По камням по острым

Путь после смерти, как ни странно не привел Рокэ Алву в Закат или, не дай хоть кто-нибудь, в Рассветные Сады. Место, где он оказался, не было даже лабиринтом. В отражении тихой зеркальной глади небольшого озера, он выглядел намного моложе положенного ему возраста. В месте, где он оказался, рос непроходимый сосновый бор, с вкраплениями берез, меж толстых коричневых стволов, тянущихся к свету. Посреди леса стояла одинокая каменная башня темно-серого цвета, возвышающаяся над этим зелёным великолепием. С другой стороны расположились гряды гор, одна из которых была преображена в замок, несокрушимый и крепкий. - Ещё один, - пророкотал голос, чем-то напоминающий голос Эгмонта Окделла, - и чего вам всем надобно от моих владений? Рокэ приподнял бровь. Знать бы, где это «здесь». И кому это «им». Хозяин сего места показался очень скоро. Высокий и широкоплечий. С копной густых длинных русых волос и серыми, подобно дождевым облакам, глазами. Сила, исходящая от этого человека(?) не позволяла усомниться - перед ним был Лит, во плоти, прародитель дома Скал. Несмотря на первоначальную враждебность, Рокэ пригласили в стены замка. В комнате, в которой они расположились, стоял длинный стол из дубовых тяжелых досок на добротных ножках и два, на вид удобных, кресла застеленных шкурами. На середине стола, заняла свое место хрустальная чаша с прозрачной водой, в которой отражались люди. Праздник. Счастливые лица Антонио и Елены. Появившийся на празднике Эдвард Окделл. - До Олларии ещё не дошло известие, - пророкотал Лит, усаживаясь во главе стола, - о смерти бывшего регента. Алва тем временем внимательно наблюдал за происходящим. Он не знал, любит ли его сын эту девицу или это было сделано из желания вывести Окделла из себя. Но в конечном итоге он соблазнил её, выбрав момент отлучки Эдварда в родные владения. Хоть где-то Ричард Окделл не прогадал, выбрав в жены Мелиссу баронессу Гатри. Девушка была образована, полюбила Надор даже сильнее владений отца и делала все ради провинции. При этом не забывала о сыне, и навещала могилу мужа. Оставаясь вдовой вплоть до самой смерти. Эдвард был внешне похож на любого из рода Окделл: серые глаза, русые волосы. Но правильное воспитание было его отличием. Он не превозносил Алана, не вспоминал про Эгмонта и не велся на провокации, при упоминании имени отца. Соответствуя девизу «Тверд и не зыблем». И даже на свадьбе своей возлюбленной, под насмешливыми взглядами придворных ызыргов, он не отступился от фамильного девиза, не выказав никаких эмоций, подняв и выпив бокал за молодых. Но празднику было не суждено долго длиться - произошло покушение на Антонио. Эдвард, закрывший его должен быть мертв, но в последний момент стрелок оступился о выскочивший из дороги камень и попал тому в руку. Взгляд Алвы ухватился за тень позади стрелка. Русые волосы, серые глаза, что на миг блеснули лиловым. Ричард Окделл стоял позади, и что-то шептал, и камни шевелились рядом с ним, внимая его голосу. Рокэ поднял взгляд на Лита. - Мальчишка, как и ты мертв, - Ушедший невесело усмехнулся, - мертв намного дольше тебя. Но его посмертие отличается от твоего, кровь Изначальной твари попала и осквернила его жилы. Иногда он может появляться в мире живых, во плоти. Праздник прервался. Пострадавшего передают в цепкие руки мэтра. Эдвард в это время, словно теряется в своих мыслях. На все посещения он реагирует холодно, а некогда любимую девушку и вовсе отталкивает от себя. Елена этим недовольна, но ничего не может сделать. Эдвард покидает столицу с рассветом. У него начинается лихорадка, но он упрямо взбирается в седло и