По камням по острым

В Олларии снова дождь, а в Надоре уже наверняка выпал снег, укрывая землю первым тонким слоем. Высокие сосны своими широкими лапами машут приветственно ветру и при каждом движении стряхивают с себя снег. Анж прикасается пальцами к холодному стеклу, прикусывая губу, и вглядывается в темноту за окном. Она скучает по лесам Надора, по холодным быстрым ручьям, что берут свое начало высоко в горах. Как бы она хотела вернуться в беззаботное детство, когда дедушка Эдвард учил её кататься на лошади и брал с собой на красочные и шумные ярмарки. Сбивал понравившиеся яблоки с высоких веток яблонь, точно брошенным камнем. Но теперь это время позади, её нынешняя жизнь ей более не принадлежит. Впервые за много лет кто-то из герцогинь Окделл смог занять место рядом с королем. И был этот союз не только политическим, но и основанным на взаимных чувствах, по крайней мере, так казалось тогда. Сейчас же Анж ни в чем не была уверена. После появления при дворе Констанции Алва чувства между супругами догорали, подобно огарку свечи. Того и гляди затухнут насовсем. Юная герцогиня Алва пленяла всех своими синими, как сапфир очами и черными как безлунная зимняя ясная ночь волосами. Карлос II не стал исключением. Анжелика видела его пристальный взгляд, устремлённый на фигуру в черно-синем платье и ее ответный кокетливый. Вопросом времени оставалось, когда король сделает эту девицу любовницей, сейчас же когда герцогиня Алва ждёт ребёнка - положение Анж, не родившей за пару лет наследника королю - стало слишком шатким. Кардинал, точно захочет убрать её с шахматной доски и повезет, если она останется жива. Единственным спасением был договор подписанный кровью Оллара и заверенный королевской печатью. Настоял на его подписании дедушка. Дедушка, что даже после смерти защищал и оберегал свою глупую внучку. Оставаться в замке, где каждый для неё враг - не было смысла. Настоящие лица скрыты за лживыми улыбающимися масками и разговорами с выражением фальшивой поддержки. Молодая женщина поправляет русую прядь, выбившуюся из прически, и отворачивается от окна. Пятьдесят лет род Окделлов не сталкивался с Алва, и все было спокойно. Мир продолжал существовать. И вот теперь две девицы из этих родов не могут поделить одного мужчину. Смех, да и только. Письмо для семьи выходит скомканным и сумбурным, единственное письмо, что вышло подобающим - должно быть отправлено Элиоту, ее дорогому человеку. Воспитаннику отца, с которым она провела все детство и юность. Анж вздыхает и бросает остальные исписанные листы в камин. Достав из тайника, сделанного в полу, пергамент. Бывшая герцогиня Окделл садится на пол, пробегается взглядом по аккуратным строчкам. «Я, Карл V Оллар, при нарушении клятвы данной пред алтарем, обязуюсь расторгнуть брак с условием, что герцогиня Окделл сможет сочетаться браком второй раз. Также при нарушении данной клятвы Надор получает полную свободу от королевских указов, при условии сохранения целостности страны. Герцогам Окделл будет возвращен титул Надорэа». Насколько же они тогда были влюблены и глупы, что король подписал это кровью и поставил печать. Дедушка всегда говорил, что клятвы данные на крови - самые страшные в наказаниях за их нарушения. - Следующее собрание поставит точку в этом фарсе, - Анж закрывает глаза, стараясь сдержать слезы. Призрачные объятья вновь ощущаются на ее плечах, как это было после смерти дедушки и после того как она узнала о беременности маркизы Алвасете, и ссоры с Карлом, в пылу которой ее обвинили в неполноценности и нежелании родить ему наследника. Тогда она была так зла, что рука сама потянулась за стилетом. Красная пелена застилала глаза, а жажда пролить чужую кровь была нестерпимой. Что ж Карл, как ты и хотел - будет у тебя наследник, но не будет в подчинении целой провинции. Надор получает статус королевства в королевстве. Если рассказанная история дедушки - правда, и призрак одного из предков остался рядом с потомками, чтобы защитить свой род и смыть прошлые прегрешения, то пусть он защитит ее от всех неприятностей до возвращения в родные земли к семье. К двум старшим глупым братьям и очень надежному другу, которого так не хватает в стенах этой золотой клетки. Она точно знала, что живой с этим документом ее никуда не отпустят. Точно ни кардинал, что рьянее цепного пса охраняет целостность Талига, ни его приспешники. Пламя свечей одновременно вздрогнуло и, казалось, полыхнуло лиловым, будто услышало и приняло ее невысказанную просьбу. Влияние над Надором было утеряно подобно драгоценному камню, что выпал из короны короля совсем недавно. В срочном порядке его пришлось заменить схожим, но на оттенок светлее. Другой же камень так и не был найден. Герцог Алва наблюдал за удаляющейся от дворца каретой странным взглядом. - Слишком много власти в одних руках, - посетовал кардинал, отворачиваясь от созерцания экипажа покидающего старинные стены дворца, - и нет никакого рычага давления. - Окделлы со времён Эдварда III слишком благоразумны, - фыркнул Первый маршал, - аж скучно. И эта скука сводит с ума. Ещё разум был занят размышлением о том, как отреагирует Игнасио на известие о беременности сестры и скорой свадьбе с королём. Другой интересующий вопрос был в том, где девица Окделл достала все эти пошлые воздыхания, замаравшие бумагу. Хорошо, что она объявила об этом не на совете в присутствии всех этих ызыргов Чести, а попросила остаться только супруга, кардинала и маршала. Но скандала все равно не избежать, как бы это прискорбно ни звучало. Волнения, подобно лесному пожару, вскоре вспыхнут на просторах Талига.