Ходячий мертвец

Джон стоял рядом с лордом Старком в отдалении от лагеря. Они уже второй день находились в дороге и завтра должны были прибыть в Белую Гавань. Сейчас лорд Старк дочитывал последнее письмо: первым было сообщение от леди Мейдж Мормонт, второе – из Винтерфелла, а третье прислал уже лорд Мандерли с гонцом и почётным сопровождением. — Леди Мейдж уже отправилась со своим караваном в Простор, — сообщил лорд Старк, закончив читать оставшееся послание, — мейстер Лювин написал, что они выслали следом ещё одну партию корабельного леса для Велларионов, она прибудет через несколько дней в Белую Гавань, караван станет больше. Мандерли же просто поприветствовал нас. — Ясно, — в извечном спокойствии ответил Джон. — Зачем ты завербовал Рамси? — поинтересовался Нед Старк, — он тебя впечатлил? «Он просто потерянный ребёнок, который может окончательно испортится, если я не возьмусь за него,— подумал Рик, — хотя иметь в друзьях второго человека в очереди наследования Дредфорда – это выгоднее, чем не иметь ничего». — Он сам напросился, я не против. Парень он вроде неплохой, да и нам потребуются верные товарищи в будущих походах. — Он кровь от крови Болтонов, помни об этом, — сказал лорд Винтерфелла, — но и не имей предубеждений на его счёт или чей-либо иной. — Да, я знаю, лорд Старк. Рик всегда называл этого мужчину лордом Старком. Тот относился к нему как к родному сыну, но всё же из-за странного характера отца и ситуации с мачехой Рик старался не сильно к нему привязываться. Да и другой путь он искал для себя: быть капитаном домашней гвардии или каким-то вассалом Старков ему не хотелось. Хотя к Роббу и остальным он испытывал братские чувства, особенно к мелким Брану и Арье. Ситуация с караванами леса на Юг Рику не сразу пришла в голову, но он воспользовался всеми своими знаниями истории и навыками времен постапокалипсиса, чтобы убедить Старка, что это принесёт хороший дополнительный доход и сильнее свяжет между собой все дома Севера. Это произошло два года назад – и за два года они наладили контакты, отстроили и дороги, и корабли для караванов, и получили первых клиентов. Рик выступал как представитель дома Старков – разумеется он будет главой первого похода, но вместе с ним поедут представители Мандерли и нескольких других домов, а Рамси здесь тоже будет кстати, всё же он наполовину Болтон. — Ты задумывался о будущем? — вдруг спросил отец. — Вы о чём? — Я не первый год подумываю об обустройстве Севера. У нас огромные территории и мало людей. Север равен совокупно всем землям на юг от Перешейка, можно несколько дней скакать и не встретить ни одного живого человека. Ещё меньше замков или фортов, которые бы защищали наши земли со всех сторон. Ты умён и мудрее, чем Робб в его возрасте. Ещё пара лет и пора тебе задуматься о браке. — Я понял. — В твоём возрасте твой дядя Брандон более остро реагировал. — Злился или радовался? — Злился. Он любил женщин не меньше, чем молодой король Роберт, когда он был лишь наследником и лордом. — Все мы женимся рано или поздно, — пожал плечами бастард. Возможно жизненный опыт, который интуитивно чувствовался Недом Старком, и внушал ему доверие к Джону, а быть может – флегматичный характер, выкованный в Вирджинии за годы работы в полицейским и в бытность лидером группы выживших после нашествия Ходячих. Так или иначе, но Старк хоть и привык к такой реакции, но, тем не менее, она беспокоила его, и он волновался за ещё одного своего сына. — Хорошо, но есть ещё кое-что. Пару недель назад мне написал мой кузен, лорд Роджерс. — Роджерсы Старкам кузены? — удивился бастард. — Да. Роджерсы — один из домов Штормовых земель, их герб — девять единорогов вокруг лабиринта, серебряные на чёрном поле. В своё время лорд Гаррольд Роджерс, будучи простым наследником и рыцарем, сумел стать мужем Бранды Старк — сестры моей матери Лиарры Старк. Они владеют замком Амберли в Дождливом лесу, и у них много янтаря. Кроме того, у моего кузена есть трое сыновей и две дочери, старшая уже вышла замуж, старший сын тоже. Один из сыновей собирается вступить в Ночной Дозор, а второго кузен хочет отдать мне в воспитанники, и если в обычной ситуации я отказался бы, то теперь думаю, нам следует укрепить связь с ними. На четверть его дети –северяне и родичи нам. — К тому же есть младшая дочь, которая точно не замужем и не сосватана никому? — Да. Но это не обязательно, посмотри на неё и познакомься, у тебя есть возможность выбирать. И этот выбор больший, чем у Робба и остальных твоих братьев. «С этим я согласен»,— вздохнул Рик и кивнул. — После Станиса отправься к ним, а затем возвращайся на Север за новой партией. Лорд Мандерли подготовил воронов для связи, и с вами поплывёт один из мейстеров его замка. — Я понял. — Хорошо, тогда пошли есть. Теон подстрелил неплохого кабана.

