Вечность разлуки

***

К лицу Тартальи подступала истерическая ухмылка. Эта ситуация была столь сюреалистичной, столь дикой и неправильной, что хотелось просто рассмеяться в голос. Жаль только он этого сделать не мог. Мешало древко копья у горла и шокированное лицо уже такой взрослой малышки Аяки. Чайльд даже не сразу узнал в изящной леди ту девочку, что бегала по саду и собирала бабочек и визжала от восторга. Так быстро летит время… Неужели и Тоня с Антоном так быстро повзрослели за все его командировки…       Внезапное покашливание прервало их немую сцену и все трое обратили внимание на вышедшего во двор комиссара. А посмотреть было на что, подумал про себя Тарталья. Вытянулся, волосы он все так же не особо аккуратно стриг, глаза стали куда более мертвые (хотя Чайльду-ли про это говорить), традиционное хаори же сменилось на довольно современный костюм (хотя любовь к длинным рукавам очевидно не пропала. «Интересно, а носит ли он в этих своих рукавах-карманах закуски и чай?» — подумал Тарталья и ухмыльнулся), но в целом, Аято почти не изменился. Внешне. — Ох, господин комиссар. — усмехнулся Чайльд, на что последовало ещё большее давление древка. Кажется, даже немного задета кожа. — Тома. — голос у Аято стал более спокойным и взрослым. Казалось, он постарел не на десять лет, а на все двадцать. — Отпусти его. — Брат… — обратилась Аяка к старшему Камисато с явным вопросом. — Мы идём в мой кабинет — бросил он своему гостю. — Сегодня меня не беспокоить.       С этими словами Аято отошел к дверям главного здания, а Тарталья, бросив улыбку победителя в сторону прислуги подошёл к младшей Камисато, что смерила его подозрительным взглядом. Достав из внутреннего кармана пиджака свернутый платок, он нежно передал его Аяке. «Надеюсь ты все так же любишь их» — улыбнулся Чайльд и ушел к Аято после чего вместе они скрылись за входными дверьми.       Сирасаги Химэгими, вместе с подошедшим Томой осторожно раскрыли сверток и обнаружили небольшое количество трепещущих лепестков сакуры, наполненных слабым потоком электричества.

***

      Путь до кабинета комиссара они прошли в полном молчании. Чайльд заинтересованно осматривал поместье, сравнивая все со своими воспоминаниями. Хоть это было и много лет назад, но в памяти яркими красками всплывают их игры, безумства на этой самой кухне, что выглядывала за прикрытыми ширмами, а именно у этой вазы, что он тактично обошел, слуги пытались приклеить ручку.       Зайдя в кабинет Чайльд быстро обратил внимание на небольшую коллекцию катан, которые он тут же начал облапывать, проверяя на прочность и боеспособность. Через буквально секунду его прервало небольшое постукивание по спине, на что Тарталья быстро обернулся. А зря. Чайльд должен признать, кулак у Аято тяжелый да и удар хорошо поставлен. Должно быть физические тренировки комиссар не пропускает. — Кхм… — Чайльд выпрямился, потирая челюсть под испепеляющий взгляд Аято. — Должно быть я заслужил это? — О, ты заслужил не только это. — прошипел Камисато — Мои родители погибли из-за тебя.       Чайльд поднял руки, признавая поражение. Он не мог отрицать свою косвенную вину в уничтожении авторитета клана, а следовательно скорую смерть главы комиссии и его жены. — Даже оправдываться не будешь? — презрительный взгляд Аято был действительно сильным оружием. — Смысл? Да, это Фатуи виноваты в том, что тут было десять лет назад. — Чайльд обошел Камисато сзади. — Но я был тогда ещё совсем новобранцем и выполнял поручения Предвестника. Хотя, как глава Сюмацубан ты, итак, знаешь.       