The Monster Below: Nightfall (Монстр: Сумерки)

      На следующий день, когда небо было затянуто тучами, я отправился в здание специальных проектов. Оно было полно сотен рабочих, занятых созданием оружия, инструментов и доспехов, необходимых для предстоящей битвы. Мой путь к цели преграждал начальник, который сразу же заметил меня. — Мистер Сильверспик! Могу ли я быть вам полезен? — спросил он. — В общем-то, да. Меня интересует, есть ли прогресс в создании стелс-костюмов. Руководитель улыбнулся. — Конечно, есть. Хотите увидеть демонстрацию? Меня провели в одну из комнат для испытаний, где я стал свидетелем того, как в помещение вошла модель, облаченная в костюм, который скрывал все ее тело, кроме головы. Натянув капюшон и нажав на маленькую кнопку, модель исчезла, и комната словно опустела. Если бы кто-то случайно заглянул сюда, например, скучающий охранник, он бы не заметил ничего необычного. — В этой версии костюма улучшена невидимость, — объяснил куратор. — Заклинания, используемые для внедрения магии в волокна, были усовершенствованы настолько, что пользователи могут ходить, бегать и даже прыгать с минимальным риском быть замеченными. Однако мы можем производить их только для самых элитных подразделений армии, так как производство костюмов – это очень трудоемкий и длительный процесс. — Понятно. Я хотел спросить, могу ли я взять один из этих костюмов, чтобы показать его принцессе Луне? — Конечно. А почему бы и не два? Тогда и Луна, и ее сестра смогут получить по одному. Когда мне вручили костюмы в неброском футляре, я не смог удержаться от желания ущипнуть себя: это было почти слишком просто.

***

      Вернувшись в свою спальню, я запер дверь, положил костюмы на кровать и стал выбирать оружие, отдавая предпочтение несмертельным видам. Что бы ни произошло, я не собираюсь лишать жизни тех, кто просто выполняет свою работу. Я покачал головой. Как же мне хотелось, чтобы до этого не дошло. Как же я хотел избежать этого. Но если принцесса Луна не позволит мне спасти родителей, мне придётся действовать самому. Разложив оружие, я собрал все имеющиеся у меня магазины и запасные обоймы и начал заряжать патроны и нелетальные пули. Это странное, успокаивающее ощущение. Я не так нервничаю, как думал. Я даже не волнуюсь так сильно, как волновался до того, как получил рог в Мэйнхэттене. То, что произошло в прошлый раз, было мне лишь на копыто. В этот раз – нет. Закончив с обоймами для пистолета и положив их в вещевой мешок, я принялся за обоймы для винтовки. Мой план остановить чейнджлингов прост: я пойду к Глассаю и скажу ему, что хочу изменить свою просьбу. Вместо механического тела мне нужен рог, и я хочу имплантировать его сегодня же. Он будет протестовать, в этом я не сомневаюсь, но я использую своё обаяние, чтобы заставить его подчиниться. Как только рог будет у меня, я использую своё обаяние, чтобы убедить единорогов, работающих над кристаллом управления, найти не только моих родителей, но и Селестию с Носителями, а затем телепортировать их всех в безопасное место. Когда Селестия и Носители будут свободны, они смогут использовать свои способности, чтобы остановить Кризалис и закончить эту войну. А ещё лучше, если принцесса Селестия, владеющая магией, сможет сохранить жизнь моим родителям, пока мы будем искать лекарство от болезни Грогана. Если я сделаю это, если спасу своих родителей, Селестию и остальных, то спасу всех. Я смогу положить конец войне. Последняя пуля вставилась в последнюю обойму винтовки. Отложив её в сторону, я принялся за патроны для своего электрошокера. Но я не питаю иллюзий по поводу того, что делаю: я бросаю вызов принцессе Луне и подвергаю опасности лучший план, который у нас есть, чтобы остановить Кризалис и её приспешников. Одна ошибка может отбросить войну на несколько месяцев назад и заставить нас вместо этого послать армию на штурм улья и взять его грубой силой. И хотя у нас может быть преимущество в технологиях, броне, подготовке и оружии, всё равно не обойдётся без смертей. Любая ошибка, которую я совершу сегодня, приведёт к крови. Крови, которая будет на моих копытах. Мои копыта задрожали. Патрон упал на