***

Они прошли мимо Хорнвудов и Слейдов прямо к владениям лорда Виман Мандерли в Белую Гавань, шли вдоль Белого Ножа. Рик, покачиваясь в седле, ехал рядом со своими новыми друзьями, Рамси Сноу, а также Роббом и Теоном. Теон что-то увлечённо обсуждал с Роббом и Торрхеном, но на это Граймсу было плевать, его больше привлекала простая природа Севера, очень тихая и… безопасная. Мейстер Лювин и старушка Нэн были с ним с самого детства: первые 10 лет жизни прежнего Джона Сноу, память и знания которого поглотил Рик, и еще четыре года после той лихорадки, которую подхватил малец. Они думали, что их маленький Джон повредился рассудком, но мужик, который в своем мире прожил сорок пять лет, не будет себя специально вести, как ребёнок. Его взрослый нрав и мышление отмечали многие, это и помогало ему, и вредило. Так или иначе, но попав в новый мир, он заново начал его открывать для Джона Сноу, порой перечитывая одну и ту же информацию, размышляя о ней и даже философствуя на разные темы. Ярким примером его размышлений были Мандерли. Мандерли — один из знатнейших и сильнейших домов Севера, при этом принадлежащий к числу важнейших знаменосцев Винтерфелла. Некоторые говорят, что они второй по влиянию, могуществу и богатству дом Севера после Старков. Хотя, учитывая их веру и образ жизни, с ними за превосходство посоревнуются Болтоны и Карстарки. Но Мандерли не любят уступать другим домам Севера и всегда используют все свои возможности для обогащения и усиления: они владеют единственным городом, если не брать в счёт Винтерфел, и важнейшим портом Севера — Белой Гаванью, владения Мандерли обширны и включают в себя Бараньи Лбы и верховья реки Сломанная Ветвь. Среди вассалов этого старинного дома дюжина мелких лордов и около сотни ленных рыцарей. Кроме того, Белая Гавань имеет влияние на все земли и дома к востоку от устья реки Белый Нож, в том числе на дома Локков, Вулфилдов и Флинтов во Вдовьем Дозоре, также Мандерли верны Слейты из Бараньих Ворот. Лорды Белой Гавани всегда жили морем, и большая часть их доходов проистекает именно от морской торговли, рыбной ловли и других морских промыслов. Про Мандерли говорят, что у них столько же серебра, сколько у Ланнистеров золота, а против богатства других лордов Мандерли могут выставить и значительную военную силу: у них, по примерным подсчётам мейстера Лювина, больше тяжёлой кавалерии, чем у любого другого лорда-вассала Неда Старка. Также они, властвуя над обширными и хорошо населёнными по северным меркам землями, могут выставить больше ополчения, да и флот у них как, торговый так и военный, самый большой в этом регионе. Хотя точных данных у мейстера не было, но винтерфельский бастард хотел увидеть все воочию, ведь раньше здесь не бывал. «Правда, захватить власть на Севере силой или диктовать здесь свою волю всем остальным лишь на мечах и деньгах у них не выйдет, вернее, попытаться они могут, но для местных людей важны имя и память, — размышлял Рик, — Север помнит! Так всегда говорит лорд Старк». И тому были логические предпосылки: что ни говори, а люди не любят чужаков и того, чего не понимают и не знают. Мандерли не считались исконными северянами, этот дом был когда-то изгнан из Простора во время одной из войн за превосходство в регионе. Мандерли тогда проиграли, кажется, Пикам или же Гарднерам, разные источники говорят об этом по-разному. Но важно не это, а то, что практически нигде павший и заметно обедневший дом не мог найти себе покровителя и место, но удача