Чайльду понравилось, как еле заметно Аято дернулся, услышав название его тайной организации. Откуда же Предвестник мог знать такую информацию? — Ты так ненавязчиво злишься, что я единственный из всей Трикомиссии не поддался на власть и сладкие обещания Фатуи и остался верен Госпоже Сегуну, перерезав глотки всем пришедшим, — Аято усмехнулся, повернувшись лицом к Тарталье, который лишь приторно улыбался, невинно хлопая глазками. — дипломатам? — Это конечно меня до глубины души расстраивает — Чайльд, издеваясь, грустно вздохнул, словно Камисато его серьезно обидел. — хорошие ребята были, но в твоей непоколебимой упертости я никогда не сомневался.       Глаза Аято опасно сощурились и он сел за стол, приглашая Чайльда сесть напротив, в специально поставленный стул, но наглый рыжий Предвестник любезно проигнорировал такое предложение, присев на край стола не разрывая зрительного контакта. — Так для чего ты здесь и портишь не только атмосферу, но и прекрасную мебель моего дома? — Аято поднял взгляд на Чайльда, в котором явно читался укор. А ведь Томе это все тут ещё убирать… — Ты же не поверишь, что я настолько соскучился, что прибыл навестить тебя, так? — Чайльд усмехнулся, услышав усталый вздох собеседника и вставил созданный в руках водяной нож прямо в случайную бумажку на столе — Дело есть к тебе, государственной важности. У нас в рядах Фатуи возник дезертир, который по информации сейчас в Инадзуме, а твои ниндзя вполне могут найти про него информацию.       Аято вытащил бумагу из-под ножа и, сделав его точную копию, вонзил его в красный шарф Тартальи. Послышался треск дерева и Чайльд моргнул от неожиданности. — Какое мне дело до разборок фатуи, это раз. Второе — Следующий нож с такой же силой полетел ровно возле первого. — Я должен рисковать своей репутацией… — третий… — должностью… — четвертый… — кланом… — пятый нож полетел в стену в миллиметре от серьги Чайльда и столкнувшись со стеной разбился в сияющие на солнце капли. — Ради тебя, Предвестник?       Чайльд наблюдал за четырьмя ножами, что проткнули его шарф и спокойным лицом Аято, в котором практически ничего не выдавало никакой эмоции. Кроме глаз. О, его фиалковые глаза словно пылали от сдерживаемой бури эмоций. Как раньше… — Я не заставляю тебя ходить со мной в обнимку и орать на улице, мол посмотрите, я помогаю опасному преступнику. Это было десять лет назад.       Аято едва заметно покраснел. Один из ножей превратился в лужицу. — Это… этого не было…       Чайльд усмехнулся. Ледяная стена, именующая себя сердце Камисато Аято постепенно начала рушиться. — А я прекрасно помню, как ты, сбегая с очередного урока каллиграфии, чтобы пойти половить крабов, чуть ли не кричал на всю Инадзуму, чтоб я шел рядом.       Ещё один нож превратился в сгусток воды, что упал возле первой лужицы. — Мы… Мы тогда были детьми Чайльд. — Ты хочешь сказать, что не ты подначивал старую экономку, чтоб та отдала нам банку с краской, чтобы мы расписали одну из стен беседки. Интересно, если я туда вернусь, я её найду. Или ты повелел её стереть? — Чайльд почувствовал, как пропадают ещё один нож распадается и уже спокойно приблизился к Аято, не особо обращая внимание на натянутый шарф. — Интересно, а тот самый сарай ты велел снести или оставил как памятник? — Чайльд резко двинулся и сел прямо на колени Аято, повергая того в едва заметный шок и шепнул его прямо в ухо. — То самое место, где знаменитый комиссар Ясиро лишился своей невинности.       Аято вздохнул, но скидывать Чайльда не стал, лишь зло посмотрел ему в глаза, убирая его голову от лица. — Это… это не умаляет опасности. Я не хочу подвергать опасности клан и всю комиссию ради поиска какой-то шестерки Фатуи. — А с чего ты взял, что мы ищем шестерку — Чайльд сделал акцент на слове мы, погладив Аято по щеке. — Думаю твоя дорогая Сегун, да и ты сам будешь рад, если главный зачинщик конфликтов Инадзумы будет найден и подвергнут справедливому наказанию.       Уже на это Аято было нечего ответить. Тарталья праздновал победу.

