Тайные желания мафии

      Серия в очередной раз прерывается на рекламу, и альфа думает о том, что пора бы уже купить подписку на каком-нибудь популярном сервисе. Но тогда он смотрел бы совсем без перерыва, потому что всегда уходит глубоко в сюжет, не замечая ничего вокруг. А за всем нужно следить, потому что двери открываются бесшумно, и кто угодно может проскользнуть в магазин и украсть что-нибудь. Хотя… Возможно, это могло бы немного взбодрить его. Да, определённо, это заставило бы его проснуться.       Юнги оглядывает небольшой торговый зал и устало вздыхает. И как так получилось, что его ночной кассир заболел? И почему он добровольно вызвался заменить его? Наверное, это вполне разумно, ведь его больничный продлится всего неделю, и нанимать на это время кого-то другого глупо. Да и Юнги не помешало бы разнообразить свою до одури бурную ночную жизнь. Он так увлекается сном, что буквально выпадает из жизни после пробуждения, но при этом как-то умудряется заниматься своими «супер важными делами молодого бизнесмена и предпринимателя Мин Юнги по прозвищу Воротила Продуктов». Именно так описывает всю его деятельность Чон Хосок, деятельность которого Юнги, в свою очередь, описывает как «танцы твои блин, когда ты уже на шесте будешь вертеться в самом дорогом борделе города, я там в первом ряду буду сидеть и монетки бросать в твои трусы». Да, они лучшие друзья, вы все правильно поняли.       Кстати, о Хосоке. Мафиозник 02:55 спишь?

Sun(стриптизерша)

02:56

не

мне не спалось, поэтому я пришел в зал

      Юнги снова вздыхает. Ему бы такое желание работать. Мафиозник 02:58 может, закрыть все к хуям и спать пойти?

Sun(стриптизерша)

02:59

держись, бро

вдруг сейчас придет принц какой-нибудь и ты влюбишься сразу как школьница

Мафиозник 03:00 да, конечно, вот прямо сейчас, в три ночи       Дверь открывается. Мин поднимает голову, натыкаясь взглядом на… Черт возьми. Это… Ангел? Нет, он не настолько сонный, чтобы мерещилось всякое. Юнги быстро здоровается и утыкается в монитор ноутбука. Мафиозник 03:01 блять ТЫ ВОЛШЕБНИК? какого черта в магазин сейчас зашел омега он выглядит как если афродита была бы мужчиной и корейцем       Омега тем временем тихо здоровается и проходит к полкам отдела сладостей. Юнги замечает, что он в резиновых тапочках и пижамных штанах, и он, боже, он беременный. На пятом месяце или на шестом, где-то так, и он… Он беременный. Юнги не то чтобы впервые видит беременных омег, вовсе нет, он и не извращенец, хотя тут, наверное, можно поспорить. Ему нравятся, нет, его чертовски привлекают беременные омеги. Он никогда в жизни не сможет этого объяснить, поэтому вы можете считать его извращенцем, но эти омеги, они такие… Они прекрасны. Одна мысль о том, что существуют настолько милые создания, которые под своим сердцем носят маленькое чудо, вызывает в альфе такую бурю эмоций, что он реально покрывается мурашками. В его голове просто не укладывается тот факт, что это естественный процесс, что люди относятся к этому как к чему-то совершенно обычному. Как это возможно?       Юнги уходит куда-то в себя, но из мыслей его выводит легкий аромат, что уловил нос. Что-то сладкое, но не приторное, такая приятная свежая сладость, будто только что вымытые холодной водой фрукты. Немного похоже на клубнику, немного на персик, еще нотки мандарина и, возможно, винограда. Естественный запах во время беременности меняется, поэтому альфа не может точно определить. Он поднимает взгляд на омегу, вновь рассматривая его, но в этот раз стараясь думать адекватнее и запомнить его лицо. У него темные волосы с остатками обесцвечивания на концах, аккуратные брови. Глаза слегка припухшие, видно, что он совсем недавно проснулся. Небольшой аккуратный нос и пухлые губы, что он совершенно очаровательно закусывает, не в силах выбрать один из двух похожих товаров. Если Мин правильно помнит, то там какие-то конфеты, значит, этот малыш не может определиться со вкусом. О Господи, альфа должен собраться и не растекаться в лужу. Он сильный, он сможет.       Парень все же определяется и берет шумно шуршащую упаковку, направляясь к кассе. Он останавливается у витрины с пирожными, хмурит брови и дует свои милые губки, разглядывая сладости. Альфа не может сдержать улыбки и тихо сообщает, что пирожные привезли после полудня, поэтому они еще свежие и очень вкусные.       — Это здорово, но меня немного тошнит от крема, — грустно улыбается омега и кладет на ленту кассы упаковку мармеладных мишек со вкусом ягод. Юнги сканирует штрих-код и озвучивает цену, получая купюру. Он открывает кассу в поисках сдачи. — Я вас раньше не видел, вы недавно здесь работаете?       — Я хозяин магазина. Кассир заболел, — Юнги отдает сдачу под понимающее «а-а» и улыбается. — Приходите еще, только одевайтесь теплее.       Омега одаряет его мягкой улыбкой, соглашаясь, и прощается, покидая магазин. Юнги встает, обходит кассу и склоняется над той самой витриной. Интересно, есть пирожные без крема?

