Туман нашей памяти

***

Гулкая, доносящаяся будто из-под земли тишина, натужно разрываемая затаенным сапом группы мужчин. Пустой закоулок, где воздух пахнет сыростью и ржавчиной, поглощал каждый шорох, но не мог заглушить хриплые выдохи людей вокруг неё, тяжёлые, едкие, липкие. У её разведенных в стороны ног раздается скрипящий шорох фланелевой юбки, разорванной и сбитой к неровно вздымающейся женской груди. Гул этих звуков раздавался набатом в её голове вновь и вновь, с каждым разом набирая громкость до той степени, что она не имела сил уже услышать ничего. Она пыталась подняться, но чьи-то колени, грубые, тяжёлые, прижимали её к земле.       — Дрянь, — чужой голос раздался над самым ухом, прежде чем резкая боль вспыхнула где-то сбоку, ударом расколов сознание. Свет улицы дрожал, как пламя свечи. Его лицо, невыразительное, серое, искривленное в звериной гримасе увеличивающегося удовольствия, словно отпечатком выжигалось на её сетчатке глаза, едва она только сумела с ужасом уставиться вверх, впитывая чужую жестокость, азарт и гнев. Мешком распростертая по полу, с раздвинутыми ослабшими ногами, сдавленными в тисках точно железных рук, она вновь утратила силы двигаться, дышать, думать, существовать. Сморщенное, растекшееся в отложенном удовольствии лицо, нависающее над ней, вобрало в себя все её внимание. Не позволяло отвернуться, закрыть глаза. Только смотреть сверху вниз, сглатывая свою ничтожность и отчаяние. Она пыталась закрыть лицо ладонями, но её руки с силой оторвали и прижали к полу.       — Вот так… спокойно… — тихий смешок. Словно на неё смотрели как на вещь, как на что-то лежащее под ногами. Её юбка где-то сбоку зацепилась за гвоздь и с треском порвалась. Холод воздуха разрезал кожу, смешиваясь с жаром адреналина.       — Пожалуйста!.. — Эти уничижительные чувства вновь дали ей толчок к действию: извернувшись кошкой, она с яростью вцепилась пальцами в лицо парня, выжигая на нем острыми ногтями отпечаток её гнева и несмирения. Она царапалась, извиваясь змеей, сипела от боли, ощущаемой в стиснутых чужими руками ногах, и взвывала о пощаде, забывая про гордость.       — Умолкнула, — прижимая хрупкое тело к холодной земле, парень грубой хваткой оторвал её тонкие сухие пальцы от своего лица. — Ты посмотри, что делает, — фыркнул он другому, что стоял неподалеку, скрываясь в тени за поворотом укромной улицы. Тот в ответ покосился на него с ужасом, одновременно перекрываемым животным интересом к происходящему. Девушка вновь хрипло взвыла после очередной яростной попытки вырваться, когда с силой ударилась головой о жесткий пол. Мир сразу поблек, чуть поплыл. Улица распалась на пятна света и темноты. Отбросив её ослабшие руки, он резко рванул тонкую тунику на себя, оголяя молодое женское тело. Его блестящие глаза скользили по ней, оглядывая тонкую фигуру как кусок свежего мяса, его пальцы сжимали острые ребра и жестко сминали выпуклые груди, уничтожая в девушке достоинство и даруя взамен моральную и физическую боль. Из голубых глаз ручьями полились слезы, сменяемые воплем отчаяния.       — Маленькая упрямица… — выдохнул он ей в лицо, оскалившись так сладко, будто смаковал каждую секунду происходящего. Он с жадностью смотрел на неё, бессовестно раскинувшую на полу свои тонкие ноги, вглядывался в нее увеличивающимся наслаждением в её мокрое, словно помеченное несмываемым отпечатком отчаяния лицо. Извивающуюся под его руками, мычащую от боли и унижения. Он намеренно вглядывался в её покрасневшие от ужаса глаза, чтобы узреть в них желаемый отклик. Чтобы разглядеть в зрачках сначала её борьбу страха и удовольствия, а затем и понимания и наслаждения. Маленькая шлюха.       — М-мой брат… — самоотверженно защищаясь и прыгая под чужим телом, она пыталась вырваться, извернуться так, чтобы сдавить в кольце своих пальцев эту жирную, красную, с вздувшимися венами шею, увидеть на его лице задыхающееся выражение, смыть вместе с его кровью эту насмешку и злорадство. Его пальцы в ответ на её действия грубо и по-хозяйски огладили живот, пока почти с нежностью не опустились еще ниже. Но он только рассмеялся.       — Выродок Дэйв, — фыркнул брюнет при упоминании её брата, все также не отрывая от неё глаз пропитанных похотью и возбуждением. Он жадно мял в жестких руках её тело, грубо сплюнув на ладонь и пренебрежительно обтерев слюной гениталии. Сучка была суха, как пустыня Сахара. Он наклонился ниже, так близко, что её дыхание смешалось с его, тяжёлым и резким, — Ты думаешь, он спасёт тебя? После того, что ты здесь… — он не договорил, наслаждаясь тем, как её глаза расширяются.       — Алан, заткни ей пасть, — отрывисто бросил тот, что стоял за его спиной, — и расстели наконец. Меня задолбала ваша демагогия. Второй парень шагнул вперёд, его тень легла на неё, как крышка гроба. Ладонь, грязная, липкая, пахнущая табаком и дешёвым маслом, накрыла ей рот. Она задёргалась, едва не захлебнувшись собственным приглушённым криком. Глаза девушки были зажмурены до боли, по бледно-красным щекам текли слезы унижения. Он резко развернул подростковое лицо к себе — теперь он будет упиваться каждой секундой.       — Тише… тише, — прошипел первый, наклоняясь так близко, что она почувствовала на своей шее его горячее дыхание. — Послушай. Только слушай. Вот так, — прошептал он, скользя взглядом по её дрожащим губам, по идущей судорогой шее, по обнажённой коже. — Запоминай. Я хочу, чтобы ты помнила каждую секунду. Подтянув её к своему паху точно куклу, рывком распластал ту на спине. Прищурив раскосые глаза, он с заботой едва огладил её вспотевшей ладонью, яростно улыбаясь и явственно наслаждаясь её выражением лица. В последний раз нежно пройдясь пальцами по мягкому бедру, со злостью и истинной грубостью вошел в неё, упиваясь болью, отразившейся в распахнувшихся голубых глазах.