***

      «Лучше б я сидела и выслушивала очередные бредовые доклады Хейдзо, чем занималась этим…» — подумала Сара, сидя за крепким столом из отоги, записывая в блокнот показания наглого óни, что ерзает на своем стуле, агрессивно щурясь на свет лампы, питаемый электричеством от глаза бога и чистой ненависти тенгу. — Да хватит мне в глаза светить, я же так ослепну! — в который раз возмущается Итто, пытаясь проморгаться. Он бы и рад отвернуться, повернуться или сделать хоть какое-то движение, но веревки держали его очень крепко. — Хватит ныть. Я сама не горю желанием слушать твои возмущения, так что в твоих же интересах выдать мне все, что знаешь. — Да я говорю же, не знаю! Не знаю я этого рыжего паренька — ёкай косится на фотографию, сделанную Сарой, перед тем, как она унесла они подальше от поместья и назревающей перепалки. — Я просто вышел из окна и тут ты меня поймала. — Что ты делал в кабинете комиссара, что он тебе сказал?! — генерал уже начала выходить из себя — Да не знаю я никакого комиссара! Мы там были только с моим бро Аято, который мне обещался рассказать про своего старого друга. Надо у него будет за это спросить. Кстати он вроде тоже рыжий был. Так по крайней мере говорили старики в Ханамидзаке. А дальше я только, очень ловко, я же: «Итто: номер один, величайший ниндзя» выбрался из комнаты через окно и вот ты меня схватила. Причем очень грубо. Ты могла помять мою прическу и ещё…       Сара не могла сдержать усталый вздох и посмотрела ещё раз на запись этого бреда. Надо будет опросить этих пожилых людей, они должны явно знать больше. Все же встреча комиссара Ясиро с крайне подозрительным иностранцем, что без всякого промедления и очень быстро расправился с нобуси, что обычно разгуливали у подножья храма и опасная активность Фатуи в регионе казалась не просто случайностью. Если и господин Камисато предал Наруками Огосе, Богиню Грома, то его ждёт самое строгое наказание и Сара лично подведет наглого юнца под трибунал.       Стукнув кулаком по столу тенгу взяла фотографию и листок с показаниями и подошла к доске с другими снимками, листочками и красными нитками, что соединяли доказательства и улики в нечто, похожее на картину прошествия. Как бы Сара не ругала Хейдзо за его наглость и самовольничество (а был он ходячей неприятностью и головной болью похуже óни) она все же не могла признать некую действенность его тактик расследования.       Итто же тем временем, пытаясь хоть как то выбраться из западни, или же все же скорее почесать порядком зудящий нос начал раскачиваться и скакать на стуле, ослабляя путы, что привело его и его лицо к скорому знакомству с ламинатом полицейского участка. — Это несправедливо, Кудзё Тенгу! — завопил Итто, переворачиваясь набок. — Выпусти меня уже, я все рассказал! Сара устало вздохнула и перешагнув, через брыкающего óни подошла к стоящему за дверью дежурному. — Этого в камеру. Мешает расследованию и общественному порядку. Если придет Куки — отпустите. — Я ВСЕ СЛЫШАЛ ТЕНГУ! ОТПУСТИ МЕНЯ, ТРУСЛИВАЯ КУРИЦА. ОТПУСТИ ИЛИ ДЕРИСЬ СО МНОЙ! — во всю глотку заорал ёкай, угрожая уже разнести в щепки бедный стул. — Я вас понял, госпожа Кудзё. Удачного расследования. — ерики дал сигнал другим солдатам, что патрулировали коридор и те вошли в кабинет к орущему демону.       Таким образом, у Сары оказалось на некоторое время на одну проблему меньше. Выйдя из полицейского участка и посмотрев на статую Всевидящего божества она начала составлять план действий. Самым логичным в данный момент обратиться к живущим в комиссии людям. Уж они точно должны знать, каких гостей принимает их комиссар. С такими мыслями Сара отправилась в имение Камисато второй раз, замечая по пути мелькнувший мимо зданий зеленый хвостик. Похоже óни освободится раньше, чем она думала.       