кровать. Семьи будут разорваны на части. Дети и родители потеряют друг друга, и сотни, возможно, тысячи пони погибнут. Я прикусил губу и заставил свои копыта перестать дрожать. Наконец-то они перестали. Луна не отнесётся с пониманием к тому, что я сделаю. Может быть, это и не предательство, но близко к тому. Я нарушу законный приказ принцессы, которая предпринимает разумные меры для обеспечения безопасности своих подданных. Я нарушу её приказ ради собственной корысти. Я могу вернуться в тюрьму. На какой срок, я не могу сказать. Без сомнения, на годы. А может быть, и дольше. Меня снова затрясло. Я не хочу этого делать, но Луна заставила меня откинуть копыта. Она может сколько угодно лепетать о том, как я не должен поступать, но она забывает об одном: я никогда не прощу себе, если не сделаю этого, чтобы спасти тех, кого люблю. Даже если мне придётся закончить свои дни в тёмной камере, я смогу умереть, зная, что спас родителей и Бикбрейкер от чейнджлингов, который не остановится ни перед чем, чтобы превратить всех нас в ничто, кроме источника пищи. Я отбросил все сомнения в сторону, пока заряжались последние патроны. Я разберусь с последствиями, когда они наступят. И, возможно, тюрьма не станет моей судьбой: Селестия и Луна видели мои мотивы, побудившие меня сразиться с Мангусом и стать аликорном; я делаю это не ради власти, богатства или славы, а чтобы спасти тех, кого я люблю. Моё оружие готово. Я загрузил его в вещевой мешок и закрыл его на молнию. Много лет назад я бы засомневался или неконтролируемо задрожал, но не сейчас. Есть что-то прекрасное в том, что у тебя нет выбора, потому что ты точно знаешь, что должен сделать.

***

      Когда я вышел из спальни, мой пентхаус опустел: Бикбрекер еще не вернулась с работы, и я не могу рисковать, находясь здесь, когда она вернется. Я направился к двери, взялся за ручку и распахнул ее. Бикбрикер стоит в коридоре, ее копыто направлено туда, где мгновение назад была ручка. — Сильверспик? Черт. Войдя внутрь, Бикбрекер поставила сумки на пол и обхватила меня ногами за шею. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Да, — кивнул я. — Очень хорошо. Бикбрейкер заметила вещмешок. — Что в сумке? — Кое-что, что мне нужно отнести в лабораторию, — сказал я. — Прототип чего-то, что они хотели бы вернуть. — Понятно. — она отпустила меня. — Ты знаешь, когда вернешься? Я подумала, что хороший ужин может поднять нам обоим настроение. — она достала из сумки несколько продуктов. — Это суп, который мне готовили родители. Когда мне было плохо, он помогал мне чувствовать себя намного лучше. Я прикусил губу. — Это может занять некоторое время: в лаборатории хотели, чтобы я изучил еще несколько вещей. Может, даже на всю ночь, если они заслуживают дальнейшего изучения. — О... Ну, я все равно пойду и приготовлю. К твоему возвращению все будет готово. Я улыбнулся и направился к двери. — Я с нетерпением жду этого. — Сильверспик? — Да? — Ты уверена, что с тобой все в порядке? — Конечно. Почему ты спрашиваешь? Клювокрыл колеблется. — Ты так волновался последние несколько дней, а сейчас ты необычайно спокоен. Что-то случилось? Что-то подсказывает мне, что я должен сказать Бикбрейкер правду. Сильно... но я не могу этого сделать. Бикбрейкер – умная зебра, она найдет способ отговорить меня от этого. Но если это случится, все рухнет. Я не могу этого допустить. — Да, — сказал я. — Но мне нельзя об этом говорить. Бикбрейкер изучила меня. Может ли она сказать, что я что-то скрываю? Я поправлил ей очки. — Я не могу сказать, как и почему, но все будет хорошо. Бикбрейкер посмотрела на вещмешок. Она знает, что я что-то от нее скрываю. Я коснулся ее подбородка. — Пожалуйста... Поверь мне. Бикбрейкер закрыла глаза. — Пообещай мне только одно: не делай того, о чем потом пожалеешь. — Обещаю. — я поцеловал ее копыто. — Мне нужно идти. Увидимся позже, хорошо? Она кивнула. — Пожалуйста, будь в безопасности, Сильверспик. Я продолжил улыбаться, направляясь к двери, и оглянулся, когда Бикбрейкер подошла к окну и посмотрела на огни города внизу. Насладившись моментом, я выскользнул наружу без единого звука. Бикбрейкер... Прости меня.

