиса, выловив среди вертевшегося на языке ехидства недавно высказанную Яськой фразу. До пяти оставалось почти двадцать минут, и факультатив был в самом разгаре, но, взглянув в окно, Алиса отметила, что серебристый Прадо уже занял свое обычное место на парковке — самое крайнее у выезда — несмотря на наличие водительского стажа длиной почти в четверть века, парковалась Виктория до сих пор с трудом, с готовностью признавая в этом свой кретинизм (ну нельзя же быть совершенством во всём!) При том, что в теории она могла с точностью до запятой объяснить все правила. Но вот на практике предпочитала «взглядом блондинки» переложить сие недоступное её мозгу таинство на оказывавшегося рядом, стоило ей только этот взгляд включить, представителя сильного пола. Алиса освободилась раньше. Но к машине подошла ровно в пять. И некоторое время, стоя перед капотом, через лобовое стекло — единственное не затонированное — наблюдала как Виктория, прикрыв глаза и используя вместо микрофона пустой бумажный стаканчик с крышкой, видимо из-под кофе, подпевала орущим на весь салон попсовым трекам. Потом открыла дверцу и устроилась на заднем сидении. — Почему ты не села вперёд? — женщина убавила громкость и посмотрела на неё в зеркало заднего вида. — Но ты же сама сказала, что заедешь отвезти меня домой. А в такси всегда садятся на заднее сиденье. — Ну и черт с тобой! — с явной обидой в голосе психанула Виктория и, вернув громкость магнитолы и зеркало в прежнее положение, рванула так, что Алиса едва успела ухватиться за ручку, чтобы не отлететь на противоположную сторону сидения. Весь путь до выезда из города блондинка игралась на дороге в шашечки, но не резко и рвано подрезала, получая вдогонку истерично гудящие клаксоны, а изящно маневрировала из одной полосы в другую на пределе разрешенной скорости, вызывая у Алисы одновременно и восхищение и замешательство: «И эта женщина не умеет парковаться! Да как так-то!» Они почти добрались до коттеджного поселка, когда Виктория, съехав с дороги к ручью, остановила внедорожник. Она заметно нервничала: — Я, наверно, должна всё объяснить… — Неужели я удостоилась такой чести! Может хотя бы доедем до дома? Осталось меньше километра. — Нет, сейчас. — Иначе опять сбежишь? — Алиса провоцировала, но женщина упорно не желала этого замечать. — Может уже сядешь рядом со мной? — с надеждой в голосе спросила она. — Мне и отсюда все слышно, — Алиса не собиралась уступать. Блондинка вздохнула, даже не пытаясь скрывать, насколько тяжело ей даётся этот разговор. — Давай всё-таки доедем до дома. Я тебе кофе сварю. И блузку свою заберешь — я постирала. — Доедем… Потом. И блузку заберу. Тоже потом — она не единственная. — Судя по обгоревшим клочкам в мангале, комплект белья тоже не единственный. — Не единственный, но, — женщина сделала паузу, — это был мой самый лучший комплект. — И ты сожгла его. Лучший комплект. — Да! — выкрикнула она и нервно провела рукой по волосам. — Не хотела… не хочу, чтоб он напоминал мне об этой ночи! Но оказалось и без не него забыть не могу… Она обхватила голову руками, уперлась локтями в оплетку руля. — Я знаю — тебе нравится, когда я в нижнем белье, и я для тебя его в тот день надевала. Хотела, чтобы его касалась ты. Помириться хотела. А потом тебя не было в школе, и Полина сказала, что ты поехала встречать свою девушку, с которой ты живешь… И я подумала, что так и должно быть. Так правильно. Ты со своей девушкой, а я… И поехала. — К нему. Думала, если переспишь с ним, всё будет как прежде. — Да. А ты всё поняла там, на смотровой… И всё равно привезла меня к себе, уложила в свою кровать. Я подумала — ты простила. А ты ушла. И тогда я решила, что ты не хочешь… не можешь лечь со мной. В одну постель. — Викки! Ты была на пределе — физических сил, эмоций! Я только хотела, чтобы ты отдохнула. Почему ты не сказала мне, что я тебе нужна? Не попросила остаться? — Я хотела… Но я боялась… Боялась, что после того, как я переспала с ним, ты больше не захочешь быть со мной. Что тебе теперь противно даже прикасаться ко мне. Боялась. Она