улыбнулась им, и они нашли себе приют на Севере. Мандерли, как дом Юга, веруют в Семерых и куда больше заинтересованы вопросами рыцарства, чем их северные соседи-старобожники. В Белой Гавани и вообще на южной границе Севера гораздо больше посвящённых в рыцари, чем в противоположной части региона, а гвардейцы Мандерли носят трезубцы вместо копий, поскольку трезубец – легендарное оружие их предка, а мифическое существо на гербе их дома — водяной. Так или иначе, но северяне не очень любят семибожников и никогда не признают над собой Мандерли, некоторые откровенно ненавидят их и завидуют им. Даже несколько браков между Старками и Мандерли не сильно повлияли на их положение на Севере. Да, они северяне, но… не такие, как остальные. Поэтому вероятность, что Мандерли предадут Старков, одна из самых минимальных. Более минимальна вероятность предательства только дома Мормонтов с Медвежьего острова: те после того, как получили свою вотчину, не имея никаких богатств, всегда платили собачьей верностью Старкам. — Поговаривают, что для многих мужских представителей дома Мандерли характерен большой вес, — все же голос Теона вывел из раздумий Рика, — а Виман Мандерли самый жирный среди них. «И когда этот ущербный идиот угомонится? — устало вздыхал он продолжая ехать рядом, — ему ведь я уже кучу раз рожу чистил, Торрхен и Эшер тоже. Может, он мазохист и любит унижения? Надо бы с Рамси поговорить на эту тему. Как гласят легенды, Болтоны – весьма жёсткие ребята. Могу натренировать его и тот будет временами воспитывать этого вонючего урода...». — А разве ты его не видел на прошлом празднике урожая? — удивился Робб,— он не так далеко от отца сидел. — Я тогда напился и пошёл к Рос в бордель, так что мог и упустить появление Лорда-Миноги… — Джон, а правда, что он настолько толст? — спросил у него Рамси. — Да, очень толстый, его носят в паланкине, а перевозят в телеге, потому что ни одна лошадь его не сможет поднять, а самому идти для него слишком затратно по силам. — …его некоторые величают морским лордом, — продолжал говорить Теон, — но это бред. Настоящие морские лорды – железорождённые, все остальные – лорды зелёных земель. Предки Миноги ведь даже не с Севера, они потеряли свой дом, и если бы их здесь не приютили, они бы скитались, как попрошайки… — Теон, — окликнул его Рик, — тебя ведь милордом или же лордом величают, верно? Я много раз слышал это от простых крестьян, и даже рыцарей, и членов домашней гвардии Старков. — Да, — Теон понял, что ненавистный ему бастард хочет сказать что-то неприятное для принца островов, но не знал, чего именно ждать. — Тогда странная ситуация получается. Ты лорд, но без земель, но при этом, даже учитывая опыт твоих предков, у тебя нет корабля – значит, ты и не морской лорд. Но, поскольку ты примерил на себя образ лорда Вестероса, точно простой «зелёный лорд», ты ещё хуже, чем обычные лорды вроде Миноги. У Миноги есть и земли, и корабли, а у тебя – лишь жалованье лорда Старка да длинный язык. Неудивительно, что ходят слухи, будто себе в преемники лорд Бейлон готовит твою сестру Ашу. Теон сначала побелел от осознания того, что тот сказал, а затем покраснел от гнева. Рик не знал в действительности, готовит Бейлон себе в преемницы дочь или нет. Но вот, что она командует своим небольшим флотом и любима отцом, от торговцев из Староместа он слышал ещё в прошлом году, да и знал традиции железорождённых: они любят личную власть, свою веру и традиции. Как-никак, но железорождённые – тоже Первые