The Monster Below: Nightfall (Монстр: Сумерки)

      Луна что-то говорила, но я не мог понять смысл её слов. Всё моё внимание было приковано к человеку из моего детства, которого я думал, что оставил в прошлом. Я был уверен, что избавился от его насмешек, издевательств и презрительной ухмылки. Однако теперь он стоял передо мной, как будто восстал из пепла. Я чувствовал себя беззащитным, как жеребёнок, перед тем, кто хотел, чтобы я страдал. — Несколько месяцев назад королева Седловой Арабии посетила Кантерлот, — сообщила Луна. — Во время своего визита она побывала в подземельях и встретилась с Мангусом. После разговора с ним она убедила его вернуться с ней в Седловую Арабию. — Почему? — спросил Глассай. Ему с трудом верилось, что перед ними стоял печально известный мясник из Мэйнхэттена. — Он напомнил ей её брата, который был преступником и умер в подземельях королевского дворца. Он был одинок и не видел надежды, — сказала Луна. — Поэтому мы договорились: Мангус поможет нам одолеть Кризалис, после чего его навсегда изгонят из Эквестрии. Он отправится в Седловую Арабию, чтобы служить королеве до конца своих дней. — После всего, что он натворил? — спросил я почти шёпотом. — У седлоарабийцев существует строгий кодекс верности для их слуг, — пояснила Луна. — Тех, кто не справляется со своими обязанностями перед хозяевами, понижают в статусе даже ниже, чем у рабов. Мангус взглянул на меня. В его глазах не было ни страха, ни вины, ни радости. Только спокойствие, как будто он надел непроницаемую маску, через которую я не мог увидеть его истинных чувств. — Но он... — Я знаю о том, что он совершил, так же как и о твоих преступлениях, — сказала Луна. — Но мы с сестрой верим, что каждый может найти искупление. Мангус может найти его, служа пони в далёкой стране. Я взглянул в эти золотистые глаза. Они смотрели на меня, но в них не было ни раскаяния, ни мольбы о прощении. Казалось, что в них совсем ничего нет. — Ему нельзя доверять, — сказал я. — Он не поможет нам; он делает это только для себя. — Да, это правда. Твои попытки искупить свою вину были направлены исключительно на твое благо. Однако Мангус не имеет права действовать по своему усмотрению. Он должен заслужить свой шанс на лучшую жизнь. И даже тогда он никогда не будет полностью освобождён от службы королеве. За ним всегда будут следить, и он будет подчиняться тебе и всем остальным в Генезисе. Луна повернулась к Мангусу: — Если он попытается причинить вред кому-либо или начнёт работать на чейнджлингов, его отведут обратно в подземелья и больше не дадут шанса. Мангус сглотнул. — Мангуса отправят в Генезис завтра. Глассай, вам дадут инструкции о том, что с ним делать. Мир вокруг меня словно искривился, и я в одно мгновение снова оказался в кабинете Глассая. Он тоже проснулся, пытаясь осознать то, что только что произошло. — Мангус? Здесь? Непостижимо! Невероятно! Я не потерплю этого убийцу в своем городе! Он продолжает говорить, но я не обращаю на него внимания. Я пытаюсь перестать дрожать.

