Часть 17. Освобождение.
26 мая 2023 г., 18:57
Из-за каменной колонны наблюдая, как дневное светило медленно и неуловимо поднимается в небо, показывая миру очередную смену суток, Джотаро и Нориаки не сводили пристального взгляда с кровоточащего куска плоти, конвульсивно дёргающегося среди песка. Этот вид заставил ребят широко и злорадно улыбнуться. Понимает, гадёныш, к чему всё идёт, и всеми силами пытается выползти из-под линии будущего удара. Вот только крепкие верёвки, вдоль и поперёк опоясывающие израненное тело, не дают этого сделать. Юноши позаботились, чтобы эта тварь и с места сдвинуться не смогла.
Джотаро и Нориаки тогда долго не могли решить, что им делать с Дио. Какая смерть удовлетворит их жажду мести? Как заставить Брандо как можно сильнее страдать, чтобы перед собственной погибелью он мог сполна отплатить за содеянное? Никакая пытка или порка не могла удовлетворить их гнев и ярость на Дио. А потом их вдруг осенило. Казалось, что эта мысль пришла к ним двоим одновременно. Вампирам хватило лишь на мгновение пересечься взглядами, чтобы прийти к единогласному решению.
Аккуратно, но с едва сдерживаемой брезгливостью и гневом подхватив находящегося на грани потери сознании Дио, юноши перетащили его на открытое место, куда точно дотянутся первые солнечные лучи. А найдённый неподалёку обрывок верёвки только придал им уверенности в задуманном. Теперь Дио точно никуда не сможет деться.
С пугающей дотошностью всё перепроверив и убедившись, что они перекрыли древнему вампиру все пути отхода, Джотаро и Нориаки скрылись за находившейся поблизости колонной, дожидаясь восхода. При этом они не отрывали взгляда от дёргающегося в приступах боли врага, с наслаждением наблюдая за яркой сменой эмоций на остатках лица. Брандо, похоже, уже понял их замысел.
Всё верно… Зачем лишний раз задумываться и заморачиваться над участью этого ничтожества? Зачем уделять ему столько внимания и времени, если у них перед носом есть такое простое, но лучшее решение проблемы?
Джотаро и Нориаки уже давно поняли, что древнего вампира не страшат ни боль ни пытки. Его разум твёрд и прочен как сталь, ведь о своём психическом состоянии Дио уже давно позаботился. За сто лет Брандо дотошно и жёстко избавлялся от всех своих недостатков и слабостей, которые могли привести к его падению. Со стороны виделось, что Дио был абсолютным непобедимым существом.
Но так только казалось. Не с первого взгляда, не со второго, и даже не десятого… Но у юношей было много времени, чтобы понять эту простую истину, лежащую на самой поверхности. Гордость. Нет, даже не она — гордыня. Дио был невероятно высокомерной и горделивой личностью, свято верившей в свою абсолютную неуязвимость, несмотря на наличие главного врага всех вампиров. Да, Брандо прекрасно знал о губительной силе солнца, и разумно опасался, но он никогда не принимал её за собственную слабость. Юноши не знали почему так. Возможно, он малодушно думал, что эта проблема его не коснётся. Или что он достаточно осторожен, чтобы не соваться близко к тепловому излучению. Ответа на этот вопрос Какёин и Куджо уже никогда не узнают. У них осталась только непреложная истина. И именно она натолкнула ребят на дальнейшие действия.
Дио невозможно было сломать физическими или психически. Слишком он был стойкой личностью. Но если он вдруг попадёт в смертельную ситуацию, из которой у него не будет выхода? Ситуация, где древний вампир будет бессильным и беспомощным?
О, Джотаро и Нориаки даже представить не могут, что в такой момент почувствует Брандо, который всегда и всё контролировал. Это неумолимое ожидание смерти… Для Дио это будет худшим наказанием.
На последнем издыхании лежать на прохладном песке, весь израненный и искалеченный, не способный даже сесть от засасывающей все силы слабости… И безмолвно ждать конца, не в силах хоть как-то повлиять на свою участь. Своими глазами видеть, как губительное солнце начинает показываться из-за горизонта, стараясь дотянуться до тебя своими яркими лучами. Как они наконец настигают тебя и начинают забираться на твоё тело, которое мигом посылает искалеченному мозгу новую порцию импульсов дичайшей боли от полученных ожогов.
