Афтершок

Больница общего профиля Сан-Франциско СБ: 9:30       Малдер откинулся на спинку стула, пытаясь устроиться поудобнее на кушетке в холодном, стерильном больничном коридоре. Ещё совсем недавно он проводил много часов в очень похожей ситуации, глядя на пустые стены, на плоский потолок, в ожидании. В ожидании новостей, перемен, новых решений. Он порылся во внутренних карманах своего пальто в поисках горстки семечек. Ворс, давно забытый корешок от билета и несколько пустых оберток — все, что он смог найти.       Он уже собирался сдаться и пойти поискать автомат с закусками, когда дверь, наконец, медленно открылась, и Скалли выскользнула в коридор, бесшумно закрыв за собой дверь. Она удрученно опустила голову, подошла к нему и со вздохом села на край кушетки рядом с ним. Он подсел ближе и наклонился к ней, замечая как она расстроена и подавлена.       Какое-то время Скалли молчала, собираясь с мыслями, прежде чем заговорить. – Боюсь, мы не найдем здесь то, что ищем, Малдер. – Тебе удалось с ней поговорить? – Нет. И я не думаю, что в ближайшее время это вообще будет возможно, она… – Скалли снова остановилась и провела рукой по губам, пытаясь подобрать слова – Она страдает от острой ретроградной амнезии, функция ее кратковременной памяти нарушена. Она не может вспомнить ничего, что происходило ранее, чем час назад или около того за раз. Она продолжает спрашивать, где она, и врачам приходится повторять ей все сначала. – Это временное явление? — мягко спросил он. Скалли в ответ покачала головой. – Ее врач еще не уверен. По словам ее матери, она, кажется, помнит только события многолетней давности, ничего из последних событий. Как и у других жертв, у нее обнаружили жидкость и небольшой отек головного мозга, при поступлении в больницу у нее наблюдалась предсердная аритмия, которая теперь, кажется, находится под контролем. – Могло ли это стать последствием поражения электрическим током? – Весьма вероятно, врачи также обнаружили еще кое-что — опасное снижение уровня электролитов в крови, которое нельзя объяснить только поражением электрическим током. У нее были аномально низкие уровни калия, кальция, натрия и магния, которые обычно обнаруживаются только у пациентов, страдающих болезнью Аддисона или почечной недостаточностью — но и то, и другое наверняка помешало бы ей выйти на пробежку прошлой ночью.       Малдер, если бы наш подозреваемый бил током своих жертв, то они бы застывали на месте, не в силах пошевелиться, но подруга этой девушки говорила, что он медленно уводил ее, по-видимому, добровольно… и мы до сих пор не понимаем, как он сохраняет или снимает заряд.       Малдер внезапно выпрямился, осененный догадкой, и положил руку на ее предплечье. – Так может быть, это и есть то, что он делает, когда убивает — перезаряжается. – Скалли недоуменно посмотрела на напарника – Электролиты — это растворенные заряженные частицы в организме, верно? – Она кивнула. – Если я не до конца забыл два семестра химии в колледже, то калий и другие ионы, о которых ты упомянула, несут положительный заряд. – Да, это так. – Помнишь ту странную, но блестящую теорию, над которой я работал? Я думаю, что нам пора воткнуть вилку в розетку.