***

      — Чёрт, —выдох сорвался сам, едва губы разлепились. Джесси резко распахнула глаза, будто вырываясь из ледяной хватки тонущего сна. Грудная клетка ходила ходуном, воздух врывался внутрь рваными, судорожными глотками. Ладонь дрогнула и инстинктивно легла на живот, будто пытаясь убедиться, что это тело настоящее, а то, что происходило мгновением ранее нет. В её лёгких всё ещё с силой завязывался противный тугой, вязкий, рвущий на части узел, как будто там застрял крик, который она не успела выпустить. Ненадолго ей показалось, что она ощутила тот самый запах того происшествия. Грязь, пыль, чужие руки, влажный холод камня. Он всплыл так ярко, что на секунду её вывернуло изнутри.       — Проклятье, — шепнула темноволосая, перебирая воспоминания сна. Слова не помогли. Комната, хоть и приличная, с мягкими стенами цвета молока и элегантной мебелью, давила ей на виски. Новое место. Чужое. Холодное. Без её запаха, без её порядка. И потому здесь слишком легко всплывало прошлое. Горло неприятно зажгло из-за сухости, она попыталась несколько раз смочить его слюной, но только скорчившись пару раз, Джесси встала. Её пальцы дрожали так, что вода в стакане чуть заметно плеснулась на её руку. Она выдула весь стакан залпом прохлада обожгла сухое горло, но не принесла облегчения. Облизав остатки капель с бледных губ, девушка присела обратно на свое спальное место. Она ненадолго сжала виски ладонями, пытаясь остановить остатки дрожи. Ни чёрта. Сон продолжал тянуться липкими нитями, как паутина прошлого. Поэтому она закурила. Дым заполнил лёгкие ровно той мерой, чтобы зацепиться за реальность. Пепел осыпался на тарелку, стоявшую возле кровати. Её взгляд задержался на миниатюрных часах, серебро мягко блеснуло в солнечном пятне. Подарок брата. Тонкая цепочка. Гравировка, дом. Её рот едва заметно дрогнул в попытке улыбки. Ещё оставалось в запасе много времени до встречи с мистером Шелби. Ну конечно. Она всегда умела просыпаться без будильника. Даже когда этого не хотела. Стук в дверь заставил её вздрогнуть, как от удара. Джесси вскинула брови вверх, но быстрым шагом прошла к темной двери, отпирая её. В проходе стояла молодая служанка с тележкой для завтрака. Яичница, тосты, кофе, варенье — всё аккуратно накрыто маленьким металлическим колпаком. Джесси кивнула, коротко, без слов, почти автоматически и закрыла дверь. Она устроилась на край кровати, держа горячий кофе так, будто тот мог отпугнуть остатки кошмара. Первый глоток был горьким, крепким, тот самый вкус, который удерживал её в реальности. И именно в этот момент телефон разорвал комнату, вибрируя так резко, будто кто-то дёргал её обратно в настоящий мир. Звон был навязчивым, тревожным, слишком громким для этого пустого номера. Она замерла на секунду, сигарета медленно тлела в пальцах. Потом рывком потянулась и подняла трубку. Джесси закурила ещё глубже, наслаждаясь тем, как первый клуб дыма прожигает остатки ужаса в груди.       — Слушаю, — произнесла она ровно, почти ледяно, как вдруг в трубке раздалось нахальное, сонное, до боли знакомое:

      — Доброе утро.

Девушка фыркнула, чуть ли не касаясь лбом стены, удержаться от улыбки не получилось.       — А я думала, что тебя побили в баре, — Хохот сорвался отрывисто, облегчённо, будто она пыталась им смыть остатки сна.

      — Я всегда умею выкрутиться, — протянул он, его голос бархатный, но с той самой хищной, дерзкой смешинкой, которая действовала ей на нервы и лечила их одновременно. Она услышала, что он сделал пару глубоких затяжек сигаретой.