Дио будет своими едва видящими глазами наблюдать, как его руки и ноги превращаются в серую пыль, как её подхватывает лёгкий порыв ветра и разносит по округе, смешивая с золотистым песком. Он будет смотреть и понимать, что не в силах это предотвратить, как бы не старался.
Беспомощный, обессиленный, ничтожный Брандо будет гореть заживо на глазах собственных врагов, не способный изменить собственную участь… О, худшего унижения для Дио не придумаешь. Юноши уже предвкушают весь спектр отчаяния, когда солнце всё же взойдёт.
Впрочем, такой выбор они сделали не только для того, чтобы увидеть мучения древнего вампира. Для Нориаки и Джотаро это тоже было невероятно важно. Юношам своими глазами нужно было увидеть результат собственных усилий и мучений. Увидеть, как ранее несокрушимый и всемогущий враг медленно и неумолимо исчезает, становясь только одним из воспоминаний на страницах истории. Юношам нужно было знать, что всё закончилось. И на этот раз окончательно и бесповоротно.
Они хотели поставить точку в этой трудной и, как ранее казалось, нескончаемой главе их жизни. Настолько, что даже рискнули остаться на улице, скрываясь от смертельного света под остатками какого-то разрушенного строения. Им нужно было это увидеть, иначе бы парни не смогли двигаться дальше, навсегда оставаясь скованными цепями своих страхов и воспоминаний. Дио должен умереть на их глазах, иначе они никогда не выберутся из этого кошмара.
За собственными размышлениями и терзаниями время пролетело как-то незаметно, и те заветные два часа безопасной темноты подошли к концу. Наступил рассвет.
Юркнув в приглянувшуюся им ранее нишу в обломках здания, и уже оттуда завороженно наблюдая за едва появившимися робкими лучиками солнца, Куджо и Какёин с тоской и грустью ощутили едва заметное желание выйти на свет. Парни хотели почувствовать это давно забытое тепло и уют, когда дневное светило ещё не причиняло им вреда. Но увы…
Наблюдая, как землю окутывают тёплые солнечные лучи, юноши с сожалением в душе понимали, что в этой жизни они уже никогда не смогут ощутить это невероятное, важное для жизни тепло. Сейчас они не являются людьми, и солнечный свет принесёт им только боль и окончательную смерть.
Ощущая, как кожу начинает немного пощипывать, сообщая, что солнечное излучение начинает набирать обороты, юноши поплотнее завернулись в плотные плащи, подобранные ими возле жилого квартала и отошли подальше в тень. Видимо, во время эвакуации кто-то из жителей обронил, не суть важно. Главное, что сейчас этот кусок ткани хоть немного, но спасал их от губительного света, продлевая время нахождения на улице.
Аккуратно выглядывая из-за каменной кладки, юноши с трудом заставляли себя держать глаза открытыми, не желая сводить с пытающегося сбежать Дио взгляда. Солнце ещё даже не взошло толком, а уже безжалостно резало глаза. Не хотелось думать, как они потом будут выбираться отсюда. Юноши озаботятся этой проблемой позже. Сейчас их волновало далеко не это.
С замиранием наблюдая, как широкая полоса света медленно и неумолимо приближается к панически извивающемуся телу, Джотаро и Нориаки невольно пришла ассоциация с гильотиной. Вот только в случае средневековой казни острое лезвие мгновенно перерубало шею виновному, лишая страданий. В их же случае, пусть Дио и умрёт быстро, но одной кратковременной болью точно не отделается.
О, этот животный страх и отчаяние на лице древнего вампира был настоящей усладой для Нориаки и Джотаро. Смотря на его бесплодные и слабые попытки отползти от приближающейся смерти, слушая его едва уловимое мычание и хрипы, юноши подавили желание злорадно рассмеяться. Сейчас он напоминал двум вампирам жалкого дождевого червя, насаженного на крючок удочки. Брандо казался таким ничтожеством, что становилось дико смешно.
С холодным и торжествующим равнодушием они наблюдали, как яркая полоса света наконец накрывает лодыжку Дио, и над пустыней разносится глухой от повреждённых голосовых связок вой. Слушая эти полные отчаяния и паники крики, Джотаро и Нориаки спустя столько лет ощутили, как нерушимая стальная клетка, которая всё это время сдерживала в своих тисках их души, наконец дала трещину.
