The Monster Below: Nightfall (Монстр: Сумерки)

      С тех пор как чейнджлинги начали похищать пони, я всегда сочувствовал тем, чьи близкие оказались в такой опасности. Я даже представить себе не мог, как это ужасно – видеть, как увозят твою собственную семью, и осознавать, что ты можешь никогда больше их не увидеть. Я боялся, что такое может произойти с моими родителями, но думал, что благодаря защитным сооружениям Седдл-Ланки это крайне маловероятно. Однако теперь я точно знаю, через что прошли другие. Настоящий, абсолютный кошмар. Когда полковник узнал о случившемся в кафе-мороженом, он отправил поисковую группу в лес. Мне пришлось ждать целых тридцать мучительных минут, прежде чем они вернулись. Когда они докладывали полковнику, их лица были лишены всякой улыбки. Затем полковник обратился ко мне. — Мне очень жаль, Сильверспик, но мы осмотрели территорию в радиусе десяти миль и не обнаружили никаких следов твоих родителей. — Но как же так? Я думал, вы их всех поймали! — Мы одержали победу, — сказал полковник. — Однако, вероятно, несколько чейнджлингов скрылись в лесу и ждали подходящего момента, чтобы нанести ответный удар. Боюсь, что ваши родители оказались в опасности из-за своего местоположения и времени. — Хорошо, хорошо, хорошо! Что вы собираетесь делать теперь? — Мы разместим здесь солдат, чтобы они следили за вашими родителями. Кроме этого, боюсь, мы ничего не сможем сделать. — Что?! Вы даже не попытаетесь их разыскать?! — Простите, но мы не можем приостановить военные действия, чтобы попытаться найти двух пони, когда нам нужно защищать миллионы. Бросить моих родителей?! Он собирается бросить моих родителей?! Я... Бикбрейкер взяла меня за копыто. — Сильверспик, посмотри на меня. Дыши. Вдох... Выдох. Вдох... Выдох. Я не хочу. Мне хочется кричать, кричать и кричать, но я заставил себя закрыть глаза и делать то, что она говорит. Однако это не помогло успокоить ярость, которая хочет вырваться наружу и напасть на любого, кто окажется рядом со мной. — Вдох... выдох. А теперь посмотри на меня. Я открыл глаза и увидел спокойное лицо Бикбрейкер. — Сосредоточься на мне, Сильверспик... Мы найдем их. Мы их не бросим. Ярость отступила, но сомнения все еще остались. — Им нужны лекарства, Бикбрейкер! Как долго они смогут обходиться без уколов? — Зависит от обстоятельств, — сказала Бикбрейкер. — Если они сделали укол недавно, то несколько дней они будут в порядке. — Сколько? Она колеблется. — Судя по тому, что они сказали... три дня. Три дня... Милая Селестия, это все, что у меня есть?! — Ладно, ладно, мы... Мы достанем несколько датчиков, установим их на Ворона и просканируем леса! — я вскочил на копыта. — Давай! — я сорвался с места и побежал к Ворону. Пока мы добирались до корабля, Гасти запустил двигатели. — Мы готовы бежать отсюда, босс? — Гасти, на Вороне есть тепловизор? Сканеры, что-нибудь в этом роде?! — Что? Нет, они не входят в стандартную комплектацию. Нам нужно их установить. — Тогда верни нас на Генезис и установи эти сканеры как можно быстрее. Какие-то чейнджлинги похитили моих родителей, и мы должны их найти! Гасти покачал головой. — Проклятые судьбы на небесах... Ладно, пристегивайтесь. А что с остальными? — Я организую другой корабль, который их заберет. — я бросился внутрь, Бикбрейкер – за мной. Третьим заходит Гасти, и он в рекордные сроки зарядил корабль. — Лучше располагайтесь, вы двое. Это будет нечто для книги рекордов. Мы не успели пристегнуться, как «Ворон» уже поднялся в небо. Я посмотрел в иллюминатор на редеющие леса, пока мы направлялись к Генезису. Я иду... Пожалуйста, держитесь.