      — Я думала ты ещё спишь, — она откинулась на спинку кровати, нестабильно, но стараясь держать голос лёгким. вспоминая, что разница во времени была огромной и у него только-только бледнел рассвет.

— Мне приснился ужасный, чёрт возьми, сон, — выдал он, уже не скрывая раздражение. Затем звук, он сплюнул куда-то в сторону. Так он делал всегда, когда пытался изгнать воспоминание, как гадкую чужую мысль.

Её пальцы замерли над кружкой. Губы едва шевельнулись. Она приоткрыла рот. Один и тот же сон. Одна и та же тьма. Даже будучи на разных континентах, их накрывало одинаково, как по расписанию. И она, и он, каждый по своей стороне океана, но всё так же связаны общей тенью прошлого. Девушка попыталась запить резкую горечь в горле крепким кофе, пока ухом с усилием прислушивалась к брату. Он наверняка сидит в своей комнате, босиком, всклокоченный, в майке, сигарета в зубах, а возле него бутылка рома. Дэйв всегда пил по утрам, если просыпался раньше, чем хотел.

— Тебя искал какой-то парень, — неожиданно вспомнил он, голос провалился ниже, стал грубым, будто раннее утро и его хрипотца сговорились причинить ей дрожь, — Какой-то Эд, — Его пальцы издавали звонкий звук щёлканья, пока в голове он перебирал все имена что-то бурча, он же окончательно произнёс имя, после ещё добавляя, — Эд… блядский сукин сын.

      — Эдвард, — Джесси выдохнула, закатив глаза. Ну конечно. Перед выездом из страны она помнила, что решила заглянуть в новый бар города, и этот канадский художник прицепился к ней как клещ. Болтал без умолку, смешил, рассказывал о каких-то поездках… а ночью. Ну. Ночь была неплохой. А утро ещё лучше, потому что она ускользнула, не дожидаясь его дыхания на подушке.

— Да-да, он, — раздражённо подтвердил он. — Сколько ты выпила, чтобы пустить его в кровать?! — удивлённо воскликнул он.

Упрёк был такой яркий, такой искренний, что она даже засмеялась вслух. Если честно, она и сама уже не помнит, как именно выглядел он. Старший Дэйв покачал головой, будоражуще и драматично выдыхая, будто выгонял воспоминания с этим парнем из головы.       — Ну-у, — прожевывая тост, девушка облизнула пальцы. Мерзкая привычка, которая до жути раздражала брата. О да, это действие он ненавидел больше, чем само упоминание Эдварда. Темноволосая прямо услышала, как он внутренне зашипел. От этой мысли она улыбнулась ещё шире. — Лицом он удался больше, чем мой любимый братец, — присев, девушка засверкала очередным подначиванием над братом. Он хмыкнул. Сначала иронично, потом громко, искренне, по-семейному. И в этот момент оба, по разные стороны мира улыбались одними и теми же усмешками. Потому что когда они вдвоём, хоть через телефон, хоть на расстоянии они снова двое детей, которые делят пирог, шепчутся под столом, смеются над одними и теми же людьми.       — У меня встреча в скором времени, — Джесси мельком оглядела стол, хватая тост и снова прикуривая сигарету. В её голосе мелькнула деловая отрешённость, заставившая брата тотчас насторожиться. — Так что потом расскажешь мне про свое хмурое заросшее лицо, которое сверкало в пабах, — добавила она с ленивой ухмылкой, заранее представляя, как он скривился там, за океаном.

— С ним? — мгновенно осел голос Мэйсона, резко, как выстрел. Он знал, кого она имела в виду. Имя Томаса Шелби в его голове возникло слишком быстро.

Девушка что-то буркнула, откидывая трубку и тихо, совсем незаметно подбегая к двери. Распахнув её, она выглянула в зал, осматривая вокруг. Всё было чисто, ни единой души, она будто выдохнула облегчённо.       — Нет, с его братом, — тихо, но уверенно бросила она, возвращаясь к столу. Джесси вспомнила, как вчера на улице к ней подошли двое ребят в козырьках, чтобы осведомить её о встрече. После этого она долго размышляла о внешности, о слухах, о том, что знала. Четверо братьев Шелби. Старший, Артур был вспыльчивый, грозный. О нём говорили шёпотом, будто за стенами мог кто-то услышать. Второй, Джон, умерший. Имя его упоминали будто с сожалением, будто с виной. И Финн, о нём говорили мало и неохотно. Слишком молодой, слишком резкий, слишком далёкий от того, чем когда-то была семья Шелби. Что-то ей рассказали задолго до этого, информация была смутная — только имена и ничего больше, здесь, под долгими разговорами за стаканом джина, Джесси аккуратно смогла вынести какую-то минимальную, но в ту же секунду полезную информацию. И Главный. Том. О нём в пабах не говорили. Стоило лишь задать вопрос о Томасе, как разговоры моментально обрывались, кружки замирали в воздухе, а люди мрачно утыкались взглядом в стол. Он скрытный. Опасный. Тихий. И слишком умный, чтобы быть просто цыганом. Черты, которые под рассуждениями поняла Джесси. Она непроизвольно провела пальцем по тонкой линии шеи, точно по тому месту, где вчера ощутила его взгляд, когда он стоял на ступенях, освещённый белыми фарами машины.