***

      Меня всё ещё била дрожь, когда я шёл в квартиру Бикбрейкер следующим утром. Я отчаянно надеялся, что визит Мангуса был всего лишь хорошо спланированной шуткой. Я бы предпочёл, чтобы нам помог найти улей чейнджлингов придворный шут Кантерлота, а не Мангус, какими бы ни были на то причины принцессы. Я думал, что с ним покончено раз и навсегда. Наконец-то все мои детские обиды получили шанс зажить. А теперь они опять были потревожены. Я покачал головой, когда постучал в дверь Брикбрейкер. Мне нужно было выбросить Мангуса из головы. Может быть, я мог бы пригласить её на вкусный завтрак к себе домой… Хотя нет, она ведь не знает, что Мангус придёт сюда. О, как же мне ей об этом сказать… Дверь распахнулась. — Сильверспик! Я заставил себя улыбнуться. — Доброе утро. Хорошо спалось? — Лучше, чем за последние дни! Ты убедил Глассая действовать, не так ли? — Ну, да, но как ты узнала? Она схватила меня за копыто и подвела к окну. — Смотри! С высоты птичьего полёта я наблюдал за множеством военных дирижаблей и цеппелинов, которые проносились рядом с Генезисом. А более компактные транспортные корабли высаживали солдат в аэропорту. — Ты не только убедил его действовать, но и привлек военных! — воскликнула Бикбрейкер. — Спасибо, Сильверспик! Я знала, что ты сможешь это сделать! — она обняла меня и нежно поцеловала в щёку. — Пойдём, я должна поблагодарить Глассая! Ооо... Это было так приятно... — Сильверспик? Подожди, о чем я так беспокоился по дороге сюда? — Да? — Привет, ты в порядке? — О, отлично... — я улыбнулся. — Просто отлично. — Ну, идем! Не хочу заставлять Глассая ждать! Мы дошли до вестибюля, где я показал охране свой значок, чтобы нас пропустили в номер. На столе стоял поднос с завтраком, но он даже не прикоснулся к нему, пока делал себе инъекцию. — Глассай! Мы... Ты в порядке? — спросила Бикбрейкер. Глассай кивнул. — Да дорогая, у меня просто небольшое недомогание. Боюсь, что оно даёт о себе знать, — он сделал себе укол, после чего к нему частично вернулся прежний цвет лица. — Могу ли я тебе чем-то помочь? — Да. Я хотела бы поблагодарить тебя, ведь мы едем на мою родину. Пока Глассай убирал шприц, Стоунхуф положила в ящик какие-то бумаги. Мне показалось, что это были чертежи того самого полнотелого экзоскелета, который ранее демонстрировал Глассай на съезде. Однако ящик закрылся слишком быстро, и я не успел как следует рассмотреть их. — Видела войска, да? Бикбрейкер кивнула. — Ты даже не представляешь, как много это значит для меня. Когда мы прибудем на место, я хотела бы отправиться в бой вместе с солдатами. — В бой? Дорогая моя, ты не можешь! Ты ученый, а не... — Солдат? Мне не нужно быть солдатом. Вам нужен местный житель, который хорошо знает обычаи и законы. Я могу справиться с этой задачей. Глассай обдумал ее слова. — Верное замечание... Я позвоню в оружейную и попрошу их подготовить для тебя доспехи. — Мне не нужны доспехи, я... — Мы направляемся в зону, где возможны военные действия, моя дорогая. Я не могу рисковать безопасностью своего самого известного ученика. Я не оставлю его без защиты. — Я бы тоже хотел, — сказал я. — Бикбрейкер не пойдет туда одна. — Сильверспик, со мной будут все солдаты. Тебе не обязательно идти. Я приправил свои слова намеком на очарование. — Я настаиваю на своём предложении. Более того, если возникнут дипломатические проблемы, я смогу помочь избежать недопонимания. Бикбрейкер сузила глаза. — Ты пытаешься применить свое обаяние на мне, не так ли? — Что? Я... — Признайся: ты пытаешься. Как Бикбрейкер заметила моё обаяние? Я использовал его в общении с ней лишь несколько раз и только тогда, когда это было совершенно необходимо. — Ну... — пытаюсь подобрать слова, чтобы не показаться навязчивым. — Да, я хочу пойти с тобой. Но только потому, что не хочу, чтобы ты туда спускалась одна. Даже если тебя будут сопровождать солдаты, всё равно может случиться... Копыто прижалось к моим губам. — Ты совершенно прав, Сильверспик. Однако не стоит очаровывать всех, кто делает то, что тебе не по душе. Кроме того, я сомневаюсь, что принцессу Луну обрадует, если её эмиссар будет рисковать жизнью ради защиты какого-то доктора. — Самого важного во всем Эквестрии. Еще одна улыбка. — Ты милый. Но я не могу рисковать тобой. Я мог бы очаровать её так, чтобы она не смогла мне отказать. Она бы послушалась меня и согласилась… Но она права. Я не могу заставить её делать то, что хочу, как бы сильно мне этого ни хотелось, даже если это было бы в её интересах. — Хорошо, — вздохнул я. — Но только если ты пойдёшь хотя бы со взводом для защиты. Бикбрейкер усмехнулась. — Я не могу тебе этого обещать. Но эта броня мне бы пригодилась. Звонки сделаны, мы с Бикбрейкер отправились на фабрику, где всё ещё собирали бронекостюмы для прибывающих солдат. Нас встретил контролёр и проводил в примерочную. Там сняли мерки. Хотя я не планировал спускаться на поверхность, глава решил, что мне стоит иметь такой костюм на случай, если я всё же окажусь в бою. Через несколько минут нам принесли пару готовых костюмов. Я думал, что увижу что-то вроде стальных пластин, которые использует наша армия, но эта броня похожа на снаряжение спортсмена. Она состоит из трёх частей: плотного комбинезона, более толстого с многочисленными формованными пластинами и бронежилета. Нам с Бикбрейкер потребовалось несколько минут, чтобы надеть костюмы. Но когда мы закончили, оказалось, что экипировка намного легче, чем я ожидал. Теперь мы могли бы бегать в ней несколько дней, не беспокоясь об усталости, как если бы на нас был вес в пятьдесят фунтов стали. — Как думаешь? — спросил я Бикбрейкер, пока она поправляла жилет. — Ты веришь, что они смогут защитить тебя от кровожадного чейнджлинга? — Если он сможет остановить зверя, то это всё, что меня волнует, — ответила Бикбрейкер, затягивая ремни. — А скажи, нам дадут новые пистолеты, которые я видела в новостях? — Мистер Глассай не говорил об этом, — сказал начальник, — но я думаю, что вам дадут что-то для самозащиты. Тут зазвонил телефон. — Извините, — он взял трубку. — Да? Правда? — он положил копыто на мундштук. — Мистер Сильверспик? С вами хочет поговорить Глассай. Я взял трубку. — Да? — Сильверспик, из Кантерлота только что прибыл специальный транспорт. На нем Мангус. — Оу. — Мы проводим его в Монолит. Мне очень жаль, что так случилось, мой мальчик. Но не бойся. Ты не увидишь его, если не захочешь. — Я понимаю. Спасибо, что сообщил мне. — я повесил трубку. — Сильверспик? Кто это был? Когда-нибудь Бикбрейкер всё равно узнает о Мангусе, и ей не понравится, если я буду ей лгать. Лучше рассказать ей обо всём сейчас и дать ей время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. — Я знаю, что это будет для тебя неожиданностью, но ты должна знать: Мангус Блюхорн сейчас в Генезисе. Лицо Бикбрейкер побледнело. — Я узнал об этом только вчера вечером: власти Кантерлота решили, что он им нужен, чтобы помочь нам найти Кризалис. Я собирался рассказать тебе об этом за завтраком, но не знал, как начать разговор. Бикбрейкер вздрогнула. — Если бы это зависело только от меня, его бы здесь не было. Но, к сожалению, я не могу изменить ситуацию. Поэтому нам придётся просто терпеть его присутствие до тех пор, пока всё это не закончится. Поверь, я сделаю всё возможное, чтобы он не приближался к тебе. Бикбрейкер молча повернулась и поспешила к выходу. — Эй! Бикбрейкер, подожди! Я... — я остановился. Лучше не давить на нее. — Подождите, Мангус Блюхорн? – спросил начальник. — Это тот, о ком вы говорите? — Да, — вздохнул я. — Парень, который чуть не разрушил Мэйнхэттен? С вами? Еще один кивок. — Отлично.

