Анатомический театр

Куро насторожено осматривает комнату. Он опускатся на колени перед сломанным обогревателем, будто бы приближается к напуганному зверю. — Мы не виделись четыре года, и ты серьёзно зовёшь меня, чтобы починить конвектор? Презрительно сморщив нос, Шу отворачивается к окну. —Оставь, пожалуйста, комментари при себе. — За окном не происходит совершенно ничего примечательного. — И сломался он года три назад. Обогреватель гремит металлическими костями под умелыми руками, распадается на части и обнажает поломанное нутро. Непонятное чувство жалости прошибает изнутри, заставляя Куро аккуратнее обращаться с пыльными деталями. По улице гуляет разочарованный январь, заглядывает в окна, пытаясь украсть хоть капельку чужого тепла, но лишь сильнее замыкается в себе, когда в очередной раз бьётся головой о стеклянные преграды. С гаснущим в домах светом январь погибает внутри всё сильнее. — Ты ничего не хочешь мне сказать? Куро и сам не знает, откуда в нём столько терпения. Наверное это из детства, где коленки разбитые были страшнее разбитых мечт. Шу тогда плакал искренне, не стесняясь своей боли. Физической. А потом плакал уже стыдливо, когда Куро отбивал его от хулиганов, решивших куклу в бальном платье превратить в футбольный мяч. — А должен? Вопрос на вопрос, воспоминание на воспоминание. — Ты никому не должен, кроме себя. — Ох, поверь, Кирю-кун, я себе уже ничего не должен. — Именно поэтому ты сейчас здесь. «Здесь» — не место. Метафорическое состояние, эфемерная материя безнадёги и отчаяния. Из неё Шу шьёт для себя самые красивые костюмы, играет в этот глупый маскарад, пока никто не смотрит, а потом спит беспокойно в ворохе тканей, пока птицы за окном щебечут суетливо о новом дне. — Не тебе меня осуждать. — Не у меня три года обогреватель сломан, действительно. — Куро иронией плюётся, в очередной раз поворачивая в руках воздухозаборную решётку. — Какое я имею право? Шу смеётся по-странному, будто его под дых ударили. — Хорошо, давай поговорим. Куро улыбается, как в старые добрые, откладывает отвёртку, поднимается с колен, отряхивая руки. Останки конвектора лежат напоминанием о бесконечной, казалось бы, боли. Но сейчас важнее поднять взгляд с пола, чтобы увидеть на кухне лампочку, смело загоревшуюся тёплым светом.