Поместье Камисато встретило её не самым приветливым настроем. Тучи, что постепенно надвигались со стороны океана уже заполонили большую часть неба, воздух словно начал электризоваться и даже тануки, что вечно отвлекали её и норовили поиграть теперь прятались за камнями и в пещерах. «Лучшая погода для допроса» — подумала про себя Сара и вошла во внутренний двор.       Бросив взгляд на здание и не заметив в окнах какой-либо слежки, либо же серебра волос генерал начала выискивать слуг, что могли бы что-то знать. Совершая свое похождение близ кустов, она случайно столкнулась с Томой, который наградил её напряженным кивком. — Какой неожиданный визит, мадам Кудзе. Добро пожаловать в поместье Камисато — убрав садовые ножницы за пояс управляющий поклонился, сложив руки в услужливом жесте. — Если у Вас есть какие-то вопросы к господам Камисато, то сейчас они не могут вас принять.       Сара слегка покраснела, но тут же вернула себе спокойное лицо. — На самом деле я бы хотела задать тебе несколько вопросов, Тома. Как управляющему комиссии. Если ты не против и у тебя есть свободное время — Конечно, мадам Кудзе. — Тома слегка улыбнулся, указывая рукой на пустующую беседку — Будет лучше переместиться в укрытие, скоро начнется довольно сильный дождь.       Сара прошла по дорожке, ещё раз глянув в сторону основного здания и присела на указанное Томой место. Сам же управляющий присел напротив неё, принеся чайник и начав разогревать его, демонстративно поставив глаз бога подальше от тенгу. — Если вопросы будут о возможном предложении работы на комиссию Тенре, то вынужден сразу ответить отказом — бросил Тома не отрывая взгляда от чайника. — Господин Камисато мне довольно хорошо платит и работу я менять пока точно не намерен.       Саре не нравилась эта беседа. Этот управляющий уже второй практически смутил её, а тенгу даже не успела начать задавать вопросы. Комиссия Ясиро… — Кхм… — прокашлялась Сара, успешно скрыв румянец — Я имела в виду не твою работу, мне нужна кое-какая информация, которой, я думаю, ты располагаешь. — Информация? — Тома протянул генералу кружку приятно пахнущего чая, — Я не собираюсь свидетельствовать против комиссии, клана Камисато и своих друзей, учтите это. Плюс, я простой слуга, я не могу много знать. — Я не буду спрашивать про клан Камисато и комиссию Ясиро. — Сара слегка усмехнулась, увидя удивленное лицо управляющего. — Мне нужна информация про человека, что приходил сегодня днём к вам и с кем у тебя была, так сказать, небольшая перепалка. Тома слегка подавился чаем и с удивлением посмотрел на Сару. Та лишь пожала плечами и вновь бросила взгляд в сторону окон где ей, как показалось, прошла небольшая фигура. — Я… — управляющий слегка замялся, но вздохнул. — Это дела комиссара. Я не собираюсь против него свидетельствовать, а тем более говорить о его связях комиссии Тенре. — Тома. — Сара крепче сжала кружку, показывая свое напряжение. — Если выяснится, что тот человек хоть как-то угрожает Инадзуме и Сегуну лично, то я уверена, что наказание заслужит не только комиссар, но и весь клан. Весь. — Я это понимаю, госпожа Кудзе… — Но! — Тенгу поставила чашку на стол. — Трикомиссия, итак, страдает от распрей и междоусобиц, а уничтожение клана Камисато повлечет полный хаос. Я сама меньше всего хочу такого сценария. Госпожа Сегун будет крайне недовольна. Так что лучше все решить быстро и в зародыше и тогда возможно без лишнего шума Аято сможет заработать лишь выговор, если не помогал этому подозрительному иностранцу в кознях.       