***

      Никто не обратил на меня внимания, когда я подошёл к лифту. Я без колебаний нажал на кнопку вызова и поехал в тюрьму Генезиса. Охранники не выразили удивления, когда я положил свой вещмешок в шкафчик и прошёл через контрольно-пропускной пункт. — Опять бегаешь по библиотекам? — спросил один из охранников. Я кивнул в ответ. — Я сам отведу Мангуса. Не нужно никого брать с собой. — я включил амулет. — Он не попытается ничего сделать. Не в его интересах предавать нас. Кроме того, — я указал на свою сумку, — у меня есть электрошокер на случай, если он попытается что-то сделать. — Ну... он вел себя хорошо. Полагаю, вы правы, — сказал охранник, нажимая кнопку, чтобы открыть дверь в блок камер. Я направился к камере Мангуса. Он дремал на своей койке, когда я постучал в стену. — Вставай, Мангус. У меня есть для тебя задание. Мангус застонал, пытаясь проснуться. — Что теперь? Опять книги? Я кивнул. — Отлично. Я оглянулся на охранников и кивнул. Дверь в камеру распахнулась, и Мангус вышел, озадаченный отсутствием охранников. — Идем. Я направился к лифту, и Мангус последовал за мной. Его замешательство нарастало, когда я взял вещмешок, и мы зашли в лифт без охраны. — Без охраны? Ты действительно доверяешь мне? — спросил он, когда я отправил нас наверх. Мы остановились у библиотеки. Я повел нас двоих в комнату для занятий, которую я уже захватывал раньше. Как только Мангус оказался внутри, я запер дверь. — Итак, какие книги ты... — Об этом я позабочусь, — сказал я, открывая вещмешок. — Но мы с тобой делаем нечто большее... Мы заканчиваем войну. — Подожди, что? — Я знаю, где находится улей Кризалис. Принцесса Луна собирается с помощью заклинания взять под контроль Кризалис и ее чейнджлингов, заставив их сдаться. Когда они закончат, для моих родителей будет уже слишком поздно. Есть способ спасти их, но я не могу сделать это сам. Поэтому я предлагаю тебе сделку: ты поможешь мне закончить войну, и выйдешь на свободу не через несколько месяцев, а всего через несколько дней. Мангус потерял дар речи. Через несколько мгновений он рассмеялся. — Это что, шутка? Я бросил на него взгляд. Ухмылка Мангуса исчезла. — Ты... ты серьезно? Я не двигался. Мангус посмотрел на меня. — Ну... Если я собираюсь помочь, я хочу знать, как именно мы это сделаем. — Я объясню по ходу дела. — Нет. Я не собираюсь рисковать своей шеей или свободой, если не буду точно знать, во что мы ввязываемся. Таковы мои условия. У меня нет времени на споры. Время идет, и я не могу позволить себе потерять ни минуты. — Так. Я планирую обратиться к Глассаю за помощью и получить новый рог. Как только это произойдёт, ты расскажешь мне, как можно промыть мозги другим пони. А я заставлю единорогов, которые создают заклинание Луны, найти моих родителей, Селестию и Носителей, и телепортировать их в безопасное место. Если нас поймают, ты взорвёшь несколько сонных бомб, которые усыпят единорогов и их охранников. Мангус заинтригован. — А откуда ты знаешь, что я умею промывать мозги другим? Разве это не твоя специальность? — Если единороги слишком волевые, мои чары окажутся бесполезными. А ты как раз из тех, кто может заставить других подчиняться тебе. Молчание Мангуса сказало мне все, что нужно знать. — Поможешь мне – и выйдешь на свободу, — сказал я. — Я ничего не скажу принцессам о твоем участии и использую заклинание, чтобы стереть все воспоминания об этом разговоре. Я протянул копыто. — Договорились? Мангус посмотрел на меня, потом на мое копыто. Задумался. Пожал его. — Хорошо. — я открыл вещмешок. — Теперь надень это. Он нам понадобится, чтобы достать эти бомбы.

