В оковах вечности.

      Солнце в Каире всегда вставало немного раньше, чем в той же Италии или Японии, давая местным жителям иллюзорную защиту от населявших её тварей и монстрах. Но сейчас дневное светило ещё не успело зайти, позволяя всем порождениям ночи скрыться и спрятаться от губительного света. Но вечно этот момент длиться не мог, поэтому двум вампирам, стоящим напротив богатого здания, нужно было как можно скорее зайти в тень, если они не хотели быть заживо сожжёнными. Они тоже это прекрасно понимали, беспокойно оглядываясь в сторону горизонта, откуда уже можно было увидеть слабые лучики света. Переведя взгляд на холодные каменные стены до боли знакомого особняка, двое юношей инстинктивно сглотнули и медленно направились к входу, стараясь оттянуть ненавистный момент как можно дальше.       Спустя время вернувшись из Италии с приобретённым на аукционе манускриптом, Джотаро и Нориаки снова оказались перед этими осточертевшими коваными воротами, за которыми юношей уже с нетерпением ждали, почти сразу узнав об их прибытии. Пусть Дио и утерял над ними контроль, но вот их эмоции и местоположение он всё еще чувствовал из-за треклятого «ошейника», который может исчезнуть только после смерти древнего вампира. Как бы не хотелось, какой бы перед ними не стоял соблазн просто сбежать, но из-за этого им пришлось вернуться сюда. Пока они не убьют Дио, не смогут полностью освободиться. — Джотаро… Я… — аккуратно взяв его за рукав одежды, Нориаки неуверенно посмотрел на него, затем переводя тоскливый взгляд на стены мрачного особняка. — Ничего страшного. Нужно потерпеть ещё немного. Еще совсем чуть-чуть, и мы будем свободны, — неловко подбодрил его парень, сразу поняв причину подобного поведения возлюбленного. — Он потерял не только контроль над нами, но и оставленные им закладки тоже ослабли. Так что мы сможем какое-то время игнорировать их, и в подходящий момент убить Дио. Ты ведь понимаешь, что у нас нет выхода, если мы хотим получить свободу? — Да, Джотаро. Не волнуйся, — улыбнулся Какёин, как-то расслабляясь после слов черноволосого вампира. — Я знаю, что это единственный способ. Либо мы умрём от его рук, либо лишим его бессмертия и снимем «ошейники».       Еле заметно улыбнувшись ему уголком губ, Джотаро аккуратно потянул за собой на мгновение замявшегося Нориаки, входя с ним на территорию особняка. — Пойдём к нему сразу? — тихо спросил красноволосый. — По другому не получится, — пожал плечами Куджо. — Ты же чувствуешь, что нас уже ждут.       Чем дальше они заходили, тем больше чужое ожидание и нетерпение накатывало на них, заставляя невольно передёрнуть плечами, пытаясь избавиться от липкого неприятного ощущения под прохладной кожей. Дио крайне не любил долго ждать.

***

— Копия?! Так значит, на аукционе продавалась лишь жалкая копия?!       Стараясь не двигаться с места, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, юноши молча наблюдали, как раздасованый и раздражённый вампир громит комнату. Узнав, что они принесли лишь дубликат нужной ему книги, а не оригинал, Дио был крайне недоволен, как юноши и предполагали. — Да, господин Дио. Как позже оказалось, слухи о продаже оригинала были лишь способом привлечения людей на мероприятие, — ответил Нориаки, опустив взгляд в пол. — Но организаторы заверили, что дубликат является абсолютной точной копией манускрипта, переписанной с разрешения монахов, которые хранили книгу. Так что волноваться о каких-то несостыковках и различиях между ними не стоит. — А как ты это проверишь? Ты видел, что написано в оригинале? — яростно сверкнув багровыми глазами, Дио развернулся и в два шага подошёл к склонившемуся в поклоне красноволосому вампиру.       Почувствовав, как длинные сильные пальцы мгновенно сдавили трахею, Какёин тихо захрипел, остро чувствуя, как тонкие кости и позвонки легко трескаются под давлением чужой хватки, будто они состоят из хрупкого стекла, тут же регенерируя.       Рефлекторно поддавшегося вперёд Джотаро мгновенно остановил ледяной взор вампира, обездвиживая и давая понять, чтобы он не смел вмешиваться, если не хочет последствий. После секундной заминки, покорно опустив глаза, парень сделал шаг назад, не желая ухудшать и так весьма скверную ситуацию. — Вы узнали, где находится настоящий манускрипт? — тихо прошипел Дио, максимально близко притянув к себе чужое лицо. — Оригинал временно взяли из какого-то славянского монастыря, находящегося на территории Севера. Едва была написана копия, книгу сразу же вернули обратно владельцам, поэтому мы не знаем, где он сейчас находится. — из-за сдавленных голосовых связок голос Нориаки прозвучал слишком сипло и тихо, но для вампирского слуха это не было помехой.       Громко цыкнув, Дио, наконец, выпустил шею юноши из хватки и подошёл к принесённой ему копии, лежавшей на столе с раскрытыми страницами. Какое-то время, перелистывая пусть и жёлтые, но видно, что новые листы бумаги, древний вампир о чём-то глубоко задумался, давая парням передышку. — Даже если в копии есть какие-то отличия, то они не существенны, — тихо бормотал мужчина, бегая глазами по мелким строчкам. — Кажется, тут написано всё, что мне нужно… Похоже, людишки не соврали о достоверности дубликата.       Удовлетворённо кивнув, Дио громко и демонстративно захлопнул книгу, снова возвращая внимание на двух вампиров, стоящих неподалёку. — Пусть я и недоволен, что это лишь копия, но в ней оказалась нужная мне информация, — произнёс златовласый вампир, кладя манускрипт на стол. — Мой приказ вы в точности выполнили, так что наказания пока вы не заслужили.       Услышав это, юноши едва заметно перевели дух. Пусть они и понимали, что Дио не настолько конченный псих, чтобы наказывать их за подобное, но всё равно существовала некоторая вероятность, что его недовольство может перевесить здравомыслие. К счастью, этого не случилось. — Подойдите. — приказал вампир, демонстративно направляясь к большой кровати.       Пояснять что-то не требовалось. Джотаро и Нориаки по одной только интонации вампира мгновенно поняли, что последует дальше. Это происходило уже далеко не в первый раз. Но в этот момент кое-что всё-таки изменилось. После получения приказа от вампира, юноши не ощутили уже знакомого и привычного для них оцепенения и чувства беспомощности, когда Дио перехватывал контроль над их телами. Сейчас именно они, по своей воле, медленно и неторопливо переставляли ноги, не давая мужчине усомниться в своей власти над ними. Рано. Пока нельзя допускать, чтобы Дио узнал об обрыве контроля. Слишком глупо будет потерять преимущество из-за собственной несдержанности.       Ощущая, как когтистые крепкие руки обхватывают талию, притягивая ближе, а влажный язык привычно и беспрепятственно проникает между зубов в рот, Джотаро постарался как можно больше расслабиться, прикрывая глаза, чтобы скрыть промелькнувшее в них предвкушение и жажду мести. Сейчас им нужно немного перетерпеть, не вызывая подозрения в своëм послушании. Но вот потом, едва им представится шанс, юноши обязательно смогут отыграться за всё, что Дио сделал с ними. Нужно лишь набраться терпения.