сказала, что боялась! Может так быть, что эта властная, уверенная в себе женщина и боится? Наверно может. Если когда-то обожглась так сильно, что теперь убегает, как только понимает, что зашла в чувствах слишком далеко. Сама Алиса ведь тоже опалённая и тоже боялась, но по-другому. Она не убегала, а наоборот — тонула в чувствах каждый раз, когда ей казалось, что они хоть немного взаимны. — Противно?! Викки! Как мне может быть противно прикасаться к любимой женщине! Пусть даже тебя отымеют десяток мужиков одновременно, я не перестану желать тебя. Наоборот — моё желание только усилится в стремлении показать, что именно я для тебя лучшая! Виктория наконец оторвала всё это время упиравшийся в приборную панель взгляд и, развернувшись к Алисе, решилась посмотреть на нее. — Ты простила? — Ты же сбежала опять! Ну и как я тебя прощать должна! — Алиса не отводила взгляда от устремленных на неё глаз цвета лунго. — А вот так! — женщина незаметным движением немного откинула спинку и, не покидая автомобиля, ловко перебралась из-за руля к Алисе на заднее сиденье. — Так простишь? — провела кончиком языка по голубоватой дорожке вен на запястье, — а вот так? — коснулась губами виска, — а может так? — не отрываясь, опустилась к уголку её рта, — или лучше вот так? — язык пустился исполнять на алисиной шее бачату, — а, я знаю, как! Только не сопротивляйся… Алиса, растаяв от «бачаты», даже и не думала этого делать. — Обожаю, что ты постоянно без лифчика, — прокомментировала блондинка, полностью избавляя Алису от одежды. Сама женщина, как обычно, осталась в нижнем белье. Только за один этот вид Алиса с готовностью прощала бы её. Девушка облизнула губы. Её нижнее бельё служило для Алисы отдельным возбуждающим элементом — тот самый случай, когда хотелось, чтоб она как можно дольше оставалась в нем, и Алиса совсем не против была взять её сначала прямо в нижнем белье, а потом, постепенно избавлять от него, вдыхая источаемый им аромат любимой женщины, овладеть ею ещё не один раз. Вот уже несколько последних лет нижнее белье ей отшивали на заказ. Ввиду нестандартности фигуры, замучившись разыскивать по всем магазинам постоянно отсутствующие 75G, заменяя их по совету продавцов на 80 °F, которые абсолютно не спасали, наткнулась на просторах всемирной паутины на мастера по индивидуальному пошиву. Она даже оплатила ему перелёт, потому что работал он только с теми мерками, которые снимал сам. Стоили его комплекты бешено, но создаваемый ими эффект не мог сравниться ни с одним из фабричных экземпляров. От них, несмотря на тонкие лямочки, не оставалось ужасных полосок на плечах и не чесалась в аллергических реакциях кожа, а придя домой, от них не хотелось моментально избавиться. Когда Алиса в очередной раз восхитилась её грудью, во многом благодаря тренажерному залу, остававшейся упругой, невзирая на возраст, блондинка, смутившись призналась, что вообще-то у неё размер G, но всем она говорит, что Е, чтоб не шокировать, а в качественном минимайзере, скидывающем пару размеров, на Е как раз и смотрится. Сегодняшний комплект — цвета свежей мяты — полностью из эластичного атласа, без элементов минимайзера верхней части, что позволяло оценить так обожаемую Алисой грудь. Выступающие бугорки сосков явно выдавали секретные желания её хозяйки. Посаженные значительно ниже талии трусики-танго подчеркивали контуры пресса и сквозь тонкую ткань позволяли угадать изящный силуэт раскинутых в полете крыльев птицы в зоне бикини. Удовлетворенная произведенным эффектом, убедившись, что её не оттолкнут, но ещё не до конца уверенная в полном прощении, блондинка аккуратно разводит в стороны руки Алисы, проводит кончиками ногтей от подушечек пальцев к ключицам, проделывает тот же путь губами — ведёт поцелуи от запястья, через локтевой сгиб, по ключицам, снова через локтевой сгиб уже другой руки и завершает на противоположном запястье. Захватывает губы Алисы в плен, а Алиса языком вторгается в её рот, устраивая в нём страстный танец. Они долго не могут оторваться друг от друга, одними лишь поцелуями постепенно возбуждаясь