***

      Как только мы достигли Генезиса, я попросил Гасти приземлиться у Монолита и как можно скорее установить датчики. Через тридцать секунд он снова взмыл в воздух, а мы с Бикбрейкер поспешили внутрь. Коридоры были полны суеты и движения: повсюду сновали пони. Однако паники не было, и я даже ощущал волнение тех, кто пробегал мимо нас. — Что происходит?! — недоумевает Бикбрейкер. Мы добежали до вестибюля, который ведёт в офис Глассая, но секретарь попросил меня остановиться, пока я спешил к лифту. — У Глассая совещание, и его нельзя беспокоить. Он приказал не беспокоить его, пока, цитирую, «мы не упадем с неба». — И что же такого важного могло задержать его? — воскликнул я в раздражении. Я не должен злиться на секретаршу, ведь она всего лишь выполняет свою работу. Но если меня задержат ещё на одной такой встрече, я не выдержу и сорвусь. — Вы хотите сказать, что не слышали? Принцесса Луна выступила с общенациональным обращением всего полчаса назад. Она объявила, что мы снаряжаем армию для последнего, финального штурма! Мы выиграем войну! — она усмехнулась. — Глассай и другие руководители прорабатывают логистику... Заклинания?! Кого волнуют заклинания в такое время?! — Тогда когда я смогу поговорить с ним?! — Боюсь, не скоро. Его расписание занято еще на два дня. Я чуть не взорвался, но вспомнил слова Бикбрейкер. Я сделал глубокий вдох. Попробую по-другому. — Дело срочное, — сказал я, включив обаяние. — Моих родителей похитили чейнджлинги, и, поскольку они больны, они умрут, если их срочно не спасти. Я беру на себя поиски, но мне нужна помощь Глассая в лечении. — О... Ну, если вы быстры, то сможете проскользнуть на несколько минут между двумя его встречами. Первая скоро закончится. — она нажала кнопку и отправила лифт вниз. — Спасибо. — я побежал к лифту, Бикбрейкер за мной. — Ты использовал свой талант, не так ли? — На кону жизнь моих родителей, — сказал я, входя в лифт. — Можешь не сомневаться. Лифт поднял меня в кабинет Глассая. Как и в день моего прибытия на Генезис, вокруг него собрались чиновники всех рангов и специализаций. Их совещание близилось к завершению, и я с трудом мог стоять на месте, наблюдая, как они прощаются с ним. Почему в Тартаре эти встречи всегда тянутся так долго? Заметив меня, взволнованный Глассай указал мне на место. — Великолепные новости, Сильверспик! — даже внезапный приступ хриплого кашля не смог избавить его от улыбки. — Принцесса Луна... — Объявила о заклинании, я знаю. — А, так вы слышали! — он поднес бутылочку с лекарством и глотнул его, не обращая внимания на неприятный вкус. — Кристаллы прибудут из Седловой Ланки через несколько часов, и мы сможем... — Глассай, моих родителей похитили чейнджлинги. Улыбка Глассая исчезла. — Я поручил Гасти подготовить их поиски, но мне понадобится твоя помощь, когда мы их найдём. Я узнал, что у моих родителей болезнь Грогана, и как только мы их спасём, им нужно будет немедленно отправиться в больницу. Прошло несколько мгновений, прежде чем Глассай заговорил. — Ты уверен? —Да, — сказала Бикбрейкер. Покачав головой, Глассай поднес бокал с вином. — Мне... Мне жаль это слышать, Сильверспик. Ты знаешь, что такое болезнь Грогана? — Да, и поэтому нам нужна твоя помощь. — Да... да, конечно. Я сообщу в больницу, но должен предупредить тебя, Сильверспик: мы мало чем можем помочь твоим родителям. — Вы создали искусственные глаза и чипы, которые могут манипулировать мозгом. Мне трудно в это поверить. — Это не потому, что мы не пытались, — он подошёл к телефону. — Когда я учился в университете, мой отец заболел. Я... Мне пришлось видеть, как он угасал. — прищурив глаза, Глассай вновь обрёл контроль над своими эмоциями. — Первое, что я сделал после окончания университета – потратил десятилетия на изучение болезни Грогана. Но эта болезнь похожа на гидру: если отрезать одну часть, на её место приходят другие, распространяясь и укореняясь ещё больше. Если и существует лекарство, мы его не нашли. — Значит, найдем. А что вы можете сделать прямо сейчас? Глассай задумался. — Некоторые из наших экспериментов доказали свою эффективность в стимуляции определенных желез в мозге, что позволяет замедлить развитие болезни благодаря гормонам и химическим веществам. Мы можем рассмотреть возможность установки автоматического стимулятора, который даст твоим родителям больше времени. — Тогда сделай это. Есть что-нибудь еще? Глассай сделал паузу, собираясь воспользоваться телефоном. Я узнаю его взгляд: это момент «а-ха», когда в голову приходит идея, о которой ты никогда раньше не задумывался. — Глассай? — Болезнь Грогана поражает организм, атакуя иммунную систему и распространяясь на органы и скелет, — объяснил Глассай. — Единственный способ полностью вылечить её – предоставить твоим родителям совершенно новые тела. — он покачал головой. — Однако создание полноценного искусственного тела – это процесс, который займёт не один год. — Тогда у тебя есть возможность сделать лучше. Помнишь, как я спас тебя от Хранителей, и ты оказал мне услугу? Я хочу вернуть долг: прошу тебя как можно скорее завершить разработку этих тел. Глассай не ожидал такого ответа. — Ты поставил меня в затруднительное положение, Сильверспик... — Так ты собираешься нарушить свое обещание? — Нет, нет. Я дал тебе слово и сдержу его. Я назначу четырёх своих лучших исследователей для работы над этим проектом. Однако должен предупредить тебя, Сильверспик, что я не могу обещать конкретных результатов, но они обязательно постараются. — Мне этого достаточно. Глассай набрал номер на своем телефоне. — Я организую это сейчас и свяжусь с тобой, когда у нас будет больше информации. — Спасибо, Глассай. — Это меньшее, что я могу предложить. Мне бы хотелось сделать больше, но... — Глассай щёлкнул копытами. — На самом деле, возможно, есть кто-то, кто знает, где твои родители. Около часа назад вооружённые силы купили на борту чейнджлинга и отвели его в подземелья. Я полагаю, что сейчас они его допрашивают.