***

      Наблюдая за всё прибывающими на собрание людьми, Мирай периодически обеспокоенно поглядывал на скрючившегося в кресле пожилого мужчину, буквально вчера вернувшегося из поездки в Италию. Миссия прошла успешно, но столь длительное и трудное для старческого тела путешествие дало о себе знать, сильно подорвав здоровье неофициального главы фонда Спидвагона. Так что мужчина испытывал некоторое переживание и беспокойство, как бы Кайоши не стало хуже.       Будет ли нормальным, что он, практически не отдохнув, сразу появится на собрании? Но свои мысли мужчина озвучивать не стал, так как понимал, что Ватари-сан откажется от его предложения не участвовать в заседании. Всё-таки, он является основным лицом и участвовал в миссии, а значит должен рассказать о сложившейся ситуации. Слишком уж Ватари принципиальный и дотошный человек, чтобы скидывать свои прямые обязанности на подчинённых. — Приветствую всех вас на сегодняшнем собрании, и выражаю благодарность за такое быстрое и своевременное прибытие, — начал мужчина, едва все расселись по местам. — Сбор был объявлен крайне неожиданно и внезапно, так что мы опасались, что многие не смогут прийти. Просим за это прощения, но ситуация требует безотлагательных мер. — И какова нынешняя ситуация, что нас всех так срочно собрали? — спросил один из присутствующих. — Несколько наших групп, посланных на разведку в Египет, недавно прибыли с новостями. И, я скажу сразу, они крайне неутешительные. — взяв в руки несколько отчётов, прочитанных совсем недавно, Мирай снова обратил внимание на зал. — Как мы все знаем, Каир вот уже больше пятидесяти лет является персональным гнездом вампиров, а все близлежащие к нему города и посёлки — кормушкой и поставкой доноров крови. Довольно долгое время они питались исключительно на ограниченной территории своих охотничьих угодий, и не выходили за их рамки. Но недавно мы обнаружили, что вампиры начали появляться в других населённых пунктах, находящихся по соседству. Если раньше мы были не уверены, но после того, как начали появляться массовые заявления о пропаже гражданских, нам стало совершенно ясно, что порождения ночи решили расширить свои угодья, — переведя дух, мужчина продолжил. — Мы предполагаем, что с большей вероятностью это связано с приливом новообращённых, которым требуется гораздо больше пропитания, чем взрослым и более старшим вампирам. — Значит, происходит именно то, чего мы все так боялись? Гнездо начинает расширяться? — тихо спросил темноволосый мужчина, сидящий рядом. — Да, и довольно большими темпами, — кивнул Мирай. — Посланные команды не узнали, с чем это связано, но одно понятно точно. Если мы не предпримем меры и оставим всё на самотёк, как это было раньше, вампиры полностью захватят Египет. И существует большая вероятность, что только им они не ограничатся. — И что нам тогда делать? Выслать отряд истребителей? — спросил кто-то из зала. — В сердце гнезда? Вы шутите? Да их всех попереубивают! — ответили ему. — Может, стоит зачистить близлежащие территории, чтобы отогнать кровопийц в глубь? — кто-то начал предлагать выходы из ситуации. — Не поможет. Они только от этого разозлятся. — опровергли мысль.       Мирай лишь молча наблюдал за этим балаганом, иначе это не назовёшь. Наконец поняв, куда всё идёт, приглашённые сюда люди как с цепи сорвались. Они что-то громко обсуждали между собой, горячо спорили, перекрикивая друг друга. Но они хоть что-то делали, пытаясь прийти к одному дельному решению, способному избавить их всех от нависшей угрозы, которая в скором времени может вылиться в мировом масштабе. — Тихо.       Всего одна фраза, прозвучавшая хриплым старческим голосом, а в зале совета, где буквально только что стоял дикий невыносимый крик, сейчас стояла такая тишина, что можно было с лёгкостью услышать падение иголки о паркетный пол. Замерев на месте, словно кто-то нажал на пульте кнопку «стоп», мужчины чинно и спокойно расселись по своим местам и дружно повернулись к сидящему в кресле Ватари. Старик смотрел на них спокойными мутными глазами, дожидаясь, когда все успокоятся. — Просим прощения Ватари-сама, — извинился за всех один из присутствующих. — У вас есть какие-то идеи? — Да, одна имеется, — кивнул пожилой мужчина. — Мы все знаем, что гнездо является нашей самой главной и первостепенной задачей. Уничтожение сердца вампиров необходимо для будущей безопасности мира и его жителей. Поэтому в этот раз я предлагаю вырвать сорняк с корнем. Нам нужно раз и навсегда избавиться от гнезда, каких бы нам жертв и потерь это не стоило. Иначе, когда мы решимся, может стать слишком поздно. — Ватари-сама, мы полностью согласны с вами, но есть одна большая проблема, — вдруг подал голос мужчина, сидевший неподалёку от него. — Как нам быть с Дио? У нас достаточно людей, чтобы уничтожить других вампиров, но нам не удастся убить их главного. Он слишком силён, и чтобы причинить ему серьёзный вред, нам нужно собрать все наши силы в одну атаку. Но этого нельзя сделать из-за сражения с его приспешниками. Брандо просто-напросто поубивает нас всех поодиночке, пока мы раскоординированы. — Хм, насчёт этого можете не волноваться, — улыбнулся старик. — В сердце гнезда есть те, кому смерть Дио нужна так же сильно как и нам. Они обязательно нам помогут, когда поймут ситуацию. — Ватари-сама, вы имеете ввиду…? — осторожно спросили его. — Да… Моя миссия прошла успешно. Последний из рода Джостар освободился от контроля Дио, и в данный момент выжидает удобного момента, — сказал Кайоши, заставляя всех взволнованно зашептаться и переглядываться. — Они помогут нам одолеть Дио, в этом я точно уверен. А с остальными препятствиями мы уж как-нибудь управимся сами. Фонд Спидвагона не настолько слаб и беспомощен, чтобы не суметь разобраться с