— Не хочу спрашивать о главном, — хмурится мужчина. Ещё будет время поговорить и обсудить каждого. — Только будь осторожна, — в его голосе чувствуется нотка беспокойства и нежности. Что-то непривычное для него.

И вот эта интонация сделала её улыбку мягче. Реже, теплее. Он не умел говорить слово «люблю», поэтому заменял его этим. Она опустила глаза, на секунду прикусив уголок губы.       — Я всегда осторожна, Мэйсон, — усмехнулась она, но мягко, почти ласково.

— Конечно, — буркнул он. — Пока не увидишь красивого канадца.

      — О-о, пошёл к чёрту, — фыркнула она, ловко нажимая кладя трубку, и она в руке ещё несколько секунд казалась тёплой. Рука прошлась по блестящим волосам, чуть закручивая концы, словно пытаясь снять с себя оставшийся липкий ужас сна. Она неохотно потянулась, чувствуя, как позвонки звонко щёлкают, разгоняя утреннюю одеревенелость. Джесси зябко повела плечами и села ровнее. Завтрак она ела механически, почти машинально. Радио тихо постукивало где-то за спиной, голоса дикторов плавали в воздухе, перемешиваясь с мягким шагом гувернанток за дверью. Всё здесь манеры, речь, порядок снятия перчаток, даже эти чертовы приветствия, казалось иным. Англия была другой. Чикаго шумело, гремело, жило на повышенных тонах. Здесь же будто воздух держал людей за горло, заставляя говорить сдержанно, двигаться аккуратно, хранить достоинство. Даже подать руку женщине здесь это делали иначе: не ради приличия, а в каком-то почти искреннем жесте уважения. Она поёжилась, сквозь стекло тянуло дымом, который в этом городе проникал даже в центр. Но ей уже удавалось не морщиться: Бирмингем встречал вонью навоза и ароматом заводских печей, но всё это стало частью её новых будней. Заканчивая прием, выбор пал на длинную черную юбку с пиджаком и рубашкой, купленные здесь, среди британских улиц. В этом городе было всё строго с выбором одежды, всё темное и однотонное. Но Джесси посчитала, что ей нужно выглядеть более чем серьёзно, чтобы показать остальным свою стойкость. Накрасившись, ее голубые глаза заметили знакомую машину. Её водитель уже заранее знал время, когда нужно приехать за мисс Дэйв, чтобы отвезти её в указанное место. Парень, имя она упорно путала выглядел так же собранно, осторожно, почти чересчур вежливо.       — Сегодня отличная погода, — произносит она после долгого молчания. Иногда ей становилось невыносимо одиноко сидеть на заднем сиденье, глядя в затылок юноши. Она здесь чужая, одна, без привычного шума, без брата, без друзей. Каждый вечер один и тот же: шампанское, пустой номер и чертово одиночество.       — Да, вы правы, — ответил он, чуть опуская стекло. В салон ворвался свежий воздух, смешанный с запахом мокрого камня.       — Сколько тебе лет, мальчик? — поднимая голову выше, она пытается рассмотреть его профиль. Девушка долго осматривала его, размышляя над возрастом. От юности в нём веяло открытостью, которую давно выбили из неё самой.       — Будет двадцать один, мисс, — отозвался он вежливо. Да, точно, Под. Вроде бы так его звали. Она отняла взгляд, думая. Она никогда не любила что-то узнавать силой у людей, но в данном случае так лучше сделать, как-никак им предстоит долгое время быть вместе. Она знает о нем мало, её брат каким-то образом нашел его и предоставил ей. Он встретил её в Лондоне, сопровождая до Бирмингема. Джесси посмотрела на его правую руку, ложащуюся на рычаг переключение передач. Тонкая, ободранные костяшки, шрамы, не похожа на руку обычного водителя.       — Откуда ты? Что знаешь о Шелби? — упираясь глазами в его темные волосы, она продолжает расспрашивать. Он незаметно напрягся, возможно, его пугало такое резкое любопытство со стороны противоположного пола, учитывая то, что они уже ездят достаточно долго вдвоем, и только сейчас она решилась спросить что-то большее.       — Из Глазго, мисс, — начал он. — Старший брат Шелби… Артур, учил меня драться. Лет пять назад, больше мне не приходилось сталкиваться с ними, — тихо говорит он, сворачивая на Смолл-Хитт. Скорость автомобиля значительно уменьшилась, поэтому у девушки было в запасе достаточно времени.       — Из Глазго, но достаточно хорошо знаешь Лондон, — хмыкнула темноволосая, осматривая гримасу на лице мальчишки. У неё, конечно же, не было сомнений в верности и молчании этого парня, ведь Мэйсон, её брат всегда был достаточно осторожен, и прежде, чем кого-то связать с сестрой, проверял их до самой малейшей нити, вынюхивая, словно бойцовая собака, каждый изъян и намек на что-либо. Да и он казался ей довольно безобидным человеком, который никак не сможет навредить ей или подставить её брата.       — Я… я служил Соломонсу, был его подручным, — мимолётно пролепетал он. Тонкие брови Джесси направились к переносице, хмурясь. Имя Соломонса всплывало в разговорах брата не раз, всегда с презрением, всегда с руганью. Он еврей, как неохотно выражался Мэйсон. — Но перед вашим приездом он сказал, что поручает меня более важной персоне, дал указания, и теперь я с вами, — минуя дома, она видела, как кварталы насыщали темными красками все остальное.       — Он продал тебя, глупец, как таверную шлюху, — без злого домысла фыркнула девушка. Возможно, в глубине души он знал это, но из-за юных лет и привязанности к этому мистеру попросту не хотел осознавать и принимать это. — Будет время и ты мне расскажешь о нем, — складывая руки на животе, она увидела его кивок.       — Приехали, — завершая диалог, он открывает ей дверцу и придерживает, чтобы девушка вышла. Джесси остановилась, осматриваясь вокруг и давая глазам время привыкнуть к суете вокруг. Довольно оживлённо. Возле здания, которое она посещала ранее, столпились мужчины всех классов: рабочие с чёрными от угля руками, аккуратно одетые букмекеры, парни из банд. Их разговоры гудели, будто низкие ноты старого пианино. Все они перевели взгляд на молодую девушку, а она лишь хохотнула, закуривая сигарету. Из-за двери, которую прикрывали потные тела работяг, вышел мужчина высокого роста и худощавый, но жилистый. Его взгляд блуждал вокруг, ища кого-то. И только потом его глаза, такие же холодно-голубые, как у Томаса, скользнули на неё. Это он замечает девушка. Такой же взгляд, такой же цвет. Только сила другая не ледяная, а горячая, поломанная. Он шагнул к ней, грубо, быстро, так что камни под его ботинками скрипнули. Джесси чуть оттолкнулась бедром от машины, складывая осанку ровнее. Её пальцы лениво перебирали сигарету.       — Артур Шелби, — представился он, и в голосе звучала грубость, но не оскорбительная это был просто его тембр, его природа. Теперь она могла рассмотреть его ближе. Лицо было резкое, усталое, изрытое морщинами, будто каждая была отдельной историей, которую никто не хочет услышать. Усы закрывали большую часть рта, тёмные пряди падали на лоб, небрежные, но как будто нарочно оставленные так. Он возвышался над ней почти на голову, фигура крупная, но вытянутая, человек, который много пьёт, много дерётся, и ещё больше живёт на нервном импульсе.       — Джесси Дэйв, — легко улыбнувшись уголком губ, она отрывает от себя сигарету. Мужчина кивает, ещё раз осматриваясь. Они пожимают друг другу руки. Его рука была тёплой, крепкой, чуть дрожащей. И на мгновение Джесси заметила что-то на его лице, будто сомнение, или оценка, или даже нежелание. Она не могла расшифровать, но это её слегка позабавило.       — Ты бывала здесь раньше? — неожиданно громко прозвучало из его уст. Его ладони нырнули в карманы штанов, а взгляд так пронзительно всматривался в её эмоции. Его взгляд, тревожный, прищуренный, не отпускал её лицо. Но было в этом что-то… прямое, простое в нём не было манерности или притворства. И это ей понравилось. Ей импонировало, что он без церемоний перешёл на «ты». Здесь, в Англии, все ходили вокруг неё вежливой поступью, как вокруг хрустальной посуды. А этот мужчина грубый, прямолинейный, не скрывающий ничего напомнил ей родной Чикаго.       — Нет, это мое первое «путешествие», — сказала она, слегка поддразнивающе смягчив интонацию. Шелби зжал губы, и его усы зашевелились в смешном танце заметного пренебрежения.