К их удивлению, смотря на сгорающего заживо вампира, Джотаро и Нориаки вдруг перестали ощущать ту злость и торжество, которое ощущали буквально несколько мгновений назад. В ожидании восхода юноши были полны злорадства и предвкушения долгожданного зрелища. Они оба буквально упивались собственной кровожадностью, с нетерпением дожидаясь начала казни. Но стоило только солнечным лучам накрыть свою испуганную жертву, как бурлящие эмоции ушли, словно кто-то нажал переключатель.
Джотаро не чувствовал прежней злости, наблюдая как израненное лицо Дио исказилось в гримасе дикой боли и ужаса, когда он полностью оказался в радиусе поражения солнечных лучей. Нориаки не ощущал душащего его ранее злорадства, смотря, как конвульсивно дёргающиеся конечности вампира мигом обращаются в пепел. Юноши, к своему недоумению, не испытывали того ожидаемого ими злорадства и торжества, когда тело Дио Брандо за несколько мгновений обратилось в прах, ставя итоговую точку в главе этой истории. Они лишь со странным спокойствием и мягким удовлетворением в душе смотрели, как частички пепла подхватывает юркий ветерок, разнося ранее несокрушимое и могущественное существо по миру, оставляя упоминание о нём только в памяти свидетелей.
Всё… подошло к концу. Всё наконец закончилось…
Пустым, абстрагирующимся от реальности взглядом смотря в то место, где только что был древний вампир, Джотаро и Нориаки никак не могли привести собственный рассудок в порядок. В голове стояла просто пугающая пустота. Ни одной толковой мысли не проскочило.
«Всё… действительно закончилось? Они теперь… окончательно свободны? Так…?»
Мозг конкретно тупил и всячески отказывался анализировать поступающую информацию. Но непривычная пустота в груди, где раньше находились нерушимые оковы Дио, ясно показывала, что всё взаправду получилось. У них… всё получилось…
В голове что-то громко щёлкнуло. До разума наконец дошла эта простая истина, выводя двух вампиров из своеобразного ступора. Юноши столько ждали, и теперь, когда цель была достигнута, они просто не могли в это поверить. Вот так просто? Дио так быстро исчез из этого мира? Казалось бы, всё так и должно быть. Когда они наблюдали, эти несколько секунд тянулись, будто прошло несколько часов. Но стоило только об этом задуматься, как парни вдруг поняли, что всё произошло как-то… слишком просто и быстро. Словно они смотрели видеозапись. И это ощущение вводило в какой-то ступор.
Вот только это состояние продлилось недолго. Жар, вдруг опаливший лицо кратковременной болью, заставил парней недовольно зашипеть и окончательно скрыться в тёмной нише, избегая смертельного излучения. Пока Джотаро и Нориаки находились в непонятном состоянии прострации, они даже не заметили, в какой момент солнечные лучи добрались до их временного убежища. Они оба в тот момент были в тени, так что ощутимого вреда эта заминка не принесла, но даже так находиться в близи губительного излучения было мало приятного. Кожа зудела и чесалась, будто под неё забрался рой мелких насекомых, а глаза невыносимо слезились и болели из-за слишком яркого света. Картину заканчивали выступившие в уголках глаз кровавые слёзы, окончательно лишая парней зрения. Солнце настойчиво пыталось забраться к ним в темноту, старалось просочиться сквозь плотные каменные обломки, чтобы изничтожить двух порождений ночи. Куджо и Какёин облегчённо выдохнули, что ранее предусмотрительно осмотрели своё будущее укрытие на наличие больших щелей или других возможностей для въедливого солнца.
Забившись как можно дальше в тень, Джотаро и Нориаки тесно прижались друг к другу, с головой закутались в тёмную ткань. Несмотря на то, что яркие лучи так и не смогли добраться до них, вбитые в голову инстинкты всё равно требовали оказаться от смертельного излучения как можно дальше. Жар в воздухе настойчиво так намекал, что опасность находится слишком близко, чтобы её игнорировать. Что они делать и не собирались.
Юноши не только не пренебрегали своими инстинктами, но и всячески им потворствовали. Вот только места оказалось не так много, как вначале казалось, и чтобы уместиться в самом дальнем и тёмном уголке ниши, им пришлось плотно переплестись между собой руками и ногами, тем самым спасаясь от смертельного света и излучения.