жалкими шестёрками и ещё совсем зелёным молодняком, не знающими как использовать свои клыки. — Да! — хором воскликнули все, вдохновлённые речью главы. — Ватари-сама, когда приступаем к операции и какие группы зачистки нам брать? — спросил Мирай, вместе со всеми вставая с места перед стариком, внимательно слушая каждое сказанное им слово. — Берите лучших из нас. Отправляйте только самых опытных и способных ребят. Тех, в ком вы абсолютно уверены. Это я оставлю на вас, — ответил Кайоши. — Время операции определим тогда, когда всё будет готово. Не жалейте никаких запасов, берите всё нужное и необходимое. Не экономьте на своей безопасности и безопасности подчинённых. Мы направляемся прямо в гнездо, а значит нужны все силы, которые у нас есть. Могу только выразить пожелание управиться в кратчайшие сроки. Нельзя терять ни минуты. — Есть! — прокричали ему в ответ. — Тогда, если позволите начать прямо сейчас, мы отправимся подготавливать всё необходимое.       После кивка старика, больше половины присутствующих покинули зал заседания, лишь Мирай и несколько мужчин остались сидеть на местах, продолжая с ожиданием смотреть на сидящего в кресле Кайоши. — Мирай-кун, вам удалось достать планировку гнезда? — спросил старик, повернувшись к длинноволосому мужчине, едва входная дверь закрылась. — Да. Они не полные, но соотнеся его со старыми картами города, нам удалось воссоздать почти все пропуски и некоторые упущения, незамеченные нами ранее. — ответил он, доставая из папки небольшую стопку карт и информации, добытой группами разведчиков. — Что ж, тогда самое время обсудить план и будущую стратегию, — произнёс пожилой мужчина, аккуратно склоняясь над разложенными по всему столу чертежами и записями. — Нам нужно предусмотреть всё, что только возможно. У нас нет права на ошибку. — Да! — ответили ему оставшиеся с ним люди, тоже начав изучать и обсуждать с таким трудом добытую информацию.       Они провели в зале заседания целый день, разойдясь по комнатам лишь с наступлением глубокой ночи. Но это было лишь начало. Им предстоит ещё очень много времени и сил, чтобы довести всё до идеала. А по другому никак нельзя. Вампиры не дадут ещё одного шанса в случае их провала.

***

— Джотаро… — тихо позвал его Нориаки. — М? — оторвав взгляд от лежащей на его коленях книги, черноволосый вампир с вопросом посмотрел на стоящего у окна Нориаки. — Тебе не кажется, что в последнее время в особняке слишком… тихо? — неуверенно спросил красноволосый, переводя взгляд на пустую улицу, окутанную в ночи. — Здесь и раньше было не слишком-то шумно и весело, но сейчас возникает ощущение, будто мы совершенно одни. За эти две недели я не встретил вообще никого. Даже слуг, которых можно было увидеть во всех уголках здания. А сейчас особняк как-будто заброшен. Даже Дио никак не напоминает о своём присутствии. Это пугает, если честно. — Мгм. Согласен. — кивнул Джотаро. — Что-то явно происходит, но пока не понятно, что. Думаю, когда придёт время, Дио расскажет нам. Если это что-то важное, то он молчать точно не будет.       Кивнув, Нориаки снова перевёл взгляд в окно, любуясь ночными видами пока не взошло солнце. С того случая с манускриптом, как-то незаметно для них, прошёл почти месяц, из-за чего невольно возникало ощущение нереальности и выдуманности произошедших ранее событий. Но старая потрёпанная фотография, которую он бережно и осторожно держал в руках, доказывала что это не так. Они очень боялись, что её может кто-то найти, поэтому всегда старались носить с собой. Мало ли кто к ним в комнату может зайти, и с какой целью. — У меня странное предчувствие. И меня напрягает, что я не понимаю причину своего беспокойства. — задумчиво произнёс Нориаки, медленно приближаясь к ДжоДжо, успевшего отложить книгу за их разговором. — Я тебя понимаю. Но пока мы не можем ничего сделать, кроме как ждать, — протянув руку, Джотаро нежно обхватил Какёина да талию, усаживая на свои колени. — Скоро наше терпение окупится. Я это точно знаю. — Ловлю на слове. — улыбнулся Нориаки, легко и быстро целуя своего возлюбленного в кончик носа.       Джотаро на это тоже мог лишь ответить слабой улыбкой, сильнее прижимая к себе изящную и гибкую фигуру. Ощущая под пальцами крепкие и твёрдые, но при этом очень изящные и приятные изгибы тела, юноша ощутил, как в глубине его груди поднимается приятное тепло желания. Зарывшись носом в ворох мягких шелковистых волос, Джотаро с жадностью и одержимостью вздохнул сладкий и пьянящий аромат Нориаки, чем-то напоминая заядлого наркомана, которому в руки попала долгожданная и необходимая доза. Нежно поглаживая выступаюшую талию и крепкие бёдра, Джотаро неторопливо спустился к белоснежной шее Нориаки, начиная покрывать бархатную кожу лёгкими и едва ощутимыми поцелуями. — Д-Джотаро… — запнулся Какёин, немного растерянный и удивлённый внезапными действиями парня. — Что такое? — чужие мягкие губы ласково поцеловали чувствительную кожу за ухом, заставляя красноволосого вампира вздрогнуть и неосознанно втянуть голову в плечи. — Не нравится? Мне остановиться? — Даже не думай, — раздражённо прошипел Нориаки, извиваясь в больших руках возлюбленного, которые уже успели залезть под одежду и вовсю исследовали уже давно изученную территорию. — Раз начал, то не смей оставлять меня в таком состоянии. — Как пожелаешь. — ухмыльнулся Куджо, разворачивая голову Нориаки, чтобы дотянуться до сладких и манящих губ, которые уже дразняще приоткрылись, прямо-таки зазывая парня.       Вывернув позвонки шеи буквально до хруста, распалённый и разгорячённый ласками Какёин сам с жадностью и страстью впился в рот Джотаро, с дрожью в груди предвкушая ближайшие несколько горячих часов их совместной близости. Но, к сожалению, его планам не суждено было сбыться.       