***

      Я поспешил к квартире Бикбрейкер. Я попытался поговорить с ней, но она не открывала дверь. Я подумал, что ей просто нужно немного времени, чтобы осознать новость о том, что пони, который чуть не убил её, находится в городе. Поэтому я отправился в свою комнату, чтобы как следует обдумать это. Но не успел я дойти до своей комнаты, как в дверь постучали. — Алло? — Сильверспик? — Это Глассай. — я открыл дверь. — Что-то случилось, Глассай? — И да, и нет. Могу я войти? Я отошёл в сторону, позволив своему высокопоставленному гостю пройти в пентхаус. За завтраком он выглядел не очень хорошо, но сейчас его состояние улучшилось, хотя и незначительно. — Бикбрейкер знает, что Мангус здесь? — Да, — сказал я. — Она не очень хорошо это восприняла. — Я не могу сказать, что виню её. Если бы это зависело от меня, я бы сам бросил Мангуса в двигатели, чтобы он стал мульчей для каменной фермы. Этот образ заставил меня улыбнуться. — Но я отвлекся. Послушай, Сильверспик… Я знаю, что не имею права давать советы пони, когда дело касается разума. Однако я всё же хочу поделиться своими мыслями: тебе стоит встретиться с Мангусом. — Я не хочу иметь дело с пони, который пытался навредить мне и Бикбрейкер. — Если ты предстанешь перед ним, это будет доказательством того, что он не властен над тобой. Я нахмурился. — Я не желаю иметь ничего общего с чпони по имени Мангус. Глассай, я удивлён, что ты пытаешься меня переубедить. — Я знаю, каково это – быть жертвой издевательств. Когда я был маленьким, Сильверспик, я ходил в лучшие школы Мэйнхэттена. Моя семья была одной из самых богатых и влиятельных на острове, но я был застенчивым и неуверенным в себе. Одноклассники дразнили меня, смеялись над моими очками и брекетами. Это был ужасный опыт. Однако я могу тебя заверить, что быть лучше, чем они – это самое приятное чувство. Если ты встретишься с Мангусом и, осмелюсь сказать, дашь ему отпор, ты почувствуешь себя намного лучше. Я покачал головой. — Спасибо, но нет. Кроме того, я не хочу видеть его в той квартире, которую ты ему предоставил. — А кто сказал, что ему комфортно? Мы предоставили ему апартаменты, соответствующие его статусу. Ну, это интригующе. — Где? Глассай усмехнулся. — Пойдем со мной. Стоит ли мне туда пойти? Я уже почти передумал, но мысль о том, что я могу увидеть Мангуса в ужасном месте, слишком заманчива, чтобы я мог отказаться от этой идеи. Лифт быстро доставил нас в самое сердце комплекса. Здесь нет ничего лишнего: только голый металл и серый бетон. Освещение в коридорах простое и функциональное, а массивные решётчатые двери встроены прямо в стены. — Насколько я понимаю, это городская тюрьма? – спросил я, когда мы прошли через контрольно-пропускной пункт. — Именно так. Она находится глубоко в основании города, и выбраться оттуда практически невозможно. К счастью, ею никогда не пользовались, но я подумал, что она станет идеальным местом для пони с характером, похожим на Мангуса. Последний контрольный пункт привёл нас к крылу строгого режима. Здесь было несколько камер, в каждой из которых находились только туалет и кровать. Все камеры были закрыты прозрачными пластиковыми дверьми. Но в одной из них мы обнаружили заключённого. Когда Глассай ушёл, я остался наедине с Мангусом. В своих мечтах Луна описывала его как храброго и красивого. Но в реальности я увидел лохматую и неухоженную шерсть, глубокие морщины вокруг глаз. На голове у Мангуса не было рога, а для пони его возраста он выглядел гораздо старше. Мангус смотрел на меня без тени улыбки или самодовольства. В его взгляде не было ни превосходства, ни злорадства. Он больше не излучал ту уверенность в своей правоте, которая была ему свойственна раньше. — Ну, — наконец сказал он. — Пришел позлорадствовать? Я ничего не сказал. Мангус встал с койки. — Держу пари, ты рад видеть меня в таком виде, не так ли? Я ничего не ответил. Мангус приблизился к пластиковой двери. Её толщина составляла пять дюймов, поэтому меня не беспокоило, что он её сломает. — Могу поспорить, что ты мечтал об этом долгие годы – увидеть меня за решёткой. Но твои надежды не оправдаются. — Позволь мне внести ясность, Мангус, — начал я. — Если ты хочешь попросить прощения или заслужить моё прощение, то этого не произойдёт. Лучшее, на что ты можешь рассчитывать – это то, что мы больше никогда не встретимся и не вспомним друг о друге. — Я не против. Всё, чего я хочу – это выбраться отсюда. Пусть Эквестрия горит, меня это не волнует. Я покачал головой. — Даже спустя два года ты все еще думаешь о ненависти. Ты совсем не изменился. Мангус вздрогнул. — Скажи, Сильверспик, ты знаешь, что такое страдание? — Да. — Нет, не знаешь. Это когда часть твоей воли отбирают против твоего желания. — он потёр свою безрогую голову. — Это когда чувствуешь себя беспомощным птенцом, от которого остались лишь воспоминания о том, кем ты был раньше. Ты понимаешь, что тебя запрут надолго и ты больше никогда не увидишь солнечного света. Ты осознаёшь, что целое королевство ненавидит тебя и сделает всё возможное, чтобы уничтожить тебя. Но самое страшное – это знать, что твой злейший враг не только легко отделается, но и однажды заживёт нормальной жизнью, будет счастлив, а у тебя такой возможности никогда не будет! Он хлопнул копытом по двери. — Единственное, что держало меня в этом месте – это ненависть. Я представлял, как каждый день причиняю боль Селестии, Луне и остальным пони. Мне нравилось убивать их разными способами. Но когда я думал о тебе, о, мне нравилось представлять, как я медленно разрываю тебя на части, кусочек за кусочком. — он наклонился совсем близко, его глаза смотрели прямо в мои. — О, Селестия, я ненавижу тебя. С шипением он отступил к стене. — Неважно. Я сделаю то, что хочет Луна, и навсегда уйду отсюда. — Я не против. Мангус изучил меня. — Так почему ты здесь? Что привело тебя в союз с принцессой Луной? Я стал наблюдать за языком его тела. Он не казался агрессивным или, по крайней мере, не более агрессивным, чем обычно. — Я хочу спасти свою семью, и лучшее, что я могу сделать, это помочь Полумне. Чем быстрее мы поймаем Кризалис и положим конец этой войне, тем скорее они будут в безопасности. — А как же Бикбрейкер? Вы так и будете просто друзьями? Или ты хочешь, чтобы она стала частью твоей семьи? — Это не твое дело. Он усмехнулся. — Задел за живое, да? Не волнуйся, я не расскажу. Если честно, мне всё равно. Единственное, что стоит между мной и свободой – это королева Криззи. Кажется, мы оба хотим её... Похоже, мы на одной стороне. — Но мы не союзники и никогда не будем друзьями. — Даже приятелями? — Я лучше выйду замуж за скорпиона. — Как скажешь. Но у нас есть общий враг, и чем быстрее мы его уничтожим, тем быстрее навсегда избавимся друг от друга. Я повернулся и пошел к выходу. — Этот день не может наступить так быстро. — Эй, Сильверскик! Передай привет кобыле. — Я обязательно передам это, Мангус. И я тоже буду счастлив. Знаешь, почему? Потому что у меня есть пони, который не безразличен ко мне. А у тебя кто? Мангус молчит, пока я ухожу.