до предела. Алиса раскидывает ноги. — Оу, моя любимая, приглашающая к разврату, поза! — непристойно шепчет блондинка и, скользнув в промежуток между передним и задним сидениями, опускается перед Алисой на колени. — Теперь я знаю, как точно простишь… И начинает повторять языком и губами внизу те же движения, которые только что выводила сверху. От ступни к колену через внутреннюю часть бедра по животу снова по внутренней части бедра к колену, немного прикусывает кожу у щиколотки и, перекидываясь к центру, овладевает сосредоточием наслаждения абсолютно так же, как делала это с губами. Стоны перемешиваются со звучащими из магнитолы треками, создавая особенное музыкальное сопровождение этому безумному извинению. Блондинка вылавливает откуда-то телефон, отключает музыку: — А теперь я хочу слышать только тебя! Что ты меня простила! — заполняет пальцами её лоно, касаясь чувствительной точки, одновременно подчиняя клитор своим губам и языку. — Прощаешь?! — не унимается, отрываясь от того места, куда её немедленно вернули, толкнув рукой в затылок. — Заткнись и продолжай! — слышит в ответ нетерпеливое, — а я пока подумаю… чччерт! Сбившееся дыхание и протяжное «дааа!» сквозь стон сомнений в том, что прощение получено, не оставили. — И сколько раз уже твои бесстыжие губы и язык производили подобные извинения?! — едва восстановив дыхание, задала откровенный вопрос Алиса. — Бескосячная жизнь — она скучна! — дерзко парировала женщина, но заметив, что Алиса нахмурилась, поспешила продолжить, — но перед мужчинами я никогда не извинялась… Как всегда после близости они не спешили одеваться, продолжая наслаждаться прикосновениями обнаженных тел. Виктория устроилась прислонившись спиной к боковому окну, Алиса села впереди между её ног, как на подушке разместившись головой на её груди. — Я, конечно, понимаю — это банальность, которой задаются все девушки после секса, — после небольшой паузы вступила в диалог Алиса, — но всё-таки спрошу — не могу удержаться! — Дай угадаю… — перебила Виктория, — судя по предыдущему вопросу, ты хочешь знать — много ли у меня было партнеров? — Только не надо врать! — подхватила брюнетка, — я не рассчитываю услышать, что я вторая! — Можешь гордиться — ты первая… Из женщин. — Но как! — вырвалось у Алисы удивленное, — ты же в Питере… — Что? Затрахала тебя до бессознательного состояния?! И ты даже не проснулась, когда я твой телефон твоей же рукой разблочила и уходя, неосторожно дверью хлопнула?! — Типа того. Я таких оргазмов за всю свою десятилетнюю сексуальную жизнь не испытывала! — Оу! Мне приятно это слышать! — Виктория довольно улыбнулась, накрывая ладонью Алисину грудь, — ну, я на кураже ещё не на такое способна! И тогда делала то, что понравилось бы мне… и интернет ведь тоже никто не отменял. А у меня с детства фантазия богатая. И красивых девушек встречается на моем пути значительно больше, чем симпатичных мужчин, поэтому тренирую я свою фантазию в этом направлении довольно часто. — А на практике только со мной решилась? — Так это ты всё за меня решила в одну ночь — и за мою фантазию и за незыблемость моей ориентации. А я просто подчинилась тебе и всё. Это я с мужчинами смелая и раскрепощенная, мне проще с ними, особенно после некоторого количества алкоголя… — Значит, партнеров, то есть, мужчин было много, — ответила Алиса на свой же вопрос. — Много, — спокойно подтвердила блондинка, — их понадобилось очень много, чтобы я приобрела хоть какую-то уверенность в себе. Одно время я их коллекционировала — мне казалось, что каждый новый экземпляр выводит мою самооценку на уровень выше плинтуса. — Низкая самооценка?! У тебя?! — Алиса недоумевала: «Сначала страх, что её оттолкнут, боязнь испытывать чувства, потом ненасытность откровенных ласк, теперь — признание в неуверенности в себе и заниженной самооценке! И все это под внешним обликом властной расчетливой стервы с наполненной изысканно-ехидным стёбом речью». — И она была такой примерно до того возраста, как ты сейчас. — Да ну! — Просто поверь. Что воплощала образ безобразной герцогини на