***

      Не теряя ни секунды, я бросился к лифту, остановившись лишь для того, чтобы позвонить Гасти и попросить его отменить установку датчиков, а вместо этого вернуть Оникс Щилда и других охранников в город. Не дав ему возможности ответить, я положил трубку и спустился на лифте в подземелье. На этот раз здесь было больше охранников, и мне пришлось предъявить им свой пропуск и пройти многократное сканирование, чтобы попасть в смотровую комнату подземелья. Там я увидел полковника, который беседовал с несколькими своими солдатами. За огромным окном я заметил пустую комнату, стол и большого чейнджлинга, прикованного кандалами к полу и столу. Подожди... Я узнал этого чейнджлинга; это был тот самый, которого мы с Бикбрейкер вырубили на улицах Седловой Ланки. — Сильверспик? — спросил полковник. — Что ты здесь делаешь? — Я хочу поговорить с вашим пленником. Он может знать, где находится улей Кризалис, а вместе с ним и мои родители. — Именно это мы и пытались сделать. В комнату вошел пони в сопровождении двух солдат. Судя по темной одежде и грозному виду этого пони, я подозреваю, что он дознаватель. — Не повезло, сэр. Насколько я могу судить, его обучили сопротивляться допросам. Если наши угрозы не подействовали, то заставить его говорить будет практически невозможно. Полковник вздохнул. — Хорошо, отправьте весточку в Кантерлот. Нам понадобятся их специалисты, чтобы раскрыть это дело. — Сэр? — сказал я. — Позвольте мне попробовать. — Ты? — Мой талант – убеждение. Я могу очаровывать других, заставляя их делать то, что я хочу... или угрожать им, если нужно. — Ты когда-нибудь использовал свой талант на чейнджлингах? — Нет. Полковник покачал головой. — Не стоит даже пытаться, — сказал он, приказав дознавателю проводить меня в комнату. Бикбрейкер хотела последовать за мной, но полковник удержал её. Ей пришлось остаться позади. За пределами комнаты наблюдения дознаватель подвел меня к толстой двери без окон. — Вы можете говорить всё, что угодно, чтобы заставить его говорить, в том числе и неправду, — сказал мне дознаватель. — Однако, согласно законам войны, вы не имеете права причинять физический вред заключённым. Дверь распахнулась. Пока я входил, чейнджлинг пристально наблюдал за мной. Интересно, узнает ли он меня? Если да, то это может усложнить ситуацию, но это не имеет значения. Воля подобна стали: на первый взгляд она кажется твёрдой и несокрушимой, но если её долго подвергать испытаниям, она может сломаться. Дверь за нами закрылась, и мы остались наедине. — Ты знаешь, где находится улей Кризалис. — сказал я. — Если да, то почему я должен тебе говорить? — спросил чейнджлинг, его голос вкрадчив и жесток. — Потому что если ты будешь сотрудничать и расскажешь мне все, что я хочу знать, тебе станет легче жить. — Тот, что только что был здесь, сказал то же самое. Ты меня не пугаешь. — Правда? А он сказал, что будет, если ты не заговоришь? — Что меня задержат на неопределенный срок. Но это неважно. Моя королева придет за мной. Я покачал головой. — Этого не случится. Чейнджлинг не испугался. — Случится. Моя королева уже готовится к последнему штурму. Мы проникли в вашу страну: мы ходим по всем городам и заставам, и скоро мы уничтожим вас всех одним решительным ударом. — он усмехнулся. — Мы будем смеяться, пока вы будете молить о пощаде. Я настроил свое обаяние на самый сильный уровень. — Мы не умоляем, насекомое, но ты умоляешь. Ты и все остальные жалкие личинки, которых ты называешь братьями