The Monster Below: Nightfall (Монстр: Сумерки)

      С приходом военных чейнджлинги потерпели поражение. Кристаллы, которые достигли поверхности, были остановлены и не успели быть переданы, благодаря чему Седловая Ланка снова оказалась под контролем пони. После того как город был взят под охрану, отряд использовал сканер чейнджлингов Генезиса, чтобы убедиться, что среди нас нет тех, кто пытается скрыться. Все мы оказались чисты, хотя некоторое время была паника, когда сканер показал положительный результат у Стоунхуф. Однако выяснилось, что она стояла перед несколькими бессознательными чейнджлингами. После повторного сканирования её результат был признан ложным. После того как кризис миновал, были установлены огромные палатки для оказания первой помощи. Врачи и медицинский персонал дивизии начали работу с теми, кто был захвачен в плен. Моих родителей отвели в палатку интенсивной терапии. Я попытался пройти внутрь, но посетителей туда не пускали. Я почти использовал свой талант, чтобы убедить охранников впустить меня, но Бикбрейкер предложила свою помощь медикам, сказав мне, что останется с моими родителями. Зная, что они будут под присмотром того, кому я доверяю, я отпустил её. Затем я позвонил в «Генезис», чтобы сообщить Глассаю о случившемся. После этого я проверил состояние Гасти и «Ворона». Корабль был повреждён многочисленными заклинаниями чейнджлингов, и Гасти усердно работал над устранением повреждений. Когда я предложил свою помощь, он заверил меня, что всё под контролем. Прошло несколько часов. Я трижды обошёл городские границы, пытаясь отвлечься, рассматривая магазины, лавки и здания, которые часто посещал в юности. Однако ничто не могло отвлечь меня от мыслей о моих родителях. Я разговаривал с некоторыми солдатами из нашей дивизии и даже встретился с их командиром, который поблагодарил меня за то, что я возглавлял гвардейцев из Генезиса. Хотя нам не удалось остановить чейнджлингов полностью, мы задержали их достаточно долго, чтобы армия смогла прибыть. Без нашего вмешательства они могли бы унести несколько кристаллов. После того как я обошёл Седловую Ланку четыре раза, я вернулся в палатку, чтобы спросить у родителей, как у них дела. Мне повезло: я увидел Бикбрейкер, которая бежала ко входу. Её волосы были мокрыми от пота и грязи. — Бикбрейкер? Как мои...» — С твоими родителями все будет хорошо. Я чуть не упал на траву. Спасибо Селестии. — Похоже, чейнджлинги ждали, пока все будут схвачены, чтобы полакомиться ими. Проще говоря, мы прервали их фуршет. — Хорошее избавление. — Я тоже так думаю... Но есть кое-что странное. — Насчет всех, кого они захватили? — Нет, Сильверспик... Это касается твоих родителей, — сказала Бикбрейкер, оглядевшись по сторонам и понизив голос. — Ты заметил, как сильно истощились мои родители после недели в плену? Твоих держали всего лишь несколько часов, но они тоже очень слабы. Я думаю, что-то ослабило их перед тем, как они попали к чейнджлингам. Как будто они были больны. — Чем? — Мне нужно провести несколько тестов, чтобы знать наверняка, но... — Мэм? — к Бикбрейкер подбежала медсестра. — Теперь мы можем принимать посетителей. — Спасибо. — Бикбрейкер вытерла свою гриву насухо. — Пойдем. Я пошёл за Бикбрейкер обратно в главный медицинский шатёр. После хаоса предыдущих часов воцарилась почти пугающая тишина. Многие пони спали на кроватях, а врачи и медсёстры отдыхали. Мангус и Стоунхуф стояли в стороне, пока медсёстры обрабатывали их порезы и раны. Я не обратил на них внимания, когда Бикбрейкер повела меня в заднюю часть палатки, в отгороженную стеной комнату, где лежали только два пациента. Мои родители лежали на двух кроватях, и при виде их, живых и дышащих, я на мгновение забыл обо всех проблемах, войне и обо всём остальном... Но я понял, почему Бикбрейкер так беспокоилась. Когда я нашёл родителей в подвале, из-за тусклого освещения они казались вполне нормальными. Однако яркий свет в палатке высветил морщины на их лицах, которых я раньше не замечал. Их кожа стала более дряблой и тонкой, как будто мышцы начали истощаться. Они лежали так неподвижно, словно были слишком слабы, чтобы двигаться. Дорогая Селестия, мне кажется, они словно постарели на несколько лет с момента съезда в Генезисе. Что же произошло? Это сделали чейнджлинги? Заклинание сработало неправильно? Или произошёл какой-то несчастный случай? Не могу понять. Мне даже думать об этом тяжело. Видеть своих родителей такими старыми и немощными... это пугает больше, чем встреча с самым страшным чудовищем. Мама повернулась ко мне, словно почувствовав мое присутствие. — Привет, — сказала она. Даже с морщинами ее улыбка все так же сильна, как и прежде. Я взял ее копыто, стараясь не обращать внимания на морщины. — Как ты себя чувствуешь? Мама