Не громкий, но при этом очень отчётливый и внезапный стук в дверь заставил находящихся в объятьях друг друга вампиров подпрыгнуть от неожиданности. Они настолько отвлеклись, что даже не заметили, как кто-то подошёл. — Чёрт… Кого там принесло? — раздражённо прошипел распалённый Нориаки, не желающий чтобы их кто-то беспокоил в данный момент. — Нориаки… Нам нужно… — чувствуя, как чужой влажный язык настойчиво пытается проникнуть в его рот, черноволосый попытался остановить партнёра. — К чёрту, — обрубил Какёин, властно обхватывая Куджо за шею и притягивая к себе для нового поцелуя. — Сейчас меня интересуешь только ты…       Вот только незванный гость с этим явно был не согласен, продолжая настойчиво стучать с другой стороны. — Да, блять! — не выдержав, Какёин резко поднялся с колен Джотаро и, подойдя к двери, рывком распахнул её, раздражённо смотря на сжавшегося слугу. — Что надо? — грубо рыкнул Нориаки, бесясь, что их прервали на таком моменте. — Господин Дио желает видеть вас в своих покоях. — склонившись в поклоне, слуга тихо шептал приказ, боясь навлечь на себя гнев двух сильнейших вампиров. — Хорошо, мы сейчас придём. Можешь идти. — кивнув, Нориаки отпустил дрожащего от страха вампира и закрыл дверь, обернувшись к посмеивающемуся Джотаро. — Почему именно сейчас ему нужно было звать нас? — недовольно ворчал Какёин, приводя немного смятую одежду и растрёпанные волосы в порядок.       Джотаро ничего ему не ответил. Если смотреть на его непроницаемое и равнодушное лицо, казалось, что данный инцидент его вообще не волновал. Вот только едва заметно подрагивающие плечи явно показывали, что это было далеко не так. — Прекрати уже смеяться! — возмутился Нориаки, для которого веселье Джотаро явно не прошло незаметно. — Как-будто тебя самого не злит эта ситуация! — Есть немного, — не стал отрицать Куджо. — Но я так редко вижу тебя таким злым и раздражённым, что это перевешивает все минусы.       Услышав это, Нориаки растерянно застыл, не совсем понимая, как на эти слова реагировать. Он действительно всегда был сдержанным и спокойным по характеру, да и не любил поддаваться сильным эмоциям, предпочитая иметь в сложных ситуациях холодный и трезвый разум. Так что выходил из себя Какёин крайне редко. — Тебе… нравится когда я злюсь? — недоумённо спросил красноволосый юноша, с некоторой растерянностью смотря на Джотаро. — Когда ты поддаёшься сильным эмоциям, то выглядишь живым и настоящим, чем когда-либо, — кратко пояснил парень, не желая особо вдаваться в подробности. — Мне нравится осознавать, что хоть и редко, но ты можешь отпустить себя. — Джотаро… — обескураженно смотря на возлюбленного, Нориаки молчал, не зная, как правильно и полно выразить бушующие в нём чувства и эмоции.       Он никогда не задумывался о подобном. Неужели он всё это время неосознанно запирал в себе все эмоции? Или Джотаро имел в виду другое?       Мысли хаотично и стремительно проносились в голове, словно резвые маленькие стрижи весной, из-за чего юноша ощущал некую потерянность и беспомощность. Мозг судорожно пытался проанализировать и рассортировать мечущиеся в нём чувства, стараясь вернуть привычную им рациональность и спокойствие. Вот только бесполезно. Когда поток нужных слов уже был готов сорваться с губ Нориаки, мысли сразу уходили в другую сторону, заставляя юношу закрыть рот, начиная продумывать всё по новой. Какёин с раздражением понял, что в данный момент напоминал выброшенную на берег рыбу. — Не забивай себе голову ненужными мыслями, — наблюдая за метаниями Нориаки, Джотаро подошёл и аккуратно приобнял красноволосого вампира, вырывая его из потока мыслей. — Я не говорю, что это хорошо или плохо. Это просто ты, и ничего больше. Тебе не нужно ничего менять в себе или перестраивать. Так что прекрати накручивать себя. С тобой всё в порядке. — Хорошо… Я понял, — услышав эти слова, Какёин действительно расслабился, чувствуя, как напряжение и дискомфорт в груди медленно рассеиваются. Похоже, ему нужны были подобные слова. — Спасибо, Джотаро… — Пойдём. Мы и так немного задержались. — поняв, что Нориаки наконец привёл собственные мысли и чувства в порядок, потянул его к двери. — Мгм. — согласно кивнув, Какёин вслед за Куджо вышел в пустой каменный коридор, стремительно направляясь в сторону покоев Дио. Даже за малейшее опоздание они запросто могут получить наказание.       Идя по пустынному тихому особняку, Джотаро и Нориаки чувствовали, как их двоих потихоньку охватывало напряжение. Юноши, не понимая причин своей тревоги, начали оглядываться, но ничего подозрительного не обнаружили. Каменные стены и потолок, холодный гладкой пол, большие широкие арки. Всё такое же, как и всегда. Ничего не изменилось… За исключением одного…       Тишина была постоянным и обязательным спутником в логове Дио, но сегодня она слишком отличалась своей гнетущей и напряжённой атмосферой. Вампиры буквально кожей ощущали повисшие в воздухе концентрированные эмоции тревоги и непонятной им ярости. Что-то явно было не так. А через некоторое время внезапно донёсшиеся до них довольно громкие и характерные звуки с улицы лишь подтвердили их подозрения. — Джотаро… ты слышишь? — тихо и настороженно спросил Какёин, смотря в большое окно, желая увидеть их источник. — Тебе не кажется, что…? — Да, там кто-то сражается. — нахмурившись, кивнул Куджо, пытаясь понять, что там происходит.       Они находились достаточно далеко от места сражения, поэтому не могли ничего увидеть. Поэтому Джотаро и Нориаки пришлось ориентироваться только на собственный слух и восприятие, пытаясь разобрать и понять картину происходящего боя.       