и сестрами. Чейнджлинг усмехнулся. — Используй все угрозы, какие хочешь. Говори, что хочешь. Это ничего не изменит. — Правда? Позволь мне рассказать тебе, что произойдёт, если ты не поделишься со мной тем, что я хочу знать. Согласно условиям войны, ты – командир, а значит, несешь ответственность за действия своих солдат, которые похитили и обескровили тысячи пони. Из-за этого ты не попадёшь в тюрьму, а отправишься в Тартар. Там тебя запрут в клетке, дверь которой будет заварена, и ты останешься там до конца своих дней. Никто не услышит твоих криков, воплей и мольб о пощаде. Для тебя не будет пощады, потому что ты разорвал семьи на части. Ты отнял у дочери родителей и превратил их в живые трупы. Они были вкусными? Надеюсь, что да, потому что ты больше никогда не почувствуешь ни любви, ни радости, ни удовольствия, ни счастья. Если ты попытаешься впасть в спячку, чтобы избавиться от страданий, заклинания заставят тебя бодрствовать. В конце концов, ты сойдёшь с ума, но никому до этого не будет дела. Чейнджлинг улыбнулся. — Ложь. Все ложь. — но улыбка эта – притворная; я ощущаю приступ сомнения. — О нет, это не ложь. Я сам всё это испытал. — это один из тех приёмов, который никогда не подводит: смешать правду с ложью, чтобы она казалась реальной. — Ты знаешь, кто я? Я – Сильверспик, пони, который пытался стать аликорном и чуть не уничтожил Мэйнхэттен в процессе. Меня отправили в Тартар. Я знаю, каково это, потому что провёл там два долгих года. Я никогда не видел солнца, не улыбался и не испытывал радости от встречи с близкими. Я знаю, что такое страдание, когда кажется, что ты останешься там навсегда и никогда больше не будешь счастлив. Но в конце концов я выбрался... Как думаешь, в Эквестрии поступили бы так же с одним из генералов Кризалис? Чейнджлинг засмеялся. — Ты лжёшь! — но я видел этот смех у хулиганов, которые, осознав свою ошибку, пытаются казаться сильными. Я усилил свое обаяние, наполняя каждое слово гневом и яростью. — Ты – паразит, которого с радостью отнимает жизни ради своей собственной выгоды. Ты помогаешь своей королеве разрушать чужие судьбы. Ты отнял у моей лучшей подруги родителей, сломала её жизнь. И только за это я готов отправить тебя в бездну. Чейнджлинг уже не смеется. — Сейчас я задам тебе один вопрос, и если ты не ответишь, я вызову своего пилота и этой же ночью отправлю тебя в Тартар. Чейнджлинг шипит, как зверь, загнанный в угол. — Ты лжешь! — Я задам тебе один вопрос, и если ты мне не ответишь, я сам сброшу тебя в Тартар. Ты меня понял? Чейнджлинг попытался отвести взгляд, но я схватил его и заставил посмотреть мне в глаза. Впервые в жизни я увидел, как чейнджлинг потеет. — Вот в чем вопрос: Где находится улей Кризалис?! — Я... я... Я отточил свой гнев, как копье, и вбил его в каждое слово. — Последний шанс, чейнджлинг! Где. Он?! Чейнджлинг вздрогнул. — Где он?! Чейнджлинг предпринял попытку освободиться, сопротивляясь цепям, которые сковывали его ноги и туловище. — Значит, ты желаешь бездну. Отлично! — я повернулся к окну. — Полковник, приготовьтесь... — Кантерлот! — закричал чейнджлинг. — Ее улей под Кантерлотом! Да! Я должен попытать счастья, пока он ослаблен! — И именно туда уводят всех захваченных пони?! — Да, да! Я улыбнулся. Я отступил от стола. — Умный выбор, чейнджлинг. — вернувшись в комнату управления, полковник и его солдаты оказались ошеломлены. — Вы уловили, что там было написано? — спросил я. Полковник ухмыльнулся. — Каждое слово.