***

Пасифик Хайтс СБ: 11:00 – Малдер… так о чем твоя теория?       Он встретил ее с озорной ухмылкой и прошептал. – Я работаю над этим…       Вместе с детективом Мейером и электриком они ждали, пока суперинтендант откроет парадные двери многоквартирного дома, в котором они были в первую ночь в Сан-Франциско. Малдер поерзал от нетерпения. Он был близко, очень близко к разгадке, и его интуиция подсказывала, ответы можно найти в этом доме.       Оказавшись внутри, электрик начал осматривать переднюю защитную дверь в поисках повреждений. Чуть позже он объявил, что дверь в хорошем рабочем состоянии, несмотря на ее возраст. Малдер попросил его осмотреть панель дверного звонка рядом с вестибюлем – та тоже оказалась в полном порядке.       «Возможно, он не открыл входную дверь» — рассуждал про себя Малдер, выходя наружу и осматривая темное каменное здание. Скалли последовала за ним на западную сторону в грязный узкий переулок, длиной около восьми футов, забитый мусорными баками. Агент осмотрел ржавую пожарную лестницу, до которой невозможно было добраться с земли, или все-таки возможно?       К удивлению Скалли, напарник захлопнул крышку мусорного бака и запрыгнул на нее с громким грохотом. Это действие немного приблизило его к площадке пожарной лестницы. – Скалли, передай мне те ящики. – Между мусорными баками и стеной валялись пластиковые ящики из под чего-то. Она выбрала пару и передала напарнику. Он установил их друг на друга, чтобы встать на них. – Знаешь, Скалли, возможно, я совершаю большую ошибку… после этого может потребоваться поездка в химчистку. – Надеюсь, ты делаешь это не для того, чтобы произвести на меня впечатление — крикнула она ему вслед, когда он, используя ящики, аккуратно забрался на площадку пожарной лестницы.       Малдер несколько раз подпрыгнул на площадке, проверяя ее на устойчивость и удовлетворенно хмыкнул. – Неплохо для старого фбэрщика, а?       Она ответила ему беспокойным взглядом. Малдер стал подниматься по лестнице и переходил по гремящим металлическим платформам, пока не оказался почти вровень с уровнем крыши. Он грациозно подтянулся, перелез через низкую стену и приземлился на плоскую крышу здания, оказавшись вне ее поля зрения. Через мгновение или два его голова показалась из-за края, глядя на напарницу сверху вниз. – Скалли, вернись внутрь и найди дверь на крышу. Она заперта с той стороны, мне нужно, чтобы ты впустила меня. – прокричал Малдер. – Хорошо! — крикнула она в ответ и направилась обратно ко входу в здание.       Поднявшись на пятый этаж, она уже услышала, как Малдер нетерпеливо стучит в металлическую дверь на крышу в конце коридора.       Она открыла дверь, запуская напарника в коридор, тот задержался, еще раз внимательно посмотрев на выход на крышу, а затем на дверь квартиры жертвы всего в нескольких футах по коридору. – Это немного удобно, тебе не кажется? – сказал он, приподняв брови.       Она просто стояла в стороне, наблюдая за его странным мыслительным процессом. Он подошел к двери жертвы, присел на корточки около дверной ручки, внимательно осмотрел ее и подергал. Дверь была заперта, как и засов над замком. Он на мгновение коснулся пальцем замочной скважины, потом пошарил в кармане пальто, доставая ключи от арендованной машины. Затем он встал и произвольно помахал болтающимися ключами перед замком. Его действия определенно становилось все более странными, даже для него. – Малдер? – Слишком тяжело… — пробормотал он, повернувшись к ней – Скалли, у тебя в кармане есть шпилька, скрепка или что-нибудь подобное? –Хм?       Он жадно наблюдал за ней, пока она полезла в глубокие карманы пальто, шаря там. – Что-нибудь маленькое, металлическое… Что угодно… — взмолился он. – Сейчас, подожди — ответила она и потянулась к уху, чтобы снять серёжку на тонкой платиновой дужке с крошечной жемчужиной, а после протянула ее напарнику. – Симпатичная. – сказал Малдер зажав серёжку между указательным и большим пальцами.       Он снова присел на корточки перед дверной ручкой, деликатно приложил дужку серьги к замку и так же осторожно убрал пальцы. Серьга осталась на месте, отражая свет из окна, а крошечная жемчужина мерцала, повиснув напротив замочной скважины.       Малдер повернулся и поднял на Скалли сияющий взгляд карих глаз. – Замки намагнитились — сказал он с удивлением и передвинул ее сережку ближе к засову, где она тоже повисла. Скалли сделала осторожный шаг вперед. – И что это доказывает…?       Малдер посмотрел сквозь нее в сторону к двери на крышу в конце коридора, говоря больше с самим собой. – Он может поглощать электричество, создавая магнитные поля. — Он может что?..       Он посмотрел на нее сверху вниз, загадочно улыбнувшись. – Теория, которую ты так терпеливо ждала, вот она… Я считаю, что наш убийца сам по себе является ходячим электромагнитом. У него есть способность генерировать электрический ток и магнитные поля. Это объяснило бы вещественные доказательства на месте преступления и методы их совершения.       