***

Она замечала, что почти всё время, пока они шли рядом, Артур будто раскачивался между разными состояниями, как человек, которому постоянно приходится удерживать равновесие на шаткой доске. Сначала в его эмоциях чувствовалась опаска, не резкая, а глухая, тяжелая, почти животная. Джесси видела её не в глазах, а в мелочах: в том, как его пальцы нервно проходились по жестким усам; в том, как его тяжелый ботинок дробил мелкие камни под подошвой; в том, как он, казалось, прислушивался не к её словам, а к каждому звуку вокруг, словно ждал угрозы. Она знала этот тип мужчин не пугливых, а осторожных. И понимала что дело не в том, что она чужая, дело в том, что Артур слишком давно живёт в мире, где чужаков не бывает, а бывают враги. Потом в нём мелькнуло что-то вроде раздражённого недоверия. Не к ней лично, а к факту её появления здесь, к её акценту, к тому, что она снова и снова смотрела слишком внимательно. Он отвечал коротко, иногда мял слова, будто они ему не нравились на вкус.Порой говорил ей что-то с саркастической ухмылкой, набрасываясь на Подa только ради того, чтобы скрыть собственное напряжение. Но ближе к середине их прогулки по окрестностям она заметила самое странное. Артур стал успокаиваться. Резко, почти внезапно, словно кто-то выдернул из него гвоздь тревожности. Его грубая походка замедлилась, плечи чуть опали. Он начал рассказывать о зданиях, людях, событиях неохотно, но уже без внутреннего рыка. Джесси поняла, что он привык к ней быстрее, чем она к нему. Её прямолинейность, её откровенный взгляд, её манера говорить без реверансов всё это, видимо, действовало на него обезоруживающе. Она шагала, внимательно слушая тембр мужского голоса Артура. Она заметила и другое: кольцо на его пальце, такое же цыганское и массивное, как и у Томаса. И то, что сам Артур курил гораздо меньше своего младшего брата. Пока она успела выкурить пару сигарет, он лишь один раз достал пачку и затянулся резко, жестко, словно дым нужен был ему не как удовольствие, а как инструмент. Под шагал следом за ними, не то чтобы это как-то беспокоило, нет, но зато она ощущала некую лёгкость от присутствия этого мальчишки. На удивление, Артур узнал парня, а тот гордо с улыбкой отвечал на вопросы. Когда они добрались до складов, настоящая работа началась. Первый склад был невелик, но пах роскошью: джином с меткой «Shelby», ромом, виски, ирландскими и шотландскими поставками, шампанским, бутылками, которые светились янтарем под тусклыми лампами. Джесси уверенно брала одну бутылку за другой, вращала их в руках, оценивая этикетку, стекло, качество печати. Артур наблюдал за ней со странным выражением смесью непонимания, легкого раздражения. Она слышала, как в порывах он что-то шутил или же наоборот, пугал юного парня своими вспыльчивыми речами. Дэйв иногда посмеивалась, непроизвольно защищая его, что вызывало у старшего Шелби удивление. Иногда из её уст выходили колкие упрёки или задевания чего-либо, но Артур, как умный человек, попросту молчал, поджимая губы.