***

      До родной земли зебр мы добирались три дня. Во время путешествия Генезис пряталась в облаках, чтобы не попадаться на глаза недоброжелателям. Бикбрейкер была поглощена своими обязанностями, и я присоединился к ней. Мы отправились на стрельбище Монолита, чтобы попрактиковаться в стрельбе из пистолетов, которые ей предстояло использовать на земле. Но даже во время тренировок и работы её не покидало чувство тревоги и страха перед тем, что мы можем там обнаружить. На третий день с момента прибытия к координатам столицы зебр Генезис наконец-то добрался до места. Я сразу же доложил об этом в ситуационный центр. Подполковник, который был назначен председателем, начал активные действия: он собирал войска, а разведчика отправлял на место событий. Глассай вызвал Бикбрейкер в комнату. Не прошло и минуты, как она уже выбежала из дверного проёма. — Мэм, вы Бикбрейкер, верно? — спросил полковник. Она кивнула, наблюдая за происходящим вокруг. — Мы сейчас над столицей зебр. Глассай сказал мне, что вы эксперт по местным обычаям. Бикбрейкер сглотнула. — Да, это так. — Уверяю вас, мэм, здесь вы будете в безопасности. — Я не беспокоюсь об этом, полковник. Мои родители живут в деревне недалеко отсюда. — Если в столице мы не найдём тех, кто нам нужен, то будем искать их по всей стране. Вы можете присоединиться к отряду, который отправится в вашу деревню, если хотите. Бикбрейкер впервые за несколько дней расслабилась. — Буду благодарна, сэр. — Это не проблема. Итак, что вы можете рассказать нам о столице? — Это самый большой город в сообществе зебр, — сообщила Бикбрекер. — Он не является символом власти, а в первую очередь служит торговым центром. Однако именно здесь традиционно живут наши лидеры. — Есть ли у него какие-либо стратегии обороны на случай вражеского нападения? — Под холмом находится множество подвалов и погребов. Жители могли бы спрятаться внутри и забаррикадироваться там. — Замечательно. Если нам повезёт, мы найдём там всех. Двери распахнулись, и в комнату зашла разведчица. Она тяжело дышала и была вся в поту. — Сэр, — обратилась она к полковнику, — там все плохо. Очень плохо. — Насколько? — спросил полковник. Разведчица сделала глоток воды из бутылки. — Столица и её окрестности похожи на огромный костёр, который вышел из-под контроля. Я поспешила пройти мимо, но вокруг не было ни одного пони. Полковник кивнул и обратился к капитану и лейтенантам: — Направьте туда наши войска. Имейте в виду, что зебры – наш главный приоритет, но если вы обнаружите королеву Кризалис, постарайтесь захватить её любой ценой. Пока лейтенанты спешили выполнить приказ, Бикбрейкер, не теряя времени, побежала в свою комнату и облачилась в доспехи. — Ты уверена, что не хочешь, чтобы я пошел с тобой? — спросил я. Она кивнула, застегивая пряжки. — Еще не поздно передумать. — Ты не всегда будешь рядом, чтобы защитить меня, Сильверспик. Я должна научиться быть сильной и независимой. — Не стоит стесняться просить о помощи, — сказал я. — И не стоит думать, что кто-то сразу же придёт на выручку, если что-то пойдёт не так. Пряжка парит перед застежкой. Я обнял Бикбрейкер за плечи. — Я чуть не потерял тебя в Мэйнхэттене. Чувство бессилия, невозможности помочь и понимание того, что ты мог бы спасти кого-то… Я никогда не хочу снова испытывать это. Ещё мгновение — и Бикбрейкер наконец застёгнула последнюю пряжку. — Я понимаю, но я не могу подвергать тебя опасности. Мы оба должны сыграть свою роль в этом деле, и я буду чувствовать себя намного спокойнее, зная, что ты в безопасности, — она взяла меня за копыто. — Но есть одна вещь, которую ты можешь сделать. — Да? Бикбрейкер прикусила губу. — Я знаю, как я выгляжу в твоих глазах, но я боюсь, Сильверспик. Боюсь, что не смогу найти своих родителей или, ещё хуже, что с ними что-то случилось. — она вздрогнула. — Сильверспик, пожалуйста, дай мне силы и мужество, чтобы преодолеть всё, что бы ни случилось. Подожди. Она же не имеет в виду... — Сильверспик, я помню, что говорила несколько дней назад, но... Я хочу, чтобы ты использовал свой талант на мне. Никто никогда не просил меня специально использовать свой талант на других пони. Многие даже не знают, что я это делаю. Мои родители и ещё несколько друзей в курсе, но большинство пони, с которыми я встречаюсь, даже не подозревают, что я влияю на их действия. Я никогда не думал, что буду использовать свой дар для кого-то без его согласия. Однако если Бикбрейкер просит о помощи, я не смогу ей отказать. Я протянул копыто и взял Бикбрейкер за плечи, пока мое обаяние набирало максимальную силу. — Бикбрейкер, ты очень смелая, раз решились на это путешествие в одиночку, — сказал я. — Даже когда тебе страшно, ты проявляешь силу духа. У тебя хватает смелости отправиться в самые опасные места и сделать всё необходимое, чтобы спасти тех, кого ты любишь. Вздох Бикбрейкер был подобен долгожданному сладкому дождю после долгой засухи. Я почувствовал, как её тело расслабилось, а напряжение ушло. — Спасибо, Сильверспик. Из громкоговорителя раздался голос полковника: — Всем войскам явиться к назначенным транспортам. Бикбрейкер уже направилась к двери, но вдруг остановилась, словно её посетила какая-то мысль. Она вернулась, поцеловала меня в копыто и одарила улыбкой. — Будь в безопасности, — умоляю я. Она кивнула. — Всегда. Затем она молча вышла за дверь. Когда я добежал до порога, она уже была среди солдат, которые направлялись к лифтам и вертолетным площадкам. Глядя на уходящих солдат, я мог лишь молиться о том, чтобы судьба не разлучила нас снова.

