Яркие краски любви...

***

       После того, как парни пришли домой после «очередного приключения», а вещи были разобраны, и уже вертелись в стиральной машинке, которая, казалось, крехтела сильнее, чем сам Риккардо в час ночи, когда Чарли в очередной раз нашёл вдохновение, красноглазый присел на диван, а за ним и сам блондин.        — Чарли, — бледнокожий посмотрел на художника, — а когда ты меня уже нарисуешь?        Запала неловкая пауза. Тишина просто давила на уши, хотя стиральная машина гудела довольно громко.        — А… — Чарли покосился на гору картин, на которых небрежно валялась белая простынка.        Когда Рикк спрашивал: «Что же там такое, что от него скрывают?», художник небрежно посмеивался, и отвечал: «Ненужные картины. Им скоро на распродажу.» Конечно, он их и не собирался их продавать, но а как сказать самому Де’Карли, что он единственный кто изображен на всех этих картинах? Ему даже от одной такой мысли становилось безумно неловко. Поэтому, он и оттягивал этот момент настолько, насколько мог. Хорошо, что хоть сердечки не примудрился нарисовать, хотя ну очень хотелось, а то был бы полный пипец…        — Так когда? — вывел из размышлений художника мафиози. Он смотрел ему прямо в глаза.        — Ммм… Не знаю. Как будет вдохновение… — Попытался улыбнуться Чарли. Но художник все ещё не отводил взгляда от картин. Он ненавидел, когда Рикк прямо сверлил его взглядом. Серьёзно, это уже как какая-то моральная пытка… Такое вообще законно?        Он бы и дальше обдумывал этот вопрос, но из задумчивого состояния его вывела такая реплика:        — Господи, да что ты там прячешь?! Хоть мне покажи, я же постоянно «трезво» оцениваю твои картины…        С этими словами, мафиози встал и направился быстрым шагом к углу, в котором и находилась вся коллекция картин. Художник содрогнулся.        — Стой! — закричал тот, но было поздно. Сильной рукой была отдёрнута лёгкая, белая и вся измазанная красками, простынка, что загораживала обильное количество портретов, отличающихся только стилями. Оба застыли в шоке. Сам Риккардо просто не ожидал увидеть самого себя, так и ещё в таком прекрасном исполнении, а вот Чарли… Он застыл скорее не от шока, а от страха и непонимания реакции мафиози.        — Ах… — только и вырвалось с уст Риккардо. — Э…Это я?        — Да… — тихо ответил художник.        — Чарли, они… — обладатель алых глаз запнулся. Помолчав с минуту, он продолжил. — Они прекрасны… Почему ты скрывал их от меня?!        — Я… Я боялся. Сам не знаю чего, наверное, мнения…        — Но ведь они прекрасны! — Не унималась мафия.        И вообще, как он раньше не заглянул туда? Теперь он жалел о том, что не смотрел туда. Ему действительно нравились все эти картины, он не видел среди них ужасных. Возможно, только из-за того, что их рисовал сам Батлер.        Риккардо взглянул на Чарли. Что-то он совсем раскис…        — Хей, ты чего? — Рикк начал медленно подходить к блондину, дабы не спугнуть.        — Н-не знаю… — Тот лишь опустил взгляд на свои носки. Только сейчас он заметил, что их пора уже постирать.        Обладатель белой пряди подошёл вплотную к художнику и обнял вышеупомянутого. Он прошептал ему на ухо:        — Не грусти, они прекрасны. Но почему ты их хотел продать?        Чарли вздрогнул. Риккардо никогда не подходил к нему так близко, не говоря уже о объятьях. От него он слышал только ругань и иногда, очень и очень редко, похвалу картины. Парень выдохнул. На него не сердятся…        — Я их не собирался продавать, я лишь оттягивал время, когда ты узнаешь про эти работы… — Парень рассматривал чёрные, как смола, волосы мафии. Среди них виднелась и одна чисто-белая прядь. Она была белой, как первый снег. Он подумал, что это через чур белый цвет, как для натурального. Батлер постарался отогнать эту ненужную мысль.        Через минуту, Де’Карли опомнился. Он отпустил Батлера, на что получил ту же реакцию.        - Ладно, думаю, нам стоит начать делать ужин. - После довольно длинной паузы, во время которой они смотрели друг-другу в глаза, произнёс художник.        - Ага... - Только и ответил дед.        Постояв и покраснев ещё с минуту, они направились на кухню, где Чарли начал варить макароны.