***

      Мы выждали десять минут, чтобы создать у библиотекарей впечатление, будто мы продолжаем работать. Затем, покинув библиотеку, направились в ближайший туалет. Дождались, пока там никого не будет, и ворвались внутрь. Мангус спрятался в кабинке, а я встал на страже. Прошло десять минут. На одевание костюма не должно уходить так много времени. — Почему так долго? — прошептал я. — Эта штука гораздо теснее, чем кажется. Отлично. Последнее, с чем мне хотелось бы иметь дело – это помогать Мангусу втискиваться в обтягивающий костюм. Ткань шуршит, когда застегнулась молния. — Ладно, готово. Кабинка открылась, и из нее вышел Мангус, с ног до головы покрытый блестящей тканью, только глаза видны сквозь очки, встроенные в голову костюма. — Как я выгляжу? Я нажал маленькую кнопку на его груди. Костюм замерцал, и Мангус исчез. — Как призрак. — Мило. Я посмотрел на часы над раковиной. — Пошли. Держись поближе и ни на кого не натыкайся. — Как скажешь. Я вышел из комнаты, держа дверь открытой еще секунду, чтобы Мангус мог выйти. — Ты вышел? — Да. Я пошел по коридору к лифту, оглядываясь по пути. Нет даже тени, указывающей на то, где находится Мангус. Нужно быть осторожным; до сегодняшнего вечера я бы и не мечтал объединиться с Мангусом для этого дела, но больше некому доверить свою помощь. Только тот пони, которому нечего терять, решился бы помочь мне. Но я не сомневаюсь, что Мангус с радостью отомстит за поражение в Мэйнхэттене; знание того, что скоро он будет свободен в Эквестрии – это, пожалуй, единственное, что удерживает его от двойного обмана. — Все еще со мной? — прошептал я. Нос уткнулся мне в спину. — Чуть менее прямолинейно, пожалуйста. Я добрался до лифта и нажал кнопку вызова. Постучал копытами, держа перед собой мысленный образ родителей. Это для них. Лифт зазвенел, когда двери наконец открылись. Я вбежал внутрь, протянул копыто, чтобы удержать двери открытыми, а затем позволил им закрыться и нажал кнопку верхнего этажа. — Итак, каков план? — спросил Мангус. — Сначала мы возьмем бомбы, — сказал я, поражаясь тому, как нелепо вести разговор с пони, которого я даже не вижу. — Я отвлеку охранника, а ты засунешь бомбы в вещмешок. Затем положишь вещмешок в другой костюм и замаскируешь его. Как только это будет сделано, я схожу к Глассаю, возьму рог, и мы отправимся на нижние уровни и к кристаллу. — Хммм… Возможно, мы действительно сможем это провернуть. Но скажи мне, что помешает мне предать тебя и сбежать? — Потому что если ты это сделаешь, то до конца жизни будешь разыскиваемым пони. Ты всегда будешь оглядываться через плечо, всегда в движении, никогда не имея ни минуты покоя. Если же ты поможешь мне, то всего через несколько дней выйдешь отсюда и начнешь свою новую жизнь. — я достал второй стелс-костюм и бросил его на пол. — Давай покончим с этим и разойдемся в разные стороны. Костюм включился и стал невидимым. Лифт остановился, и мы оказались на верхнем уровне Монолита. Никого вокруг, и я направился к охране, проходя через пропускной пункт медленно, чтобы Мангус успевал за мной. Оникс Щилд заметил меня, когда я вышел из пропускного пункта. — Сильверспик? Не ожидал тебя здесь увидеть, — сказал он. — Я не собирался приходить, но любопытство взяло верх, капитан, — ответил я, улыбаясь. — У меня предчувствие, что скоро что-то произойдёт, и я хочу быть готовым к любым вызовам. Можно мне осмотреть ваш арсенал? — Конечно, буду рад, — сказал Оникс Щилд, и мы пошли в сторону крыла безопасности, проходя мимо мониторов и рабочих станций. Я оглянулся, но не увидел Мангуса. Мы подошли к двери из толстой стали, и Оникс ввёл код, открывая её. Я вошёл в хранилище, где на полках стояли сотни единиц оружия. — Это всё? — спросил я. — Нет. В других хранилищах