практике, навеянный подсунутой мне мамой в 13 лет на вопрос о своей внешности книгой с аналогичным названием (*) — Ты считала себя такой страшной? — Ну не настолько, конечно. Я не совсем подходила под описание герцогини Маульташ, но тем не менее в плане внешности я всегда проигрывала любой из своих одноклассниц. Да и фигура… То, что ты наблюдаешь сейчас — результат не природы, а херовой тучи времени, проведённого на тренажёрах и беговой дорожке. А еще привычке, погружаясь в работу, оставаться сытой от чашки кофе и бутылки газированной минералки. А тогда, похоронив с маминой подачи иллюзии о внешности, решила, что некрасивой женщине ничего не остаётся, кроме того, как быть хотя бы умной. Ну типа — заговорить, потом напоить, а там и до постели один шаг. Ну и сбежать — первой — до того как проснуться, дабы не разочаровать и самой не разочароваться… Виктория одной рукой продолжала поглаживать алисину грудь, нарочно задевая пальцами выступающий сосок, а второй, перебирая кончиками ногтей по внутренней стороне бедра, поднялась к гладкому лобку. — Зачем дразнишь? — сбилась Алиса на шёпот. — Я не дразню, — так же тихо прозвучало в ответ, — я хочу тебя. Ещё. И снова у обеих, каждой нервной ниточкой пробивая тело, заструилось желание. Блондинка закинула одну ногу на спинку сидения, развернула девушку лицом к себе. Алиса, опускаясь промежностью на её бедро, начала по нему плавные медленные движения уже набухшим от возбуждения клитором. Виктория чуткими мышцами без труда подстроила ей ритм. Своим охваченным похотью видом Алиса окончательно раздразнила блондинку, и та призывно откинула голову назад. Алиса тут же приникла губами к её шее, а забравшиеся в мятные трусики изящные пальчики легли на клитор и в уже заданном ритме стали двигаться по нему, отдавая ласку, пока обессиленным влажным телом брюнетка не повалилась блондинке на грудь, словив губами её хриплый стон. — Когда мы наконец займёмся сексом там, где это полагается делать — на кровати! У меня уже всё тело в синяках от этих неприспособленных траходромов! — выбираясь из машины, Алиса пальцем изобразила на запотевшем от их разгоряченных страстью тел стекле сердечко. — Так ты больше не хочешь в машине?! — Виктория, включив режим кондиционирования, последовала за ней и устроилась на большом валуне у ручья. — От тебя я готова принимать такие извинения и под куполом парашюта, но хотелось бы в дальнейшем их избежать! — То есть, чтобы я косячила и не извинялась? — хитро прищурилась Виктория. — То есть, чтобы не за что было извиняться! — Алиса опустила руку в ручей и брызнула в блондинку прохладными каплями. Как только гоняемый по салону кондиционером воздух без сожаления поглотил нарисованное на стекле сердечко, и оно медленно растаяло, Виктория поднялась с валуна. Алиса сжала её руку. — Поужинаешь со мной? Я приготовлю. — Не могу. Конференцию перенесли на конец октября. Это значит у нас с Полиной всего месяц до её начала, а для того, чтобы успеть включиться в конкурсную программу, и того меньше. Придётся в течение дня, когда нет заседаний конечно, вплотную заниматься докладом, я же не могу задерживать девочку допоздна. Ну а сама буду работать… — По ночам? — Возможно. Какое-то время придется и так. Не в моих правилах останавливаться на полпути, пасуя перед трудностями! Тем более девочка готова работать! Я не привыкла проигрывать, и я не могу её разочаровать. Надеюсь, хотя бы ты не будешь слишком доставать её своим предметом? — Да уж! — Алиса скривилась, глаза блеснули недобрым огоньком, — что-то мне подсказывает, что эта девчонка как раз таки предпочла бы ночной режим работы с тобой… — Алиса, зачем ты так! Эта малышка, Полина, я поехала к ней, мы с ней всю субботу работали над темой, она отвлекла меня. Она такая нежная. Умненькая. Мне так легко с ней! Алиса оторопела: она и предположить не могла, насколько неосмысленно брошенные ею слова о ночном режиме, близки к реальности. — Так вот почему ты не отвечала на мои звонки! Эта маленькая манипуляторша умудрилась затащить тебя к себе домой! Женщина замешкалась, во всех