Ходячий мертвец

Эшер Форрестер.

Они проплывали мимо Систертона – островов, что когда-то были частью Севера, но со временем Старки потеряли эти земли. Сейчас «рыцари Долины», к которым относились местные Сандерленды со своими вассалами, были больше пиратами и ворами, нежели благородными лордами. Но Эшер знал, что южане были порой куда большими варварами, чем называют потомков Первых Людей. Он сплюнул от осознания того, что северяне ныне, после всех своих заслуг и славы, остаются в стороне от многих благ и преимуществ. Эшер не мог понять, почему они, сделавшие вклад в восстание против Безумного Короля – куда больший, чем все остальные королевства, почти ничего не получили взамен. Северяне составили почти половину армии восставших. Кто бы что ни говорил о Долине и Штормовых землях, но там не все поддержали своих господ. Разумеется, откровенно против сюзерена в Долине выступили только Графтоны, но кроме них были и десятки мелких родов, кого попросту быстро разбили. Еще около половины домов Долины устранилось от восстания и выжидало с надеждой присоединится к победителю. Нынешний лорд-десница, Джон Аррен, принял тогда волю своих вассалов, так как понимал шаткое положение восставших, особенно учитывая то, что половина подданных Баратеонов восстала уже против своего сюзерена, приняв сторону короля. Это потом Робберт каким-то чудом умудрился победить их и переманить к себе, но долгое время основной силой восстания были именно северяне. Именно они и часть людей лорда Аррена выиграли Колокольную битву, спася от смерти короля. Именно лорд Старк снял осаду со Штормового Предела, дав тем самым жизнь младшим братьям Баратеона. Именно северяне прекратили разграбление Королевской Гавани. Именно Старк убил последнего Королевского Гвардейца, верного Таргариенам. Именно Старки потеряли троих членов своей семьи из-за интриг Юга. А что они получили взамен? Трупы северян, павших за интересы южан? Королём стал не Эддард Старк, представитель одного из самых древних и благородных родов континента, а пьянчуга и бездарный правитель, Роберт Баратеон. Северяне не получили ни одного места в Малом Совете, но зато получили люди Арренов и Ланнистеров, если не считать двоих братьев короля. Север не взял ни новых земель, ни даже добротных трофеев, только славу и память, да и ту поганят южане, презрительно называя веру в Старых Богов ересью и варварством. Странствующие септоны, что забредают к ним, и септон, приглашённый для леди Кэйтелин и Сансы, и вовсе зовут остальных северян безбожниками. А осознание, что злобная рыбина так же отчуждённо смотрит на всю культуру Севера, и ещё молодую леди Сансу к этому приучила, выбешивало Эшера невероятно. Наверное, больше всего его злило только несправедливое отношение к Джону. Джон – бастард, и этого не отнять, но порой Эшер и Торрхен по секрету говорили, что он куда больше похож на северянина, чем его сводные братья и сестра. Даже не так, он им и был. Чего только стоит история годичной давности с разбойниками на границе Волчьего леса. Они после охоты помогали искать пропавших детей и девушек, что исчезли за пару дней до того: Джон вместе с Торрхеном и Эшером вызвались на поиски, и ещё с десяток гвардейцев лорда Старка прочёсывали окрестности. Они почти забрели на земли горных кланов, когда нашли стоянку в пещерах дезертиров Ночного Дозора – те и были похитителями крестьянских детей, кого изнасиловали, кого убили, и собирались продать их в рабство чуть позже. Джон тогда изменился в лице и в голосе настолько, что даже гвардейцы лорда Старка не смели ему перечеть. Форрестер вздрогнул. Тогда он увидел очень тёмную и жестокую сторону Джона, ему не хотелось вспоминать всё, что он там делал, и как руководил процессом… наказания. Одно из самых безобидных – это кастрация. А в конце он расчленил преступников и развесил останки на ближайшем чардреве, как когда-то делали его предки. Из-за этого случая лорд Старк был недоволен своим бастардом – из-за жестокости, но не осудил его сильно, когда увидел последствия бесчинств дезертиров. Зато леди Кэйтлин очень даже: она пыталась раздуть из этой ситуации пожарище и убедить мужа сослать «безумного ублюдка» на Стену, но её не послушали. Санса Старк ещё больше стала сторонится названного брата, а Робб осуждающе говорил, что Джону не следовало этого сделать. И тем не менее половина лордов и даже гвардейцев Старка одобрительно на это смотрела, и они выпили после того случая за здоровье Джона на празднике урожая. Да и вчера вечером, когда Эшер рассказывал эту историю Рамси, болтонский бастард также расплылся в улыбке, и в его глазах читалось уважение, хотя ещё в этом ублюдке читалось что-то странное. Эшер уважал всех северян и понимал, что они достойны большего. Возможно, поэтому он и следовал за Джоном, а не