рядом с заводами есть другое оружие военного класса. Это то, что мы используем для защиты Монолита. — У вас есть газовые бомбы? Если чейнджлинги нападут на башню, они могут пригодиться, — предположил я. — Да, вот они, — сказал Оникс Щилд, подводя меня к шкафу в углу и открывая его. Внутри были надёжно спрятанные газовые бомбы. — Хорошо, — сказал я, стараясь отвлечь его внимание, и посмотрел на другой шкаф. — А там что? — Это? — Оникс подошёл к нему. — Просто гранаты со вспышкой. Мы храним всё мощное оружие в этих шкафах. Мы не можем рисковать, чтобы газовые бомбы разлетелись по всему городу и отравили всех, если в случае отказа двигателя начнётся тряска. Я попытался посмотреть на газовые бомбы, но не мог сделать это незаметно. Ну же, Мангус, давай. — Ну что, любопытство удовлетворено? — спросил Оникс. Я осмотрел шкафы как можно медленнее. — Полагаю, я не могу взять одну из них для личного пользования? — Боюсь, что нет. Мы должны хранить все эти записи в целях безопасности, — ответил Оникс. — Понятно, — сказал я, подходя к шкафу с газовыми бомбами и закрывая дверь, но не смог заглянуть внутрь незаметно. — Что ж, я доволен, — сказал я, когда Оникс направился к выходу, и мне оставалось только последовать за ним, надеясь, что Мангус сделает то же самое. — Надеюсь, это было познавательно, — сказал Оникс, закрывая дверь. — О, да, спасибо, что удовлетворили моё любопытство, — ответил я с улыбкой. — В любое время. Вам нужно, чтобы кто-то показал вам выход? — Нет, спасибо, мне и так хорошо. Спасибо, что уделили мне время, — сказал я с улыбкой, снова не торопясь выйти из пропускного пункта. Выйдя в коридор, я направился к лифту. — Мангус? Ты здесь? — И ты взял бомбу? — Конечно. Хорошо, ещё один шаг вниз. Теперь следующий шаг: нужно позвонить Глассаю и убедить его дать мне рог. Я закрыл двери лифта. — Ты готов, Мангус? — О, ты даже не представляешь, — сказал он с энтузиазмом. Странно, но Мангус относится к этому с большим энтузиазмом. Возможно, он надеется на какие-то действия. В нём всегда была кровожадная жилка. Мне придётся быть осторожным, чтобы удержать его...

***

      Что? Что... Ой, ой! Моя спина! О, милая Селестия, как же больно! Я прижался, стараясь не закричать. Что... Что случилось?! Я... Я был в лифте. Я собирался спуститься к кристаллу вместе с Мангусом, и я... Я не могу вспомнить, что было дальше. Боль пришла снова. Я прикусил губу. Хорошо, Сильверспик. Думай. Сосредоточься. Пойми, где ты находишься. Посмотрим здесь... Потолок... Погоди... это потолок в моем пентхаусе. А вот и диван, и окна. Как я сюда попал? — Сильверспик? Я оглянулся. Мангус стоит позади меня, его костюм больше не работает в режиме «стелс». — Мангус? Что случилось? — я вздрогнул. — Как я сюда попал? Он поднял ногу. — Сколько у меня копыт? — Что? — Просто ответь на вопрос. — Одно. — Хорошо... А теперь, что последнее ты помнишь? — Мы просто... — я зажмурил глаза. — Мы собирались пойти к Глассаю после того, как получили газовую бомбу. — Отлично, твоя память в порядке... За исключением одного: я не получил бомбу. Мангус протянул электрошокер. — Вместо нее я получил вот это. Что это? Какая-то шутка? Подожди. Конец, где хранятся электрические стержни, пуст, значит, они были... Взяты. Мангус ухмыльнулся. У меня есть только один шанс остановить Мангуса; внезапная атака отбросит его назад, и у меня появится время... Подожди. Почему я не могу пошевелиться?! Я посмотрел вниз и понял, что Мангус не перезарядил электрошокер, потому что я не могу с ним бороться. Мои ноги скованы одной за другой нитями ленты. Я откидываюсь назад, чтобы закричать, но в поле моего зрения внезапно появляется острое лезвие кухонного ножа. — Шшш... — прошептал Мангус. — Если ты хоть пикнешь, я