опустила взгляд на себя. — Ну, мне стало лучше. — И мне тоже. — простонал папа. — Вот что я тебе скажу: мне станет лучше, когда я выберусь из этого места. — Я в этом не сомневаюсь. Но прежде чем вы сможете уйти, мне нужно задать один вопрос... какой пароль? — Квиверквилл, — сказали они оба сразу. — Спасибо... Я просто должен был убедиться. — Я тебя не виню, — сказал папа. — Теперь нам нужно выбраться из этого места. — Что вам нужно, так это еда, — сказала Бикбрейкер. — Еще лучше, — сказала мама. — Мы даже не успели пообедать, как эти менялы пробрались в дом и вырубили нас... Они ведь ушли, правда? — Большинство из них были взяты в плен, — сказал я. — Остальные были уничтожены. — Ну вот и славно, маленькие чудовища. — Отец заметил мои доспехи. — Ты помогал? — Немного. Отец хихикнул, поднимаясь со своей койки... Вернее, пытался. — Э-э-э... мне, наверное, нужна помощь. Я помог папе встать на ноги. От усилия просто удержаться в вертикальном положении его мышцы напряглись. Мама сделала то же самое – Бикбрейкер помогла ей подняться и спуститься на пол. — Оставайся здесь, я вызову повозку... — Нет, нет, — сказал папа. — Нам с мамой нужны упражнения. Это поможет нам восстановить силы. — Ты уверен? Мама кивнула. — Пойдем, — сказал папа. — Давай пойдем в магазин мороженого Фрости. Бикбрейкер сказала врачам, что останется с нами, и покинула палатку. Она неторопливо направилась в «Фрости» – кафе-мороженое, которое существовало ещё до моего рождения. Раньше я редко заходил сюда, но мне приятно видеть, что это место стоит крепко, как скала, пережив множество бурь. Внутри уже было несколько пони. Бикбрейкер помогла маме и папе пройти в будку у заднего входа. Они едва не упали от усилий, которые им пришлось приложить, чтобы добраться сюда. Я купил несколько баночек мороженого, полагая, что после неудач последних нескольких часов нам всем будет полезно что-нибудь сладкое. Когда я поставил баночки на пол, мама с папой с восторгом посмотрели на них. Мы все взялись за дело, потакая своим сладким пристрастиям и не беспокоясь о том, что сахар и жиры наполняют наши вены. Однако, в отличие от нас с Бикбрейкер, которые поглощали ложку за ложкой, мама и папа делали лишь небольшие укусы. Я посмотрел на Бикбрейкер, и она, встретив мой взгляд, всё поняла. Это ненормально. В дверь позвонили Мангус и Стоунхуф. — Как вы себя чувствуете? — спросила Бикбрейкер у моего отца. — Очень слабо. — папа доел маленькую ложечку мороженого. — Но в то же время не очень голоден. Бикбрейкер повернулась к моей маме. — Вы чувствуете то же самое? Она кивнула. Бикбрейкер успокоилась. — У вас было такое чувство до прихода чейнджлингов? Мамина ложка остановилась на полпути ко рту. И папина тоже. — Когда я лечила вас вместе с другими врачами, я заметила, что вы слабее остальных пациентов, как будто вы болели до нападения чейнджлингов, — объяснила Бикбрейкер, сохраняя спокойный голос. — Это правда?» Мои родители ничего не ответили. — Это правда? — снова спросила Бикбрейкер. Мама и папа посмотрели на себя, потом на Бикбрейкер, а потом на меня. Мама отложила ложку и сделала глубокий вдох. — Мы должны кое-что рассказать вам обоим... особенно тебе, Сильверспик. Мы с твоим отцом надеялись рассказать тебе об этом позже, но сейчас нет смысла скрывать. Папа крепко держит мамино копыто. — Мы впервые заметили это через несколько месяцев после того, как ты... остался в Кантерлоте, — сказала мама. — Мы оба чувствовали слабость, боль и судороги, поэтому пошли к врачу. Он сделал несколько тестов, результаты пришли, и... Она не может продолжать. Папа держит ее за копыто так крепко, как только может. — Они показали, что у нас болезнь Грогана, — прошептал он. Бикбрейкер вздрогнула. — Это аутоиммунное заболевание, — пояснил папа быстро, словно стараясь передать ей всю информацию до того, как он потеряет самообладание. — Очень неприятное заболевание. Оно заставляет иммунную систему атаковать организм и разрушать его. Это происходит постепенно: можно не замечать никаких изменений в течение года или двух, но в конце концов наступает момент, когда болезнь начинает развиваться быстрее, и… ну Бикбрейкер что-то говорит. Мама тоже. Я их не слышу. Я вижу, как шевелятся губы, но не слышу никаких голосов. Как будто я наблюдаю за ними издалека. — ...