пришпоривает лошадь. С удалением от Олларии ему становится все хуже и в один из моментов он едва не падает на землю. Ричард появляется вновь, ловя сына. Лошадь начинает нервничать, но после нескольких прикосновений прекращает. Эдвард в бессознательном состоянии полулежит в седле, нагнувшись почти до шеи своего скакуна. Ричард, взяв поводья в руку, медленно движется по дороге. Камни откатываются с его пути, прикрывая своими телами ямы и выбоины, выравнивают поверхность. Рокэ вновь смотрит на Ушедшего, но тот никак не реагирует, сам наблюдая за происходящим. Как выяснилось позднее, время в чертогах Лита, течёт куда медленнее, чем в мире живых. Для Рокэ Алвы прошло всего мгновение, для остальных вся жизнь: Эдвард успел жениться, воспитать сына и дочь, увидеть двух внуков и внучку. Выдать внучку, Анжелику Окделл, замуж за Карлоса II и скончаться от неизлечимой болезни, перед этим подложив знатную свинью королевской семье. Кардинал был с самого начала против этого брака и неудивительно, что девице Окделл подливали зелье, мешающие зачать наследника. И как вовремя дебютировала в высшем свете Констанция Алва. Правнучка унаследовала синие как сапфиры глаза и чёрные волосы. Ее внешность покоряла мужчин, и они буквально стелились коврами у её ног. Красота Анжелики была другой, менее выраженной, более мягкой, нехищной. Вид одной эреа обещал жгучую страсть, другая же могла предложить любовь и нежные объятия. Однако Карлосу эта любовь быстро надоела. Хитрый старый кардинал, увидев эту перемену быстро подсуетился. Констанция разделила постель с королём и, о чудо, смогла забеременеть. Позиция Анжелики как королевы покачнулась. Жизнь также была под угрозой. И та решилась на шаг, который никогда бы ранее не предприняла. Вода в хрустальной чаше остаётся по-прежнему чистой. Ричард, отражающийся в ней, вертит в руках корону Оллара, несколько раз стукнув по одному из драгоценных камней. Тот с лёгкостью выпадает на мраморный пол и, подскочив несколько раз, останавливается. Ричард поднимает его и прячет в карман, усмехаясь и весело сверкая глазами, которые в сумраке горят лиловым. Этот Ричард Окделл более эмоциональный, свободный от оков воспитания собственной матушки и мироздания в целом. На этого Ричарда хотелось смотреть. Вода вновь отражает Анжелику. Зал сейчас полупустой за исключением ключевых фигур. Королева не дрожит и не теряется под их взглядами, а просто бросает стопку бумаг на стол и следом придавливает рукой брачный контракт добровольно подписанный Олларом. - Ознакомьтесь, пожалуйста, - голос эреа ровный, не выдающий эмоций, - с этими документами. Вы поймете, что я хочу вам сказать. Она усаживается в кресло, поправляя складки на подоле платья. Тишину разрывает шорох бумаги. С каждым новым листом лицо нынешнего герцога Алва темнеет, кардинал становится задумчив, а на лице короля читается потрясение. Его тайная переписка - уже не была таковой. - Вы клялись кровью, - первым начинает разговор Алва, - подобные клятвы не игрушки. Их выполнение обязательно. Эреа, вы желаете, освободиться от сковывающего вас браслета и покинуть эти скучные стены сию же минуту? Ваше желание похвально, но известно ли вам какие волнения среди людей это создаст? - Герцог Алва, - Анж смотрит на мужчину без испуга, ее взгляд подобен кинжалу, - вы сами только что сказали «клятвы данные на крови - не игрушки». Клятва данная мне была нарушена. Дальше Рокэ не наблюдает, он переводит взгляд на камин и похоже смотрит на него достаточно долго. Вода отражает на своей поверхности Анжелику, чья рука уже свободна от браслета, тянущуюся к лежащему на постели походному