вырежу тебе глаза. Понял? О Селестия... О нет, нет, нет, нет! — Хороший маленький пони, — прошептал Мангус. — Играй хорошо, и нам всем будет намного легче. Перезарядив электрошокер, Мангус подошел к телефону и набрал номер. — Привет, это я. Я должен кричать о помощи. На крик прибежит охрана, но даже если охранники наверху или в коридоре снаружи, все, что нужно Мангусу – это несколько секунд, чтобы подбежать и воткнуть лезвие мне в глаза, навсегда лишив зрения. — Да, он здесь... Да, он никуда не уйдет... Как пожелаешь. — Мангус положил трубку и садится на диван, осматривая свой нож с лукавой улыбкой на губах. В дверь постучали. — Похоже, у нас гости. Мангус исчез из поля моего зрения. Я услышал, как открывается дверь, и кто-то входит. Я напрягся, чтобы повернуться и крикнуть тому, кто здесь находится, чтобы он бежал, что все, что Мангус ему сказал – ложь, и они... Подожди... Стоунхуф? — Сильверспик, познакомься с моим дорогим другом, — сказал Мангус. — Сильверспик, Стоунхуф. Стоунхуф, Сильверспик. Стоунхуф посмотрела на меня, не обращая внимания на то, что эмиссар Луны лежит связанный на полу. — Стоунхуф? — спросил я. Ничего не могу с собой поделать, я должен что-то сказать. Я должен знать, почему она... Стоунхуф улыбнулась. Я впервые вижу, чтобы она так делала. Но почему?! Это не имеет смысла. Почему, ради всего святого, страж Глассая рад видеть меня таким... Темнота в комнате исчезла, когда из рога Стоунхуфа полился зеленый свет. Мне пришлось отвернуться, зажмурив глаза от света. Когда он наконец исчеза, мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы прояснить зрение. Повернувшись, я... Нет... О нет. Этого не может быть! Этого просто не может быть! На месте, где мгновение назад стоял Стоунхуф, стоит королева чейнджлингов Кризалис. Мангус улыбнулся. Королева Кризалис подошла к нам. Она наклонилась и посмотрела мне в глаза. В этих темных глазах нет ни сострадания, ни тепла, ни нежности, только холодный голод, который требует, чтобы его накормили, чего бы это ни стоило. — Так это Сильверспик, знаменитый пони из Мэйнхэттенского инцидента. — Бедный, бедный Глассай, — вздохнул Мангус. — Он и не подозревает, что его самый любимый слуга давно ушел. С тех пор как мы с королевой Кризалис... — Хватит! — сказала Кризалис. — У нас нет времени на твои россказни, Блюхорн. У нас и так мало времени. — она повернулась ко мне. — Я прошла долгий путь, чтобы оказаться здесь, пони. С тех пор как началась эта война, я знала, что у Генезиса есть оружие, которое поможет мне победить в ней. Я знаю о Кристалле и о плане Луны заставить меня сдаться. Ты – тот, кто помешает этому плану. Не знаю, сработает ли это, но я включаю свое обаяние на полную мощность и наконец обретаю голос. — Нет. Не остановлю. Ты потерпела неудачу, подменыш, и я никогда... Всплеск магии зажал мне рот. — Блюхорн предупредил меня о твоем очаровании, пони. Против меня оно не сработает. Я не могу открыть рот! Я борюсь, но зубы словно скреплены цементом! — Ты отдашь мне свое величайшее оружие, и не думай, что сможешь мне противостоять. У каждого пони есть точка перелома. Для одних это боль. Для других – смерть. А для других – угроза калечения. Мангус вертит в копытах свой нож. — Я могла бы потратить время на изучение того, что заставляет тебя ломаться, пони, но Блюхорн рассказал мне о твоей главной слабости. — Кризалис наклонилась ближе, ее прогорклое дыхание омыло меня. — Скажи мне... Ты любишь своих родителей? Нет... о нет, она не может! — Мы проследили за тобой до кафе-мороженого, — говорит Мангус, — и подслушали ваш разговор. Мы... — Я! Мангус прикусил губу. — Кризалис поняла, что двое больных родителей будут идеальными заложниками, поэтому... — Я приказала своим оставшимся чейнджлингам