Люди, как и Северяне, и как бы они друг друга не цапали, не ненавидели, между ними много общего. — Закрой рот! Ты просто бастард лорда Старка, а не его законный наследник! — Да это верно, — улыбался Граймс. — но ведь и ты — не принц Железных островов, твой отец потерял почти всех своих сыновей, большую часть флота, а ваш народ потерял статус королевства при Эйгоне Первом. Разве не так? Теон скрипел зубами и не знал что делать. На выручку ему как всегда пришёл Робб: — Джон, угомонись, ты же знаешь Теона, он не имел дурных помыслов, просто любит пошутить. — Понимаю, — кивнул бастард, — да только учти, что в его понимании и ты – «лорд зелёных земель». Так что не жди, что ты всегда будешь для него другом. — Это Белая Гавань? — спросил их Рамси. — Да, — рядом был один из воинов лорда Мандерли, он ответил за остальных, — ещё пару часов, и мы будем в пригороде, там стоят новые суда для каравана. — И все же, брат, я тебе завидую, — обратился к Джону Сноу Робб, — меня мать не отпускает на Юг. Вот бы нам с Теоном разрешили отправиться с тобой... «Ты мужик или кто? — искренне удивлялся Рик Граймс, — это же, мать твою, средневековье, нельзя быть подкаблучником! Тебя северяне из-за матери не будут уважать». Правда, Рик оставил эти мысли при себе: — Ну, тебя с собой возьму, а вот за Теона волнуюсь, он ведь ни разу в море не бывал, ещё и утонет по дороге, а его отец нам выскажет, что мы дитя зелёных земель воспитали, а не моряка. Да и говорит много, того гляди, чайка в рот влетит. Грейджой вновь краснел и даже схватился за рукоять своего кинжала, но одного предупреждающего взгляда Торрхена и Эшера вполне хватило для того, чтобы сын Бейлона Грейджоя успокоился. Спустя не два, но три часа они дошли до пригорода, где их уже встречала процессия во главе с другим Мандерли, сиром Венделом, который и сопроводил гостей в замок, проводя улицами городка. Местный люд и приезжие выходили посмотреть на процессию Верховного Лорда и Хранителя Севера. О городе говорят, что если Винтерфелл — сердце Севера, то Белая Гавань — его рот, и Рику было понятно почему. Относительно чистый и красивый город, Белая Гавань была застроена выбеленными домами с тёмно-серой черепицей на крышах с крутыми склонами, улицы у нее прямые, широкие и аккуратно замощённые камнем, город окружён белокаменными стенами. Но самое главное, он приятно пах: да ощущался запах рыбы, но жаренной, а больше всего Рик чувствовал непривычный аромат морской соли. В некотором роде он отвык от такого, хотя три года назад вместе с лордом Старком путешествовал на Стену, возглавляя караван из припасов и новобранцев для орденов Ночного Дозора – тогда он, впервые за всю жизнь мальца и даже свою с начала Апокалипсиса, побывал в море. Но вскоре ему вновь предстоит побывать там, а, возможно, и задержаться в море на постоянной основе. Чертог донжона Нового Замка был выстроен подобием тронного зала, он стоял на холме за стенами, рядом с несколькими тавернами и Снежной Септой, самой красивой и большой на Севере. Рика не интересовали приёмы и расшаркивания, но они были обязательны даже для северных лордов. Куда хуже было на юг от Перешейка: там церемоний и лжи куда больше, и Рик готовился к этому, но не любил такие вещи ещё с прошлой жизни, но поскольку он должен был стать главой каравана, придётся немного посидеть рядом с лордами и посмеяться над несмешными шутками. Лорд Мандерли и вправду был самым толстым человеком не только в Семи Королевствах, но и в принципе среди встреченных