платью, но ей останавливают чужие руки. Ричард не даёт прикоснуться к ткани, оттягивая эреа подальше от кровати. - Нельзя, - произносит он и глаза грозно сверкают лиловым, пламя свеч вторит цвету его глаз, - если хочешь остаться живой, не подходи к нему. Девица не кажется растерянной, увидев родича, что должен быть давно мертв, кивает головой и только едва заметная дрожь показывает ее состояние. - Любые дороги для тебя небезопасны, - Ричард протягивает руку вперёд, - но я проведу тебя той дорогой, что смертным не подвластна. Анж протягивает руку в ответ, уверенно. И в комнате остается потрескивать лишь пламя свечей, потревоженных легким ветерком. Рокэ вновь переводит взгляд на хозяина замка, но тот не реагирует. Через несколько вдохов Ричард вновь появляется в комнате. Смотрит в отражение зеркала, а спустя секунду, перед зеркалом стоит никто иная как Анжелика Окделл. С кардиналом и Первым маршалом также прощается паршивец Окделл, выбрав для этого из гардероба родственницы скромное чёрное закрытое платье. Следующая сцена, что отражает вода, начинается с полутемного кабинета. Кардинал сидит за столом, читая письмо, когда позади из-за портьеры появляется фигура. Небольшой деревянный ящик со стуком опускается на столешницу, и незапертая крышка открывается, падая назад, являя взору отравленное платье. Ричард все ещё изображающий Анжелику, наклоняется над мужчиной. Губы почти касаются чужого уха, и это почему то начинает раздражать Рокэ Алву. - Как это не ново, - произносит женский голос, - подкупать служанок, для подобного. Отравленные платья вышли из моды ещё десять лет назад. Мужчина вздрагивает и оборачивается, натыкается взглядом на горящие лиловым глаза Окделла. - Эреа, нет, не она, - хозяин кабинета пытается подняться со стула, но Ричард, надавив на плечи, легко усаживает его обратно. На губах юнца играет ухмылка. - Нет, не она, - подтверждает Ричард, принимает свой обычный вид, его темный камзол в свете пламени отливает хищным кроваво-алым цветом, - но я отвечаю за нее. В руках у Окделла появляется кинжал, которым он первоначально поигрывает, а после, вытащив из ножен, втыкает рядом с рукой пожилого мужчины. - Возможно, мне и стоило бы сказать вам спасибо, за снадобье, что не смешало кровь этого мерзавца и Окделлов, но попытки убийства отбивают все желание. И вот их я вам никогда не прощу. Резкое движение и Ричард оказывается за спинкой кресла и опасно сжимает шею кардинала рукой, на которой отчётливо проступают когти. - Если вы умрёте - руки моего рода не будут запятнаны в вашей крови, ну а я и так грешен - ещё одно убийство не изменит моего положения. Кардинал сглатывает, ощущая давление на тонкой коже. - Это предупреждение, - Ричард вновь сверкает глаза, отходя в тень, - сделаете шаг к Надору и его хозяевам или подумаете навредить - ждите смерти. Мне ничего не стоит утопить Олларию в крови. Пламя дёргается, почти загасая, на свечах, погружая комнату во тьму, а после вспыхивает вновь. Тени возобновляют свои танцы на стенах, а под потолком повисает тишина. Рокэ почти присвистывает от этого зрелища: в посмертии Окделл научился блефовать и менять маски. Этих умений ему точно недоставало в другие времена. Лит печально вздыхает и произносит ещё раз «отравлен кровью Изначальной твари» и застывает в другом кресле, читая свиток. Анжелика повторно сочетается узами брака со своим другом детства спустя год. Со вторым мужем она счастлива и расцветает подобно розе, привлекая чужие взоры. Рождение сразу троих детей двух девочек и одного мальчика - радует все семейство. Известие о том, что королева Констанция беременна во второй раз