Ходячий мертвец

Рик стоял на носу своего корабля и смотрел на легендарный остров. Драконий камень впечатлял даже без наличия летающих вокруг драконов – несмотря на небольшие размеры, он привлекал к себе внимание. Небольшой скалистый клочок земли в Узком море, одноименная крепость, находящаяся на нем, и город-порт у её подножия – мейстер Лювин говорил, что это вулканический остров, в недрах которого ещё ощущается подземное тепло. Крепость на Драконьем Камне построили много веков назад валирийцы, а Таргариены еще до Рока перебрались на Драконий Камень со своими драконами, и это место стало их родовым гнездом, пока Эйгон Завоеватель не перебрался на Черноводную, где выстроил свою новую столицу. Драконий Камень считался одной из самых неприступных твердынь Семи королевств, архитектура этого замка отличалась от остальных, ведь он был выстроен из Черного камня. Внутри высоких стен расположились башни, для устрашения врагов сооружённые в форме драконов и украшенные их же статуями, вместо крепостных зубцов повсюду разместились горгульи, число которых равнялось тысяче. После падения Таргариенов остров перешёл во владение младшему брату короля, Станнису Баратеону, ставшему лордом Драконьего Камня. Некоторые считали это почётным, а другие поговаривали, что Роберт отобрал у Станиса возможность унаследовать Штормовой Предел – в качестве наказания за то, что тот упустил детей Безумного Короля четырнадцать лет тому назад. Северяне медленно зашли в огромный порт, где стояли личный флот лорда Станиса и часть королевского, не считая многочисленных кораблей из других регионов Вестероса и Эссоса. На пирсе их встретил Роланд Шторм, бастард лорда Чёрного Приюта, состоявший на службе у Станниса. Он и отвел Рика с его свитой в замок. Людей Джона Сноу проводили к отведенным покоям, но самого главу торговой экспедиции отвели сразу к лорду – тот стоял на балконе одной из галерей, выходившем на бухту, где пришвартовались корабли северян. – Лорд Станис, приветствую вас от имени Севера и моего отца, лорда Старка, – поговорил Рик. Станис развернулся к нему. На Рика взирал человек, который явно многое повидал в своей жизни, Граймс часто видел такой взгляд в собственном же отражении в зеркале. Станнис был плечистым и жилистым с кожей грубой, выдубленной на солнце и ставшей твёрдой, как камень. Люди считали его жёстким, но, тем не менее, справедливым человеком. Лорду ещё не исполнилось и тридцати пяти, а он уже сильно облысел, и остатки чёрных волос окаймляли его голову за ушами. Станнис стриг свои бакенбарды коротко, и они иссиня-чёрными пятнами пролегли вдоль его впалых щек к прямоугольной челюсти. Глаза под тяжёлыми бровями казались открытыми ранами – тёмно-синие. – Джон Сноу, – констатировал Баратеон присутствие бастарда. Правда в словах этого южанина не было презрения по отношению к его происхождению: – Добро пожаловать на Драконий камень. Вам требуется отдых? – Нет, милорд. – Тогда вы не против, если мы поговорим в дороге к корабельному лесу. Я хочу лично посмотреть на качество и количество привезенного. – Разумеется, я вам лично все покажу, лес готов будет к разгрузке очень скоро. Правда, сегодня не получится разгрузить весь товар. – Не страшно, – бросил он и пошёл на выход первым, – выгрузить его можно и завтра. «И зачем было тащиться сюда? –сетовал Рик, молча следуя за Баратеоном, – не мог нас встретить внизу, раз он такой дотошный? Хотя, с другой стороны, я его понимаю, мы много денег просим, пусть и с первоначальной скидкой». Они шли молча по всем ступеням и коридорам, пока не покинули мрачные стены замка. Рик про себя отметил, что Станис действительно знаток своего дела: он, как Мастер над кораблями, весьма уверенно чувствовал себя на судне, профессионально осматривал лес и задавал вопросы по существу. К ним присоединились местный мейстер Крессен и верный человек лорда по имени Давос Сиворт. Рик слышал историю о начале службы «Лукового рыцаря», и в который раз убеждался, что множество историй, ходящих о Станисе, правдивы – к примеру, история с сиром Давосом Сивортом, худощавым человеком с карими глазами и просиым обветренным лицом. Его борода и редеющие каштановые волосы со временем поседели, первые суставы пальцев левой руки отсутствовали – были отрублены Станнисом в качестве платы за преступления. Правда, после этого Давоса посвятили в рыцари, ведь он провёз пищу в осаждённый Штормовой Предел, тем самым спасая людей от неминуемой смерти и