2. Missverständnis
28 августа 2022 г., 08:41
Наивен, как детство, счастливое верно,
И сладок, как чай на перемене
В школьной столовой;
На лице Профессора Хаоса красовалась яркая улыбка, когда он вбежал в заброшенное здание, а всё потому, что день сегодня хороший, птички щебечут, и даже солнышко немного припекает (совсем капельку). — Здравствуй. — нерадиво вторил Мистерион, и Хаос даже невольно погрустнел от холодного тона собеседника, однако искорка в глазах так же быстро, как улыбка пропала с лица, уходить не спешила: не зря же злодей целый день ждал уже привычной встречи! То есть, такие «девичьи» посиделки — это же отличный шанс выведать какие-нибудь секретики Мистериона. Втереться в доверие, притворившись глупой болтливой овечкой, для Хаоса как два пальца об асфальт! Ну и… негоже ведь упускать такую возможность, не так ли? — Привет! Как прошёл день? Выглядишь помотанным. — дружелюбно начал Хаос. Мистерион фыркнул, ведь явно расценил сказанное как насмешку: — Никак, — отмахнулся. — Енот не появлялся, это хорошо: он та ещё заноза в заднице. Пауза затянулась, а Хаос не смел почему-то продолжить диалог, — из вежливости? — так что Мистерион со вздохом спросил: — Твой? — его явно не интересовало происходящее, наверняка в мечтах уже валялся дома на диване, смотря Теренса и Филлипа. Все же его смотрят, не так ли? Даже герои! И всё же Хаос аж засветился от радости и вот уже вновь заулыбался во все зубы, когда ему таки дали зелёный свет на «бестолковую» (по словам самого Мистериона) болтовню, ну, то есть, на продвижение по его злобному плану: — Знаешь, мой день прошёл отлично! Потому что у таких крутых злодеев нету неудачных дней, понимаешь? Даже если мои гениальные задумки проваливаются, как сегодня, это ничего для меня значит! Каждая моя ошибка — это ступенька к моему отлитому из золота трону, муха-ха! Так что берегись, Мистерион! Особенной реакции от героя, как всегда, не последовало; он лишь скучающе положил подбородок на колени и изредка вздыхал, хмурился, а иногда даже, вроде как… посмеивался? Хаос почти уверен, что ему не показалось! — Но, знаешь… Сегодня полизошёль такой конфуз! — продолжил злодей, наматывая невидимый французский ус на палец (а ведь идея, вот чего недостаёт его костюму!), — Ты ведь помнишь моего гениального помощника? Генерала Бардака! Сегодня он позволил себе наглость задать мне!, мне, Профессору Хаосу!, вопрос, есть ли у меня девчонка! Мы тут мир разрушить хотим или где? Вот ты задумываешься об этом, когда работаешь?! Я почти уверен, что нет! Но самое неприятное, что он спросил про «девочку»! Типа, нельзя же быть на все сто процентов уверенным в том, что кому-то нравится только девчонки? Ну, то есть… Эм… Полит-корректность? — Хаос замолк на мгновение, пытаясь подобрать слова, в то время как его прожигали насквозь непонятливым взглядом, а потом намного тише (из нерешительности) промолвил: — Слушай, я могу тебе кое-что рассказать? Ты не будешь смеяться? — Ну конечно, не буду, о Великий Профессор Хаос! Мы же все здесь только ради ваших речей и собрались. — Кто все-то?! Я здесь один! Давно у доктора проверялся?! Хаос в предвкушении откашлялся — в горле будто ком застрял; только не сейчас, ёшки! — и после начал: — Понимаешь… — желая вернуть хоть толику уверенности, злодей перевёл взгляд на окно: ни черта этот дурак не понимает! — Я… то есть, мой друг влюбился в мальчика! Его зовут Эрик Картман, не знаю, зачем тебе эта информация, ты его вряд-ли знать будешь. И поэтому меня разозлил тот нелепый вопрос Бардака! Ну, то есть, ко мне это конечно не имеет отношения, но я, знаешь, очень благородный, в отличии от кое-кого… — Хаос недовольно припомнил тот случай с качелями. Мысленно. Вряд-ли Мистерион понял, он не настолько умён для таких тонких подколов. В тот момент, когда Хаос замолк, ожидая кивка, воцарилась почти что мёртвая тишина: Мистерион будто перестал дышать. Интересно, о чём этот проказник задумался? Хаос, пытаясь отыскаться с ответом, изучающе заглянул в его глаза… такие до безумия красивые и в такой же степени опасные, словно принадлежали эти зенки какому-то дикому зверю, а не человеку; сродни морю, что вот-вот разразится штормом, но пока остаётся спокойным и каким-то… мёртвым, что ли? Иногда Хаос так и замирал, завороженный и испуганный, не узнавая самого себя, напористого и злобного, и смотрел в глаза Мистериона. Вместо «ответа» — всё больше вопросов… дурость какая! Мистерион нахмурился: — Закончил? — Нет! Не перебивай меня! — Я не перебивал, ты замолчал. — Ну всё, у меня мысль из-за тебя ушла, придурок! — Тогда я скажу: ко вселенскому сожалению, в Южном Парке не найдётся ни одного человека, который не знал бы «Эрика Теодора Картмана»! И если твой «друг» нуждается в совете, то я скажу так: ему лучше бы даже не пытаться иметь дел с этим… сам знаешь. — Э-эм… И из-за этого ты меня прервал? Вообще речь была не об Эрике, а о… ну… О том, что он мальчик! И о том, что Бардак ничего не смыслит в этом! Просто напоминаю, если ты забыл. — А, то есть, это — моё