***

      Мы с Бикбрейкер пришли в мой пентхаус, где я попросил её остаться на час или около того и предупредить всех посетителей, что меня некоторое время не будет. Она согласилась. Как только дверь в спальню закрылась, я взял сферу и начал её тереть. Если мне повезёт, то именно эта встреча может изменить ход событий. Это может быть встреча, которая положит конец войне. В мгновение ока я оказался в эфире. Луна появилась так же быстро, переместившись из комнаты в сад. — Сильверспик. Ты давно не подавал никаких отчетов. — Принцесса, у меня были дела, — произнёс я. — Но это не главная причина, по которой я здесь. Мы знаем, где находится улей чейнджлингов – под Кантерлотом. — я сосредоточился и воиспроизвел воспоминания о допросе чейнджлинга. Полумна молча наблюдала за происходящим, а когда всё закончилось, она широко улыбнулась. — Ты хорошо справился, Сильверспик, — сказала Полумна. — Возможно, ты действовал более решительно, чем нужно, но теперь, когда мы знаем, где находится наш враг, мы начнем подготовку к нападению. Да! — И когда это произойдет? — Нам еще многое предстоит сделать: Мы должны закончить заклинание и перебросить наши войска на позиции. — Это займет... несколько дней, я полагаю? Луна покачала головой. — По крайней мере, две-три недели. Что?! — Штурм такого крупного и хорошо укреплённого объекта не может быть поспешным. Если мы хотим избежать ненужных жертв, нам необходимо тщательно подготовиться и... — Ваше высочество, а как же все те пони, которые были захвачены там? Что, если они умрут до того, как мы сможем их спасти? — Это риск, но возможность потерять еще больше жизней при поспешной атаке еще выше. Я покачал головой. — Нет, принцесса, мы должны действовать решительно! У нас есть возможность застать чейнджлингов врасплох, захватить Кризалис и положить конец их существованию! Было бы глупо не воспользоваться такой возможностью! Моя вспышка вызвала у Луны подозрения. — Что-то не так, Сильверспик. Что именно? Нет смысла скрывать правду. — Мои родители, — произнёс я. — Я узнал, что у них болезнь Грогана, но потом их похитили чейнджлинги. Ваше Высочество, если пройдёт слишком много времени, прежде чем они получат лекарство, они умрут! Взгляд Полумны смягчился. — Мне очень жаль слышать об этом, Сильверспик, но, пожалуйста, пойми меня: я не могу рисковать жизнями тысяч пони ради спасения только двоих. — Тогда отпустите меня! Я воспользуюсь костюмом-невидимкой, над которым работает TechInc, и сам проникну в улей. Я спасу их! — Но если тебя поймают, чейнджлинги начнут тебя допрашивать и, в конце концов, узнают о нашем заклинании. Это разрушит наш шанс на сюрприз. — Полумна покачала головой. — Прости, Сильверспик, но я не могу тебя отпустить. — Но я... — На карту поставлены не только жизни твоих родителей, — произнесла Полумна, и её голос слегка дрогнул. — Речь идёт о жизнях всех, кто был похищен, включая Носителей и мою родную сестру. Я прошу тебя довериться моему мнению и мнению моих генералов. Мне хочется сказать ей, что её генералы могут совершить неподобающий поступок. Речь идёт о моих родителях, а она хочет, чтобы я просто наблюдал и ничего не предпринимал? — Я понимаю, что ты расстроен, Сильверспик, и я не виню тебя за это. Однако если ситуация потребует, мне, возможно, придётся принять меры, чтобы необдуманные действия не поставили под угрозу нашу миссию... Ты меня понял? Её тон был полон вежливости, хотя она могла бы быть более прямолинейной. Возможно, я и являюсь эмиссаром Луны, но даже эмиссаров можно заменить. — Да. — я не смог удержаться от рычания. — Я понимаю. Луна смягчила голос. — Сильверспик, ответственность за лидерство требует от меня решений, которые я бы никогда не хотела принимать. Если случится худшее и мы не сможем спасти твоих родителей вовремя, я возьму на себя всю тяжесть их утраты. Но сейчас мы должны сосредоточиться на заклинании. Рог Полумны засверкал. — Возвращайся, Сильверспик, и сосредоточься на том, чтобы найти способ лечения твоих родителей, когда мы их спасем. Когда свет рассеялся, я вновь оказался в своём пентхаусе. Убрав сферу, я направился в главную гостиную. Бикбрейкер пристально наблюдает за городом, раскинувшимся внизу. — Сильверспик! — она подбежала ко мне. — Все в порядке? Я мог бы солгать. Я мог бы сделать вид, что всё хорошо, изобразить свою лучшую фальшивую улыбку и убедить её, что всё в порядке. Но это не так. И я не буду так поступать. — Нет, — я покачал головой. — Нет. Бикбрейкер не задала вопросов и не потребовала объяснений. Вместо этого она обняла меня своими ногами и крепко прижала к себе. Несмотря на слова Полумны и на всё, что произошло, я почувствовал, как расслабляюсь в её объятиях. Её прикосновения, её тепло и сила помогают ослабить мой страх и беспокойство. — Все, что случилось, связано с твоими родителями? — Прости меня, Бикбрейкер, но я бы предпочел не говорить об этом. Она крепче прижала меня к себе. — Я понимаю. А теперь пойдем. Тебе нужно отдохнуть. Я покачал головой. — Мне нужно поговорить с Глассаем. Нужно... — Тебе нужно отдохнуть. Нам обоим. Какие бы дела у тебя ни были с Глассаем, они могут подождать восемь часов, — она мягко, но настойчиво повела меня обратно в спальню. Я хотел отказаться, мне так много нужно было сделать, но Бикбрейкер не позволила мне перечить. И когда мы дошли до спальни, именно она помогла мне лечь в постель. — Мне действительно нужно... — Все может подождать восемь часов. Глассай, твои родители, война... — Но что, если нет? Что, если мои родители умрут из-за того, что я не пыталась их найти? Что, если чейнджлинги решат напасть? Что, если... — Тогда случится то, что случится. Ты не сможешь никому помочь, если будешь измотан и не сможешь нормально соображать. Я... она права. — Прости, я просто... Она взяла мои копыта. — Боюсь. И это нормально. Но что бы ни случилось, мы пройдем через это вместе. Бикбрейкер обняла меня. Закрыв глаза, я ответил на ласку. Мы обняли друг друга в свете свечи, и хотя бы на мгновение мир перестал казаться таким мрачным. Бикбрейкер разжала объятия. — Спи, Сильверспик. Отдохни от мира и его проблем. Выключив свет, Бикбрейкер вышла, закрыв за собой дверь.