***

      — Нравится? — с лёгким смешком спросил Артур, щёлкнув выключателем. Глухой свет ламп разрезал тени, и помещение открылось перед ними во всей своей суровой масштабности. Второй склад. Если честно, ничего выдающегося после первого, тесного и пропахшего старым алкоголем, она уже почти приготовилась к разочарованию. Но это пространство заставило её остановиться буквально на пороге. Помещение было широким, глубоким, залитым мягким желтоватым светом. Здесь было значительно больше коробок, ящиков. Оно было разделено на две части: в первой, где они находились, присутствовал весь товар, который только нужен ей, не более. Но дальше, во второй части склада… Её взгляд едва заметно дрогнул, там стояли закрытые, тяжёлые, темно-зелёные ящики. Армейского образца. Оружие. Её голубые сапфиры вспыхнули от неожиданности, но, быстро подавив чувство, она с улыбкой развернулась к нему.       — Это лучше, чем прошлое место, — с размахом, она аккуратно сложила руки поперек груди. — Я пришлю вам чек, как только назовёте сумму, — шагая, звон ее от маленьких каблуков отдавался по всему помещению эхом. Её подол юбки приподнимался вверх от скорости, а волосы с каждым твердым шагом вздымались в воздух, подпрыгивая словно пружинки. Артур шагнул ей навстречу также вальяжно, широко скрещивая руки за спиной, а серая кепка скрывала часть взгляда, делая его ещё более хмурым и настороженным. Она проходила между рядами, тщательно изучая всё так, будто пыталась запомнить по запаху, по форме, по мелочам. Склад был смесью дыма и алкоголя, кислоты и сладости, и этот коктейль неожиданно ударил в голову на секунду земля слегка покачнулась под ногами. Но Джесси лишь моргнула, возвращая себе контроль. А затем её внимание словно магнитом притянула дверь с металлической скобой. «Оружейная», — Слово вспыхнуло внутри сильнее, чем до этого. Любопытство то, что всегда было её слабостью подступило вплотную, как голодный зверёк. Она шагнула быстро, почти стремительно, как кошка, заметившая незапертую кладовку. Но её порыв оборвался мгновенно жёсткая тень Артура перегородила проход. Он возник перед дверью так быстро, будто всегда стоял там.Он что-то буркнул, недовольно покачав головой.       — Дальше нельзя, — сводя брови к переносице, что довольно выражено заметила Джесси, прикрыл створку носком ботинка. Джесси хмыкнула, растягивая губы в смешке. Девушка немного приподняла подбородок, изгибаясь в спине, а позже развернулась к стоящему Поду у входа.       — Под, подожди нас с мистером Шелби на улице, — Джесси медленно провела взглядом по юноше и, будто смягчая тон, облизнула губы. — Мы будем хорошо себя вести, можешь не беспокоиться, — с добротой проговорила девушка, легко качнув головой в сторону выхода. Парень кивнул, закрывая плотную железную дверь, оставляя их наедине. Как только дверь с громким звуком захлопнулась, Джесси повернулась обратно к мужчине, всматриваясь в его голубые глаза. В них было спокойствие, но девушка давно отметила, что в глазах Артура оно было не столь ужасно и противоестественно, словно бездушно, как у Томаса. У Томаса тишина в глазах была настораживающей, глухой, безжалостной. У Артура же иное: мягкая тень усталости, какая-то человечность, подростковая хмурая серьёзность, за которой пряталось что-то живое, ранимое.       — Почему? — отбрасывая минутное молчание и зрительный контакт, темноволосая девушка резко для него стреляет вопросом. Он прекрасно понял, о чём она. Брови сошлись, образуя глубокую складку между ними.       — Эта комната не входит в аренду, — спокойно пробубнил он. Девушка на миг замолчала, бегая взглядом по его морщинистому лицу, по устам, спрятанным под густыми усами, по напряжённой мышце на шее. И это только сильнее подогрело её упрямство то самое, что Мэйсон всегда называл «дьявольской искрой».       — Я заплатила за это, — словно ребенок, она скрестила руки на груди. Пока механизм бурлил в разуме, обдумывая план действий. — Как покупатель, я должна удостовериться, что всё чисто, — быстро и сосредоточенно проговорила Джесси. Артур хмыкнул, она уловила в его взгляде знакомую тень молчаливое «Томас сказал». Но он не произнёс этих слов. И это удивило её больше, чем если бы сказал.       — Что? — она усмехнулась. — Так может вы хотите подставить чужеземку? А? Отвечай же! — Джесси и сама не заметила, как приблизилась к высокой фигуре, сделав широкий шаг вперед. Её голос держался ровно, но сердце предательски кольнуло. В этот момент она была так похожа на Мэйсона, жесткость, вызывающий тон, лёгкая опасная игра.       — В этой чёртовой комнате нет того, что ты покупаешь, — рявкнул Шелби. На последнем слове клацнули зубы, а по скулам прошли тяжёлые желваки. — Это мы не знаем тебя, и вдруг это ты, именно ты хочешь подставить нас, — он зарычал словно дикий пёс, а голос его стал ужасно хриплым, заставляя девушку немного опасаться. Он приподнял палец, словно желая с укором упереться им в грудь Джесси, но та, как будто чувствуя это, отошла от него. Не из страха. Из брезгливости. И тогда он процедил напоследок, голосом, который ударил сильнее, чем крик.       — Все вы лишь шлюхи, которые строят из себя не пойми кого, — напоследок услышала девушка хриплый голос Артура. Её лицо дрогнуло едва заметно настолько мало, что кто-то другой мог бы и не заметить. Но Артур заметил. Он понял, что попал точно в цель. Джесси упрямо воскликнула, поднимая брови. Резкие слова, которые выскользнули из уст старшего Шелби, разгневали её. «Мэйсон бы разорвал его», — первая мысль промелькнула, как молния. Но она — не Мэйсон. Она умеет защищаться иначе. Тонко, холодно, женственно. Так, чтобы потом мужчина сам боялся второй раз открыть рот. Темноволосая с силой прикусила внутреннюю часть щеки, молчаливо прожигая взглядом шатена: он, все ещё злой, стоял возле неё, прерывисто дыша, она чувствовала нотки табака и какого-то сиропа с травами. Он был зол, в ярости. Почти не контролировал язык. Отлично.       — Разве я похожа на шлюху?! — воскликнула она. Язвительная улыбка растянула ее губы, являя белоснежность зубов. На самом деле Джесси не задели проницательные слова Артура, куда интереснее было наблюдать за его выражением лица, когда он видит, что некоего рода оскорбление только веселит её. — И что же я строю из себя? — ее губы искажаются, а взгляд цепко осматривает его.       — Больно важную мадам, — рявкнул Артур, будто швырнул слова прямо ей под ноги. — Но на деле все вы просто безмозглые сучки, — последнее слово прозвучало глухо, хрипло, с шипением. Как будто он выдавил его зубами. Она медленно моргнула. Внутри всё закипело, сорвавшись волной ненависти и насмешливого удовольствия. Ей хотелось открыто посмеяться ему в лицо, обозвать и просто уйти, желая больше никогда не контактировать с ним. В мыслях она тысячу раз прокляла и послала к чертям его, обзывая, как только можно, как только хватило фантазии и эмоций. Но снаружи она же бодро вскидывает бровь, немного опуская подбородок. Она не хочет что-то отвечать ему, ведь знает, что не удержится и сделает все только хуже. Её собственные мысли бешено метались: «Скажи ему. Посылай к чёрту. Так будет легче.» Но другая мысль, холодная, сухая, перебила: «Только будь осторожна.» — голос Мэйсона прозвучал так отчётливо, будто он стоял рядом. Его единственная просьба, которую она в силах выполнить. Осторожность. Не попадать в конфликты. Не выдавать себя, брата. Это оказалось действительно тяжелее. Она видела, как Томас внимательно следил за ней на встрече, как отмечал каждую её колкость, каждый взгляд, каждый шаг. Он что-то высчитывал. И она должна была остаться для него чистым листом. Это не осталось незамеченным. Она чувствовала это. Но в конце она увидела то, что и хотела, то, что и требовалось. Он не догадался, не подозревает. Осторожность. Но с Артуром… С Артуром осторожность не работала. Он был непредсказуем, прямолинеен, горяч, как горящее железо.       — И всё же я посмотрю, что там, — игнорируя его прошлые слова, она ловко отходит от него, пытаясь зайти за спину, но ей не удается. Он вцепился в её предплечье, с силой встряхивая и приближая к себе. В эти моменты она действительно понимает, что намного слабее их — мужчин. Он посмотрел ей в глаза, отрицательно махая головой. Но она вздыхает, отбрасывая его руку. Боль в предплечье заставляла неметь всю руку от плеча. И она настойчиво отходит, ещё раз начиная шагать к двери. Возможно, это будет самая большая глупость, но она принципиально сделает это — и не важно, можно ли. Это её совершенно глупая, детская невыработанная черта — делать что-то назло, чтобы насолить человеку, который уже задел её. Да и что он может сделать? Джесси легко подворачивает стопу из-за силы Шелби. Его рука сцепляется на челюсти Джесси, крепко и плотно, она почувствовала как пальцы с силой впиваются в кожу. Её глаза болезненно горят. Этот жест. Этот чёртов