Мы решили держать это в секрете, — сказала мама. — Мы не стали говорить тебе, чтобы ты не волновался. Мы знаем, как ты остро реагируешь на всё, и не хотели, чтобы это беспокойство усилилось, пока ты находишься в тюрьме. Ты бы очень расстроился. — Но... но вы выглядели так нормально, — сказал я. — Как вы... — Мы начали лечение сразу, как только узнали о болезни, — сказал папа. — Доктора назначили нам несколько сильнодействующих препаратов, которые помогали контролировать симптомы. Долгое время казалось, что мы идём на поправку. Но во время путешествия в Генезис болезнь начала прогрессировать. Вот почему мы уехали так быстро: мы не хотели, чтобы ты узнал о нашей болезни. Я не могу думать, не могу найти слов. Я... Я... Я сосредоточился. Должен сосредоточиться. — Хорошо... Я могу это понять. Итак, какое лечение вам назначили? Мама и папа посмотрели друг на друга. — Они ведь лечат, не так ли? Они ведь могут его вылечить, верно? — Сильверспик... — Скажи мне, что они могут. — я повернулся к Бикбрейкер. — Скажи мне, Бикбрейкер. Скажи мне, что они могут это вылечить! — Сильверспик, они уже все перепробовали, — сказала мама. — Лекарства, народные средства, магия... ничего не помогло. — Но эти коктейли. Они... — Они только замедляют процесс. Это все, что они могут сделать. Это единственное, что работает. Нет, это не может быть правдой. Мне нужна дополнительная информация для работы. Я попытался задать больше вопросов, но слова словно замирают в горле, и я не могу заставить свой голос звучать. — А что насчет заклинаний? — спросила Бикбрейкер. — Они пытались, — сказал папа. — Ты же знаешь, что такое магия, Бикбрейкер. Одна ошибка, малейший просчёт – и тело может быть разрушено или повреждено до неузнаваемости. В таком сложном деле, как это, врачи сказали, что риск перевешивает пользу. — Значит, они больше ничего не могут сделать? В кабине воцарилось молчание. — Как долго? — наконец спросила Бикбрейкер. Папа потер лицо. — Шесть месяцев... максимум год. Врачи сказали, чтобы мы продолжали принимать эти коктейли, но они становятся все менее эффективными. Одного укола хватало на месяц, потом на неделю. Теперь осталось два дня. После этого... — Тогда мы попробуем что-нибудь еще, — сказал я. — Новое лекарство, травы, операцию, что-нибудь. Мы найдем способ... — Сильверспик... — Посмотри, как быстро развивается медицинская промышленность за последние несколько лет! У них обязательно что-нибудь найдется! — Сильверспик, все, что мы можем сделать сейчас – это выиграть время, — сказала мама. — Месяцы, недели, все, что мы можем получить. Я не могу сдержать дрожь. — Так ты уходишь? Ты сдаешься?! — Малыш... — Нет, папа! Не смей меня обижать! Не сейчас! Он сделал паузу. — Сильверспик, я понимаю, это стало для тебя неожиданностью. Поверь, мы несколько месяцев не могли решиться, как тебе об этом сказать. Мы сделали всё возможное, но… ну… С возрастом начинаешь понимать, что есть время для борьбы, но также понимаешь, когда лучше отступить, чтобы не потерять больше, чем приобретёшь. Я покачал головой. — Нет, папа. Никаких оправданий. Может, ты и сдался, но я не сдамся! — Сильверспик... — Когда я хотел стать аликорном, все говорили мне, что я не смогу! Но я смог! И я точно не собираюсь сдаваться! Я... Я... — я кусаю губы; мне хочется кричать, кричать, разбить что-нибудь, чтобы... Мама взяла меня за копыта. — Сильверспик, пожалуйста, послушай меня. Мы не хотим умирать, но такова наша судьба. И теперь мы должны прожить оставшееся время с максимальной пользой. Сейчас мы хотим провести время — каким бы долгим оно ни было — с тобой и Бикбрейкер. Для нас это значит больше, чем что-либо ещё. Я втянул воздух сквозь зубы. Я не хочу это слышать. Мама ласково погладила меня, и её голос был мягким. — Злиться – это нормально. Я покачал головой. — Этого... этого просто не может быть. — Жизнь не всегда складывается так, как мы хотим. Всё, что нам остаётся – это по максимуму использовать те возможности, которые она нам даёт, независимо от того, хорошие они или плохие. — Но мы же можем что-то сделать… — давай, Сильверспик, напряги мозги! Ты можешь найти способ остановить это. Тебе нужно сосредоточиться и подумать пару дней, а потом ты сможешь взяться за дело. Но сперва я должен убедить маму и папу не совершать глупостей. — А что, если я найду способ остановить эту болезнь или замедлить ее еще больше, — сказал я. — Вы бы согласились, не так ли? — Боже, да, мы бы согласились. — Папа? — Ты шутишь? Если бы это была таблетка, я бы первым проглотил ее. Я взял мамино копыто в одну ногу, а папино – в другую. — Тогда пообещайте мне... Пообещайте, что будете сражаться с этой болезнью, пока я ищу способ её вылечить. Вы сделаете это ради меня? Мама и папа посмотрели друг на друга, молча обдумывая мою просьбу. Я жду. — Да, — сказала мама. — Сделаем. Моя хватка на их копытах ослабела, и моё сердце наконец перестало бешено колотиться. — Хорошо... Я подготовлю нас к полету в Генезис. Бикбрейкер, ты можешь остаться здесь, пока я схожу за лекарствами? — Конечно. — Спасибо. — я встал. — Я скоро вернусь. —Сильверспик? Мама протянула копыто. — Что бы ни случилось, все будет хорошо. Я протянул своё копыто, прижал его к её копыту и долго держал, прежде чем уйти.