***

      Я вернулся в ситуационный центр, где находились только координаторы полковника и высокопоставленные представители Генезиса. Глассай тоже был там. Он сидел на возвышенной платформе, с которой открывался вид на карту, изображавшую не Эквестрию, а королевство зебр. — Бикбрейкер отправилась в путь? — спросил он, когда я вошел. Я кивнул. — Не беспокойся, Сильверспик. С ней всё будет хорошо. Её охраняют одни из лучших солдат во всей Эквестрии. Любой чейнджлинг, который попытается напасть, не продержится и двух секунд. Глассай был прав, но это не принесло мне успокоения. Она была снаружи, а я – внутри, и не мог следить за ней. Постой, а может быть, я всё же могу это сделать! Я взял телефон, встроенный в консоль, и набрал номер. — Да? — Привет, это Сильверспик. Я хотел попросить тебя взять «Ворона» и сопровождать транспорт с войсками на поверхность. В транспорте находится моя подруга, и я буду чувствовать себя гораздо спокойнее, если рядом с ней будет кто-то, кто сможет быстро прийти ей на помощь. — Будет сделано. Уже иду. — Спасибо, Гасти. И оставайся в маскировке. Если там есть чейнджлинги, я не хочу, чтобы они увидели твое появление. — Будет сделано. Конец связи. Карта с расположением кораблей, войск и важных фигур обновилась. Радиосистема подключилась к динамикам, обеспечив моментальную трансляцию сообщений, поступающих с земли по мере приземления военных транспортов. Столица выглядела так, как и описывал разведчик: она горела и тлела после воздушного налёта. Прошло ещё несколько минут, прежде чем мы получили следующий доклад от одного из лейтенантов на земле. — Командование, прием. — Это командование, — сказал полковник. — Говорите. — Мы закончили поиски. Это место – город-призрак. Даже в подвалах никого нет. — Принято. Поступили приказы, и несколько взводов отправились на исследование окрестных деревень. На карте они были обозначены жёлтыми шариками. Один из этих шариков был синим. — Полковник, — обратился я, — что представляет собой эта синяя сфера? — Бикбрейкер. Я сосредоточился на выполнении этой задачи и не обращал внимания ни на что другое. По мере того как она продвигалась по карте, она наконец остановилась возле небольшой точки на ней. — Докладывает лейтенант Шарп Спир из взвода «Альфа». Мы достигли внешней деревни и входим в неё. Предварительная оценка ситуации такова: похоже, здесь произошло нападение, аналогичное тому, что было в столице. Деревня и близлежащие кусты сильно повреждены огнём. Признаков выживших нет. — Принято, — сказал полковник. — Обыщите здания. Прошло еще несколько минут, прежде чем рация вновь запищала. — Командир, это взвод «Альфа». Мы закончили обыск деревни. Здесь никого нет. Мы проверили все холмы и пещеры в окрестностях. О нет... Родители Бикбрейкер... — Полковник, можно мне с ним поговорить? — спросил я, взяв в руки гарнитуру. — Лейтенанту Шарпи Спиру, я эмиссар принцессы Луны. Вы проверяли, нет ли в деревне магических чар? Например, барьера, который закрывает туннель или дыру? Наступила короткая пауза, прежде чем он ответил. — Нет, мы ещё не проверяли. Приготовьтесь к работе. Через несколько минут: — Командование, приём. Мы обнаружили потайной ход в одном из подвалов. Он был защищён магическими чарами. В течение следующих десяти минут, пока туннель исследовали, всё было как в тумане. Судя по тому, что стены были покрыты слоем грязи, а потолок поддерживали несколько смоляных столбов, взвод пришёл к выводу, что туннель был выкопан в спешке. Планируется отправить туда поисковую группу, и, как я опасаюсь, Бикбрейкер может пойти с ней. Что ещё хуже, когда группа спустилась под землю, они оказались отрезаны от поверхности без радиосвязи. Сколько бы времени они ни провели там, они будут предоставлены сами себе. Находясь в безопасности в плавучем городе, далеко от Бикбрейкера, я услышал, как взвод входит в город. Звук их шагов отразился от твёрдого камня, а вскоре он затих, и мою гарнитуру заполнили помехи. — Мы потеряли их сигнал, — сообщил Глассай.

***

      Два следующих часа прошли гораздо медленнее, чем я ожидал. От скуки я ходил по комнате и то и дело прислушивался к голосам в наушниках и радио. Наконец, моё ожидание было прервано. В радио и в гарнитуре раздался новый голос. — Командование, прием. — Это командование, прием, — ответил полковник. — Это Флит Фут, отряд «Альфа». Меня отправили сообщить вам о наших достижениях. Туннель, который мы нашли, уходит глубоко под землю и ведёт в ещё больший проход. Но там было что-то необычное: стены испещрены глубокими выемками, которые слишком велики для пони. Это не пони создали этот туннель, полковник. Его построил кто-то другой. Все посмотрели на полковника. Он задумался, прежде чем ответить. — Известно ли, сколько лет этому проходу? Возможно, он был создан много веков назад, а чейнджлинги нашли его недавно. — Мы не можем сказать, сэр. Пока полковник пытался осмыслить это новое открытие, я постучал по гарнитуре. — Флит Фут, говорит Сильверспик, эмиссар принцессы Луны. Удалось ли вам обнаружить какие-либо следы чейнджлингов или пропавших зебр? — Мы нашли вход в улей, мистер Сильверспик. Меня послали обратно, чтобы я сообщил полковнику о наших успехах, если что-то случится с другими членами группы. — Бикбрейкер с вами? — Нет. Лейтенант Шарп Спир предлагал ей присоединиться ко мне, но она отказалась. Удивительно, но она больше всех хотела попасть внутрь. Моя грудь напряглась. — И как давно это было? — Около получаса назад. Получаса?! — Полковник, мне вернуться в свой взвод? — Нет, не уходите. Я отправлю к вам другой отряд, когда они закончат проверку других деревень. — Принято.