деталях воспроизведя в памяти проведенное с Полиной до позднего вечера время — свои ощущения от её недвусмысленных прикосновений в нежности полусонных объятий — поставленная перед необходимостью подобрать всему этому логичное объяснение. И, уже пожалев о своих словах, попыталась выкрутиться: — Девочка — перфекционистка. Она запаниковала, не справилась с эмоциями. «Поставила под угрозу участие в конференции». — Я должна была ей помочь. «Я не привыкла проигрывать». — Викки! Она манипулирует тобой! — Да ты о чём! Ей 18, она школьница. А я — публичное должностное лицо — представитель судебной власти! Кто кем манипулирует! — А ты не в курсе, что самые лучшие манипуляторы — дети? За своей дочерью, например, никогда не замечала? Как ловко она добивается от тебя того, что ей нужно! А эта девчонка — всего пару лет назад перспективная спортсменка в центре внимания. Журналисты, рекламодатели, спонсоры — всем нужна, все восхищаются, а потом — травма и всё закончилось. Да ещё и родителей из-за их работы постоянно дома нет. Брат. Но он с разницей в три года, скорее, как друг. А тут такая женщина, как ты, намного старше, притягательная внешне, занимающая серьезную должность, обратила на неё внимание, выделяет из всех остальных в неформальное общение, в открытую восхищается её умственными способностями, мчится к ней домой по первому писку! — Да она влюблена в меня просто! — отчаянно продолжала возражать Виктория. — Влюблена? Очнись! Какая любовь? Ей 18! У вас разница в возрасте больше, чем мне лет! Она поставила цель затащить тебя в постель! Ты для неё трофей. Приз. Она же спортсменка. Привыкла бороться за победу. Почувствовала дух соревнований. Ей плевать, где. — Тогда ты со своим неуемным желанием затащить меня в постель, чем отличаешься от неё! Тем, что уже победила в схватке с собственной ученицей — с практически ребенком?! — женщина обречённо попыталась перехватить лидерство в этом споре. — Тем, что я узнала и искала тебя как Викки, женщину, с которой познакомилась в Питерском баре, а не как судью Быстрову. А она изначально знала, кто ты, и именно через твою должность начала к тебе подкатывать, — добила Алиса неопровержимым аргументом. Но достигла противоположного эффекта. — Алиса, перестань! — мгновенно взвилась блондинка, — то, что мы с тобой… — она запнулась, — спим, не означает наличие между нами отношений, допускающих ревность! — О! До этого дня ты характеризовала наши отношения словом «трахаемся»! Ты заменила слово «трахаемся» на слово «спим»! Это расценивать как переход на новый уровень? — оскорбленная словами любимой женщины Алиса неосторожно пустила в их диалог нотки сарказма, о чём немедленно пожалела, услышав от неё вполне ожидаемое продолжение: — У нас нет никаких отношений! Да, мы спим, трахаемся! Как ещё это можно назвать? Секс? Общение? Сексуальное общение? Что не так?! — Ну раз так — может сейчас пойдёшь и снова ляжешь под него?! Компенсировать нехватку члена! Так и я могу его тебе обеспечить — со страпоном я управляюсь великолепно! — Что?! Да пошла ты нахер! — На хер это ты регулярно ходишь, а у меня другие цели… Алиса, будто ожидая, успела перехватить занесенную блондинкой для пощечины руку. И со словами: — Может хватит уже колоться, ёжик, иди ко мне! — сразу же притянула женщину к себе, уткнулась в ложбинку между ключицами втягивая носом её аромат. А та, с готовностью принимая поражение, и не пыталась отстраниться. — Оказывается ты со мной спишь, — шептала Алиса, не отпуская её, накручивая на палец мягкий локон, — а мне сегодня показалось — то, что между нами, можно назвать по другому. Отношения, например. Или… любовь. — Я разве говорила тебе о любви! — А ты о ней вообще кому-нибудь говорила?! — Так чего ж ты тогда со мной?! — грубо выкрикнула блондинка, снова освобождаясь из её объятий. — Что — с тобой? Сплю? Да я не только с тобой сплю! Викки! Мы все не идеальны. Но я хочу видеть тебя любой — сильной, слабой, без мейкапа заспанной с утра, готовить тебе завтрак, встречать и укладывать в постель пьяную после корпоративов. Я вообще с тобой хочу