напасть на них и унести... и нанести несколько синяков нам обоим для пущей убедительности, — сказала Кризалис, кружась вокруг меня, как акула на охоте. — На данный момент твои родители живы. Но зачем на этом останавливаться? Ее рог загорелся, и что-то волочится по полу. — Зачем иметь двух заложников, если можно взять трех? Нет! Только не Бикбрейкер! Она... Слава Селестии, похоже, она в порядке! Может, и без сознания, но жива и невредима. — Она не умерла, — сказала Кризалис. — Только в глубоком магическом сне. Бикбрейкер упала на пол. Мангус мгновенно прижал нож к ее горлу. — Но только ты можешь решить, проснется ли она во сне или в кошмаре. Это... Этого не может быть! Это должен быть сон, кошмар, что-то, от чего я могу проснуться! Я должен проснуться! Ну же, Сильверспик, проснись, проснись! — Я достану этот кристалл, пони. Это неизбежно. Вопрос только в том, насколько ты готов смотреть, как страдает твоя маленькая кобылка. Скажи мне, будем ли мы сдирать кожу с ее тела? Вырежем ей глаза? Вырвем ей язык? А может, все три? Я сделаю это, Сильверспик, и буду делать это с твоими родителями, пока ты не дашь мне то, что я хочу. Я зажмурил глаза. Я должен проснуться! Невидимые силы сжали мои веки и заставили их открыть, пока Кризалис изучает меня. — Ты думаешь, я чудовище, да? Спокойствие, спокойствие, спокойствие... — Ты считаешь меня монстром, пони? Селестия, что мне делать?! — Отвечай на вопрос. Что это такое в Тартаре?! Что я должен делать?! Кивнуть? Покачать головой? А что будет, если я дам ответ, который ей не понравится?! Кризалис щелкнула копытами, а Мангус приготовил свой нож. Я покачал головой так быстро, как только мог. — Я думаю, ты лжешь, пони. А ты что думаешь, Блюхорн? — Я думаю, что он лжец класса А, ваше высочество. Кризалис снова повернулась ко мне. — Давай попробуем еще раз... как ты думаешь, я чудовище? Я кивнул. — Я так и думала. Это так типично для вас, пони: вы называете монстром всех, кто не верит в вашу драгоценную дружбу. Но видишь ли, пони, я не монстр. Монстры – это вы. У вас нет права ненавидеть меня, но у меня есть полное право ненавидеть вас. Десятилетиями я и мои чейнджлинги скитались в мире, который боялся и ненавидел нас. Я потеряла тысячи от голода; их безжизненные трупы до сих пор лежат в пустошах, а те, что у меня остались, умирают от голода. — Кризалис наклонилась ко мне, и эти ужасные глаза оказались в нескольких сантиметрах от моих. — Я сделаю все, чтобы спасти их. Вот почему я не чудовище, пони. — она выпленула слова. — Это вы чудовища, и теперь вы будете страдать от последствий. Нет! Нет, не слушай! Я не могу сдаться! Я не могу отдать Кризалис кристалл, что бы она ни делала! — Ты не веришь мне? Ну и ладно. Блюхорн? Мангус провел кончиком ножа по боку Бикбрейкер, и капля крови потекла по ее ноге. Мангус усмехнулся, и нож вошел сильнее. Струйка превратилась в поток. Я попытался закричать, но ничего не вышло. — Все закончится тогда, когда ты решишь это закончить, пони. Отдай мне кристалл, или её страдания будут преследовать тебя вечно. Селестия, что мне делать?! Что мне делать?! Если я помогу ей, Кризалис использует кристалл, чтобы промыть мозги и контролировать всех в Эквестрии, погружая нас в кошмар, из которого мы никогда не сможем выбраться! — Блюхорн, наш гость требует больше убеждения... сделай так, чтобы его подруга-зебра больше никогда ничего не увидела. Мангус одарил меня самой большой ухмылкой, которую я когда-либо видел. — С удовольствием. НЕТ! Я помотал головой вверх-вниз так быстро, как только мог. — Подожди. — Кризалис наклонилась ближе. — Так ты будешь служить мне? У меня нет выбора. Я хочу сопротивляться, но Кризалис замучает Бикбрейкер до смерти, а потом и моих родителей, и я буду вынуждена