— Всё в порядке? — тихо спросил Джотаро на ухо Нориаки, стараясь накрыть их как можно большим слоем ткани. Быстро набирающий обороты жар довольно сильно нервировал.
— Да, всё в норме, — прошептал Какёин, кладя голову на плечо черноволосому. — Как-то мы не продумали пути отступления, не думаешь? Теперь придётся здесь сидеть до самого заката.
— Не думаю, что в тот момент нас это волновало. Да и, как мне кажется, мы с самого начала понимали, что всё так и будет, — ухмыльнулся юноша краем губ. — Главное, чтобы нас здесь никто не нашёл. Сейчас мы слишком беззащитны и слабы.
Какёин лишь кивнул, устало прикрывая глаза. Всем известно, что днём вампиры сильно уязвимы. Вот только, если не контактировать напрямую с солнцем, дети ночи вполне могут быть активны и днём. Но это касается только опытных вампиров, а не молодняка, который себя ещё толком контролировать не может. Новообращённые не имеют иммунитета, или лучше сказать, они ещё не набрали достаточно опыта и сил для бодрствования в дневное время суток. Долго живущим же вампирам не обязательно спать днём, если только не нужно быстро восполнить психическую энергию. То же касается и Джотаро с Нориаки. Они прожили в качестве вампиров достаточно, чтобы считаться опытными. Вот только в этот раз всё было немного иначе.
Во время боя они потеряли слишком много крови, моральных и физических сил, а учитывая ещё и сильную близость к солнечным лучам, Нориаки постепенно начал ощущать, как картинка перед глазами размывается, а сознание потихоньку отключается. Кровь в данный момент достать было нереально, вот организм и пытался всячески сохранить остатки энергии, погружая мозг в состояние «сна».
— Джотаро… а что будет дальше? — тихо спросил Нориаки, изо всех сил стараясь не отключиться.
— Что ты имеешь ввиду? — недоумённо посмотрел на него Джотаро.
— Дио мёртв. Мы наконец свободны… как и хотели. Но… что нам делать дальше? Что мы должны делать с этой свободой? — невнятно проговорил Какёин.
— Что делать… А что мы ещё можем делать? Жить, Нориаки. Мы будем просто жить в своё удовольствие… как и всегда хотели… Или уже не помнишь? — улыбнулся Куджо, прижимаясь щекой к пушистой макушке.
— Жить… да? Верно… Давай просто жить вместе, как всегда мечтали, — улыбнулся красноволосый, прижимаясь к возлюбленному ещё сильнее. — Только… давай потом отправимся в Японию… Я всё же хочу тебя познакомить с родителями.
— Конечно… Я тоже хочу показать тебя матери, как и обещал. — согласно кивнул Джотаро, тоже устало прикрывая глаза. «Спать» хотелось всё сильнее.
— Здорово… А потом… давай вместе путешествовать. Мы столько ещё в этом мире не видели… столько ещё мест, где мы не были… Ладно? — едва слышно пробормотал Нориаки, понемногу сдаваясь оковам усталости.
— Конечно. Но сперва в Японию… А потом в Америку… Нужно сначала навестить родных…
— Да… верно… Нужно будет их… навес…тить…
Едва слышный шёпот окончательно потонул в стенах маленькой импровизированной пещеры, где находились двое вампиров. Юноши полностью обессилили, сдаваясь во власть усталости и истощения, крепко «засыпая», чтобы хоть немного восстановить силы после затяжной битвы.