***

      Прошло ещё немного времени, и это ожидание показалось мне ещё более тягостным, чем раньше. В этот момент Бикбрейкер могла быть в улье чейнджлингов. Возможно, с ней был отряд солдат, но они могли попасть в плен или погибнуть после успешной засады. Войска Кризалис не пропустят незваных гостей в улей без боя. Как я знаю, Бикбрейкер могут заключить в кокон, и тогда я не смогу ей помочь. Наконец, мое ожидание было прервано, когда по радио раздался знакомый голос. — Командование, это лейтенант Шарп Спир, пожалуйста, ответьте! Полковник взял гарнитуру. — Это командование, прием. — Сэр, мы обнаружили улей чейнджлингов примерно в трёх милях от деревни. Однако он был покинут, и внутри никого не оказалось. Я опустился на ближайший стул. — А что с жителями деревни? — спросил полковник. — Вы нашли их? — Да, сэр, их было около сорока. Они находились в коконах, но... только половина из них была жива. Сейчас мы пытаемся спасти остальных. Я прошу организовать медицинскую эвакуацию: все они находятся в тяжёлом состоянии, сэр. — Разрешаю. Я посылаю два дирижабля для их эвакуации. Я поднял копыто. — Простите, сэр, — затем в гарнитуру: — Лейтенант, это Сильверспик. У меня есть личный дирижабль, который находится поблизости. Он быстрее, чем ваш десантный корабль, и может достичь Генезиса всего за несколько минут. Предлагаю вам воспользоваться им для эвакуации самых тяжёлых пострадавших. — Спасибо, Сильверспик. Мы так и сделаем. — О, лейтенант? Выжившие... среди них есть родители Бикбрейкер? — Да. Спасибо Селестии! — Но они в очень тяжёлом состоянии. Я не уверен, что они справятся. — Понятно... спасибо. — я переключил частоту. — Гасти, это Сильверспик. — Босс? Я уже начал сомневаться, что вы... — Гасти, нам нужна твоя помощь! Необходима срочная медицинская помощь. Пожалуйста, приземлись и забери всех раненых зебр. Затем как можно быстрее доставь их обратно в Генезис. — Я займусь этим. — Доставь их к Монолиту, — сказал Глассай. — Медицинская команда будет ждать на посадочной платформе. Я поспешил покинуть ситуационную комнату и направился к платформе, о которой говорил Глассай. Там уже ожидала медицинская команда. Я не стал им мешать и держался в стороне во время ожидания корабля «Ворон». Корабль прибыл на площадку меньше чем через десять минут. Едва корабль приземлился, как от гондолы отделился трап, и на платформу внесли двое носилок. Из корабля вышла Бикбрейкер. Её доспехи были покрыты толстым слоем пыли и грязи, а лицо и волосы – мокрыми от пота. Она не обратила на меня внимания, полностью сосредоточившись на носилках и на тех, кто на них лежал… О, Селестия! Зебры на носилках были похожи на трупы. Они были очень худыми, кожа да кости, с грязной шерстью и пустым, безжизненным взглядом. Сотрудники службы «Генезиса» поспешили на помощь и на носилках отнесли пациентов в скоростной лифт, ведущий прямо в медицинское крыло. Бикбрейкер, оставшись с ними, проводила пациента, а я, поскольку не являюсь членом семьи, поехал на обычном лифте. Когда я прибыл, вестибюль больницы был пуст. Бикбрейкер ходила по кругу, казалось, она была чем-то обеспокоена. — Бикбрейкер! — я бросился к ней. — Слава Селестии, ты в порядке! Твои родители, они... — Сейчас врачи оказывают им помощь, — запинаясь, сказала Бикбрейкер. — Теперь нам остаётся только… ждать и… — она попыталась взять себя в копыта, но не смогла сдержать эмоции. — О, Сильверспик, что же мне делать?! Я не могу просто стоять здесь и бездействовать! Не могу! Я… Я взял Бикбрейкер за плечи. — Бикбрейкер, обрати внимание на мои слова. О твоих родителях заботятся лучшие специалисты города. Сейчас самое важное – это позволить им выполнять свою работу как можно лучше. — А что, если мои родители… — она с трудом находит слова. — Что, если они умрут, пока я здесь? — эта мысль становится для неё невыносимой, и она начинает плакать, не в силах сдержать рыдания. Я притянул ее к себе и обнял её так крепко, как только мог.