не вызывает у них никаких чувств и властители Надора, продолжают заниматься собственными делами, сохраняя то, чего добился их дед. На протяжении многих лет, они не покидают своих владений. Ричард же часто появляется на границах земель и у старого разрушенного замка, оставляя у его изножья то букеты цветов, то цветочные венки. В такие моменты на его лицо набегают тени, а в глазах появляется неизмеримая тоска и боль. Этот год становится совершенно неспокойным в истории Талига. Во всех провинциях то вспыхивают болезни, то начинаются народные волнения едва не доходящие до восстания. Эпине и Прида жаждут особого положения, что получил Надор пятьдесят один год назад. Но не только в этих двух герцогствах неспокойно - Кэналлоа так же раздирается волнениями, но только по-другому поводу: Андрес и Армандо Алва, что являются зеркальным отражением друг друга - не могут разделить власть. Алехандро - младший брат близнецов, не поддерживает ни одного из них, оставаясь в нейтралитете. Да и что может сделать мальчишка, которому едва исполнилось тринадцать? В то же время в Олларии против Итана Окделла, второго наследника Надора плетутся интриги. Столица неспокойно, того и гляди грядёт новый переворот и свержение короля. Его единственный близкий человек в этом гадюшнике - Самуэль Савиньяк, ещё не достиг стен Олларии после отъезда в родные земли, чтобы хоть чем-то помочь. От этого круга прошло лишь каких-то сто с небольшим лет... Что может ждать Талиг впереди - неизвестно и представлять так-то у Рокэ нет желания. Настроение поднимает только выпивка у костра с родственниками: Рамиро-предатель и Рамиро-вешатель разбили свой лагерь в лесу, задолго до появления Рокэ здесь, подле стен одинокой высокой башни, возведенной Аланом Окделлом. Его сын, Ричард Горик, сбежавший из Рассветных Садов прятался за этими же прочными стенами. Из распахнувшегося окна вылетел глиняный горшок с небольшой пышной сосенкой, тут же разбиваясь о землю. - Отец, прекрати! - раздался возмущённый голос сверху. - Этот кошкин бор уже и так непроходим и тебя ждут под стенами башни, очень-очень давно. Послышался печальный вздох по невино убиеному растению и нечто похожее на «тебя тоже, но ты почему-то все ещё меня не покинул». Рамиро-младший усмехнулся, поднимая взгляд на окно. - Жаль мне тебя отец, - фыркает он, отпивая из бутылки вина, - и тебя Рокэ, мне тоже жаль. Рамиро-старший выглядит возмущенным, а Росио хочется сказать что-нибудь колкое, когда тот продолжает: - Один влюбился, в того, чье сердце принадлежит Эрнани. Второй, даже придя сюда по следам, не осознаёт собственных чувств. Мы с Гориком, осознавали чувства нас связавшие, но для них было не время и не место. - И теперь вы как пес сторожите башню, - фыркает самый младший из собравшихся здесь. - Рокэ, вы никогда не задумывались, что привело вас сюда? В чертоги Лита, вход скрыт. Его может найти только потомок бога или тот, кто шёл по следам возлюбленного, - Рамиро-старший смотрит пристально, пытаясь увидеть ответ в глазах собеседника. Бред, ну какой же это бред. Он, Рокэ Алва, Первый маршал и Регент Талига, влюблен в предавшего его дважды Ричарда Окделла? Кто-то из них точно сошёл с ума и Рокэ сомневался, что это именно он. Желание пить улетучивается и Росио возвращается в замок к немногословному хозяину сего места. На этот раз на столе нет чаши с водой, но ее место занимают весы, в чашах которых помещены карас и сапфир. Чаши раскачиваются, ходят ходуном, каждый раз меняя положение. - Что это? - интересуется он, усаживаясь в кресло. - Кэртиана желает, чтобы Ричард сделал выбор, - Лит сегодня более хмурый, чем обычно