***

      Сериал давно закончился, разочаровав своей концовкой, и теперь Юнги ничего не остаётся, кроме как плевать в потолок и разглядывать стеллажи магазина. Его поставщик сказал, что пирожных без крема в кондитерской не делают, поэтому настроение альфы летит куда-то в холодную Сибирь. В тайгу там, к медведям. Грустно, в общем. Ещё и кофе кончился.       Юнги вспоминает о том омеге, и на душе сразу как-то легче становится. Вспоминает о его волосах, красивых глазах и губах, и, конечно, о прекрасном животике. Какой же он красивый. Наверняка его живот уже совсем скоро не будет вмещаться в милые пижамные рубашки, и тогда омеге придётся искать какое-нибудь решение проблемы. Может, он будет спать без рубашки, и обязательно его нежную кожу будет ласкать прохладный воздух или лёгкий ветерок, попавший в комнату через приоткрытое окно. Он будет мило прятаться от холода под одеялом, но через некоторое время станет жарко, придётся снова позволить ветерку касаться себя. Он будет иногда подрагивать во сне, хмуря брови и тихо вздыхая.       Юнги точно маньяк. Иначе он не может объяснить свои мысли. Может, стоит записаться на приём к психологу? Нет, лучше сразу к психиатру.       Дверь тихо открывается, выдаваемая звоном колокольчика, и в помещение вплывает мягкий аромат, тот самый, похожий на смесь разных сладких фруктов. Альфа резко выпрямляется и, как ни в чем не бывало, вежливо улыбается омеге, здороваясь. Тот с улыбкой здоровается в ответ и направляется ко все той же полке со сладостями. Юнги ничего не может с собой поделать, сжимая в пальцах край своей футболки и мысленно пища. Омега тем временем снова не может выбрать вкус каких-то конфет и, положив руку на свой живот, тихо бурчит:       — Ну и чего же ты хочешь от меня, м? Я хочу спать, а не шляться по магазинам в поисках вкусностей… — он идет к другой полке в надежде найти что-то, чего внезапно захотел его еще не родившийся малыш. А Юнги просто улыбается как дурак, пока его никто не видит.       Наконец, по прошествии нескольких минут омега кладет на кассу виноград в упаковке. В мыслях альфы сразу всплывает образ с мотивами Греции. Когда это чудо было бы завернуто в белое что-то (простыню, штору, скатерть, не важно), и в руках его кисть винограда. Может быть даже со стекающими каплями сока по руке, горит сарай — гори и хата. Посейдона ему в ванную, как говорится. Юнги пробивает товар и снова ищет сдачу.       — Вы сегодня тепло оделись, — замечает он.       — Ну да, немного, — улыбается омега, — Все-таки не хочется в положении простудиться. — он берет сдачу, скидывая в карман, и идет к выходу. Юнги замечает, что шнурок его ботинок развязан. Глупый малыш, кто же носит такую обувь, когда наклониться не можешь.       — Постойте, — Мин встает и выходит из-за кассы, подходя к непонимающему омеге, — у вас шнурки развязались.       Он опускается на одно колено, завязывая крепкий бантик под удивленное «Ну что вы, не стоит!». Затем встает, смотря на возмущенное и одновременно смущенное личико. До чего же прекрасен этот малыш.       — Не нужно было… — тушуется омега, — спасибо…       — Не за что, — возможно, Юнги и сам краснеет, потому что его щекам становится жарко. А может это давление, все-таки в его возрасте резкий подъем и спуск не шутки. — Знаете, на улице ведь холодно, вы можете легко простудиться. Разве ваш альфа не должен быть здесь, пока вы ждете его в теплой постели или типа того?       — Наверное, так и должно быть… — грустно улыбается омега, а Юнги понимает, какую херню сморозил. Неужели кто-то оказался способен на такой страшный поступок? Неужели кто-то оставил этого беременного омегу одного? Или, может, его альфа погиб? Мин внезапно хочет знать все.       — О… Извините, я не хотел расстраивать вас, — он действительно имеет ввиду то, что говорит. В любом смысле.       — Все нормально, — омега улыбается, а потом вдруг краснеет еще больше. — А как вас зовут?

