Бремя победителей

Ночь по приезде в усадьбу прошла скверно. Николай опять залихорадил, едва проглотил пару ложек супа на ужин, думал поспать, но сначала не мог уснуть, а потом грезил, то приходя в себя, то проваливаясь в тревожные видения. Вконец измучившись, он встал, не дождавшись утра, оделся и вышел из своей комнаты. Солдат, дремавший в конце коридора, поднял на него ясный, совсем не сонный взгляд, кивнул, чуть улыбнулся и опять прикрыл глаза, мол, идите, куда хотите. Все же, быть под арестом и быть под охраной – разные вещи. Николай зашел в детскую. Одна кровать была пуста, Оля и Саша спали в обнимку на другой. Он присел рядом с ними. Оля, перебравшаяся, видимо, к брату, как схолодало, смешно поморщила носик и сильнее спрятала голову у Саши подмышкой, тот во сне перехватил ее за плечи. Одеяло сбилось, пока они устраивались, наружу торчали холодные пятки. Николай взял одеяло с пустой кровати, накинул детям на ноги, заправил дочке локон за ухо. Долго смотрел на них, спокойных, расслабленных. Подумал, вырастут они похожими на Шарлоту? Что Ольга, за кого замуж выйдет? А сам он… Увидит их взрослыми? «Увидишь», - лениво и сонно шепнул через связь Сергей. «Отстань», - привычно огрызнулся он. Забывал вечно, что не одинок даже в мыслях, и немного потом расстраивался, когда Сергей ловил его на слабости. «А ты не грызи себя», - все так же сквозь дрему ответил тот. «Не буду», - подумал Николай. Плохое приходило в его жизнь, не спрашивая разрешения. Бойся его – не бойся… Однажды ведь устаёшь бояться. За окном стало светлее, Николай немного отодвинул штору и увидел, что в воздухе там кружат пухлые, медленные снежинки. Во флигеле напротив горел огонек – теплый, маленький. Кто-то там не спал. Стал подниматься из трубы дымок, промелькнула тень в окне. Начинался новый день, хотелось верить, что будет он лучше предыдущего. «Не грусти», - поток тепла тронул кончики пальцев. Почти как рукопожатие. И такое уже привычное в ответ: «Отстань». Он подумал, что полежит только немного, хотя бы до тех пор, пока слуги в доме не начнут топить печи. Подумал – и уснул, а проснулся, когда был уже день. Какое-то время Николай просто лежал, глядя в потолок и изучая несовершенства побелки. В уголке паук сплел себе паутину, а рядом бежала трещинка в штукатурке. Обстановка в доме была совсем простой, но уютной, и Николай, так надолго застрявший в величественной строгости Зимнего дворца, был рад, что все именно так. На том конце связи искрились радость и азарт. Николай потянулся посмотреть, что же такое делает Сергей, и услышал голоса своих детей. «Нужна настоящая морковка, палочка не пойдет», - говорила Оленька. «Морковку коню лучше отдадим», - не соглашался с ней брат. Сергей заметил его, потянулся, четко подумал: «Доброе утро», а потом сделал что-то такое, от чего Николай дернулся и чихнул. Словно пригоршню снега в лицо ему кинули. Одновременно с этим что-то ударило в окно. Николай подошел, распахнул шторы, увидел на стекле явственный след от снежка. Сергей во дворе уже готовил следующий. «Только попробуй!» Он знал – по тому, как мерзли чужие пальцы, держащие в руках снаряд – что снег влажный и тяжелый. Не хватало им еще окно разбить. Не Сергею-то потом мерзнуть. Тот не стал бросать, улыбнулся, выбросил снег, спрятал озябшие руки в перчатки. Потом повернулся, окликнул Сашу и Олю, указал им на окно. Дети с няней строили снеговика, корявого, но большого, с руками-ветками и носом из морковки. Увидели, обрадовались. Николай помахал им в ответ и зевнул. Что там он вчера обещал Муравьеву? Поесть, прогуляться и выспаться? Он был готов приступать. Охраной заведовал поручик Корабельников, он присоединился к ним за обедом. - Дорога здесь далековато, - доложился, когда Сергей стал расспрашивать, осмотрел ли он окрестности. – Леса вокруг, на север река, за рекой видел деревню, на востоке еще одна, но та подальше, только колокольный звон от нее слышно было. Корабельников был молод, лопоух и весь осыпан веснушками, на первый взгляд он казался простоват, но не зря же Ершов его сюда отправил. Значит, обманчиво было первое впечатление. Николай пообещал себе, что постарается не быть к Корабельникову предвзятым. - Настоящая глушь, - пошутил Сергей. – Как думаете, безопасно здесь? Он успел покрутиться по округе с утра и сделал кое-какие выводы. Николай не спрашивал – хотел сделать свои. - Смотря от чего, - ответил Корабельников. – Но подкрасться незамеченным сюда и правда будет непросто. - Смотря для кого, - не сдержался Николай. Не хотел язвить, но от Сергеевой беззаботности и его сегодня чуть вело, тяжелее было держать язык за зубами. Они сидели в хорошо натопленной столовой, втроем перед столом, уставленным закусками, и ждали горячего.