***

      Пробежать до родительского дома – самая длинная дистанция в моей жизни. Я пытаюсь успокоить себя, делая глубокие вдохи и выдохи. Я могу справиться с этой ситуацией. Нет смысла отрицать или притворяться, что проблемы не существует. Я дал волю своим эмоциям и теперь могу взяться за дело более спокойно. Эта болезнь – просто враг, и, как с любым врагом, её можно победить. Нужно только найти правильный способ сделать это. Возможно, мама и папа сдались, потому что они в депрессии. Долгое противостояние с чем-то подобным могло эмоционально истощить их до такой степени, что они перестали бы ясно мыслить. Но я могу справиться с этим, и первый шаг – доставить их в Генезис. Я добрался до «Ворона» и застаю Гасти за установкой последней заплатки на отремонтированном корпусе. — Гасти! Корабль готов к старту? Гасти ударил крылом по корпусу. — Он так же хорош, как и в тот день, когда вышел из мастерской. — Хорошо, мы отправимся в течение часа, — сказал я и направился к дому. Чейнджлингов, о которых мы позаботились вместе с Бикбрейкер, уже увезли, хотя на стенах ещё оставались следы зелёной крови. Не обращая на них внимания, я пошёл в родительскую ванную. На тумбочке стояла серая коробка с пятью шприцами внутри. Я убрал коробку в контейнер на своих доспехах и побежал обратно в ночной лес. Когда мы доберёмся до Генезиса, я поговорю со Глассаем и попрошу его организовать осмотр моих родителей в городской больнице. Если повезёт, компания сможет помочь им. Если же нет, я обращусь за помощью к Глассаю и использую все экспериментальные разработки, чтобы понять, могут ли они помочь. А если ничего не получится, мне придётся заставить Глассая… Подожди. Что это? Похоже на какой-то взрыв. Что-то поднимается в ночное небо с другой стороны города... Дым. О нет... Я поспешил через городскую площадь. Там солдаты бежали по главной улице и заходили в магазины, где происходили магические вспышки. Дым поднимался от разбитых вывесок и осколков окон. Солдаты суетились, эвакуируя раненых пони. Я не обратил на них внимания и побежал к магазину Фрости. Как и все остальные магазины, он был разбит. Пони лежали на траве снаружи. Среди них были Стоунхуф и Мангус, оба оглушены и снова истекали кровью. И, о, слава Селестии, рядом с ними была Бикбрейкер! Я поспешил к ней. — Бикбрейкер?! Кашляя, Бикбрейкер подняла голову. Она не выглядит раненой, нет ни следов крови, ни порезов. — Сильверспик... — Ты в порядке? Что случилось?! Опираясь на землю, Бикбрейкер поднялась на копыта. — Мы пытались съесть ещё немного мороженого, когда произошёл взрыв. Стена рухнула, и несколько чейнджлингов ворвались внутрь. Я пыталась сопротивляться, как и Мангус со Стоунхуф, но их было слишком много. Помню, как оказалась на земле здесь. — Какой пароль? — Что? О, эээ... трава зебры. Хорошо. Теперь осталось найти родителей. Но где они? Я не вижу их на траве. Может, их отвели в медицинскую палатку? — Бикбрейкер? Мои родители, их отвели в палатку? Бикбрейкер не ответила. — Бикбрейкер? — Сильверспик… Прежде чем меня оглушили, я видела, как вокруг них копошились чейнджлинги. Я попыталась добраться до них, но… Но чейнджлинги схватили их. Последнее, что я видела, это то, как их утащили в лес.