Вычленив в однотонном и сливающимся гуле топот множества ног, юноши на мгновение ощутили растерянность. Их было слишком много, да и некоторые шаги довольно ощутимо отличались друг от друга. Они были слишком громкими и грубыми, чтобы принадлежать бесшумным и незаметным вампирам. Сосредоточено вслушиваясь в слишком отчётливые и громкие крики боли и ярости, Куджо и Какёин терялись в нехороших догадках. Судя по всему, во дворе находились люди, и было их довольно много. Но они ведь не могли прийти сюда по собственному желанию, верно? Внезапно услышав громкий звук разрываемой плоти и падающего на землю тела, который они никогда не перепутают, в голову вздрогнувшего от неожиданности Нориаки пришла крайне отвратительная, но вполне вероятная мысль.       Неужели их сородичи притащили в гнездо группу людей в качестве развлечения?       Едва эта мысль сформировалась, красноволосый юноша ощутил, как волна ярости и отвращения прокатывается по горлу, оставляя на языке фантомный горьковатый привкус. — Нужно ли нам проверить, что там происходит? — предложил Какёин, с трудом сдерживая себя от опрометчивых решений. — Не стоит. Нас накажут, если мы сейчас не придём к нему, — покачал головой Джотаро, с некоторым усилием задавливая в себе ростки любопытства и интереса. — Если это что-то серьёзное, нам всё равно станет об этом известно.       Понимая, что его черноволосый вампир прав, Нориаки с долей сожаления и гнева отвернулся, неохотно идя вслед за Джотаро в направлении лестницы, ведущей на второй этаж.       Он ведь может и ошибаться в своих выводах, и никакой бойни нет. Может же такое быть, что там проводятся бои между подчинёнными Дио. Наверняка они просто что-то не поделили. Какёин мог только утешать себя этими мыслями, стараясь не задумываться о мучительной участи несчастных людей, если его опасения всё-таки оправданы.       За размышлениями быстро добравшись до места назначения, юноши тихо постучали в дверь, обозначая своё присутствие. — Входите. — донёсся до них мужской баритон, в котором юноши услышали едва заметные нотки веселья и предвкушения.       Это заставило Нориаки и Джотаро только сильнее занервничать. Их порядком напрягала ситуация, о которой они ничего не знали.       Оказавшись в тёмном, освещаемом только тусклым светом восковых свечей помещении, Джотаро и Нориаки автоматически склонились в поклоне перед златовласым мужчиной, стоявшим к ним полу боком. Представшая перед ними картина была вполне привычной. Полураздетое мускулистое тело, освещаемое яркими лучами луны, развевающиеся лёгким ночным ветерком вьющиеся волосы, равнодушное выражение лица, которое было хорошо видно с их места.       На первый взгляд, всё было как всегда. Но так могли думать только те, кто мало провёл времени в гнезде, не обращая внимания на окружающую в нём обстановку. Джотаро и Нориаки же все эти пятьдесят лет находились рядом с Дио, поэтому уже практически в совершенстве научились распознавать и определять его настроение и приблизительные намерения. Боль от различного рода наказаний являлась прекрасным стимулом не повторять свои ошибки и постоянно учиться, чтобы в будущем не вызвать недовольство своего господина снова.       Дио очень редко проявляет сильные эмоции, не желая показывать собственную слабость перед слугами, так что по лицу мужчины мало что можно понять. Но спустя некоторое время юноши в какой-то момент поняли, что если они не хотят навлечь на себя гнев и раздражение вампира, нужно наблюдать за языком его тела, говорившего гораздо больше равнодушного или насмехающегося лица.       Когда Дио расслаблен, его руки либо скрещены на груди, либо просто расслабленно опущена вниз. Но сейчас его заведённые за спину ладони скрещены в замок, что говорит о сильной сосредоточенности и каком-то напряжении. Это также подтверждает непривычная стойка. Обычно, когда Дио расслаблен, он опирается на заведённую назад ногу и немного прогибается в спине, переводя центр тяжести на нижнюю часть тела, из-за чего возникало ощущение, будто он на что-то опирается. Но в этот раз мужчина твёрдо стоял на двух ногах, напоминая юношам не сдвигаемую статую. Твёрдые, даже на вид каменные мышцы только дополняли вид.       Сосредоточенно смотря куда-то на улицу, Дио был явно напряжён и в какой-то степени раздражён, что подтверждал изредка постукивающий о пол каблук обуви. Дио так делал, когда сильно задумывался о чём-то неприятном и раздражающем для себя. А случалось подобное крайне редко.       Пытаясь разобраться в этой ситуации, Джотаро и Нориаки вдруг поняли, что вместе с недовольством и раздражением древний вампир чувствовал странное предвкушение и веселье, отголоски которого они ощутили за дверью. Похоже, сработали оставшиеся нити связи с Дио.       Какёин ощутил, как к горлу подкатывает тревога и беспомощность. Он больше всего ненавидел быть неосведомлённым в важных для них событиях. А то, что сейчас в гнезде происходит что-то из ряда вон выходящее не сможет понять только полностью слепой и глухой вампир. Нориаки ощущал себя слепым котёнком, неуклюже тыкающегося мордочкой во все стены и препятствия. Незнание ситуации им с Джотаро сейчас может аукнуться в любой момент. — Джотаро, Нориаки… Вы оба никогда не думали, что люди по своей сути чем-то похожи на муравьёв? — тихий, внезапно раздавшийся голос вампира застал юношей врасплох. — Маленькие беспомощные букашки, пытающиеся выжить в дикой природе среди своих естественных врагов, которые не прочь полакомиться беззащитной и слабой добычей. Несмотря на свои яд, жвала и численное преимущество, муравьи всё равно становятся едой большинства хищников, не в силах изменить уготованную им участь. Но для муравьёв это не становиться чем-то неожиданным и трагичным. Королева и не обратит внимание на своих съеденных подданных, а просто породит новых рабочих, готовых трудиться на благо всей колонии. Бесконечный, никогда не окончившийся цикл. Люди в этом плане очень схожи с ними. Вот только… есть одно но…       Весело хмыкнув, Дио повернул к ним голову. — В отличие от людей, муравьи знают о своей роли и судьбе, уготованной им природой. Человечество же, не имея своих естественных врагов и истребив с помощью оружия возможную для себя опасность, возомнило себя вершиной эволюции, совершенным существом, которому ничто не страшно, — тихо рассмеявшись, Брандо снова повернулся к окну. — Но сейчас всё изменилось, и у людишек, спустя столько лет, появился естественный хищник, которому они ничего не могут сделать. Забавно, не правда ли?       