не только спать, хочу с тобой засыпать, просыпаться, общаться с твоим ребенком, ссориться, мириться — я всё хочу с тобой! Ты боишься чувств, поэтому не разрешаешь их себе. Но они всё равно проявляются. В постели. Именно поэтому ты такая там. Чтобы потом можно было, убедив себя, сказать — это всего лишь классный секс. И снова слиться в образ бесчувственной холодной стервы. То, что ты не хочешь признать между нами отношений, не означает их фактического отсутствия. Викки, не надо отрицать очевидного! Сначала ты сама ревнуешь меня к Ольге и глушишь своё отчаяние от этого сексом с мужчиной, которого не только не любишь, но и не хочешь! Потом сбегаешь, испугавшись, что я посчитаю это изменой, и, наконец, снова сама приходишь ко мне сегодня и так неистово просишь прощения! Ты не сделала бы всего этого просто ради секса, даже такого крышесносного, как у нас. Перестань бороться со своими чувствами. Разреши себе любить. Если однажды от этого тебе стало больно, это не означает, что так должно быть всегда! В моей жизни тоже не все было просто, но я не боюсь сказать — я люблю тебя. — Повтори! — Я люблю тебя. Могу хоть десять раз повторить, хоть сто, хоть тысячу! Сколько захочешь и сколько попросишь и даже, если не попросишь, всё равно буду повторять. Потому что я не боюсь озвучить свои чувства в этих трёх простых словах — Я. Люблю. Тебя. «А она захочет тебя всю. На долго и счастливо и в один день». Извлеченное мозгом подвело итог и раскаленно зашипело перед глазами. Виктория подошла к машине, вытащила алисин рюкзак, зацепила его лямками за сломанную ветку лиственницы. — Ты говорила — до посёлка осталось меньше километра. Вещей тяжелых у тебя нет. На улице еще светло. Доберёшься сама. А мне пора. Алиса ожидала всё что угодно, но только не такой реакции. — Викки ты куда? — дрожащим голосом. — На работу, — без единой эмоции, оборачиваясь к внедорожнику. — И ты ПРОСТО уйдёшь сейчас, после всего, что я тебе сказала! — не в силах сдвинуться с места. — А как я ещё должна уйти? СЛОЖНО? — подходит к машине. — Охренеть! Да ты реально сука, Быстрова! — вложив всю ярость. — Ну, значит, так оно и есть, — замороженно-сухо, — слишком уж часто я в последнее время слышу в мой адрес это слово… — опустив стекло, хлопнув дверцей и трогаясь с места. Она озвучила сегодня те чувства, которые вот уже несколько недель сгущают вокруг них воздух до такой степени, что его можно разрезать ножом и класть в рот по кусочкам, смакуя на языке каждую частичку. Озвучила за них двоих. А она? Она снова сбегает?! На заднем сиденье отчетливо прозвучало входящее сообщение. Телефон Алисы. Виктория взглянула на светящийся экран. «Твой Харлей готов, можешь забирать». Алиса продолжала оставаться на месте, когда внедорожник, сдавая задним ходом, прикатился обратно, передней дверью остановившись точно рядом с Алисой. Стекло со стороны водителя медленно опустилось. — Чего ещё?! В какое теперь путешествие пошлёшь?! Пешее эротическое уже было… — Садись. Байк заберем. Надо же тебе на чём-то добираться до работы из этих ваших элитных ебеней! — Ну вот! А я уж решила, что у меня личный водитель появился! — Алиса ухмыльнулась, скрывая за сарказмом довольную физиономию. — Ну да, и по совместительству интимные услуги оказывающий! — поняла и подхватила блондинка. — Тогда наоборот! — встрепенулась Алиса, — интимные услуги хотелось бы в качестве основного вида деятельности. — Размечталась, блин! Садись, давай. У меня работы еще до х… как от города до твоего коттеджа в общем! Алиса взяла телефон, сообщила Виктории местонахождение байка и набрала ответное сообщение. — Так быстро нашли колёсных злодеев? Вот это взаимовыручка в вашем байкерском сообществе. «Я в восхищении. Мы в восхищении! Королева в восхищении!» — пафосно жестикулируя руками, воскликнула Виктория. — Злодеи умудрились раствориться вместе с колесами, подобно Коровьеву и Бегемоту в недрах нехорошей квартиры, — вслед за Викторией подхватила Алиса в стиле вариаций Булгаковского романа, — а взаимовыручка действительно существует — в нашем городишке так быстро отыскали