Тома кивнул, ставя чашку на стол. Он очень переживал за клан Камисато, что стали для него второй семьей. И что тут таить, очень беспокоился за своего господина, смерти которого он точно не допустит. — Если я расскажу про этого человека все, что знаю, вы можете гарантировать полную секретность расследования и неприкосновенность клана Камисато. Сара фыркнула и спустя минуту раздумий все же кивнула. Спасение инадзумы ей все же было важнее.       Тома посмотрел на свою чашку чая, которую касались первые долетающие капли дождя. Искал слова. — Это началось 10 лет назад. Я тогда только-только прибыл в Инадзуму и смог попасть слугой в клан Камисато. За это я благодарен им до сих пор. Те времена были приятны, я учился домоводству, прошлый глава Камисато с его женой все ещё были живы и здоровы, госпожа Аяка только-только начинала свое обучение, а господин Аято… — Тома вздохнул. — Господин Аято наслаждался мирными временами со своим другом, иностранцем.       Сара скептически подняла бровь, убрав пустую чашку подальше от себя. — Этот парень и господин Аято, сколько я помню часто гуляли вместе и были практически неразлучны. Но однажды все резко закончилось и тот парень уехал так же быстро, как и появился и спустя месяц не стало сначала отца господ Камисато, а вскоре и их матери. Документы про это происшествие хранятся в архивах комиссии Тенре. — Тома посмотрел на выжидающее лицо Сары. — Да, этот друг из прошлого господина был тем самым гостем этого поместья и конечно никаким сыном торговца не был. Это все, что я могу вам сказать.       Тома резко поднялся и бросил взгляд в сторону океана. Небо покрывали черные тучи, а на горизонте блеснула яркая молния. — Вам пора, госпожа Кудзе. Надеюсь, про это дело не будут трубить по всему Наруками. Сара, быстро встав и подойдя к краю беседки обернулась — Клянусь честью, это расследование веду лично я. Спасибо за сотрудничество, Тома.       Взмах крыльев и от гордой фигуры генерала Кудзе не осталось ничего, кроме наэлектризованных перьев, что ещё какое-то время витали в воздухе. Взяв чайник и чашки Тома ещё раз посмотрел на здание поместья в окне которого мелькнула едва заметная тень. В тот момент управляющий понял, что господин Аято точно вызовет его к себе вечером и болезненно вздохнув быстро пошел внутрь под раскаты грома.

***

      Резко подняв голову от стола Аяка посмотрела в окно, что секунду назад озарило её комнату вспышкой молнии. Госпожа Камисато быстро сжала ладони в молитвы, прося Сегуна защиты и поддержки в грехе, что она собирается совершить. Как же это было неправильно, так подставлять и наговаривать. В душе она все ещё не смогла смириться с этим, но доказательства, в виде все ещё переливающихся электричеством лепестков сакуры были на лицо. Аяка сразу же заметила, что что-то с ними было явно не так. Слишком странный был от них заряд. Долгий и вызывающий прилив чистой ярости.             Кивнув Томе, она тут же после ухода брата с гостем пошла к себе и под светом лампы начала их рассматривать. Небольшие молнии переливались всеми цветами фиолетового, все, как и должно быть, но дотронувшись до одного из них Аяка помимо того, что увидела небольшую вспышку черного и красного цветов почувствовала резкую вспышку энергии и на эмоциональном ощущении услышала плачущий, страдающий крик. Дальнейшие изучения не принесли никаких результатов и госпожа Камисато, выйдя из-за стола подошла к окну, делая для себя небольшие выводы.       Когда она коснулась стекла, то стекающие дорожки капель тут же замерзли, выдавая её душевные терзания и неуверенность.       «Что же стало с тобой, Аякс…» — крутилось в голове Аяки, пока в дерево, что стояло на одиноком уступе не ударила сильнейшая на её памяти молния.