Николай отвык есть в компании. Думал даже, не приказать ли подать себе отдельно, но потом решил, что нечего потакать слабостям. Все вышло не так уж страшно. Корабельников смотрел на Сергея почти восторженно, тот, как и всегда, умел расположить к себе людей, а сам Николай мог спокойно есть и только иногда вставлять какие-нибудь нейтральные реплики. - Смотря для кого, - согласился поручик. – Мне передали, вы изъявляли желание совершать прогулки? - Да, - сказал Николай. – Это запрещено? Корабельников глянул на Сергея, будто бы поддержки ища, но тот именно в этот момент ковырял в тарелке и ничем ему не помог. - Вовсе нет, - смущенно ответил Кораблев. – Я просто хотел вас попросить гулять верхом и брать с собой сопровождение. - Вот как? - Снег высоковат. - Александр тоже хотел покататься, - вспомнил Сергей. – Они с няней носили морковку на конюшню. Николай улыбнулся: - Саша без ума от лошадей. Они смеялись с Шарлоттой в счастливом и беззаботном «до». Гляди, мол, кавалерист растет. Тогда это казалось возможным. - Возьмем его с собой? - Ты тоже собираешься? - Отчего нет? Николай хотел и не хотел, чтобы Сергей ехал с ним. Они уже настолько многое пережили вместе, что глупо было прятаться от человека, который и так под кожей. Но вместе с тем… он так хотел свободы! Совсем по-детски, из чистого упрямства! Ему было важно хоть что-то сделать самому, а не под присмотром. - Думаю, лучше сначала осмотреть все самим, - сказал он. Не мог же сказать, оставь, мол, меня в покое. Сергей, если и понял что-то, то виду не подал. Обед был вкусным, хоть и простым, сразу после него отправляться куда-либо стало лень. Николай зашел в библиотеку, не глядя, выбрал себе книг с самой дальней и явно не востребованной прошлыми хозяевами полки, усмехнулся, увидев на обложках «Юлия, или новая Элоиза», «Страдание юного Вертера», «Жизнь Марианны, или Приключения графини де ***». Хотел было поставить обратно, но потом усмехнулся и забрал книги с собой. - Почему у меня такое чувство, будто ты устроил какую-то гадость? – спросил Сергей, когда они встретились на конюшне. На улице совсем распогодилось, светило яркое зимнее солнце, и снег блестел под его лучами. - Не понимаю, о чем ты, – улыбнулся ему Николай. - Что-то такое было у меня внутри, когда мы с друзьями намазали клеем подошвы сапог у учителя фехтования. Нас потом, конечно, вычислили, но… - Я намазал клеем сапоги поручика Корабельникова, доволен? Ему почему-то совсем не верилось, что Сергей мог шалить в детстве. Тем более –что объектом его шалостей мог быть учитель. Попробовали бы они с Мишей провернуть что-то такое со своим… - Не хочешь, не говори, - не обиделся Сергей. – Сейчас. Все равно потом я как-нибудь узнаю. Ты не сможешь долго не думать про то, что так тебя забавит. Николай подумал, что Сергеево жизнелюбие слишком уж раздражающее сегодня и приготовился нынче вечером читать ему через связь «Жизнь Марианны, или Приключения графини де ***» вместе с собственными комментариями. Охрана была ненавязчивой и держалась в стороне. Охрана – не конвой. Николай догадывался, что все они получили соответствующие инструкции, если не от Сергея, то от Рылеева или еще кого-то из триумвирата, и был за это благодарен. Они поехали на север, а потом вдоль реки до моста. Зимний лес стоял торжественно-неподвижный, только сороки трещали на деревьях. Лошадки у всех были смирные, да и не рвались особо по бежать по занесенной снегом дороге. Николай подставлял лицо солнцу и ветру, и было ему хорошо. - Ты думаешь о какой-то собаке? – встрепенулся Сергей. - Мой спаниель, - ответил он, удивляясь, как Сергей смог это уловить, всего ведь на миг в голове промелькнуло. – Большой любитель у лошади возле самых ног бежать. Как ни разу копытом не получил – понятия не имею. Сейчас, без него – такое чувство, что чего-то не хватает. Тот фыркнул и улыбнулся – как будто смущенно. - Коты, собаки, лошади – вы, кажется, всей семьей большие любители разного зверья. Николай явственно различил, как тревожно для Сергея затрагивать эту тему. Как подспудно он ждет уже вошедшего в привычку «Отстань». Говорить о семье… Пустить другого человека еще ближе в себя. - У Шарлоты была птичка, - сказал он. – Канарейка. Только она почему-то не пела. - А я кота в первый раз только в России погладил, - признался Сергей. И… Николай не мог знать точно, но это, кажется, тоже было чем-то очень важным.