***

      — Я самый голодный в мире, — смешно сердится Хосок, ожидая их с Юнги заказ. Они выбрались вместе прогуляться, но стало слишком холодно и голодно. Будь они парой, то обязательно поехали бы домой, и у них был бы жаркий секс. Но они друзья. Можно даже сказать «к сожалению, они друзья», потому что оба все время шутят о том, что переспали бы друг с другом.* Ну, вы помните, лучшие друзья. — Я здесь впервые, поэтому надеюсь, что мы не отравимся, и наши встречи не будут встречами через видеосвязь, пока мы оба сидим дома на унитазе… — шепотом прибавляет он. Юнги тихо смеется. Он оглядывает кафе, изучая интерьер. Вполне уютно.       — Кстати, что с тем омегой? — начинает Чон спустя какое-то время, когда они едят.       — Ну, его зовут Чимин, — Юнги надеется, что его щеки не краснеют. Он отводит взгляд, снова пробегаясь по рисункам на стенах. Его взгляд цепляется за длинную ветку нарисованного дерева, и он рассматривает ее до самого кончика, рядом с которым сидит… Чимин. Вот это совпадение. — Он там, кажется…       Хосок оборачивается, разглядывая омегу, после чего возвращается к Мину с хитрой рожей. Наверное, он увидел, что Чимин в положении. Черт, он точно это увидел. Сложно не заметить, когда он так одет: брюки (Юнги всей душой надеется, что они нигде не давят) и такая кофточка, в которой все прекрасно видно.       — Так вот почему он тебе так понравился. Беременный, да? На лицо тоже неплох, но мне больше нравится, конечно, когда у омеги такие глазки лисьи, носик такой еще как бы пуговкой и губки такие, ух, миленькие, — Чон честно старается не смеяться.       — Да ты ахуел… — шепчет Юнги, — Что за развратник в тебе вдруг проснулся?       — Блять, говорю тебе, ты должен подкатить к нему свои яйца. Он свободен?       — Вроде да… Я не уверен.       — Проверяй и прыгай к нему в койку, только осторожно, а потом дуй за кольцом, — говорит Хосок совершенно спокойно. — Я тебя не первый год знаю, поэтому могу официально подписать документ о том, что Мин Юнги по прозвищу Мафиозник влюбился по уши.       — Да перестань ты, — Мин не может злиться, но он точно возмущен таким поведением своего друга. Как он может вот так легко говорить о всем этом? Речь ведь идет о нежнейшем создании. Какое тут к черту «прыгай в койку и дуй за кольцом». Здесь ведь надо осторожно, собрав всю аккуратность в теле, чтобы не спугнуть это маленькое чудо. Чтобы его Чиминни открылся ему, доверил всего себя. Чтобы позволил касаться своего нежного тела, ласкать его. По телу альфы пробегаются мурашки, когда он представляет, как бы выглядел Чимин с разведенными перед ним ногами, с закушенной губой и прикрытыми от удовольствия глазами. Горячо.       — Да-а, представляю вас вместе, — продолжает Хосок. — Неплохо. Думаю, из вас вышла бы хорошая семья.       — Ты бы о себе подумал, — шикает на него Мин.       — А я уже все придумал, — кивает, — у меня в группе такой мальчик занимается, просто чудо. У него от природы такой талант, боюсь, что переплюнет меня однажды. Ох, такой крольчонок…                                   Этой же ночью Юнги смущается так сильно, что начинает чувствовать себя какой-то маленькой омежкой. Боже.       — А… У такого милого омеги есть телефон? — он прикусывает губу, изо всех сил заставляя себя смотреть прямо на Чимина. Он альфа. Он должен быть сильным, особенно для такого омеги. Чимин и так уже сделал первый шаг самостоятельно, узнав его имя. Пришло время Юнги геройствовать. Будь мужиком, Мин Юнги!       — Мой телефон? — омега округляет глаза. — Он остался дома…       — Нехорошо одному ночью непонятно где шататься, еще и без телефона, — Мин наигранно возмущается, заставляя Чимина улыбаться. Он протягивает омеге свой телефон так, словно совсем не волнуется, словно так и должно быть. Хотя, вообще-то, должно.       — Ну, я же не где-то, а с тобой… — тихо произносит Пак, добавляя свой номер в список контактов на чужом телефоне. Альфа надеется, что он не испугается и не напишет просто набор цифр, после чего никогда не вернется в этот магазин, просто чтобы больше не видеть никогда этого страшного альфу, покусившегося на его честь и достоинство. Ну или на что там обычно с плохими намерениями покушаются? Не считает ли Чимин его прилипчивым и надоедливым? Вдруг он просто такой жалостливый из-за беременности, что почти что первому встречному дает свой номер. Или, может, не жалостливый, а отчаявшийся…       Когда Юнги получает свой телефон обратно и не находит чего-то вроде «+123456789» и «пошел нахер насильник», то мысленно облегченно выдыхает. Там есть контакт «Чиминни который скупает все сладости в округе». Чимин, будто прочитав его мысли, мягко смеется:       — Я дал тебе свой настоящий номер, — он опускает взгляд. — Я, наверное, должен сказать… Ты хороший. Ты был бы хорошим… для нас, — после чего тихо прощается и уходит.       Хотел ли он сказать «хорошим отцом»? Юнги не знает. Но Чимин дал ему свой настоящий номер. Чимин дал ему свой номер. У Мин Юнги теперь есть номер Пак Чимина. Мафиозник 2:43 будешь крестным в случае чего, а? ну или каким-нибудь таким челом, я не знаю