наблюдать за всем этим и слышать их крики во сне до конца своих дней. Безмолвно прося прощения у Полумны и Селестии, я закрыл глаза и кивнул. Наступившую тишину нарушило довольное шипение. — Мудрый выбор, пони. Магия разорвала мои путы, и ноги освободились. — С этого дня ты служишь мне, пони. Твоя жизнь, какой ты ее знала, закончена. Друзья, семья, мечты – все кончено. Твоя жизнь принадлежит мне. — Кризалис улыбнулась. — Делай, что я приказываю, и будь вознаграждена.... бросишь мне вызов – будешь наказан. — Кризалис встала во весь рост. — А теперь преклони колени перед своей новой королевой. Дрожа, я сделал то, что мне приказано. Копыто Кризалис прошло под моим подбородком, я стараюсь не вздрогнуть от его холодного прикосновения. — В награду за твою верность я верну тебе твоих родителей. Завтра утром их найдут возле Седловой Ланки и доставят на борт. Сила, сковывающая мой рот, исчезла. — Итак, я знаю, что ты эмиссар Полумны, а значит, у тебя есть способ связаться с ней. Где он? —Под кроватью, — пробормотал я. Кризалис кивнула Мангусу, и тот ушел в спальню, а через несколько минут вернулся со сферой. Кризалис подплыла к нему и рассмотрела гладкую поверхность. — Такое полезное устройство... Это единственный способ для вас двоих разговаривать? — Да. Рог Кризалис засветился и болт энергии разорвал сферу на части. — Блюхорн. — Да, моя королева? — Я собираюсь исследовать другие комнаты. Присмотри за зеброй. — Кризалис отправилась в спальню, оставив меня наедине с Мангусом, его нож все еще лежит над глазом Бикбрейкер. — Ты не представляете, как долго я ждал этого момента, — сказал Мангус. — Чтобы наконец-то испытать его... — он облизнул губы. — Это так хорошо. Я задрожал, беспомощный и полный бессильной ярости. Я столько всего хочу сказать, выкрикнуть оскорбления, взять нож и сделать с Мангусом то, что он почти сделал с Бикбрейкер... но я не могу. Не сейчас, когда Мангус все еще прижимает нож к ее веку. — Знаешь, Сильверспик, у меня было много времени подумать, когда я был в том подземелье, и я кое-что понял: я был слишком наглым и решительным, когда пытался стать аликорном. Мне нужно было стать таким, как ты: хитрым, готовым лгать, манипулировать другими, чтобы получить то, что я хочу. И теперь я это сделал. — И чего же ты хочешь? — зарычал я. Мангус смеется. — А ты как думаешь? Доказать всем, что я действительно лучший. — Ты никогда не будешь лучшим, Мангус. Твайла... — Принцесса Твайлайт? Носители? Селестия? Что ж, открою тебе секрет: их держат в плену. А я свободен. Полагаю, это делает меня победителем. — он ухмыльнулся. — Кризалис вытащила меня из подземелья. Она помогла мне добраться сюда. А за помощь она обещала мне возможность править этой землей вместе с ней, и я буду править. Я позабочусь о том, чтобы все знали, кто здесь хозяин. Мангус наклоняился ко мне и ухмыльнулся. — У Эквестрии был свой день под солнцем, но теперь солнце садится. Завтра на Эквестрию опустится ночь, и все, чего ты боишься, станет явью. Ухмылка стала еще шире, когда из спальни вернулась королева Кризалис. — Какие-то проблемы, моя королева? — Никаких. Мой новый миньон никак не сможет связаться с принцессой. — Тогда что мы будем делать дальше? — Начнем следующий этап нашего плана. Пока что ты должен оставаться пленником, но когда придет время, я освобожу тебя. — Кризалис повернулась ко мне, ее рог светится. — Полагаю, у тебя был долгий день, пони. Тебе нужен отдых. На самом деле, я настаиваю на этом! Каждая частичка меня хочет наброситься на королеву и ее бесхребетного приспешника, когда они забавляются моей беспомощностью, и я открыл рот, чтобы закричать от ярости и страха. Этот страх – последнее, что я чувствую, прежде чем зеленая вспышка погрузила меня во тьму.