Джотаро и Нориаки молчали, внимательно слушая слова Дио, пытаясь понять к чему он ведёт. — Ранее такие непобедимые и высокомерные людишки вдруг стали источником пищи для более сильного вида эволюции. Наверняка это новое положение дел приводит их в бешенство, — губы Дио исказились в пренебрежительной ухмылке. — Вот только… неужели эти ничтожества действительно думают, что смогут победить превосходящих их по силе и уму высших существ? — Господин? — недоумённо спросил Какёин, вконец запутавшись. Да что здесь вообще творится? — А… точно… Я же приказал вам оставаться в комнате, так что вы оба ещё не знаете. — озарённо протянул Брандо, растянув губы в притворной улыбке.       В голове Джотаро зазвонил тревожный звоночек, предупреждающий его о дальнейших неприятностях. — Подойдите. — едва уловимо шевельнув кистью, Дио снова развернулся, что-то увлечённо рассматривая в окне.       Терзаемые плохими предчувствиями, юноши покорно встали за спиной древнего вампира и нерешительно замерли, не совсем понимая, что от них хотят. Они оба уже давно уловили ранее услышанные звуки сражения, вполне неплохо доносившиеся с улицы, но пока не решались взглянуть, не желая ненароком вызвать недовольство Дио. — Взгляните на это. Думаю, вам понравится, — шагнув назад, златовласый мужчина с ухмылкой на лице встал позади парней, похоже наслаждаясь их замешательством и недоумением. — Ну же… опусти голову…       С извращённым и, в какой-то степени, детским наслаждением и удовольствием Дио наблюдал, как юноши послушно наклоняются и опускают взгляд вниз, смотря на раскинувшуюся перед ними картину сражения.       Видя, как кратковременное недоумение и испуг в глазах Джотаро и Нориаки сменяется на внезапное осознание и нескрываемый ничем шок, вампир с трудом подавил в себе желание громко рассмеяться. Настолько их округлившиеся глаза и растерянные выражения лиц были забавными. — Они напоминают мне облезлых дворовых шавок, пытающихся что-то бесполезно и бессильно тявкать, — тихо прошептал Брандо, наблюдая за боем внизу. — Такие же слабые и ничтожные.       Но Какёин и Куджо уже давно не вслушивались в его слова. Их вниманием полностью завладели событиями, раскинувшиеся перед их глазами.       Широко оскаливающиеся от радости битвы и жажды убийства вампиры яростно сражались с отрядами отбивающихся и стремительно наступающих людей, в, до боли знакомой юношам форме, вооружённых и обвешанных различным оружием и амуницией, словно рождественская ёлка. " — Фонд Спидвагона». — Едва слышно прошептал Нориаки, с какой-то растерянностью и беспомощностью смотря на раскинувшимся перед его глазами боем.       Не жалея патронов, сил и собственных жизней, члены фонда отчаянно и безбашенно атаковали порождений ночи, напоминая двум наблюдающим за этим юношам смертников, пушечное мясо, предназначенное лишь для того, чтобы немного потянуть время и дать другим товарищам возможность завершить начатое. Кое-где даже были видны свечения различных стендов, вступивших в бой с более сильными вампирами.       Мучительные крики и вопли боли от оторванных конечностей и перемолотых в кровавую кашу органов, предсмертные хрипы и сипы от вскрытого живота с вываливающимися наружу синими петлями кишок. Тихое, едва уловимое булькание от перерезанного острыми когтями горла, и виднеющаяся кровавая пена с мутными пузырями, вытекающая из уголка губ покойника, до последнего не выпускающего автомат из рук.       Оторванные головы с застывшими на лицах эмоциями боли и мучений, всё увеличивающиеся горы трупов по всей территории. Дёргающиеся в предсмертных конвульсиях люди, нанизанные на руки вампиров, как мясо на шампур.       Все эти ужасающие картины предстали перед двумя юношами, навсегда отпечатываясь на внутренней подкорке их сознания. Это был даже не бой… Это была настоящая бойня. Безжалостная, полная ненависти и отчаяния бойня.       Нориаки и Джотаро уже давно были привычны к кровавым сражениям и боям, спокойно относясь к нечеловеческим пыткам и грязи ненужного и бессмысленного убийства. Казалось, что за эти пятьдесят лет они повидали если не всё, то очень многое. Но сейчас, когда они слышат эту громкую, невыносимую, наслоённую друг на друга какофонию воплей агонии и криков ярости, когда они буквально кожей ощущают тяжёлые и сводящие с ума эмоции отчаяния, решимости и смирения, когда они впервые столкнулись с такой вещью, как война, юноши почувствовали уже позабытую ими тошноту и вязкость во рту, неприятно сводящую скулы. М-да уж… Такой опыт они бы получать ни за что не хотели.       Вот значит, как на самом деле выглядит военное поле боя. — Господин Дио, но ведь люди не проигрывают. — тихо произнёс Джотаро, внимательно наблюдая за происходящим внизу сражением.       Услышав это, Какёин резко вынырнул из потока размышлений и мыслей, донимающих его, и внимательно присмотрелся к битве между вампирами и людьми, отчаянно пытаясь найти подтверждение словам черноволосого вампира.       И ведь действительно. Пусть у фонда Спидвагона и были большие потери, но вампиров тоже стремительно становилось всё меньше. Выжившие, более выносливые и сильные люди быстро добивали уже порядком истощённых и ослабленных сражением вампиров, завершая работу погибших товарищей.       