только потому, что ему хотелось поддержать друга и посмотреть на Юг. Джон словно всегда знал, что нужно делать. Он был младше, но при этом Эшер и Торрхен шли за ним, как за лидером. Кроме прочего, Джон однажды сказал очень странную фразу, которая его захватила: «Север по площади равен всем остальным землям Семи Королевств, по численности уступает в разы, но каждый северянин выше южан во многих аспектах. Один наш боец равен их пятерым хвалёным рыцарям, а Первые Люди – исконные владетели всего континента». Эту фразу Джон сказал в один из редчайших вечеров, когда был пьян, но Эшер постоянно возвращался к ней. И вот сейчас, видя бывшие земли Трёх Сестёр, он вжимался в деревянные перила корабля и с негодованием понимал, что если бы законным наследником лорда Старка был Джон, то и Север изменился бы – не при «Тихом Волке», но при «Кровавом». А Джон стал бы именно таким. Эшер вновь кинул взгляд на бастарда, который беседовал с капитаном корабля и активно пытался постичь азы морского командования. В основном это было благородным лордам и командирам отрядов ни к чему, но Джон словно учился всему, чему можно, будто у него это отберут. Форрестер был не таким – он любил драки, а впитывать знания серых крыс, то есть мейстеров, которых Джон уважал, ему не хотелось. — Эшер! — позвал его Сноу, — можно тебя на пару слов? — Да, что случилось, Джон? — Нам нужно будет пополнить провиант. Возьмёшь одно судно и отправишься к лордам на Персты? Нам нужно больше солонины и пресной воды. — А что, мало взяли? — Солонины хватает, но вот три бочки оказались испорчены. Когда вернёмся в Белую Гавань, то тот, кто недоглядел, получит сполна за лишние траты. Я отправлюсь с основной группой по маршруту, мы тоже слегка прикупим, чего не хватает. Встретимся, если что, в Чаячьем городе. — Без проблем, сделаю это. — Возьми с собой Торрхена, он хоть немного в себя придёт, а то у него опять морская болезнь началась. — Не бойся, у меня он ничего не заблюёт. Эшер воспринял это задание с энтузиазмом, ведь ему надоело уже на второй день смотреть на море и просто спарринговаться с Джоном, Торрхеном и Рамси. Правда, это небольшое задание обратилось фиаско и унижением. Они прибыли к Стылым Водам, родовому замку Колдуотеров, вассалов лорда Аррена. Те не пустили «безбожников» и «варваров» через крепостные стены и не продали ничего, пришлось у местного торговца выкупить чуть подороже пресную воду и отплыть следом за Джоном. Из-за непогоды догнали они его только в Чаячьем городе. Эшер и Торрхен встретились вновь с Джоном и Рамси, когда те сидели в портовой таверне с другими северянами и несколькими неизвестными рыцарями. Джон беседовал с каким-то важным мужчиной с козлиной бородкой и дорогими перстнями на пальцах. — Так мы договорились? — спросил человек с бородкой. — Да, — кивнул ему Джон, — на обратном пути мы, думаю, можем обсудить все более детально, и я даже смогу передать послание лично для лорда Эддарда. — Тогда буду ждать нашей следующей встречи. Всего доброго, Джон Сноу. — До следующей встречи, лорд Аррен. Эшера весьма удивили слова Джона, и тот присмотрелся к мужчине, что прошёл мимо него со своим сопровождением. — Это Лорд Аррен? — с сомнением и удивлением переспросил Торрхен, — я думал, что он старше и… — Это Арвин Аррен, — перебил его винтерфельский бастард и жестом пригласил за стол, — глава ветви Арренов из Чаячьего города. Они больше торговцы и чиновники, чем воины, и уж тем более не владетели. У них есть доходные дома, трактиры, суда и капитал, но нет своих собственных земель. Аррены из Орлиного Гнезда не любят своих родственников из этих мест. — А о чем вы договорились? — Этим Арренам нужно то же, что и Станису Баратеону — лес. По большей части, корабельный, но и строительный вскоре может пригодиться. — А как вы встретились здесь? — Видимо, через знакомых ему стражников, что стоят в порту, — пожал плечами Джон и допил до дна кружку эля. — Хозяин! Ещё эля для меня и пива для моих друзей, и лучшую курицу, которая у тебя есть. — Поесть бы нам не мешало, — скис Торрхен, — кстати, мы провалились с поставкой еды, только воду пресную выкупили у торгаша. Эти ебучие семибожники назвали нас варварами и… — И послали на хер, — закончил за друга Джон. — Да, — угрюмо кивнул Форрестер, — как же я начинаю их всех ненавидеть. Ладно, со своей книженцией и в своих рясах их септоны трутся на Севере, так и здесь смеют нам тыкать, будто мы ничто. — Что за род? — Колдуотеры, — ответил Эшер. — Я их знаю. И это плохо, — проговорил Джон. — Ты о чем? — не понял его Торрхен. — Они что, слишком опасны, и мы зря к ним отправились? — Да я их на куски порублю! — прошипел Эшер. Его глаза наливались кровью, но одно прикосновение Джона к плечу слегка поубавило пыл, — Джон, я… — Я понимаю тебя, друг. Но, гораздо хуже