***
Было прохладно и дул ветер… Это были первые ощущения, ворвавшиеся сквозь мутную пелену «сна». " — Почему мне прохладно? Мы ведь с Нориаки находимся в пустыне… Да и откуда там взяться ветру… Мы ведь сидим в закрытом месте… Ветер до нас бы не дотянулся, причём… прохладный?" — проскочила в голове вереница мыслей, заставившая парня нахмуриться. Он не чувствовал угрозы или опасности. С ними всё было в порядке. Но эта информация никак не давала покоя, ввинчиваясь в усталый и истощённый мозг, упрямо доказывая, что что-то явно не так. Инородная мысль настойчиво пыталась заставить разум юноши очнуться и всплыть на поверхность. Но он в последнее время так устал… Закат всё равно ещё не наступил, и выйти из безопасной тени пока не выйдет. Так что смысл ему «просыпаться»… На автомате перевернувшись на другой бок и вытянув ноги, принимая наиболее удобную позу, Куджо снова погрузился в глубины собственного подсознания, списав все странности на разыгравшееся воображение и психическую истощённость. Мало ли что в их состоянии может померещиться… " — А почему я лежу? Я же «засыпал» сидя… Да и… почему мне так… мягко?" Едва эта мысль сформировалась и пронеслась по расслабленной извилине мозга, практически отключившийся Джотаро вдруг резко распахнул глаза цвета молодой травы и быстро сел, настороженно оглядываясь по сторонам. " — Что за…?" Растерянно смотря на колышущийся вокруг него зелёный тысячелистник, в окружении которого он только что проснулся, Джотаро перевёл такой же непонимающий взгляд на чистое голубое небо с ярким весёлым солнышком над головой. Так, стоп… Солнцем?! Быстро переведя взор на собственные руки, юноша с взрастающим испугом и удивлением понял, что кожа осталась такой же белоснежной и целой. Ни ожогов, ни даже малейших покраснений, возникающих от одного только влияния солнечного тепла. Как будто он снова стал обычным человеком. Дневное светило ему… не вредило? Он совершенно не понимал, что происходит. — Я что… умер что-ли? Растерянно пробормотал себе под нос Джотаро, продолжая настороженно осматривать раскинувшуюся перед ним бескрайнюю полевую степь цветов ошарашенными глазами. Клевер, полевая ромашка, василёк, колокольчики, незабудки… Джотаро не знал и половины тех растений, растущих вокруг. Но невозможно было не признать, что зрелище было поистине прекрасным. Он словно попал на иллюстрацию какой-то детской сказки. " — Нориаки бы точно понравилось…" — пронеслась в голове мысль, заставившая его снова испуганно остолбенеть. Нориаки! Где он? Быстро оглядевшись, Куджо с быстро прогрессирующей паникой понял, что возлюбленного нет поблизости. Он был совершенно один среди бескрайней ветреной степи. — Нориаки! — громко прокричал черноволосый, надеясь что на его голос хоть кто-то откликнется. — Да не ори ты так. Чего паникуешь? Он скоро придёт. На его крики действительно откликнулись… вот только тот, кого Джотаро мог услышать в самую последнюю очередь. Раздавшийся позади весёлый, до боли знакомый баритон заставил Джотаро буквально застыть, словно уподобляясь каменной статуе. В голове стало так пусто. Ни одной связной мысли. Парень был не в силах поверить собственному разуму и ушам. Невозможно ошибиться. Тот же голос, та же интонация, такие же задорные нотки, когда он пытается развеселить окружающих. Не может быть такого… У него точно галлюцинации… Чувствуя, как нижняя губа начинает предательски подрагивать, а глаза противно жечь, Джотаро медленно, будто в замедленной съёмке развернулся, сдерживая мелкую дрожь в напряжённых кулаках. Зелёные глаза с тоской и печалью впились в знакомые с детства черты родного лица, заставляя всё естество парня отчаянно выть. С их последней встречи ничего не изменилось. Яркие голубые глаза всё так же блестели хитринкой и задором, вызывая ощущение, что дед что-то задумал. Всё та же седая борода и волосы, спрятанные под дурацкой шляпой. И конечно же, улыбка. Эта широкая неизменная улыбка, всегда заражающая окружающих позитивом, дарующая маленькому Джотаро покой во время грозы в далёком детстве. Куджо всегда казалось, что она никогда не покинет лица Джозефа, оставаясь с ним даже после смерти. В который раз