Как он и ожидал, напарница встретила его теорию озадаченным хмурым взглядом, который означал, что версию тщательно обдумывают с критической точки зрения. – Малдер, человеческое тело не способно безопасно переносить электрический заряд, более мощный, чем обычный разряд статического электричества от дверной ручки. И все же ты утверждаешь, что этот человек обладает неизвестной способностью накапливать и удерживать ток, способный вызвать серьезные внутренние повреждение тканей? — По сути, да. – Он пожал плечами, ожидая продолжения. – А ты не рассматривал гораздо более вероятное объяснение, что он просто придумал метод оснащения себя электродами или маленькими изолированными проводами, которые могут быть незаметны для мимолетного взгляда?       Он согласно закивал, глядя на нее. – Конечно, но почему на коже у жертв отсутствуют следы ожогов? – Если он сможет сначала полностью соприкоснуться с кожей, прежде чем подавать ток, повреждение эпидермиса будет минимальным… – Верно, но разве он в этом случае не выпустит заряд в себя, также как в своих жертв, если будет установлен контакт? Как он тогда сможет это пережить?       Она задумалась об этом и на мгновение поджала губы. – Я не думаю, что мы точно узнаем, как он это делает, пока не найдем его и не обыщем — добавила она – Мы еще не исключаем слесаря, разнорабочие нередко намагничивают свои инструменты для удержания шурупов и гвоздей на месте, и наш свидетель в парке «Золотые ворота» заметил, что у него были какие-то инструменты.       Малдер опустил голову, пытаясь приблизить ее к своему пониманию событий. – Девушка в больнице, Скалли, она была лишена естественного положительного заряда своего тела. Ранее уже было высказано предположение, что когда тело умирает, оно высвобождает энергетическое поле, некоторые даже называют его душой. В 1890-х годах французский врач по имени Руше зафиксировал фотографические доказательства того, что эта энергия выходит из тел его неизлечимо больных пациентов именно в момент смерти… – Ты предполагаешь, что этот человек захватывает души своих жертв? – Скалли иронично приподняла бровь. – Он, безусловно, улавливает их способность жить. – Но ты так и не объяснили мне, как все это связано с «голосами с земли». – Хорошо, — признал он, — это другая часть моей теории, которая все еще находится в разработке… – Ты лукавишь Малдер, обычно ты все понимаешь в первые несколько часов, а потом проводишь остальное время, убеждая всех, что ты бессовестно прав в каждой детали. – Я так делаю?       Она ответила ему ухмылкой. – Как ты меня терпишь, Скалли?       Она вытащила серьгу из замка. – У тебя хороший вкус, Малдер.

***

СБ: 13:00       Скалли стояла на краю крыши, глядя на вершины высококлассных квартир и домов, на воды залива, на крутые берега Алькатраса и дальше, туда, где туман начал подниматься над красными тросами подвесного моста Золотые Ворота. Ветер слегка усиливался, заставив ее обхватить себя руками.       Это был не просто надвигающийся туман, который заставлял ее дрожать, она смотрела в бледные пустые глаза девушки в госпитале этим утром. Словно часть ее разума удалили из черепа, вырезали, оставив лишь отдаленные отголоски ее прошлого.       Скалли попыталась стряхнуть с себя эту мысль и повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть своего напарника в нескольких футах от нее, стоящего на четвереньках, лицом почти у самого просмоленного покрытия, ищущего, как и она, неочевидное в самых нелепых местах. Через мгновение он снова вскочил на корточки, оживленно указывая детективу на какие-то потертости или незначительные царапины на уже хорошо вытоптанной и искривленной поверхности крыши. Это заставило ее улыбнуться.       Пять лет вместе, а он все еще мог поражать ее своим мальчишеским энтузиазмом. Вам никогда не будет скучно, если вы работаете над делом с Фоксом Малдером, самым непонятым агентом в Бюро. Она была благодарна за это — эта сцена, разыгрывавшаяся на ее глазах, была тем, что она сохранит при себе, чем-то, что она могла удержать и помнить, чтобы пережить мрачные времена.       Память, она считала это священным и очень, очень личным. У этой девушки отняли что-то неописуемо интимное через насилие, страх, шок… это потрясло ее до глубины души. Рак, который пробирался внутрь, вторгаясь в нее и насилуя ее не так много месяцев назад, вместе с обещанием боли нес с собой гораздо большую угрозу для нее — угрозу украсть ее воспоминания. Она никогда не говорила об этом, но это был симптом, которого она боялась больше всего.       Заметила бы она вообще, когда ее прошлое начало отдаляться? Как бы это началось? Забыла бы она, что ела на обед, или с кем обедала?       