того, я понимаю, что происходит. Колдуотеры – не простой род жителей Долины, их корни на Севере, и они –потомки Первых людей, Колдов. Странно, что ты, как Форрестер, не помнишь их историю. Они связаны прямо и с моим легендарным предком Теоном Старком, которого прозвали «Голодным волком». — Ты всегда любил историю больше, чем мы, — пожал плечами Эшер, но внутренне был пристыжен, — так что там с ними? — Когда Теон Старк пришёл к власти после смерти своего отца, время его правления пришлось на годы андальского нашествия в Вестерос. Теон Старк сумел разгромить андалов в битве на реке Плачущей, после чего, построив собственный флот, Теон переправился в Эссос с телом Аргоса, андальского вождя, привязанным к носу флагманского корабля, и разорил Андалос, уничтожив множество деревень, захватив три замка, укреплённую септу и предав огню сотни людей. Головы убитых Теон привёз с собой на Север и насадил их на пики, расставленные вдоль всего побережья в предупреждение другим возможным захватчикам. Ликвидировав андальскую угрозу, он захватил Три Сестры. На западе король Теон сражался с железнорожденными, отобрал у них мыс Кракена и Медвежий остров. Объединившись с братьями Ночного Дозора, он совершил весьма опустошительный поход за Стену, который обессилил одичалых на целое поколение. — Это мы помним, — кивнул Эшер, — но причём тут дома Колдуотеров и Форрестеров? — Не перебивай и поймёшь. То, что я сказал, мы все о нем слышали, но мало кто помнит, что, помимо внешних врагов, король Теон воевал и с непокорными вассалами, подавив вспыхнувшее в Родниках восстание. Среди мятежников были Колды, Таттлы, Грейсоны, Элливеры и Гринлифы. Мой предок был скор на расправу и жестоко покарал своих лордов-знаменосцев, которые присоединились к Рисвеллам из Родников. Рисвеллов при этом не сильно наказывао, а вот других знаменосцев – очень даже: всех мужчин старше возраста, когда у них член начинал вставать, он скормил своим домашним волкам, половину женщин отдал на поругание домашней гвардии, а тех, что остались, мучил. Детей он обучал лично и хотел, чтобы они стали его вернейшими слугами. Почти так и стало – со временем они смогли сделаться вассалами Теона и послужить ему верой и правдой. Некоторые из них получили новые земли взамен утраченных, а один из двоих наследников Колдов должен был женится на последней из Форрестеров, лично Теон Старк устроил этот брак. Да вот только проблема в том, что юный Колд сбежал со своей свадьбы на Юг, отрёкся от Старых Богов и женился на рыбачке из Клешни по имени Мелинда Уотерс, а чуть позже переселился в Долину, где поступил на службу кому-то из Арренов. Ему дали землю на Перстах, и он основал род Колдуотеров. И этот род стал одним из самых ненавистных Северу и всем северянам на долгое время. Север позабыл о них, а вот Колдуотеры помнят. — Какие же проблематичные они. — Проблем могло быть больше, если король Теон не подавил восстание,— сказал Торрхен, — я кое-что припомнил, кажется, Рисвеллы и другие заговорщики хотели не просто сместить Старков, но и веру сменить на Севере, ебучие септоны постарались. Теон терпеть этого не стал и наказал их, а всем септонам запретил вновь появляться на землях Севера без его особого разрешения. — Да, — кивнул Джон, — и таких родов к югу от Перешейка много. Мало кто сохранил веру в Старых Богов, Блэквуды разве что, их вассалы и горные племена в Долине, атак и вспомнить не могу кого-то ещё. — И что нам делать? — Делать своё дело. Служанка в таверне принесла им заказ и Джон приложился к кружке: — Мы ещё день будем здесь, а потом отправимся дальше, на Драконий камень. — А к местному лорду… — Нет. Нам с ним не о чем говорить. Нас разумеется, не все здесь ненавидят, но и любить просто так не будут. Многое здесь решают происхождение, слава и деньги, денег у нас пока не много, а моё происхождение не настолько уникально, чтобы меня зазывали в каждом городе. Остаётся только славу и деньги добыть, чтобы быть на равных с благородными. Эшер приложился к пиву. Его бесило такое отношение к ним. Возможно, это было наиболее раздражающим для него, как для члена рода Форрестер. Он часто из-за своего нрава влезал в драки и, порой, по глупости, но то, что видел он сейчас, его раздражало. Так или иначе, но этот разговор его ещё более убедил парня в прежних мыслях, что нужно что-то менять в нынешнем положении вещей, и Джон Сноу может быть ключом к этому, всё же он Старк, пусть и от рожден неизвестной женщины. «И он куда больший северянин, чем все остальные дети лорда Старка, — убеждался он, — кровь Талли загрязнила детей милорда, но есть истинный северянин, который однажды скажет своё слово». Эшер продолжал пить, а когда на улице уже стемнело, вывел Торрхена Карстарка на причал, чтобы обсудить с ним свои мысли. Продолжение следует…