осматривая стоящего перед ним Джозефа, Джотаро до сих пор не мог до конца поверить в увиденное. Дед абсолютно не изменился, словно он никуда и не уходил. Как-будто не было тех горьких воспоминаний, навсегда отпечатавшихся на подкорке его черепной коробки. — Я всё-таки умер, да? — тихо и тоскливо прошептал парень, медленно, будто боясь кого-то спугнуть, приближаясь к улыбающемуся мужчине. — Нет, ты не умер. Твоё время ещё не пришло, внук, — покачал головой Джозеф, грустно и также тоскливо улыбаясь. — Дио наконец мёртв. Ваша связь с ним исчезла, и теперь мы спустя столько лет можем поговорить… — Я скучал по тебе, дед… По всем вам… — едва слышно прошептал Джотаро, ощущая, как по щекам стекают тонкие дрожки прохладных слёз. Не крови… слёз. Джотаро уже давно привык к этому липкому неприятному ощущению, когда красная жидкость стекает из уголков глаз по щекам. Остывая, дорожка крови засыхает и приклеивается к белоснежной коже тонкой тёмной корочкой. Юноша уже позабыл, что может быть иначе. Так что для него вдруг снова ощущать самые обычные слёзы было сроду какому-то чуду. — Я тоже скучал по тебе… Все мы скучали… — едва слышно просипел Джозеф, заключая дрожащую фигуру внука в крепкие объятия. — Ох, парень… Как же тебя угораздило-то…? Ощущая, как родные крепкие руки заключают его в надёжную хватку, безмолвно обещая безопасность и покой, Джотаро судорожно сомкнул дрожащие руки на чужой спине и наконец дал волю горьким слезам, всё это время копившимся на душе и сердце. Он думал, что эта рана уже успела зарасти за столько лет. Думал, что наконец смирился. Но это оказалось не так. Стоило только увидеть родное лицо, как глубокий шрам вновь открылся, сочась тёмной кровью и застаревшим гноем. Боль утраты оказалась такой же острой и невыносимой. Ничего не изменилось. От одного только осознания, что обнимающий его человек всё также мёртв, хотелось горько выть. — Ну-ну, хватит тут разводить сырость, — наигранный весёлый голос и мягкое похлопывание по дрожащей спине невольно отвлекло парня от тяжёлых мыслей. — Тут с тобой ещё кое-кто поговорить хочет. Почувствовав, как крепкие руки деда размыкают свою хватку, Джотаро перевёл растерянный взгляд в ту сторону, куда указывал Джозеф. Кого он имел ввиду? Вот только увидев среди колышущихся трав тонкую, изящную, и до дрожжи знакомую фигурку, парень ощутил, как мысли окончательно покидают разрознённый разум. Непривычно бьющееся в груди сердце снова ошеломлённо и взволнованно замирает, а непослушные губы произносят лишь одно заветное слово, заставившее его мигом сорваться с места. — Мама… Со всех ног несясь к нежно улыбающейся ему женщине, юноша как никогда молился, чтобы это не было очередным миражом, воображением больного искалеченного сознания. А даже если это было лишь горькой галлюцинацией, Куджо не хотел просыпаться. Вот только осязание настойчиво твердило, что его опасения напрасны. Преодолевая это небольшое расстояние, юноша ощущал небольшое жжение от хлещущего его по рукам и ногам тысячелистника, чувствовал кратковременную боль в ноге, когда случайно запнулся о какую-то кочку в травяных зарослях. Но эти ощущения были где-то на краю сознания. Джотаро в тот момент не ассоциировал себя с этой болью. В его голове билась лишь одна единственная мысль. " — Она здесь… Она здесь… Она здесь… Она пришла…" Казалось, он бежал до неё целую вечность. Сколько бы он не двигался, Джотаро словно оставался на месте, будто под ним находилась беговая дорожка. Конечно, это было лишь обманом восприятия. Но оно было таким реальным в тот момент… Но когда Джотаро наконец добрался до неё, когда ему оставалось всего несколько шагов, чтобы приблизиться к ней, юноша будто наткнулся на невидимую стену. Застыв буквально на расстоянии вытянутой руки, Куджо лишь жадно и ненасытно пожирал глазами образ ласково улыбающейся мамы, не в силах сделать к ней ни шагу. Почему он не может? Что его останавливает? — Мам… — с усилием выдавил из себя парень, не в силах сделать больше ничего. Его будто парализовало. — Милый… Ты наконец-то здесь. Я так долго ждала тебя, а ты всё не приходил. — такие же зелёные как у него глаза наполняются слезами, а тонкие