Вот почему этот момент, эта крыша, это дело, этот город были теперь для нее чем-то большим, чем просто рабочий день — это был опыт, который сочетался со всеми другими переживаниями в ее жизни и определял ее.       И как глаза многих, кто принимает скользящий удар смертью, теперь она смотрела на каждое мгновение с большей ясностью, с большим благоговением. Именно так она посмотрела на своего напарника сейчас, когда он встал, чтобы подойти к ней. – Господи, Скалли… не смотри на меня так. По крайней мере, не здесь…       Он подошел к ней от того места, где он проследил путь убийцы через крышу, к двери в коридор. Как бы он ни был увлечён сборкой головоломки, какой-то гидролокатор дальнего действия в его голове просигналил ему, что Скалли выходит из зоны досягаемости, и если он хочет удержать ее в определенных границах, ему лучше поскорее отправить поисковую группу.       Она стояла и смотрела на него с серьёзным и открытым выражением лица. Он не был уверен, заметила ли она его, погрузившись в свои мысли, но один взгляд в ее сторону отогнал все исследовательские мысли в его голове, отложив до лучших времен. Он полагал, что попросил детектива встретить его внизу, и, возможно, у этого человека был собственный гидролокатор, потому что тот очень быстро вышел обратно в здание и оставил агентов одних. – Привет, Скалли, как дела? – попытался он небрежно спросить, подойдя к ней на краю крыши. Она наклонила голову, чтобы посмотреть на него, все еще не желая отвести взгляд. Ее волосы разметались вокруг лица, танцуя на щеках, как крошечные пальчики. Нежная улыбка изогнула ее губы. – Я думала – просто сказала она. – О чем? — спросил он и повернулся, прислоняясь к ограждению крыши высотой по пояс, ему нужно было хоть на мгновение сбежать от ее больших голубых глаз. Малдер посмотрел вниз как какой-то крупный волосатый мужчина в футболке без рукавов поливал газон из протекающего шланга. – О том, как мы выбираем жить… – она прервалась.       «Это будет серьезно… Интересно, готов ли я к этому прямо сейчас»: - он подавил порыв защититься неловкой болтовней о надувной садовой мебели и вместо этого сделал глубокий вдох и повернулся к ней лицом. К его облегчению, она смотрела на воду. – И как? – он справился. – Почему я решила присоединиться к ФБР? – сказала она без выражения.       Это был риторический вопрос. Она открывалась ему, готовясь показать ему еще одну частичку себя. Как бы он ни хотел узнать ее такой, позволить ей раскрыться перед ним, он никогда не был полностью к этому готов — никогда не был уверен в том, как отреагирует. Он чувствовал сюрреалистичность происходящего, как будто земля снова двигалась под ним, и был рад, что уже опирается на стену за ним. – И почему я решила остаться… – закончила она.       Он почувствовал, как что-то сжалось в груди. Она говорила о своей недавней болезни и слишком очевидной связи с их работой. Его работой, его поисками. Наступила минута молчания. Должен ли он что-то ответить ей? Она опустила голову и посмотрела вниз, собираясь с мыслями. – Помнишь, ты говорил со мной о судьбе, Малдер. О том, что у нас нет личного выбора в том, что мы делаем.       Да, он помнил. Это была самая разумная вещь, которую он мог придумать несколько лет назад, чтобы объяснить ужасную пару недель, которые они тогда пережили: его отец, ее сестра исчезли в мгновение ока. Она вздохнула и посмотрела прямо в его внимательные карие глаза. – Я не уверена, что могу и дальше в это верить. По крайней мере, после последних нескольких месяцев. Узел в его груди стал еще больше, увлекая за собой и живот. Боже мой, она ведь не собиралась бросать его, не так ли? Не здесь, не сегодня, не на этой крыше с ветром в волосах… – Я хочу верить, что остаюсь, потому что в этом мире нет ничего другого, на что я могла бы променять все это. – она сделала паузу, позволяя этой мысли до его сознания.       Малдер бросил все силы, чтобы стоять совершенно неподвижно. Его разум судорожно метался, перебирая варианты. Что, черт возьми, она говорила? Он определенно не был готов к этому. Если она не закончит свою мысль в ближайшее время, он перепрыгнет через стену на того толстого мокрого мужика внизу. – Ты понимаешь, о чем я говорю, Малдер? – она слегка наклонила подбородок, уводя взгляд от него. Черт возьми, пройдет тысяча лет, прежде чем он сможет получить самое базовое представление о ней. Он не думал, что у него в запасе есть столько времени, а до земли было не так уж и далеко… – Я не уверен… – это он говорит? Малдер не понимал, как он вообще сейчас может внятно изъясняться.       Она опустила глаза и издала тихий смешок, затем сжала его руку. – Давай, Малдер, давай проведем тебя внутрь, пока ты совсем не потерял из виду это дело. – в оцепенении он последовал за ней обратно внутрь, как маленький ребенок, которого уводят с игровой площадки