Какёин почувствовал, как гулявшее по всему телу напряжение начало понемногу отпускать его, а хаотично мечущийся разум успокаиваться. Под влиянием сильных эмоций Нориаки не смог в первые секунды правильно оценить картину боя, подавленный множеством смертей всех этих людей.       Да, вначале сражения у вампиров было некоторое преимущество в виде превосходящей физической силы. Люди не могли победить в одиночку, сразу умирая от острых как бритва когтей и рук. Вот только на смену погибшим членам фонда приходили другие. Одиночки становились парами, пары собирались в группы, а группы в полноценные отряды. Эффект постепенно накапливался, и вскоре кровососы не могли ничего сделать, истощённые и оголодавшие после большой потери крови от многочисленных сражений. Люди просто брали численностью и измором, всяческими способами лишая их драгоценной и жизненно важной для них жидкости.       Члены фонда умирали гораздо легче и быстрее вампиров, поэтому вначале казалось, что порождения ночи вот-вот одержат победу. Вот только это было ошибочное мнение.       Проанализировав предыдущие события, Джотаро вдруг понял, что самые первые бойцы были гораздо слабее тех, кто сражается сейчас. Они не продерживались и нескольких минут, почти сразу умирая от вскрытого брюха, проломленной грудной клетки или перерезанного горла. Да и техники боя или особых способностей у них тоже не было. Они просто беспорядочно били, полагаясь на физическую силу, и когда получали смертельное ранение, старались утащить за собой врага, не обращая внимания на собственное состояние.       Куджо задумчиво хмыкнул. Похоже, первая волна бойцов была смертниками, целью которых было просто измотать противника и как можно дольше тянуть время, пока более сильные и способные товарищи не придут на подмогу. Метод грязный и аморальный, но эффективный, дающий фонду некоторое преимущество в сражении.       Наблюдая, как фонд Спидвагона, благодаря кровавым жертвам соотечественников, медленно, но верно расправляется с врагом, юноше в какой-то момент даже стало интересно, как руководство смогло собрать столько пушечного мяса, согласного отправиться на добровольную смерть.       Вначале численный перевес был на стороне вампиров, но теперь соотношение живых и убитых обоих сторон довольно быстро выровнялось, через некоторое время снова изменяясь. Джотаро отчётливо видел, как преимущество начинало склоняться на сторону людей. Такими темпами фонд вскоре одержит победу. — Хм, пусть эти дворняги и не представляют особой опасности, но стая неуправляемых бешеных псов всё равно доставит хлопот, хочешь ты этого или нет, — недовольно нахмурился Дио, тоже поняв конечный исход сражения. — Бесполезные слабаки… Большинство людишек здесь даже стендов не имеют, а они всё равно проигрывают. Я с какой-то стороны выражаю этим людишкам свою благодарность. У них прекрасно получилось избавиться от всякого мусора и сброда в моих владениях. В качестве жеста милосердия сделаю их смерть менее болезненной. — Господин Дио, если я правильно понимаю, получается, сейчас сражается всё гнездо. Но почему я тогда не вижу ваших приближённых? — осторожно спросил Нориаки, опасаясь нарваться на наказание за излишнее любопытно. — С людьми сражается только молодняк и вампиры со средним потенциалом. — Юджин, Давид, Мария и Влад были отосланы мной на первый этаж ко входу, чтобы не дать этим ничтожествам войти в особняк, — хмыкнул мужчина, решив снизойти до пояснений. — Неужели они действительно считают себя самыми умными? Как будто я — Дио, не пойму, что они захотят отвлечь наше внимание на этих слабаков-самоубийц и проникнуть в здание, чтобы сначала избавиться от меня и моих приближённых слуг, а уже потом зачистить слабые остатки гнезда. Жалкие и бесполезные попытки!       Стоявшие рядом с ним Джотаро и Нориаки не сказали ни слова. Они послушно и безмолвно слушали своего господина, продолжая безразлично и равнодушно наблюдать за практически окончившимся сражением. Ни страха, ни злости, ни сострадания и жалости вампир так и не заметил, хотя очень старался. Только опущенные головы, обозначающие покорность со смирением, и абсолютная отчуждённость. Видя это, Дио почувствовал, как губы расползаются в довольном оскале, а грудь заполняло чувство самодовольства и удовлетворения.       Честно признаться, несмотря на абсолютный контроль и закладки, он не был уверен, стоит ли отправлять этих двоих сражаться с фондом. Всё-таки, Джотаро и Нориаки он обратил насильно и вампирами они стали не по своей воле. Поэтому долгое время Брандо приходилось держать их рядом с собой на коротком поводке, давя малейшее сопротивление и непослушание на корню. Попавшие ему в руки ресурсы были толком не обработаны и не отшлифованы, так что ему пришлось взять всё в свои руки. Дрессировка и обучение шли очень трудно и долго, но в конечном итоге Дио всё же добился требуемого результата, получив абсолютно покорных и послушных ему слуг, беспрекословно выполняющих каждое его слово. Ошейники это точно гарантировали.       Вот только, несмотря на это, маленький червячок сомнения всё равно не исчез, потихоньку подтачивая уверенность древнего вампира. Пусть он и добился от них покорности и смирения, вот только о преданности и говорить не стоило. Дио прекрасно понимал, что юноши его люто ненавидят, и стоит Джотаро и Нориаки избавиться от оков ошейника, они незамедлительно попытаются убить его. И в этот раз мужчина не был на сто процентов уверен, что выйдет победителем.       Да, они ему подчиняются, но о настоящем доверии и речи быть не может. Как бы это было неприятно признавать, но он пока так и не смог сломить их волю, как бы не пытался. Этот моральный стержень сгибался, прогинался под его волей и желаниями, но никак не ломался. Это бесило вампира. Чертовски злило, но поделать с этим он пока ничего не мог… Пока не мог.       