сдачи замка. Сиворт получил свой клочок земли и верно служил Станису Баратеону, пусть и являясь номинально вассалом третьего из братьев-Баратеонов, Ренли. – Меня всё устраивает, только здесь чуть больше чем я рассчитывал купить, – сообщил Станис, – два корабля с лесами явно лишние. – Возможно, произошла ошибка, но думаю, ничего страшного, – ответил ему Рик, – мы сможем его продать другим покупателям. – И давно у Старков стали такими предприимчивыми? Я думал, сын Неда Старка не будет уподобляться торговцам. Сказано это было без какого-либо упрёка или злобы, но не отреагировать мужчина в теле юноши не мог: – Любой лорд сдает внаём свои земли и продает то, что на них растёт – это его право, от этого лорды торгашами не становятся. Кроме того, владетель земли, берущий свою долю у крестьян, не становится ведь грабителем? Если так, то любой благородный – просто вор, умеющий красиво говорить и имеющий силу отбирать у крестьян и ремесленников то, что принадлежит им. Вы ведь не стали пиратом оттого, что вполне законно взымаете плату за прохождение по вашим землям и водам? – Лорды – владетели своей земли, – отчеканил Станис, словно обиделся на слова Джона Сноу, но было видно, что лорд над чем-то задумался, – я говорю о другом. – Я тоже, милорд, к тому же я лишь бастард, мне и торгашом можно быть. – Бастард или законный сын, ты всё же Старк, по тебе это видно, – сказал он, как отрезал, – вечером будет пир в вашу честь, моя супруга его подготовит. После этих слов Станис ушёл, а вот Сиворт остался на пару слов. – Лорда Станиса слегка задели ваши слова. – Я лишь сказал, что думаю. – Знаю, – улыбнулся мужчина, – и, сказать по правде, мне понравилась ваша мысль. – Любое государство – это законный бандит, который обирает своих подданных, – Рик лишь перефразировал фразу одного политолога из своего мира, – думаю, что-то в этом есть. – Только не говорите так при короле Роберте, он ведь глава государства, и может посчитать, что вы его нарекли главарём шайки бандитов. Мужчина рассмеялся и ушёл вслед за своим господином. «А разве, я так далёк от правды?»

***

Пир действительно выдался почти таким же, как пиры на Севере, только выпивки было куда меньше. Рику говорили, Станис многое не любит из «простого мирского» – к примеру, бордели и выпивку, да и сама по себе праздная жизнь для Станиса Баратеона также была чужда. Если бы не его малолетняя дочка, жена и некоторые вассалы, то и подобных пиров бы не устраивали. А Роланд Шторм, сидевший недалеко от Джона, сообщил тому по секрету, что многое изменилось, когда на Драконий камень прибыла красная жрица из Эссоса. Её звали Меллисандра, да вот только не все её тут любили: она проповедовала веру в РГлора, а супруга лорда Станиса, леди Селиса, часть её ближайшиего окружения и рыцарей этих земель прониклась к жрице уважением, они даже перешли в новую веру. Лишь прагматичному атеисту Станису было на неё плевать. Рик оживился, когда услышал, что эта Мелисандра здесь – правда, на самом пиру её пока почему-то не было видно. Вскоре Ролланд Шторм вызвался на потешную дуэль с другим рыцарем из домашней гвардии Станиса. Теперь между северянами оставалось два пустых места за столом, а по другую сторону сидели вялый мейстер Крессен и Давос. «Даже не поговоришь ни с кем и не выведаешь ничего, – расстроился Рик, – и со Станисом не побеседуешь, он с супругой за отдельным столом». – Мне вот интересно, – шепнул Рику на ухо Рамси, – что нашёл в этой Селисе лорд Станис? Она ведь страшная, как шрайк! – А ты шрайков что, где-то видел? – Если они и существовали, то леди Селиса – их потомок! Эшер прыснул от смеха, а Торрхен неодобрительно покосился в их сторону, но промолчал. Рик держал лицо, но понимал, о чем толкует Рамси – леди Селиса была действительно «на любителя», и это мягко сказано: не особо привлекательная женщина, ростом со своего мужа, худощавая и худолицая, с торчащими ушами, острым носом и усиками над верхней губой. Она явно выщипывала их, но весьма небрежно, ведь следы заметны. У неё были блеклые глаза, суровый рот, а голос звучал, как из канализационной трубы. «Не удивлюсь, если Станис втайне с мужиками спит, жена-то у него пострашнее самого бравого урода будет...». – Меньше говори, Рамси, иначе Станис тебе язык отрежет за свою леди‐жену, – на всякий случай подсказал Джон. – А может, и за любовницу? – усмехнулся бастард Болтона. – Ты о чем? – А вы не слышали слухи, что тут ходят? – Ты где уже умудрился их