дело? Что там не так сказал твой дружок? — Мистерион встал зачем-то и опёрся о стену плечом, словно посчитал прошлое место пребывания — пол — недостаточно подходящим для своей геройской особы. Нет! Ну правда, он же не какой-то котенок брошенный, чтобы в уголке ютиться! — Ну я же не виноват, что ты такой скучный и совсем ничего не рассказываешь! По-твоему нам лучше сидеть в тишине? — Хаос уже и позабыл о легенде про друга и между тем всё ещё оставался на полу, как бы… выражая свой протест против Мистериона? — Было бы славно. — Что?! Ты! Ты!!! Невыносим!!! — Хаос театрально всплеснул руками — Ты не лучше, Хаос. — Ой, заткнись, Мистерион, я в отличии от тебя злодей. — Хочешь, чтобы я был поласковее с тобой, м? — заигрывал (что?) Мистерион, ехидно улыбаясь. Хаос, чьи кончики ушей успели порозоветь от такой непривычной смены поведения собеседника, обернулся, не желая более видеть этого несносного юнца, и вдруг с потолка сорвался значительный такой его кусок, — кусочище! — который запросто мог бы раздавить ребёнка (а летел ведь он как раз на такого), но в мальчике взыграли геройские гены и… стойте, он ведь злодей! Профессор Хаос — злодей!!! Так что в нём взыграли именно злодейские гены, которые, конечно же, у него есть, и он схватил Мистериона за ногу, чтобы тот, в обмен на спасение жизни, ударился, в пол впечатавшись ничком! Не хватает только злорадного смеха. Хаос ведь ужасно злой, верно? — Ай, сука! Без пяти минут мертвец — а теперь —мальчишка, что благодаря великому Профессору Хаосу живее всех живых — схватился за голову, в то время как в паре сантиметров от него, прямо на то место, где он только что стоял, с ужасным грохотом влетел, вонзился кусок стройки. — Ну спасибо! — Да пожалуйста! И, кстати, ответ на твой вопрос — нет; просто мне жалко людей, которых ты будешь спасать, понял?! — буднично продолжил беседу Профессор, словно только что и не произошло ничего из ряда вон. — А мне жалко твоего друга. — Да что ты прицепился! Эрик — ровный парень! — Да ну? — Да, ну! — Мамой клянёшься? — И мамой, и папой, и богом! — Чем докажешь? — Да хоть! Хоть! Хоть в гости его приглашу! На… на ночёвку! И мы отлично проведём время! Эрик не любит настолки, но мы найдем занятие повеселее, уж поверь мне! — Не сомневаюсь. А тебе, кстати, домой не пора? — Нет, не пора! Я сам решаю когда и куда мне там пора! — Хаос взглянул в окно. Там было… темно. — Ладно, все, мне пора. Ещё пару секунд Хаос простоял около героя, как бы внушая надежду на то, что подаст руку, только вот вместо того, поглазев немного, развернулся на пятках и быстро с неким ехидством направился к выходу: — Всего наизлейшего, Мисти! — Пф. Выходя из здания, Хаос сорвался на бег. Гнев бурлил внутри, потому что Эрик совершенно точно не такой, каким его все считают! И он, Баттерс, это обязательно докажет! В мыслях только это, всë равно даже на время, на наказание и на то, когда он придёт домой! Хаос резко остановился: где-то рядом, в кустах, что-то прошуршало. Показалось? Или, может, кошка? В прочем… без разницы! Хаос злобно пнул камень, негоже каким-то глупостям тратить его время, и вновь направился в сторону дома (не бегом, а злобными быстрыми шагами). Подойдя таки, Хаос неаккуратно и нарочно громко раскрыл дверь, заваливаясь в коридор. Скинув с себя плащ и кое-как скомкав, он бросил его в угол и прошёл на кухню, в которой сына смиренно дожидалась мама: — Баттерс, где ты был? — Гулял. Что у нас на ужин? — Иди помой руки сначала. — Не указывай мне!!! Я сам знаю, что руки мыть перед едой надо, это же очевидно! — Баттерс?.. — Да всё, иду… — Хаос ретировался на второй этаж, в ванную, продолжая громко топать ногами. От этого шума даже отец проснулся.*
— Баттерс, что-то не так? — ласково начала мама. — Всë отлично! Я просто хочу поесть. Ужин. Что у нас на ужин в конце концов? — Мистер, не груби своей матери! — вклинился папа. — Я не грублю! — Хаос всплеснул руками. Отец наклонился к маме и что-то ей шепнул. Они на чем-то согласились, и в итоге мама снова начала говорить: — Хорошо, Баттерс, сейчас разогрею тебе еду. — она встала с места и, как ни странно, включила плиту. Папа попытался узнать у ребенка, что же всё-таки случилось, но Баттерс молчал, как партизан, и, как только ему дали тарелку, сорвался с места в свою комнату под вздохи родителей. Зайдя в комнату, первым делом Баттерс открыл окно, душно. С улицы доносилось кряхтение и вазяканье. На этот раз Баттерс испугался и сквозь стекло начал всматриваться в темноту двора. «Нечто», проникнувшее на территорию дома, сначала согнулось, пытаясь что-то сделать, а потом резко вскочило и упрыгало прочь, оставив после себя какую-то вещь. Баттерсу подумалось, что это чудище пришло за ним, ведь он повел себя как козёл, не уважив родителей! Сто процентов за козлами каждый день приходят такие штуки. Но Баттерс ведь не козёл на самом деле! Он больше так не будет! Быстро скушав свой ужин, Баттерс спустился и прилежно помыл за собой посуду, а потом, как хороший мальчик, почистил зубы и лёг спать.