новые подходящие колеса! — Давно мечтала мотоцикл водить. Научишь меня? Погода в этом году вполне позволяет! — Тебя — нет, — не задумываясь ответила Алиса. — И почему же?! — не ожидая такого безапелляционного отказа, Виктория, не снижая скорости, на секунду отвлеклась от дороги и едва не вылетела на встречку — благо в этом время на дороге они оказались одни. «Вот поэтому!» — подумала Алиса — Вот только про цвет волос ничего не говори! «И поэтому тоже!» — снова в мыслях, а вслух пояснила: — Мотоцикл — это адреналин, а ты на адреналине безбашенная. — А ты — нет? — не осталась в долгу Виктория. — Я тоже, — согласилась брюнетка, — но у нас безбашенность разная: если я в определенной ситуации смогу нажать на тормоз, то ты в той же ситуации газ прибавишь. Чувствуешь разницу? — Но ведь тебе же нравится, когда я безбашенная! — В постели — да, но на дороге… Я не всегда смогу быть рядом, чтобы успеть тебя остановить… И вообще сначала я тебя парковаться научу, а то за твоими хаотичными движениями без слез наблюдать невозможно! Как ты в суде умудряешься парковаться?! У вас там парковка крошечная, еще и шлагбаум! — Ну после того, как я этот самый шлагбаум третий раз снесла, председатель распорядился, чтоб мою машину приставы парковали, — честно объяснила Виктория, — теперь я туда просто заезжаю, а всё остальное мальчики в форме обеспечивают! Осенние сумерки почти укутали город, когда они, покружив по закоулкам промзоны, подъехали к большому гаражу с разрисованными граффити воротами, перед которыми в творческом беспорядке, но тем не менее, имея возможность выехать, расположились припаркованные мотоциклы. Атмосферности этому месту придавала компания мужчин и женщин разного возраста, облачённых в характерную байкерскую одежду. Они, как по команде, обернулись на звук мотора незнакомого автомобиля. Алиса, кивнув байкерам в знак приветствия, не спешила покидать салон серебристого прадика. Блондинка, положив руку ей на бедро, тоже не торопилась отпускать девушку. — Викки, давай попробуем. Просто встречаться. Без неожиданных побегов ранним утром и телефонного игнора в течении нескольких дней. Понимаю, ты очень боишься огласки. Но я не собираюсь выставлять наши отношения напоказ с совершением публичных каминг аутов и представлением тебя в качестве своей женщины. Тем более, моя сфера деятельности и должность так же, как и твой статус, всецело настроены исключительно на традиционные отношения. Но если мы сознательно не пытаемся привлечь к себе внимание, никому абсолютно никакого дела нет, чем мы занимаемся в постели. А если кто-то задастся целью надавить, например, на тебя, ты же понимаешь, что и без упоминания наших отношений он найдёт как это сделать! Алиса обхватила руку Виктории своими ладонями и легонько сжала её. Виктория долго не отвечала. Свободной рукой она машинально нажимала кнопку магнитолы, перелистывая музыкальные треки. Наконец остановила свой выбор на The one that you love в исполнении LP, что рингтоном стояла в телефоне Алисы на её входящие, настроив громкость композиции фоном, не мешающим брюнетке слышать её слова: — Ты знаешь, у меня ведь никого из близких здесь нет. Даже подруга и старший брат — за тысячи километров! Меня разрывает изнутри, а мне даже пообщаться не с кем, обсудить, выговориться. Вроде вот коллеги мои — адекватные люди, но когда я попыталась всего лишь высказать мнение на тему ориентации, что она может быть любой и это нормально, часть из них накинулись на меня с гомофобскими заявлениями, что это болезнь и таких людей надо изолировать и лечить, а вторая часть недоуменно смотрела на меня, как на иностранного агента, готовясь обвинить в пропаганде соответствующих отношений… Марина, помощник мой, мы с ней часто прикрываем друг друга, она, конечно, выслушает и промоет мне мозги правильностью своих суждений, но совсем не это мне нужно… Да, мне сложно. Неимоверно тяжело справляться с невесть откуда возникшими чувствами. Контролировать себя в них. И я рискую. Очень. Всем, к чему так долго шла и ради чего отказалась от многого. И от себя, настоящей. Но