собрать? – Немного покрутился тут, немного там. Джон, ты ведь и сам знаешь, что мы, бастарды, очень наблюдательные! Он был прав: скрытность, наблюдательность, а особенно интуиция для бастарда этого мира нужны, чтобы выжить. Септа Семи богов Юга учила, что бастарды – дети греха, порока или подлости, смотря, что за септон или проповедник это говорил, но иногда и все три критерия упоминались в их речах. Рик не знал, была ли та же леди Кэйтелин истинно верующей, но пару раз он подобную цитату слышал. На самом же деле все упиралось в человеческое предубеждение, часто оно и заставляло самих бастардов следовать ему, ведь если ты априори так плох, то зачем доказывать обратное? – Ты, Рамси – редкий проныра, – усмехнулся Эшер, – колись давай, что выяснил. – Леди Мелисандру считают любовницей, как правило, лорда Станиса, ведь тот с женой почти не спит, а сам в Р'глора не верит. При этом он – прагматичный человек и не любит тратить деньги на содержание бесполезных людей, а Мелисандра, как жрица, не особо ценна в его глазах. – Ты сказал, «как правило», – заметил Рик. – Да, а некоторые поговаривают, что она – любовница самой леди Селисы, ведь та на неё та-ак смотрит, что ползут слухи. «Если оба предположения, и моё, и Рамси, реальны, то не удивительно, что они лишь одну дочку смогли заделать, – хмыкнул про себя Рик, – надо бы в туалет выбраться...». – Рамси, знаешь, где здесь уборная? – Неа. – Ну вот, как что-то нужное найти, не знаешь, а как слухи собрать – так ты первый. Ладно, сам найду. Рик вышел из Великого чертога, спросил у слуг, где отхожее место, сходил туда и опорожнил наконец мочевой пузырь. Назад он возвращался уже долгим путём – банально запутался в почти одинаковых стенах и поворотах. Хоть остров и не был громадным, но вот замок показался на диво большим. Спустя минут пятнадцать блужданий, Рик вышел на ту самую галерею и балкон, где ранее встретил Станиса. Правда, в этот раз здесь находилась другая особа – женщина в красных одеяниях с длинными алыми волосами. Она обернулась, словно ощутила его приход, хотя Рик умел передвигаться бесшумно. К своему удивлению, он увидел огромные красные глаза, а на шее у незнакомки было изящное золотое ожерелье с большим красным камнем. Но не менее красивой была сама женщина: стройная, грациозная, выше среднего роста, полногрудая, с тонкой талией и сердцевидным лицом, безупречно гладкой молочно-белой кожей. И, как оказалось, голос её тоже был приятным: – Я тебя раньше не видела, мальчик. Ты – чей-то оруженосец? – Меня зовут Джон Сноу, – ответил Рик и подошёл к ней, – я не отсюда. Прибыл сегодня в караване с корабельным лесом на продажу короне. – Я слышала от леди Селисы о северянах, – сменила она тему и улыбнулась, – сын Верховного Лорда Севера. Верно? – Бастард. – Для Владыки Света это не важно, все его дети равны перед ним, но иногда он отдаёт предпочтение некоторым своим последователям за... особые заслуги. – Вы красная жрица из Асшая? – уточнил на всякий случай юноша. – Да, меня зовут Мелисандра. – Рад познакомится, я немного слышал о вас. – Лорд Станис и леди Селиса в вашу честь устроили праздник, почему же ты не там? – А вы? Кажется, вы близкая подруга леди Селисы? – Я не так сильно люблю праздники, как может показаться. К тому же северяне не больно жалуют другие религии, да и мне хотелось подумать о некоторых вещах в одиночестве. Рику с каждым словом все больше казалось, будто она заглядывает ему прямо в душу. Её взгляд был очень проникновенным, ему даже стало немного неуютно. – Могу я задать вопрос о ваших братьях и сёстрах по вере? – Конечно. Ты желаешь узнать больше о Боге? – Нет, я хотел спросить, обладаете ли вы магической силой? – Ею обладает истинный Бог и дарует свои знания о ней и частицу сил своим последователям. Хотя временами рождаются уникумы, которым предначертано даже без его благословения исполнить миссию во имя Владыки Света. – Вы... горите? – Что, прости? – она действительно удивилась этому вопросу, – что значит, «мы горим»? – Огонь не вредит вам? Я слышал, ваши жрецы сжигают людей на кострах, и мне стало интересно, причиняет ли стихия вашего бога вред вам самим? – Огонь – это дар и проклятие Владыки Света. Нечестивцев мы сжигаем, отдавая их на суд нашего Бога, кроме того, есть добровольные жертвы верующих во славу РГлора. «Виной всему фанатики или же просто примитивные традиции, что сохранились с древности?» – размышлял Рик Граймс. – Ясно, тогда могу ли я ещё спросить? – Я