***

      Когда я проснулся, за окном уже царил поздний вечер, а солнце озаряло комнату своими лучами. Селестия, дорогая, я, вероятно, устал гораздо сильнее, чем думал. Хотя физически я чувствовал себя отдохнувшим, эмоционально мне было совсем не лучше. Когда я вышел из спальни, Бикбрейкер уже не было, но я обнаружил записку, в которой говорилось, что она отправилась в медицинские лаборатории, чтобы сделать несколько звонков и поискать информацию о болезни Грогана в записях Глассая. Выглянув в окно, я увидел, что в Генезисе царит ещё большая активность, чем накануне вечером. Дирижабли прилетали и улетали, загруженные массивными ящиками с оружием и доспехами, которые будут распределены по всей Эквестрии. Я взял телефон и позвонил в офис Глассая. Мне повезло: я застал его между совещаниями. Он подтвердил, что в город привезли не только кристаллы Седловой Ланки, но и заклинателей Луны. Он выразил желание увидеть меня как можно скорее. Я поспешил в его кабинет. Оникс Шилд уже был там вместе со Стоунхуф и какой-то новой пони, облачённой в богато украшенные королевские доспехи. Она подошла ко мне. — Сильверспик». Я – Щилд Бирер. Я капитан стражи, которой поручено охранять кристалл управления». Я кивнул. — Где он? — Сейчас он охраняется на моем дирижабле. Но теперь, когда вы здесь, мы перенесем его в самое надежное хранилище Генезиса. — она повернулась к Глассаю. — Ведите, сэр. Глассай и Стоунхуф повели нас вглубь Генезиса. Мы поднялись на лифте в самое основание города. Двери открылись, и перед нами предстал лабиринт труб, шестерёнок и гул невидимых механизмов. Нас провели по многочисленным коридорам и лестницам, пока мы не оказались перед массивной дверью, похожей на свод. Глассай отпер её и провёл нас в другой зал, выполненный из идеально отполированной бронзы. Дверь в этот зал была ещё толще, чем та, что осталась позади. — Это самая защищенная комната во всем Генезисе, — с гордостью произнес Глассай. — Она предназначена для хранения самых ценных устройств и опаснейшего оружия. Если вам нужно что-то спрятать, лучшего места не найти. — он подошел к панели в центре двери и, сняв ее, открыл десятизначный комбинированный замок. Его рог загорелся, сбросив цифры на ноль. — Букворм? Подбежал пони. — Введите, пожалуйста, случайную комбинацию. Пони сделал это, когда мы вышли из комнаты. Стоунхуф осталась последней. Она настаивала, что должна знать код для безопасности, но Глассай объяснил ей, что это приказ принцессы, и никто из нас не должен его нарушать. Когда мы вернулись, счетчик по-прежнему показывал ноль, но Букворм доложил, что ввел код. Щилд была довольна и отдал приказ доставить кристалл сюда. Через полчаса он прибыл в массивном стальном ящике, защищенном магическими замками. Его охраняли двадцать королевских стражников в тяжелых доспехах, вооруженных самым мощным оружием, которое только может предложить TechInc. Позади них стояли пять единорогов в мерцающих одеждах – чародеи, которых Луна послала с собой, чтобы создать заклинание, которое возьмет на себя управление Кризалис и ее чейнджлингами. Букворм с лёгкостью набрал код на замке хранилища, и оно распахнулось, пропуская внутрь шкатулку. Замки раскрылись, и шкатулка упала, открыв взору огромный фиолетовый кристалл, который словно парил в воздухе. Единороги, с пением и сосредоточившись, начали свою работу. Их рога излучали потоки света, которые проникали в кристалл, озаряя его изнутри ярким золотым сиянием. — Как скоро они будут готовы? — спросил я Щилд. — Заклинание, которое они создают, сложное, — сказала Щид Бирер. — Минимум два дня, но возможно и пять. Но как только оно будет готово, война закончится меньше чем за час.

