Злодеи не могут быть счастливы

      — Неужели это Гермиона Грейнджер? — послышался в толпе чей-то шёпот.       — Не может такого быть!       — Это невозможно…       Все взгляды были прикованы к ней. Она это чувствовала. Именно это заставляло самодовольную улыбку появиться на ее лице. Глаза так и светились от счастья. Никто не ожидал, а Миона всё-таки смогла всех удивить.       Изящное розовое платье с воздушными воланами делало ее образ еще более легким, она не шла, а будто бы плыла по воздуху. Прозрачные рукава-крылышки подчёркивали тонкие руки, а аристократичный корсет тонкую талию. Ее мягкие локоны даже не выдавали заколдованные ранее беспорядочные волосы. Лёгкий макияж только выделял все части ее превосходного лица. В целом ее образ был настолько красив, что даже некоторые слизеринцы замерли и с открытыми ртами. Кроме одного…       Грейнджер огляделась по сторонам в поисках платиновой макушки, но Драко нигде не было.       Какого черта? Он что, решил так всех подставить?       Миона спустилась по лестнице и смешалась с празднующей толпой. В середине помещения красовалась большая ель с множеством самых невероятных игрушек. По струящемуся в помещении запаху хвои было понятно, что Хагрид только-только спилил ее в запретном лесу. Играла праздничная музыка. На стенах висели венки и еловые ветки. Отодвинутые к стенам столы ломились от еды и напитков. Везде царила атмосфера самого сказочного праздника года — Рождества. Все смеялись, веселились, обсуждали что-то. Когда Грейнджер посмотрела на стол профессоров, ей даже показалось, что Северус Снейп улыбался.       Всё-таки Рождество — это самый волшебный праздник в году.       Неожиданно Грейнджер почувствовала на себе чей-то взгляд. Девушка развернулась и посмотрела в его сторону. Драко Малфой стоял в своём привычном чёрном костюме и с некоторым интересом разглядывал образ Гермионы.       Никогда бы в жизни не подумал, что она умеет так одеваться.       Блондин усмехнулся своим же мыслям, продолжая блуждать заворожённым взглядом, изучая каждую деталь её наряда, невероятно подчеркивающего все достоинства фигуры девушки. Видимо, Малфой слишком долго рассматривал прекрасную в этот день Гермиону, так как ее щеки покрылись некоторым румянцем. Она убрала прядь волос за ухо и направилась к столу с вишневым пуншем.

***

      Александр Рыбак «Fairy tail»       Все ученики собрались. Музыканты заиграли особенную мелодию. Все расступились. В середину Большого зала вышли четыре пары, среди которых были Драко Малфой и Гермиона Грейнджер.       Гермиона положила руку Малфою на плечо. Все внутри почему-то трепетало. Драко опустил свою ладонь на ее талию, от чего по коже в который раз побежали мурашки. Они начали танцевать то, что учили целую неделю. Шатенка и блондин были настолько близко друг к другу, что могли услышать, как тяжело они дышат в этот момент, если бы не громкая музыка, звеневшая в ушах. Сердце Грейнджер, казалось, замерло на это мгновение. Они слились воедино, а весь мир и остальные студенты отдалились куда-то на задний план.       Его глаза…       Гермионе так хотелось утонуть в этих прекрасных серо-голубых омутах. Былая надменность и самоуверенность исчезла. Черт возьми, он смотрел на неё как-то заворожённо. В его взгляде читалось едва заметное восхищение. Малфой посмотрел на ее губы, он вновь боролся с желанием коснуться их. Сейчас ему очень хотелось поцеловать Грейнджер. Он не мог… Все смотрели на них.       Внезапно губы Гермионы расплылись в счастливой улыбке. Она не хотела улыбаться, это произошло само собой. Все внутри будто бы переменилось. Было такое ощущение, будто бы в ее животе распускаются прекрасные цветы, а к ним слетаются новые и новые бабочки.       Композиция закончилась…       Какого Салазара так не вовремя?       Об этом подумали и Малфой, и Грейнджер. Их маленький мир, созданный так внезапно, был разрушен так же быстро, но приятный осадок на душе все же остался.

***

      Гермиона вновь влилась в эту весёлую толпу, ища взглядом своих друзей, которые так и не смогли найти пару на Святочный бал. Голова кружилась. Все внутри продолжало трепетать. Грейнджер закружилась на месте. Вдруг она заметила Рона и Гарри, которые приближались к ней. Миона постаралась вмиг стать как можно более серьезной, но это не очень хорошо получилось.       — Какого Мерлина, Гермиона? — возмущённо начал Уизли.       — Я был против этого разговора! — сразу предупредил Гарри. — Я-то понимаю, что этому есть своё объяснение, — Поттер пытался предотвратить приближающуюся волну ярости друга.       — В чем, собственно, дело? — с удивлением спросила Гермиона. Рон покраснел. Он выглядел так, будто кто-то позарился на все куриные ножки в замке.       — Ты так спокойно об этом говоришь, как будто все правда нормально! — Гарри смотрел на Рона с ужасом.       — Я правда не понимаю, в чем дело, Рон! — Гермиона начинала злиться.       — Ты танцевала с Малфоем, да ещё и улыбалась так, будто вы друзья!       — Это не я придумала, а Макгонагалл! — прокричала в ответ Грейнджер.       — Ты могла отказаться, но тебе, видимо, это очень понравилось. Ты танцевала с нашим врагом, Гермиона! — сказал Рон и, посмотрев на реакцию подруги, тут же пожалел об этом. Эти слова и правда задели Грейнджер до глубины души. Прекрасное настроение сменилось волной невероятной обиды. На глаза стали накатывать слёзы.       — Да пошёл ты, Рон Уизли!       Гермиона бросилась прочь из зала, прочь от всей этой суеты.