всегда открыта для разговора, если это тебе поможет, Джон Сноу. – Ваши жрецы и жрицы могут иметь детей? У них нет запрета на семью и брак? – Нет, – улыбалась женщина и дотронулась своей очень горячей и нежной рукой к его щеке, – Владыка Света не запрещает любить и быть любимыми. Дети – это продолжение своих родителей, и они имеют право на жизнь, никто не вправе запретить нам иметь близких людей. Другое дело, хочет ли сами жрецы их иметь. – А у вас есть дети? – Нет, я посвятила себя миссии в служении моему Богу. – Я понял. Простите, что отвлёк от мыслей и отдыха. – Каждый вечер я провожу службу в юго-восточной части острова. Моя паства ещё не так велика, но каждый знает, где меня найти. Я готова помочь тебе обрести свою истинную веру и покой, если ты готов мне открыть своё сердце. Ты ведь не просто так спрашивал о нашей вере и традициях? – Да, – Рик сначала не хотел ей ничего говорить, но затем, немного подумав, решился: – у моей знакомой было предположение, что моей матерью могла быть почитательница или жрица вашего бога. – Ты не знаешь, кто твоя мать? – удивилась Мелисандра и стала пристальней в него вглядываться, – не думала, что лорд Старк будет скрывать от тебя подобное. – Увы, это так. Единственное, что он мне сказал, что она была хорошей женщиной, но никогда и никому не рассказывал подробностей. – Печальное дитя, лишённое материнского тепла, ласки и любви, – её пальцы вновь огладили его шею и щеку, – мне жаль. Я не знаю жрицы, которая была бы здесь до меня и могла бы быть твоей матерью, мы не так давно начали прибывать сюда, и большинство из нас – мужчины. Я отправлю письмо с вопросом в Волантис, возможно, кто-то подходящий и был, но тебе не стоит слишком разочаровываться, если ответа не будет. Владыка Света направит тебя в твоём стремлении найти правду. Рик скосил взгляд на её ожерелье с алым камнем – тот привлёк его внимание вовсе не тем, что был дорогим. Для Рика после всех его скитаний драгоценности, золото и деньги стали лишь материалом, не чем-то особенным и важным для жизни. Не более, чем ресурс в некоторых делах. Даже в этом мире умение драться или же знания ценились больше денег: имея силу и знания, можно заработать очень много денег или же получить высокое положение. Но теперь его привлекло странное сияние и еле заметные вспышки внутри камня. Он приглянулся и увидел, что там словно играет пламя, а с каждой секундой зрелище захватывало все больше, и вскоре он уже видел образы людей и каких-то человекоподобных существ, что с ними бились. Рику показалось, что он очутился внутри камня и видел сражение между людьми в черных и белых одеяниях против ходячих мертвецов, во главе которых шли существа, сотканные изо льда, с холодными синими глазами. – Что ты увидел, Джон Сноу? – спросила его Мелисандра, когда он вновь оказался в реальном мире. – Что? – Рик весь вспотел, он был бледен, и сердце колотилось словно в лихорадке, – я… я… простите, я ничего не видел. – Этот камень – дар Владыки Света, он особенный, и я точно уверена, что Его волей ты увидел что-то. Что именно? Возможно, это важно не только для тебя, но и для моей миссии. Иначе мой Бог не дал бы тебе увидеть. – Я... не смотрел туда. – А куда же? – улыбнулась она. – На вашу грудь, – соврал он лихорадочно, – простите, я слишком много выпил, мне надо отдохнуть. Он почти сбежал от неё, наугад найдя свои покои. Рик уселся на кровать и тяжело вздохнул. «Это невозможно, ходячие не могли вернуться, их не должно быть в этом мире. В этом мире только я, – убеждал он себя, – а это лишь кошмар наяву, иллюзия жрицы, мне просто нужно поспать...». Рик вырубился почти сразу и проспал до обеда следующего дня. Весь день он не выходил из покоев, оставив дела управления на своих помощников – а сам сидел и пытался не смотреть в камин, где, как ему казалось, повторялись ужасы, увиденные им накануне. Он отказывался принимать эти иллюзии и пил вино. Он не открывал дверь и не отвечал Мелисандре, которая пыталась с ним поговорить. Лишь на второй день, когда можно было уже отплывать, с ними рассчитались за лес, и северяне отбыли из Драконьего камня, и большая часть судов вернулась обратно на Север. Четыре же судна, во главе которых стоял Рик, поплыли к Веларионам – он старался побыстрее убраться от красной жрицы, что наблюдала за ним даже с пирса. Когда Драконий Камень скрылся на горизонте, а поблизости показалась гавань Дрифтмарка, Граймс наконец-то пришёл в себя. Продолжение следует…