Не допуская их до сражения, Дио не только хотел иметь при себе дополнительную защиту, на всякий случай, но и желал своими глазами увидеть их реакцию на бой. Ведь, сколько бы Брандо не прикладывал усилий, он ясно видел, что Какёин и Куджо держали свои инстинкты в узде, не позволяя окончательно исчезнуть остаткам человечности. И златоволосому мужчине это очень не нравилось. Он понимал, что несмотря на прямой приказ и угрозу наказания, юноши могут как-то извернуться и воспротивиться его воле, если очень сильно постараются. Поэтому рисковать лишний раз он не хотел, опасаясь каких-нибудь подлянок и неожиданностей от, пусть и послушных внешне, но внутренне непокорных и упорствующих подчинённых.       Сейчас же, видя их реакцию, точнее, её отсутствие, Брандо ощутил, как внутреннее напряжение и настороженность его отпускают. Нориаки и Джотаро показали абсолютное равнодушие к убитым людям из члена фонда Спидвагона, несмотря на все ранее положительные отношения. Брандо ощутимо успокоился, поняв, что его опасения были частично напрасными.       Но внезапно услышанные и постепенно приближающиеся на первом этаже звуки сражения настроение вампира ощутимо опуститься. Дио почувствовал, как раздражение и гнев стремительной волной начали накатывать на сознание, вызывая желание досадным бранным словам соскользнуть с губ. Глаза вампира недовольно прищурились, а рот искривился в презрительной гримасе. — Судя по тому, что фонд смог проникнуть в здание, они провалились… Да чего же бесполезный мусор, — зло прошипел Брандо. — Ну, ничего… Пусть этим людишкам и удалось победить моих подчинённых, со мной они справиться не смогут. Хотя…       Посмотрев на стоящих рядом слуг, Дио удовлетворённо хмыкнул. — Мне ведь и не нужно сражаться с ними, верно? — подойдя вплотную к двум вампирам, Брандо подцепил пальцами подбородок Нориаки, заставив юношу смотреть ему прямо в глаза. — Уж вы то им явно будете не по зубам.       Весело рассмеявшись, мужчина прислушался к происходящему на первом этаже. Звуки стрельбы, криков и боя постепенно стихли, и множество грузных, слишком тяжёлых для вампиров шагов становились всё ближе и чётче. Вампир ощутил, как в голову ударило предвкушение и азарт будущей битвы. — Интересная партия выходит. Похоже, мои пешки, кони, слоны и ферзь были уничтожены и убраны с шахматной доски. Но и противник понёс большие потери, сохранив только ферзя, да коня со слоном, — хмыкнул Дио, смотря в сторону закрытой двери. — Короля остались охранять только две ладьи. Казалось бы, партия проиграна.       Комнату вдруг прорезал смешок, полный злорадства и веселья. — Вот только, пусть ферзь и сильнее ладьи, без предварительной подготовки выиграть довольно сложно, — улыбнулся Брандо, слыша, как приближаются враги. — Для победы, необходимо оттеснить вражеского короля на край доски и заставить ладью отойти от короля, чтобы с помощью двойного удара срубить её. Но… кто им даст такую возможность?       Медленно повернувшись к молчавшим всё это время Джотаро и Нориаки, Дио презрительно фыркнул. — В классических шахматах это сражение было бы наверняка проиграно. Вот только наш бой нельзя называть обычным. Две моих ладьи гораздо превосходят по силе ферзя и слона с конём вместе взятые, так что мне не о чем беспокоиться, — произнёс Дио. — Принесите мне голову вражеского короля. Эта партия должна быть закончена в нашу пользу. — Да, господин Дио, — поклонились юноши. — Нам пойти им навстречу? — Нет. Добыча сама придёт сюда, так что не нужно утруждаться. — ответил Брандо.       Нетерпеливо поглядывая на дверь, Дио предвкушающе улыбался. Ему до жути хотелось увидеть, как его подчинённые хладнокровно и безжалостно уничтожат обнаглевших выскочек из фонда, с чего-то решивших, что смогут потягаться с ним — Дио. Но вместе с этим мужчина был доволен, что появилась возможность разобраться с надоедливой и раздражающей занозой в виде фонда, не дающей ему быстро развиваться и расширять своё гнездо и владения. Теперь он может разом избавиться от, если не всей организации, то точно от её большей части.       Вот только за своими планами и мечтами Дио упустил один очень важный фактор, который в будущем предопределит исход финального боя.       Жизнь — это не шахматная доска с запрограммированными под определённые ходы фигурами и просчитанными наперёд ситуациями. И реальность может поднести весьма неприятные и неожиданные сюрпризы.       Ощутимо расслабившись, за всеми разговорами и размышлениями Дио так и не смог заметить тщательно скрываемые эмоции злого торжества, предвкушения, жажды мести и нескончаемой ненависти, на мгновение показавшейся в холодных и злобных глазах Нориаки и Джотаро.       С титаническим трудом сдерживая торжествующий и восторженный оскал, заменяющий им улыбку, юноши тихо и покорно стояли рядом с Дио, терпеливо дожидаясь нужного и такого долгожданного момента. Лишь огромная сила воли и натренированный контроль каким-то чудом не дали бушующим внутри эмоциям прорваться наружу, иначе бы Дио точно что-то понял. " — Вот он… Это их шанс…» — подобные мысли бесконечно крутились у них в головах, словно старая заезженная пластинка.       Пытаясь притушить бушующую в душе жажду крови, юноши ждали, с предвкушением и радостью слушая, как людские шаги всё приближаются. Они становятся всё ближе… и ближе… Пока не слышится заветный щелчок, заставивший Джотаро и Какёина взволнованно замереть и злорадно оскалиться внутри себя.       Шахматные фигуры могут предавать своего игрока не только в жизни, но и в игре. — Наконец-то. Я уже заждался вас. — донёсся до них скучающий голос Дио.       Что ж, партия Цугцванг началась…