я попробую… не игнорить… — А сбегать значит продолжишь?! Признавайся это, чтобы не готовить мне завтрак?! — Алиса легонько стукнула её по руке в попытке снять искрящее между ними напряжение. — Это чтобы успеть добраться до дома из тех ебеней, где ты живешь! Да и завтрак он тоже… — мгновенно переключилась блондинка, поддерживая её попытку. — Через пару дней проблема ебеней исчезнет. Я уже нашла квартиру практически в центре города. А что касается завтрака — то для тебя, принося в жертву утренний сон, я готова делать его сама. — В постель? — игриво поинтересовалась Виктория. — Ну уж нет! — Алиса направила на женщину хищный взгляд, — в постели по утрам я с тобой другим буду заниматься. А завтракать нужно за столом. Так удобнее… А сейчас — не двигайся! Алиса подбирается ближе к блондинке, отпускает её руку, делая вид, что хочет поправить ей волосы. Пропускает локоны несколько раз через пальцы, в одно мгновение привычным движением собирает их, зажимая в кулак, оттягивает назад и оставляет прямо в середине шеи один за другим симметрично, как от укуса змеи, два следа. — Алиса! — отшатнувшись, вскрикивает женщина, — я только сегодня смогла надеть что-то с открытым воротом! — Потому что ты — моя. А водолазки тебе идут — подчеркивают рельеф. — У меня уже нет такого количества водолазок, чтоб менять их каждый день — Ничего, я подарю тебе. А сейчас можно сделать так. Алиса выдернула из кармана косухи красную байкерскую бандану и повязала её на шею блондинки, ловко скрывая собственнические отметины. — Красный с синим отлично гармонирует! — прокомментировала девушка, — но, предупреждаю — в темноте она светится черепами! Так что не задерживайся на работе допоздна! Я позвоню, проконтролирую… И она, нежно поцеловав женщину в губы, выпрыгнула из внедорожника. — А если я научусь хорошо парковаться, разрешишь мне управлять твоим Харлеем? — метнула ей вдогонку Виктория, хитро выглядывая из открытого бокового окна. В ответ Алиса вернулась и оставила на её губах еще более чувственный поцелуй. «Долбонутая ты на всю голову, но как же с тобой кайфово, моя Викки!» Алиса направилась к выдвинувшемуся ей навстречу из группы байкеров колоритному персонажу — высокому плотному мужчине с заплетенной в несколько косичек ярко рыжей бородой, чьи гладко выбритый затылок и шею покрывала объединенная одной сюжетной линией разноцветная татуировка. — О, Алиска, здорово, красотка! Байк твой в лучшем виде. Его родные колеса тоже отыщем, не боись! По последней информации — из города они точно не выезжали. Мужчина аккуратно положил внушительных размеров ладонь Алисе на плечо, чуть притянув её к себе, коснулся губами щеки. Серебристый Прадо протяжно бибкнул и, рыкнув от резко вдавленной в пол педали газа, скрылся в направлении выезда из промзоны, вызвав у персонажа короткий смешок. — И что это за милфа тебя привезла, и вы с ней еще полчаса в машине мурлыкали? А когда я тебя приобнял по-дружески, так на меня зыркнула, будто я сейчас бейсбольной битой огребу?! И Прадосу своему от ревности чуть коробку передач не сожгла? Женщина что ли твоя?! Алиса кивнула, — только, Рунис, никому… — Обижаешь — когда я чужими тайнами распоряжался! Она замужем, что ли? — Нет, другое. — А, значит, по должности не положено тебя любить! Но раз приехала с тобой сюда — значит любит! — Любит… только не как все. — Да и пусть не как все. Главное ведь — любит! — он снова по-доброму улыбнулся и тут же пожаловался Алисе: — А нам из-за дебилов этих на пузотерках, которые ездить не умеют, менты весь кайф обломали. На Приморку теперь не сунешься — камер понаставили и вывели их прямиком на мобильник замначальника увд! «Замначальника — это не тот ли, что у Иркиного муженька в лучших дружбанах числится?!» — Да ну нахер, и когда? — напряглась Алиса, вознося молитвы, но видимо их адресата она не угадала, потому что ответ рыжебородого Руниса заставил её вздрогнуть: — Так в пятницу с утра! Хорошо, свои люди предупредить успели, и никто из наших там ночью не засветился… «Пиздец!» (*) роман Леона Фейхтвангера «Безобразная герцогиня».