Будни комиссара Моро

— Месье, здесь запрещена парковка дольше пяти минут. Предъявите, пожалуйста, документы на машину… Сержант тарабанил речь по уставу настолько увлеченно, что не замечал ни дужек наушников, выглядывающих из кудрей, ни проводов плеера, обмотанных вокруг запястья несколько раз. Искандер прерывать старательного постового не спешил, наоборот, с некоторой долей интереса наблюдал и ждал, что будет дальше. Отметил про себя, что сержант удивительным образом умудрялся попадать своими нотациями в ритм песни, почти слово в слово, и хмыкнул под нос. Нет-нет, он никуда не торопился, слава богу. Мог и посидеть, помолчать, послушать краткую справку-ввод в правила дорожного движения. Заодно кофе остынет до приемлемой температуры. Сегодня молока не долили, и напиток получился слишком горячим для того, чтобы бездумно глотать разом половину стаканчика. Пришлось ждать, а заодно практиковаться в чтении по губам, потому что Моро слишком любил играющую сейчас песню, чтобы ставить её на паузу посреди припева. — Предъявите документы, пожалуйста! Все-таки чрезмерно прилипчивый, это уже начинает раздражать. Искандер не без раздражения щелкнул несколько раз кнопками Walkmen-а, снижая громкость на пару пунктов, запустил руку во внутренний карман пиджака — сержант вздрогнул, замечая отливающую темной сталью рукоять пистолета — и протянул служащему удостоверение с водительской карточкой. — Пожалуйста, сер-ржант. — Он миролюбиво улыбнулся, откидываясь на спинку сиденья. Парень сразу напрягся, услышав голос «задержанного», видимо, что-то понял. От того данные внутри документной книжечки рассматривал неторопливо, вдумчиво, пару раз сверяя моложавое лицо на фотографии с лицом явно побитым жизнью, выглядывающим из окна автомобиля, и в какой-то момент Искандер буквально услышал, как мозговые шестеренки в голове постового все-таки прокрутились на полный оборот, и он наконец-то узнал личность «нарушителя». «Я краснею, я бледнею, захотелось вдруг сказать…», — всплывшая в памяти песенка очень хорошо подходила к ситуации и прекрасно описывала состояние бедолаги, резко вытянувшегося по струнке, да так усердно, что Моро улыбнулся вполне искренне. — Простите, комиссар! Извините, комиссар! — отчеканил сержант, возвращая документы. — Не узнал Вас сразу, Вы здесь нечастый гость! — Пустяки. — Взгляд Искандера замер на штрафной книжке постового, пока он сам протягивал купюру. — Оплата штр-рафа. — Ну что Вы, комиссар… — попытался возразить сержант. — И слышать ничего не желаю. Офор-рми все как надо, а если не хватит, то напр-равишь счёт на мое имя. Договор-рились? — Так точно, комиссар! «Умница, возьми с полки конфетку». — Я могу ехать? — Да, комиссар, простите за недоразумение. Хорошего дня! Сержант отступил, давая машине место для манёвра. Искандер в ответ кивнул, но перед тем, как выехать, щёлкнул по плееру — следующий трек, громкости побольше, наушники поплотнее к голове, глоток кофе… Под голос Жака Дютрона относительно неплохо начинался новый день. Можно жить.