Обязанности

Резкий звонок в дверь, и Коконой, морщась, встает с дивана. Наконец уснул за работой, после стольких бессонных ночей и бесконечного, кажется, количества кружек кофе со льдом, ловя драгоценные секунды сна, и, наконец, забываясь, потонув в хаотичных мыслях воспаленного мозга. Идет на звонок. Смотрит на часы в коридоре. Шесть. "Какой придурок мог припереться в эту дыру в такое время?" - спрашивает себя Хаджиме хмуря брови, да так и застывает перед распахнутой настежь дверью, за которой из темноты январского вечера ему улыбается Сейшу. - Впустишь? Холодно... - выцокивает зубами, дрожа в легкой куртке, не предназначенной для ночных прогулок в пятнадцатиградусный мороз. И, не дождавшись ответа, заходит, стуча каблуками по паркету. Не изменился. На лице Хаджиме замирает легкая мечтательная улыбка, а сердце отстукивает по ребрам бешенный ритм гавайских барабанов. Сколько лет он мечтал об этой встрече, мечтал коснуться этих мягких белых волос, просунуть пальцы под пряди и растрепать, портя и без того непослушную прическу. Мечтал коснуться этого лица, снова поцеловать эти мягкие нежные губы, увидеть смущение в глубоких, как два колодца, глазах, и услышать, как Он шепчет его имя, глотая последнюю букву и захлебывается в собственном стоне. Парень на каблуках проходит на кухню, ставит на стол бумажный пакет с печеньем и бутылку изысканного французского вина, будто только достал ее из запыленного вековой пылью подвала.

Я к тебе прийду сегодня в шесть, Постучусь, ты сонный мне откроешь.

Инуи улыбается, протягивая в приглашающем жесте руку, и смотрит в самые глаза. - Как..Как ты, черт возьми, меня нашел!? - завороженно наблюдая за его действиями удивляется Коко. Улыбка Сейшу лишь становится еще шире, и он подходит, и касаясь подушечками пальцев плеча толкает, успокаивает, показывая, что разговоры сейчас - самое последнее, чем он хотел бы заняться.

Принесу чего-нибудь поесть. Легкую улыбку ты не скроешь.

- Включишь какой-нибудь фильм? - спрашивает, чтобы не молчать, и первым идет в гостинную, цепляя руку Коконоя пальцами, будто досконально знает расположение комнат этого дома-лабиринта, в котором иногда запутывается и сам Хаджиме, приходя уставшим с работы, и валясь на первую подходящую поверхность. Инуи ложится на диван, утягивая на него Коко, и тот валится рядом бревном, тихонько ахуевая от происходящего. Фильм играет на фоне, а в доме сразу появляется атмосфера уюта, и они болтают ни о чем, приторно улыбаясь, умело избегая главного. Видят отражение собственной и чужой лжи, смешивающейся в дикой предсмертной агонии, плавясь между ними, в глазах друг друга.

Будем до поздна смотреть кино, Бестолково так, просто валяться,

Бокалы с вином и льдом тихо позвякивают, стакиваясь под смех двух самых счастливых во всем мире людей. Сейшу потягивался, как довольный кот, перебирая пряди волос Коко, и умиротворенно сопел, когда чужие пальцы пробегались мурашками по его руке. Иногда Коконой тихо-тихо звал его по имени, будто стараясь убедить себя в реальности этого прекрасного момента, а Сейшу в ответ сонно хихикал, улыбаясь так нежно, что щипало уголки раскосых глаз. Инупи рядом. Его Инупи, такой тактильный, комфортный и такой по-домашнему нежный, ластится у него в руках, как маленький белый котенок.

Пить со льдом французское вино, И над всякой ерундой смеяться.

Коко ловит заспанное лицо Сейшу в свои ладони, оглаживая большим пальцем скулу, и Инуи морщится, как от щекотки. - Ты должен пообещать, что останешся со мной, Инупи. - шепчет в самые губы, опаляя их дыханием, и заставляя Сейшу облизнуться, - Обязан, черт возьми! Ты единственное, что у меня есть, было, и всегда будет, Инупи, запомни! Сейшу кивает и осторожно касается нижней губы Коконоя, нежно проведя по ней языком отстраняется, и снова надавливает, ровно настолько, чтобы губы Хаджиме слегка приоткрылись, и игриво прикусывает верхнюю, касаясь кончиком носа скулы, сводит его с ума. Оба громко дышат, и меж губ протянулась тонкая ниточка слюны, будто показывающая, насколько жалкое и шаткое положение у их отношений. Коко ложит голову на грудь Инуи и счастливо вздыхает, погружаясь наконец в крепкий, настоящий сон. - Только останься, ты обязан, Инуи...

А когда устанем, ляжем спать, Голову сложу тебе не плечи,

Коконой поднимает голову, уставившись непонимающим взглядом в экран ноутбука с какой-то абракадаброй в конце отчета. Хмурит брови, понимая, что уснул, упав головой на клавиатуру, что прекрасный вечер лишь приснился, и ему становится зябко, не смотря на достаточно высокую, как для зимы, температуру в комнате. И дом начинает казаться пастью огромного зверя, в которую он залез по собственной вине. А потом становится душно, тесно, и он распахивает форточку, впуская в комнату морозный воздух, и высовываясь головой в окно. Идет снег, и нет, это не слезы, это тающие снежинки на его щеках, и глаза щиплет совсем не от рапирающих чувств и растоптанной жизнью надежды. Просто грустно. Просто пусто внутри.

О таком возможно лишь мечтать, Это был бы идеальный вечер!

Дверной звонок. Вздрагивает. На ватных ногах выходит в коридор. На часах шесть часов вечера. Во рту сохнет, и он кидается к двери, раскрывая настежь, широко распахнутыми глазами разглядывая светловолосого парня в дверном проеме, что похож на уставшего ангела с искристо-белыми волосами в ореоле света его коридора. - Сейшу?... - моргает часто-часто, стараясь отогнать наваждение, - что ты здесь... Парень улыбается, едва попадая зубом на зуб. - Впустишь? Замерз... - он делает неуверенный шаг навстречу, будто перешагивая пропасть стольких лет, что отделяли их друг от друга. А в мире Коконоя рушаться вселенные, ломая, вырывая с корнем привычное состояние пустоты, заполняя его светом этого необыкновенного парня, и он сползает по стенке вниз, а по щеке скатывается, замирая на подбородке, одинокая слеза.