***

      Драко шёл по школьному коридору. Холодный воздух проникал внутрь, казалось, до самых костей, что заставило его поежиться. Он просто устал от людей, от шума, от музыки и ушёл прочь. Юноша следовал на астрономическую башню — место для уединения и раздумий. Малфой поднимался по лестнице все выше и выше. Сворачивая на последний пролёт, блондин увидел сидящую прямо на ступенях… Грейнджер?       Картина была печальной. Гермиона сидела, уткнув голову в колени. Ее плечи подрагивали. Локоны выбились из идеальной причёски. Платье испачкалось в лестничной пыли.       Что это с ней?       Драко подошёл ближе и сел на ступень ниже, чем Грейнджер. Парень внимательнее вгляделся в ее силуэт. Были слышны глухие всхлипы. Наконец она заметила, что уже не одна. Гермиона подняла голову и, увидев Малфоя, быстро вытерла слёзы.       — Что тебе нужно? — подрагивающим голосом спросила она.       — Ничего, я просто увидел, что ты плачешь… — Драко растерялся.       Какого Салазара я тут делаю?       — Я не плачу, — отрезала Грейнджер.       — Это из-за этих двух идиотов? — поинтересовался Малфой.       — С чего ты взял? — ответила Гермиона вопросом на вопрос.       — Видел, как вы ссорились, — Драко внимательно смотрел на Гермиону.       — Я думаю, что это не твоё дело, — сухо сказала Миона.       — А я так не думаю, они же рассказывали тебе, какой я ужасный, — усмехнулся Малфой.       — Откуда ты… все равно это не твоё дело, — отрезала Грейнджер. Прошло около минуты. Драко продолжал сидеть рядом. — Почему ты не уходишь?       — Я не хочу, — равнодушно сказал Малфой.       — Как же меня тошнит от вашей любви лезть в чужие дела! — Гермиона зарылась руками в волосы.       — Выговорись, и будет легче, — как ни в чем не бывало сказал Драко. Гермиона посмотрела на него с недоумением. Малфой объяснил: — Если бы у меня были такие друзья, то я бы тратил все деньги на колдомедиков, — он пожал плечами.       — Да не в этом дело, как ты не понимаешь! — Грейнджер вздохнула, сердце забилось чуть быстрее. — Не в них даже. Просто я устала. Я не могу делать то, что я хочу. Каждое мое действие уже заранее прописано, я не могу свернуть с предназначенного пути. Все наши жизни ограничены стереотипами, мы не можем пойти против них. Когда в дело вмешиваются чувства, то все на свете начинает идти вверх ногами, — Гермиона говорила с некоторым отчаянием. — Я не могу потерять Гарри и Рона, но тогда не смогу любить. Да я даже любить нормально не могу! Потому что я не даю себе этого, сама себе запретила это делать, потому что меня не поймут. Каждый раз когда в моем животе рождаются чертовы бабочки, я больше всего жажду, чтобы они умерли поскорее. Я ненавижу себя за способность любить! За способность любить… тебя! — Гермиона выкрикнула последние слова. Казалось, они нарушили покой, который царил со времён постройки этой башни.       Драко посмотрел на неё с удивлением. Эмоции сменялись одна за другой. Сердце забилось чуть быстрее в этот момент. Ей было больно, он это видел, но ничего не мог сделать. На душе что-то защемило. Он тихо сказал:       — Я тебя понимаю…       — Да ни черта ты не понимаешь, Малфой!       — Я тоже чувствую это, — он не смог сказать больше ничего. Воздух закончился. Сам не понимая, что сейчас натворил, Драко смотрел в ее карие омуты, полные слез, и не мог прийти в себя, настроится на то, чтобы просто ей объяснить.       Все произошло в одно мгновение.       Малфой внимательно перевёл взгляд на губы Грейнджер. Драко резко взял Миону за подбородок и притянул ее лицо к себе. Блондин поцеловал ее с невероятной нежностью.       Волна тепла родилась внутри неё в этот момент, обволакивая абсолютно все внутри. Сердце забилось ещё быстрее. Девушка сделала то, о чем мечтала ещё неделю назад: Миона запустила свои пальцы в платиновые волосы. В этот момент тысячи прекрасных бабочек родились в ее животе, заставляя Грейнджер трепетать.       Малфой почувствовал солоноватый от слез вкус ее губ. Свободная рука блуждала по ее телу: щекам, талии, бёдрам. Казалось, что тысячи искр сейчас пронзили тело Драко, заставляя кожу покрыться частыми мурашками. Блондин углубил поцелуй, сплетая их языки. В этот миг они вновь стали единым целым, казалось, что сейчас даже их сердца бьются в такт.       Гермиона почувствовала себя невероятно счастливой. Наверное, это было одно из самых прекрасных мгновений в ее жизни. Она даже не подозревала, что случайно признавшись в своих чувствах, сможет стать настолько счастливой за пару минут.       Воздух закончился. Грейнджер прервала их поцелуй, полный необъяснимой нежности. Гермиона положила голову на его плечо, и Малфой обвил рукой ее талию.       — Все это так глупо, — тихо сказала Гермиона.       — И не говори, — подтвердил ее слова Малфой.       Вновь образовавшуюся здесь тишину нарушил смех двух абсолютно счастливых в это мгновение людей.