***

      Щилд Бирер не была консерватирной. Даже если единороги работают круглосуточно, они всё ещё упорно трудятся спустя два дня и не проявляют никаких признаков замедления. Мне остаётся только нервно ждать, пока они работают, наблюдая за тем, как Генезис продолжает мобилизацию, создавая бесконечное количество оружия, доспехов и орудий войны, чтобы продолжать оснащать армию. Любой, кто наблюдал бы за мной, увидел бы спокойного, отстранённого и бесстрастного профессионала, который следит за тем, как выполняются планы Луны. Но никто, даже Бикбрейкер, не знает, что даже когда я осматриваю сборочные линии и киваю в ответ на заявления начальства, мне кажется, что я могу развалиться на части в любой момент. К тому времени, когда заклинание будет окончательно снято, мои родители будут мертвы. Бикбрейкер продолжала убеждать меня, что мы обязательно найдём способ спасти моих родителей. То же самое говорил и Глассай. Даже принцесса Луна выразила уверенность, что они будут жить, подчеркнув, что любовь родителей часто позволяет им сохранять жизнь на долгое время после того, как болезнь должна была бы их уничтожить. Я ценю их усилия, но никакие слова не могут смягчить холодную и непреклонную правду: если мои родители не будут истощены и превращены в живую оболочку чейнджлингами, их тела самоуничтожатся. Я проводил каждую свободную минуту в библиотеке Монолита, изучая все книги о болезни Грогана, которые только мог найти. Однако, несмотря на все усилия, я не смог обнаружить ничего полезного для нас. Бикбрейкер также не добилась успеха в своих поисках, изучая записи Глассая и архивы TechInc, а также запрашивая информацию в архивах Medicomp. Мне хочется свернуться калачиком и заплакать. У меня осталось мало времени... Если мои родители принимали лекарства, то есть шанс, что они всё ещё живы. Но если они не...