в его жизни: у него был массивный живот и пальцы размером с сосиски, бледно-голубые глаза и большая борода. Казалось, у него четыре подбородка. Виман был настолько толст, что не мог ездить верхом, и его приходилось носить в носилках – это стало причиной многочисленных насмешливых прозвищ. Виман оказался очень приветлив и часто громко смеялся, правда, на удивление шутки его были куда лучше, чем у Теона. На пиру присутствовали его вассалы и родственники. Оказалось, что Рик что-то не расслышал, и Вендел приходился лорду не племянником, а младшим сыном. Представили и Вилиса Мандерли его старшего и наследника, его жену, леди Леону из дома Вулфилд, а также обеих внучек, Винафрид и Виллу. При этом в глаза бросалась младшая: если у её родичей были тёмные или каштановые волосы, то свои она красила под цвет герба, в зелёный. «И вправду симпатичная, — Рик понимал, почему Робб, Теон, Торрхен, Эше и даже Рамси слюни пускали на обеих, — Винафрид – старшая и наследница своего отца, а, значит, она –выгодная партия для Робба, и Мандерли будет лишь рад, если она сегодня заскочит к нему в постель. Надо бы брата предостеречь на всякий случай от сна в своей комнате». Ближе к полуночи Рик отлучился отлить и вышел во внутренний двор замка. Часть людей дома Старк осталась там и выпивала вместе с воинами Мандерли. Винтерфельский бастард прошёл к костру, возле которого никого не было, и просто грел руки. Зима уже заканчилась, а сам Рик иногда поражался своей нечувствительности к холоду: либо это была особенность тела выходца с Севера, либо же –психологическое привыкание к разным погодным условиям на Земле. Так или иначе, но он просто любил стоять возле костра или любого очага и смотреть на огонь. Огонь притягивал его. Возможно, Хершель был прав, когда говорил, что есть такие вещи, без которых человек не может обойтись, где бы он ни был. Для человечества любого мира вода и огонь были чем-то особенным, и даже поговорка повторялась — «можно смотреть вечно на две вещи: как горит огонь и как течёт вода». — Вам холодно, милорд? — девичий голос растормошил Рика, и тот обернулся, увидев Виллу Мандерли, — в замке куда теплее. — Просто меня привлекает огонь, а все камины и очаги в замке уже заняты кем-то. И я не милорд, я бастард лорда Старка. — Я догадалась, что имя Джон Сноу может принадлежать бастарду,— рассмеялась она и стала рядом с ним, также начав греть свои руки, — кстати, это редкое явление. — Огонь? — Нет, такое умиротворённое лицо рядом с огнём. Я видела людей с обморожением или простывших, что отогревали свои кости у камина, но лица их не были такими, как у вас, милорд. — Можно просто Джон. — Тогда меня можно просто Вилла. — Хорошо. — Немногословны, как и лорд Старк,— выдохнула девица, — хотя ты ведь не совсем с Севера. Говорят, Лорд Старк привёз тебя с Юга. Кто твоя мать? — Мне вот тоже интересно, правда, и мне лорд Старк не говорит, — с лёгкой улыбкой ответил Рик. «Его и не допросишься об этом аспекте жизни, — надо всё же как-то самому разыскать информацию о биологической матери Джона Сноу, ведь профессиональное чутье помощника шерифа подсказывало, что тут дело нечисто, — возможно, после первой экспедиции и займусь этим вопросом». — Может, твоя мать не из Вестероса? К примеру, не из простых особ. Я слыхала, что у Оберина Мартелла есть дочь, которая родилась от благородной Старокровной леди из потомков валирийцев за Черными Стенами, но поскольку девочка была полукровкой, её на воспитание отдали отцу. Может, и твоя