наблюдал за раскачиванием чаш весов, - выберет ли бывший Повелитель Скал родную кровь или последнего из Раканов. - Излом ещё не наступил, - бывший Первый маршал хмурится, - чтобы каждый из повелителей остался один. - В этот раз слишком много пробудившейся крови, мир не выдерживает и сходит с ума: утопает в крови, восстаниях, пожарах и хворях. Двое из твоего рода уже принесли друг другу смерть через дуэль. Третий почти вступил в Рассветные Сады, преданный обоими братьями и запертый в подожжённом доме, - чаши продолжают менять положение, сильно раскачиваясь. Кажется, метания Ричарда не закончатся никогда, но сапфир резко перевешивает, а карас в чашке трескается и разламывается на несколько кусочков. Последний Ракан спасен из огня. Кэртиана принимает данный выбор, она довольна решением того, кто однажды предал. Отголосок скорби Ричарда прокатывается и по чертогам Лита, вторая его горю. Алехандро Алва спасен ценой жизни Итана Окделла. - Я знаю, что ты хочешь видеть, взгляни в огонь камина, - Лит поднимается со своего места и исчезает в коридоре, его шаги гулко звучат в пустом коридоре. Пламя в камине танцует. Но Рокэ видит скорбь только, что прибывшего Самуэля и последние минуты жизни Итана Окделла. Одежда пропитана кровью, как врагов, так и его собственной. Вокруг множество мёртвых, но сейчас важно не это, а другое: то какой взгляд бросает Самуэль, подхватывая друга на руки: - Не говори, мэтр Оливер обязательно поможет тебе. - Похоже, я не смогу сдержать обещания, - Итан улыбается и слабой рукой дотягивается до светлых волос Савиньяка, вытаскивая из них фиолетовый цветок сирени, - прости. Рука безвольно падает на холодный мрамор пола. А Самуэль прижимается лицом к русым волосам, а после приподнимается и целует Окделла в губы. Рука нащупывает что-то в кармане и на безвольную руку надевается перстень, второй такой же сверкает камнем на пальце Савиньяка. - Прости, что так поздно отдаю тебе его, - шепчут его губы, и он вновь утыкается лицом в волосы Итана, прижимая к себе безвольное тело. Вот так номер и Рокэ как-то упустил этот момент, узнай Ли об этом, точно бы решил напиться с горя - его потомка соблазнил Окделл. Эмиль наверно долго бы смеялся, а потом тоже присоединился бы к брату. Картина меняется и теперь в свете пламени видна фигура Ричарда, который держит на руках потерявшего сознание Алехандро. У мальчишки некрасивые ожоги на правой ноге и руке, однако, лицо и остальное тело не пострадало. Шрамы будут некрасивыми, но будут напоминать о том, что он выжил. В живых осталось по одному повелителю и один Ракан, чего и добивалась Кэртиана. Единственная сестра герцога Эпине умерла во время родов, потеряв ребенка. Перед этим жизни его родных унесла болезнь, накрывшая штормовой волной все герцогство. Вернувшиеся силы Повелителя Волн обрекли юного Придда на одиночество, расставив смертельные ловушки на пути остальных родственников. Болезни, предательства и подавление восстаний - быстро сказались на численности рода. Артур Окделл так же остался единственным из семьи, потеряв всех родных на поле боя, а единственный брат отдал жизнь, защищая Стефана Оллара. Новый Повелитель Ветра потерял всех во время разразившейся непогоды: вышедшая из берегов река, сломав плотину, смывала все на своем пути. Никто не мог справиться с разбушевавшейся стихией. Лит возвращается с расцветшим эдельвейсом в руках, прорастающим из огромного черного камня. - Клятвопреступник прощен Кэртианой, и она дарует ему шанс переродиться вновь, - Лит смотрит на Рокэ, - тебя она также ждёт. Что ты выберешь, Рокэ Алва, заблудшая душа, до сих пор отрицающая очевидное?