***

      На третий день после нападения на Седловую Ланку я чувствовал себя настолько плохо, что едва мог встать с постели, не говоря уже о том, чтобы пойти и посмотреть на приготовления к предстоящей битве. Даже объятия Бикбрейкер не могли принести мне спокойствия. Весь день я проводил, придумывая безумные идеи, как добраться до родителей вовремя. Каждая из них была ещё более невероятной, чем предыдущая, и ни одна из них не имела шанса на успех. Наконец наступила ночь, а вместе с ней и долгожданный сон без сновидений. После того как последняя пони ввела новый код хранилища и передала его принцессе Луне, я пожелал Бикбрейкер спокойной ночи, убеждая его, что после хорошего ночного отдыха буду в полном порядке. Ночь тянется медленно. Я лежу в постели, глядя в потолок, с мешками под глазами, которые кажутся налитыми кровью. Когда наступает полночь, я чувствую себя в безвыходном положении, находясь между усталостью и сном, но не могу заснуть. В итоге я решил выйти из пентхауса, стараясь не разбудить Бикбрейкер, которая спит на гостевой кровати в блаженном неведении. За пределами Монолита также тихо; хотя я слышу, как работают заводы, в целом город затих, и пока я иду до парка, улицы свободны. В парке царит спокойствие: стрекочут сверчки, поют свои песни кузнечики, а среди ветвей танцуют несколько светлячков. Но даже эта мирная ночь не может успокоить мои мысли. Как можно найти покой, когда знаешь, что смерть может настигнуть тех, кого любишь, всего через несколько часов? Найдя скамейку, я сел и начал обдумывать свои варианты. Теперь у меня было два пути: я мог либо следовать плану моей принцессы и выполнить её приказ, либо отказаться от своей миссии и действовать ради спасения родителей, настаивая на том, чтобы меня не останавливали. Туннели, разбросанные по всей Эквестрии, ведут к улью, и если я выберу один из них наугад, то в конце концов попаду в логово Кризалис. Костюм для подкрадывания, который дал мне Глассай, всё ещё хранится в моём пентхаусе; если я надену его, то смогу проникнуть в улей, найти родителей и вытащить их оттуда, даже если для этого мне придётся сразиться с половиной улья. План казался простым и элегантным... но я понимал, что он не сработает. Даже если бы я смог проникнуть в улей, я не имел бы ни малейшего представления, где искать родителей. Это место будет огромным, с множеством уровней и комнат, заполненных сотнями, если не тысячами чейнджлингов и похищенных пони. Я мог бы провести там несколько дней в поисках родителей, и достаточно было бы одной ошибки, чтобы предупредить стражников, которые затем оповестили бы весь улей. И если Полумна права, меня поймают и выдадут готовящееся заклинание после допроса. Возможно, мне удастся выкрутиться с помощью своего обаяния, и я даже смогу убедить охранника проводить меня к родителям, а затем выпустить нас, но если чейнджлинги поймут, что их пленники сбежали, они могут осознать, что их скомпрометировали, и сбежать. Я покачал головой. В одиночку я мог бы попытаться проникнуть в улей и найти своих родителей, но риск был слишком велик. Что же мне делать? Оставаться здесь и ничего не предпринимать, пока мои родители умирают? Или рискнуть всем в надежде спасти их, понимая, что это может быть практически невозможно? Если я сделаю это, то мне несдобровать. Если принцесса Селестия, Луна, Каденс или даже Флёрри Харт ворвутся в улей, их магия разрушит всё, что посмеет им противостоять. Сейчас Селестия не может помочь нам, но есть Полумна, Каденс и Флёрри Харт. Однако они рискнут своими жизнями только в том случае, если вся Эквестрия окажется под угрозой уничтожения. Возможно, мне стоит сказать им убедительную ложь и... Нет, это не сработает. Я был полезен Луне, но она не потерпит такого обмана. Каденс и Флёрри Харт расскажут Полумне всё, что я им скажу, и мой обман будет раскрыт. Как же сложно! Сильверспик, думай! Мне нужно найти способ спасти родителей и одновременно остановить чейнджлингов. Но ни один пони не может справиться с этой задачей в одиночку. Это кажется невыполнимым. Неужели нет никакого выхода из этой ситуации? Подожди. Нет, нет, я не могу этого сделать. Это невыполнимо. Это невозможно... и все же это не так. Неужели все может быть так просто? Я провел целый час в саду, погружаясь в размышления об одной идее. Я обдумал все ее детали и понимаю, что это план, который я, и только я, могу воплотить в жизнь. Впервые за несколько дней во мне вспыхивает крошечная искорка надежды. Я вскочил со скамейки и побежал обратно тем же путем, которым пришел сюда. Если я хочу реализовать задуманное, мне нужно действовать быстро.

***

      К тому времени, как я добрался до своей спальни, я уже выдохся. Я едва сдержал дыхание, пробираясь в спальню, чтобы не разбудить Бикбрейкер. Мои больные ноги с трудом взяли сферу и потерли ее, отправив меня обратно в бесплотный сад. Появилась Луна. — Сильверспик. Ты опоздал. Вот оно. Именно этот разговор определит мое будущее. — Мои извинения. Я был... занят. Полумна не обманула. — Ты все еще беспокоишься о своих родителях. Я кивнул. Нет смысла скрывать это. — Я... хотел спросить, не передумали ли вы над тем, что я сказал. — Да. — И? Лицо Полумны ожесточилось. — Мы будем придерживаться заклинания. С этими словами мой курс определен. — Мне очень жаль, Сильверспик. Я искренне сочувствую тебе. Если это вызывает у тебя слишком сильные эмоции, я могу найти кого-то, кто займёт твою должность, если ты согласен. Я покачал головой. — В этом нет необходимости. Я доведу дело до конца. Луна кивнула. — Мне очень жаль. Её свет словно окутывает меня. Когда он исчез, я снова оказался в своей спальне. Луна светит изнутри, пока я убираю сферу. Я надеялся на лучшее. Я думал, что принцесса передумает и согласится на наше нападение. Если бы это произошло завтра, я бы отказался от своего плана. Но этого не случилось. Теперь у меня нет другого выбора, кроме как действовать. Завтра к этому времени война уже закончится, мои родители будут спасены... А я потеряю всё, что мне дорого.