мать из Эссоса, — девушка скосила взгляд вниз, — может быть, она была жрицей Р'глора? Веровала во Владыку Света и говорила, что лики богов Севера – лишь выдумка и ересь? — Жрицей Р'глора? Владыки Света? — задумался Рик. Об этой конфессии он не знал и, кажется, не слышал о ней, — что за бог? — Его служителей ещё называют красными жрецами. — А такое я где-то слышал. — В основном они проповедуют в Эссосе, хотя и сюда временами забредают. У нас красного жреца изгнали, дедушка их не жалует, так как они пользуются магией и приносят в жертву людей. Сжигают их. — Ясно, — кивнул благодарно Рик, — но это вряд ли, отец воевал лишь на юге Вестероса, дальше Дорна не заходил. Быть может, моей матерью была простая шлюха, а не жрица и уж тем более не благородная леди. — Тогда почему твоя рука не сгорает? — кивнула девушка в сторону его ладони, которая оказалась на краю железной чаши, в которой горел огонь. Рик резко отшатнулся и осмотрел руку. Лишь рукав был слегка подпалён, но рука цела. — Можно? — Рука невредима. Несмотря на его заминку, Вилла сама взяла руку и осмотрела её. — Не стоит беспокойств леди Вилла, я недолго держал её там. — Почти весь разговор, — перебила она. — пока мы говорили, ты, Джон, забыл о том, на что её положил, и я думала, что ты отнимешь руку от горячего метала сразу, но с каждой секундой удивлялась все больше и больше. И знаешь, что я вижу? Абсолютно целую кожу. Она, словно в подтверждение, поднесла его ладонь к лицу и ещё шире улыбнулась. — Правда, странно? Обычно мужчины просто терпят боль, независимо, отчего она возникла, а тебя огонь словно обволакивал. Быть может, у тебя и вправду мать была особенной женщиной? «Что за хрень?! — не понимал произошедшего Рик Граймс, — я, конечно понимаю, что в истории этого мира много магии и сверхъестественного… но неуязвимость к огню у человека? Это бред!» — Вам показалось, я лишь под конец прикоснулся к железу, просто так держал руку, — начал оправдываться Джон, но неожиданно тонкий и нежный палец Виллы прижался к его губам: — Я очень не люблю ложь Джон, — обвинительно проговорила она, — не люблю, когда из меня делают дуру. Но при этом люблю всё необычное, и ты необычный. Еще я не люблю, когда договорённости нарушаются, мы ведь договорились звать друг друга по имени? — Вилла, я… — Молодец, надеюсь, что ты не нарушишь слово вновь, — она слегка отошла от него и вновь посмотрела в пламя, — и надеюсь, что ты сможешь отыскать свою мать. Быть может, она ещё жива и ждёт тебя, а если нет, то узнай почему пламя не причиняет тебе вред. И не волнуйся, об этой твоей особенности я даже Винафрид не скажу это будет нашей маленькой тайной. — Джон! — закричал ему пьяный Торрхен со второго этажа,— поднимайся! Эшер хочет реванш, но ему не с кем пить. — Так пусть пьёт с Рамси. — Он уже пьян и под столом валяется. Иди сюда, я сам не справлюсь, Робб и Теон не могут, они от лорда Старка не отходят… — Вилла, я… Как только Джон обернулся, то не увидел леди Мандерли. Куда она делась, он не знал. «Эх, надеюсь, она и вправду никому не расскажет о том, что увидела. Мне хочется сначала всё самому узнать, — размышлял Рик идя назад, — всё же, видимо, не зря мой новый отец не сказал, кто моя мать». Через два дня Рик возглавил почти тридцать судов с Севера и пошёл на юг на своём флагмане «Северный волк». Бастард лорда Старка размышлял не о том, что ему предстоит делать там, а о том, как бы выпытать из вечно молчаливого Неда Старка правду о своём происхождении. Продолжение следует…