жест. Страх, невинный и ужасный, обжигающий страх окутал её до каждой косточки. И вот тогда всего на миг она испугалась. Не его, а себя. Себя тогда — той, маленькой, беспомощной. Кошмар, из которого она сегодня проснулась, вспыхнул, будто его кто-то разжёг заново. Когда ее затылок упирается в каменную кладь, она чувствует, что Артур заметил это, и, кажется, сам удивился собственной резкости. Его пальцы чуть расслабились, но не отпустили. Он рычал, дышал прерывисто, будто в нём боролись два зверя: тот, что хотел пугать, и тот, что понимал, что перешёл грань. Он что-то бурчит, но рука всё ещё сдерживает её челюсть, мешая что-либо вымолвить. Она громко сглатывает, и ее ладонь с неимоверной дрожью спускается к бедру. Они всё это время смотрят друг на друга, и Артур наконец произносит:       — Я же сказал, что вы — безмозглые суки, — с повышением тона он снова усиливает хватку. — Я сказал… нельзя дальше, — выдавил он. Его пальцы снова напряглись. — Что было непонятного в словах? А? — его рука тянется под пиджак костюма тройки, и голубые айсберги глаз видят пистолет, видимо, у него на большее не хватает мозгов, чтобы пригрозить пистолетом. Девушке?! Она понимает, что ссора не закончится, а если закончится, то с жертвами. Либо её красивое личико поплывет по стенке, либо его лицо будет искусно расцарапано. Её рука скользнула вниз как будто она просто опиралась о бедро, и в тот же миг показался нож. С шестнадцати лет, по указу Мэйсона она стала носить старый, совершенно маленький, но острый нож под резинкой чулок. Никто никогда больше не должен был иметь над ней власти. Она плавно, почти лениво, поставила лезвие туда, куда мужчины боятся больше всего. И наблюдала, как лицо Артура меняется не от испуга, но от осознания риска. Красноречивого и очень близкого.       — Знаешь, что интересно? — с новой силой она искажает голос. Из-за раннего страха в её голосе присутствует хрипота. Лёгкая усмешка проскакивает на губах. — «Безмозглые суки», как ты выражаешься, — всегда находят выход, — её губы медленно растянулись в улыбке. Она аккуратно надавливает кончиком острого металла на штаны, начиная соприкасается с чувствительной кожей, — а такие, как вы, так боятся за свои глотки, что забывают, что находится пониже, — она отводит от него взгляд и со смешком опускает глаза на руку, которая направлена к эпицентру мужской силы. Её взгляд опустился вниз, едва заметно, почти игриво. Потом снова встретился с его глазами уверенными, дерзкими, ни капли не испуганными. Она едва заметно наклонила голову:       — Так что, Артур Шелби… может, мы оба уберём руки, а? Артур что-то сдавленно рычит, пока она расплывается в приторно сладкой улыбке. В улыбке некоего победителя. Под возник в дверях так внезапно, что воздух в помещении будто сгустился.       — Мисс Дэйв, я подумал… — Под, резко открывший двери, смог отстранить от неё Артура. Он отшагнул назад, не сводя злого взгляда с девушки. Она же в этот момент ловко спрятала нож в ладонь, сжав рукоять так крепко, что костяшки побелели. Сердце всё ещё билось слишком быстро болезненно, почти гулко. Джесси отпрянула от стенки, откидывая прядь темных волос с плеча. Кривовато улыбается, но также продолжает тяжело дышать. Сердце билось с разрушительной скоростью, пока кровь стыла в жилах.       — Мы как раз закончили, — улыбается Джесси, переводя взгляд от Пода к Артур— Правда? Он бормочет что-то вроде «да», задумчиво поглаживая собственное горло. Это было неожиданным шоком для него, и понимание того, что девушка так умело пригрозила ему. Дэйв ещё что-то лепетала в своей манере, улыбаясь и манерно протягивая слова.       — Значит, я пришлю чек мистеру Шелби, — напомнила она, и подчёркивающее произнесла именно «Томасу». Артур согласился, осматривая двоих.       — Том говорил передать… — он задержал паузу, будто проверял, насколько она слушает. — Если у вас будут проблемы со счетами, называйте имя Шелби. В любом месте, — Он сказал это так, словно это была не помощь, а предупреждение. Джесси все услышала и снова что-то фыркнула в сторону Томаса и его чертового брата. Дверь закрылась, оставив её в оглушительной тишине.       — Под, — выдохнула Джесси, наконец позволив себе расслабить плечи. — Мне нужно выпить. Срочно, — Она села в автомобиль, чувствуя, как остатки адреналина сладко и горько жгут язык. И чёрт возьми… как же сильно она хотела ещё раз ткнуть Артура Шелби носом в его собственную гордость.