***

      Прошло уже три долгих часа, а от родителей Бикбрейкер не было ни слуху ни духу. Наконец, она успокоилась и прилегла на диван, прижавшись ко мне. Я обнял её и молча желал, чтобы всё было хорошо. Тишину нарушили, когда в палату вошел врач. — Мисс Бикбрекер? Бикбрейкер мгновенно встала на копыта. — Мои родители! Они… — Они в критическом состоянии, но стабильны. — Могу я их увидеть? — Да. Вон там, третья реанимационная палата. Бикбрекер прошла через двойные двери, прежде чем доктор закончил говорить. — Могу я пойти с ней? — спросил я. — Вы член семьи? — Скорее, парень. Доктор кивнул мне и жестом пригласил пройти за ним. Я последовал за ним, и мы направились в палату восстановления. Там на кроватях лежали несколько зебр: родители Бикбрейкер находились позади, а их дочь стояла на коленях между кроватями, аккуратно стараясь не задеть кабели и трубки, которые соединяли их с аппаратами. Я хотел подойти к ней, но не хотел прерывать её воссоединение с родителями. Поэтому я решил остаться на месте. Если она захочет, чтобы я вошёл, она сама меня об этом попросит. — Что с ними произошло? — спросил я доктора. Даже на расстоянии родители Бикбрейкер выглядели иссохшими и измождёнными. — Насколько мы можем судить, чейнджлинги полностью использовали питательные вещества из этих двух пони, а затем избавились от них. Это произошло, вероятно, два или три дня назад. Когда их обнаружили, эти двое, похоже, находились всего в часе или около того от смерти. Мне удалось сдержать подступающую к горлу желчь. — Ну, по крайней мере, теперь они в безопасности. Доктор посмотрел на Бикбрейкер. — Они в безопасности, не так ли? Пейджер доктора подал сигнал. — Извините. Доктор быстро пошёл по коридору, а я остался наблюдать, как Бикбрейкер пытается утешить родителей. Внезапно она заметила меня и поспешила ко мне. — Сильверспик, я хочу познакомить тебя со своими родителями. — Ты уверена? Может быть, нам стоит дать им отдохнуть прежде, чем... — Они спрашивали о тебе. Они хотят с тобой познакомиться. Откровенно говоря, я опасался встречи с её родителями в таком состоянии. Возможно, было бы разумнее дать им возможность отдохнуть и набраться сил, прежде чем беспокоить их. Однако Бикбрейкер решительно взяла меня и повела к их кроватям. Не желая издавать лишних звуков и ещё больше расстраивать её, я собрался с силами и последовал за ней. — Мама, папа, я хочу познакомить вас с Сильверспиком. Если бы я встретил родителей Бикбрейкер у них дома или у себя, я бы увидел, что они полны жизни. Но сейчас они похожи на тени самих себя: их кожа стала морщинистой и натянутой, шерсть и полоски лишились блеска и яркости. Однако, когда я стою перед ними, они внимательно смотрят на меня. — Итак, это мистер Сильверспик, — хрипло произнёс отец Бикбрейкер. — Он немного ниже, чем я ожидал, — и он хихикнул, а затем закашлялся. Поморщившись, я подождал, пока кашель утихнет, и предложил копыто. — Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр. Ваша дочь всегда очень тепло о вас отзывается. — Вы можете не рассыпаться в любезностях, мистер Сильверспик. Не нужно быть таким официальным. — О. Тогда очень хорошо. Ему удалось пожать мое копыто, и он снова кашлянул. — Моя дочь тоже хорошо о вас отзывается. Она говорит, что вы помогали ей с исследованиями, были рядом, когда никто не мог помочь, и составляли ей компанию. Все эти качества присущи настоящему джентльмену. Я не стал спрашивать, были ли это письма до инцидента на Мэйнхэттене. — Сколько вам лет, мистер Сильверспик? — спросила мама Бикбрейкера. — Слишком стар для летнего лагеря, но ещё слишком молод для пенсии. Она хихикнула. — У него есть чувство юмора, и он мне нравится, — она протянула копыто Бикбрейкер. — Дорогая, у тебя есть хранитель – Сильверспик. Моя дочь рассказала тебе о том, кем я была в нашей деревне? Я попытался вспомнить, но на ум ничего не приходило. — Нет. — Я была свахой и занималась подбором пар. У меня есть особый дар – я могу определить, подходят ли пони друг другу. Бикбрейкер пыталась сдержать стон. — Дорогая, я знаю, что ты не всегда верила в мои способности, но помнишь, когда ты была маленькой? Я часто говорила тебе, что для тебя ещё не нашёлся подходящий пони. И разве ты не говорила мне об этом, когда вы с Сильверспиком только начинали строить свои отношения? Ты говорила, что он – тот самый. — Мама, я... — Встретить свою любовь – это, наверное, самое прекрасное чувство, не так ли? — произнесла она и закашлялась. Звук был сухой и неприятный. Бикбрейкер потянулась к кнопке вызова, но её мама остановила её, подняв копыто. Глубоко вздохнув, она сказала мне: — Ну что ж, Сильверспик. Давайте посмотрим, будет ли у вас общее будущее. Представьте себе зебру, которая, как мне кажется, обладает способностью читать мысли. В истории встречалось несколько пони с такими способностями, но они были редки, и их успех не всегда был гарантирован. Я никогда не слышал о том, чтобы зебра обладала подобным талантом, и не уверен, правда ли это, но согласился и обратился к матери Бикбрейкер. Наши взгляды встретились. В её глазах есть что-то особенное... Они похожи на глубокие бездонные озера, которые затягивают меня всё глубже, чем дольше я в них смотрю. Я не знаю, сколько времени она уже смотрит на меня. Я перестал концентрироваться, только когда заметил, что её взгляд изменился. — Бикбрейкер, пожалуйста, оставь нас на минуту. — Но я... — Только на минутку. Бикбрейкер на мгновение замешкалась, как будто вела внутренний диалог, но затем решительно двинулась к дверному проёму. Ее мама притянула меня к себе. — Ты очень интересный пони, Сильверспик. Не могу вас разгадать, но то, что вижу, меня тревожит. — Что? — В отличие от того, как ты думаете о нас, зебрах, мы не слепы к тому, что происходит за пределами наших территорий. Мы с мужем прекрасно осведомлены о том, что ты сделал в Мэйнхэттене. Я сглотнул, избегая как ее взгляда, так и взгляда ее мужа. — Стоит ли мне доверить свою дочь этому пони, который совершил такой поступок? — спросила она, сузив глаза. — В тебе, Сильверспик, живёт тьма, чудовище, терпеливое, сильное и жестокое. Оно жаждет с неистовым голодом, и предстаёт в обличье мудрости. Ты позволил ему взять верх, и остров был почти уничтожен. — Мост, несколько зданий и спас несколько сотен пони, — сказал я. — Я не склонен преувеличивать свои достижения. — Да, но всего этого можно было избежать... И всё же могло быть и хуже. Тебе удалось обрести свободу. Немногие пони смогли бы сделать это. А ещё меньше тех, кто взял бы на себя ответственность за это. — мать Бикбрейкера улыбнулась. — Это свидетельствует о доброте твоего сердца. Любой родитель мог бы увидеть это в том, как Бикбрейкер писала о тебе до инцидента... и после. Подожди, Бикбрейкер писала обо мне после всего этого? — О да, писала, — улыбнулся отец. Он заметил моё замешательство. — Она была очень расстроена. Она видела, как ты поступил с ней и как использовали её. Но в то же время она видела, что ты действительно заботился о ней. Ты отказался от своей мечты ради неё. Как сказала бы моя жена, на такое не способен почти никто. Они посмотрели друг на друга так, как могут смотреть только те, кто вместе уже много десятилетий. — Сильверспик, — сказала мать Бикбрейкер. — Ты любишь нашу дочь? — Что? — Ты любишь ее? — Я... ну, можно сказать, что... э-э-э... — Не будь с ним слишком откровенна, дорогая, — сказал отец Бикбрейкер. — В конце концов, ты помнишь, как... — Я помню, как ты стеснялся. Но если бы ты просто сказал правду, мы могли бы провести гораздо больше времени вместе. Затем он обратился ко мне: — Сильверспик, не стоит так долго размышлять об этом. В жизни многое может измениться в одно мгновение. Наши планы и мечты иногда рушатся, но те, кто нам дорог, того стоят, чтобы за них бороться. Любовь – это единственное, что по-настоящему важно. Мать Бикбрейкер взяла меня за копыто. — Пожалуйста, будь рядом с нашей дочерью, поддерживай её. Не упускай возможности сказать, что ты её любишь, ведь никогда не знаешь, когда ещё появится такой шанс. — Мэм... я... Ее копыто соскользнуло с моего. — Мэм? Вздохнув, она откинулась на подушки. О, Селестия, она умерла? Она... о, о, слава богу. Она всё ещё дышит. Она просто спит. Бикбрейкер бросилась к ней. — Мама?! — Всё в порядке, — сказал я. — Она просто спит. Наверное, устала. Бикбрейкер не поверила мне и позвала медсестру. К счастью, мама Бикбрейкер действительно спала. Вскоре после этого отец Бикбрейкер, поблагодарив меня за визит, тоже погрузился в сон вместе с женой. — Теперь с ними всё должно быть в порядке, — сказал я. — Не хочешь ли ты вернуться в свою комнату? Бикбрейкер покачала головой. — Я хочу остаться с ними. Я кивнул. — Я поговорю с врачами и посмотрю, нельзя ли поставить здесь для тебя койку. Бикбрейкер с облегчением кивнула. — Спасибо, Сильверспик.

***

      Врачи не возражали, чтобы Бикбрейкер осталась в больнице на ночь. Медсёстры подготовили для неё свободную кровать между кроватями её родителей. Также они подготовили кровать для меня на случай, если я захочу провести ночь в больнице. Когда наступила ночь, Бикбрейкер сразу заснула после долгого и напряжённого дня. Я устроился на одной из свободных кроватей, и свет в комнате приглушили. Однако, как и во многие другие ночи, наполненные стрессом, сон не приходил ко мне. Дело было не в звуках мониторов и медицинского оборудования, которые могли бы мешать, а в том, что говорила мне мама Бикбрейкер. В отличие от прошлых ночей, когда паранойя заставляла меня переживать сотни наихудших сценариев, в этот раз я не мог перестать думать о ней. Подожди. Что это было? Вошли три пони. О, это просто Оникс Шилд и два охранника. — Извините, что разбудили, но мы проверяем чейнджлингов, — шепнул Оникс. Важно убедиться, что никто из них не выдал себя за солдат и не проник на борт. Я кивнул. Оникс взяла сканер и просканировал меня, затем Бикбрейкер и ее родителей. — Я слышал о ее родителях, — сказала Оникс. — Надеюсь, они справятся. — А что с остальными зебрами? — спросил я. — Нашли ли другие взводы выживших? — Да, хотя их и не так много, как хотелось бы. Выжившие рассказали нам, что около месяца назад королева Кризалис внезапно напала на всё королевство. Она и её подданные – чейнджлинги – покинули королевство всего несколько дней назад. Мы едва не встретились с ними. Я выругался. — Есть ли какие-нибудь признаки того, что она ушла? Оникс покачал головой. — А что насчет туннелей? Нашли ли они какие-нибудь... — Большие? Да, два; оба были прорыты, как будто что-то большое проделало их. — Есть идеи, что это могло сделать? — Мы не уверены. Я слышал много разных теорий – от колонии гигантских гарпий до чудовищных кротокрысов. Но никто не знает наверняка. Желая сменить тему, я проверил, спят ли ещё Бикбрейкер и её родители. — Есть ли какие-нибудь новости в самой Эквестрии? Были еще нападения? Оникс кивнул. — После того как штурмовые силы выдвинулись к столице, ситуация стала критической. Мы потеряли вдвое больше пони, а также была серьёзно повреждена плотина. Один чейнджлинг, притворившись рабочим, едва не уничтожил её. — Они перешли к саботажу? Он кивнул. — Однажды пони, который выдавал себя за фермера, попытался устроить поджог на одной из крупных ферм на севере. Из-за этого пожара была уничтожена половина урожая. Огонь удалось потушить только спустя некоторое время. — прежде чем продолжить, он убедился, что Бикбрейкер его не слышит. — До того как прийти в TechInc, я работал в полиции Эпплузы. Несколько лет назад наш город подвергся нападению бандитов. Их целью было ослабить город, прежде чем пытаться его захватить. Они даже сжигали яблони, пытаясь уморить всех голодом. — И ты думаешь, что Кризалис делает то же самое с нами? Оникс кивнул. — Но в гораздо большем масштабе. Возможно, вся эта история с зебрами – это просто способ обеспечить свои войска, чтобы они были готовы к действиям. — К чему? — Кто знает? Возможно, это её главная атака. А если ей кто-то более сильный помогает... тогда будет ещё хуже. — он покачал головой, поражённый этой мыслью. — Прошу прощения, но нам нужно продолжать сканирование. — С этими словами Оникс вместе со своими охранниками ушёл, а я остался наедине со своими мыслями. Вскоре я встал с кровати, чтобы посмотреть на Бикбрейкер. Она всё ещё крепко спала. Бедняжка... Даже во сне её лицо выражало беспокойство. Это так странно... Я хочу быть рядом с ней, хочу, чтобы ей стало легче и чтобы она знала, что не одна. Но это... пока что это слишком далеко для меня. Я ещё не готов к этому. Я медленно провёл копытом по её волосам, которые были испачканы потом. Они были грязными, но даже в таком виде казались мне прекрасными. Бикбрейкер сделала шаг назад, но не отстранилась полностью. Ее напряжение немного ослабло, хотя бы немного. На ее лице появилась слабая улыбка. Я тоже улыбнулся. Я повернулся к родителям Бикбрейкер. Утром я обязательно скажу им спасибо за совет. Они будут так рады узнать, что... Подожди. Я наклонился ближе к родителям Бикбрейкер. Что-то было не так. Я... О нет. Они не дышат.