хрупкие руки широко распахиваются, безмолвно приглашая и прося. Это стало последней каплей. Ощущая, как оцепенение с его тела наконец спадает, а в горле стоит огромный ком, мешающий нормально дышать и говорить, Джотаро а срывается с места, наконец заключая мать в крепкие, буквально ломающие кости объятия. Такая же маленькая… такая же тёплая и хрупкая, будто стеклянная статуэтка. Изящные ласковые руки привычно легли на сгорбленную спину, куда смогли дотянуться, а потом мягко переместились на шею, где тонкие пальцы аккуратно зарылись в смоляные кудрявые вихры. Джотаро закусил губу, изо всех сил пытаясь не всхлипнуть. Мама всегда так делала в детстве, когда маленький сын едва доставал ей до груди. Но с его постепенным взрослением Холли начала ограничиваться только мягким похлопыванием и поцелуем в щёку, не в силах достать до головы вымахавшего отпрыска. Сгорбленный в три погибели, чуть ли не стоящий на коленях, лишь бы мама сейчас не ощущала дискомфорта от его роста, Джотаро чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Прижавшись лицом к светлым мягким волосам, Куджо с упоением вдыхал родной, знакомый с пелёнок запах. Этот ненавязчивый аромат сушёных цветов с нотками травяного чая никогда не менялся, сколько он себя помнил. Она действительно здесь. Это не иллюзия… — Прости меня… Прости… — тихо шептал Джотаро на ухо матери. — Я не успел тогда. Не справился… Оплошал. — Не вини себя, милый. Ты не виноват в случившемся, — Холли мягко поглаживала дрожащего сына по голове, не переставая ласково и нежно улыбаться. — Попав в это место, я узнала всё. И про свою болезнь, про ваше путешествие. И что случилось после него… Я знаю… Обо всём знаю, сынок… Чувствуя эти ласковые руки на себе, этот успокаивающий шёпот, Джотаро ощутил, как по щекам начинают стекать новые дорожки слёз. Вся боль, грусть и тоска… Весь гнев, ярость и ненависть… Столько лет сдерживаемая тот неудержимый поток дамба наконец пала, давая юноше выплеснуть свои эмоции и переживания. Гноящийся нарыв раскрылся, позволяя уйти всей скопившейся там грязи. — Не нужно извиняться, не нужно злиться на себя. Ты сделал всё, что мог для меня, — продолжала говорить Холли, ласково смотря в покрасневшие заплаканные глаза сына. — Я горжусь тобой, Джотаро. Просто знай это, ладно? Джотаро молчал, и лишь внимательно смотрел матери в глаза, словно пытаясь там что-то увидеть. Впрочем, так оно и было. Парень усиленно искал хоть какие-то эмоции гнева или раздражения в глазах Холли. Даже малейший намёк на обвинение и страх за содеянное. Гордится им? Раз мама всё это время наблюдала за ним, разве она не должна быть в ужасе? Но сколько бы Джотаро не всматривался, в зелёных омутах он видел только искорки радости от их долгожданной встречи. Юноша буквально купался в эмоциях нежности и ласки, испытываемых Холли. А ещё там была грусть… Всепоглощающая грусть и вина. Мама жалела, что всё так вышло. Горевала, что ей пришлось покинуть его и оставить одного. Винила себя, что её сыну пришлось перенести столько страданий и испытаний, а она могла лишь наблюдать за этим, не в силах помочь. Понимание этой простой истины заставило Джотаро ласково улыбнуться. — Хорошо, мам. И ты тоже не вини себя. Ты тоже не могла ничего с этим поделать. — наконец просипел юноша, прислоняясь лбом к её лбу, словно пытаясь передать свои мысли и испытываемые эмоции. — Хорошо, милый… Как скажешь, — послушно кивнула Холли, утирая тыльной стороной руки дорожки слёз. — Я так рада, что всё наконец закончилось. Теперь всё будет хорошо, верно? — Да, ты права. Теперь всё в порядке. Джотаро кивнул, мягко выпрямляясь и отстраняясь из объятий мамы. Но при этом телесный контакт он не прервал, продолжая приобнимать её за плечи, не желая расставаться ни на секунду. В юности он столько раз раздражался и злился на мать из-за сильной заботы, что сейчас невольно жалел о своём поведении. Пусть она и знала о его настоящем отношении, но из-за его скверного характера и замкнутости они столько времени упустили для простого родственного контакта… — Дед, а что это за место? — спустя некоторое время тихо спросил Джотаро у стоящего рядом Джозефа. Теперь, когда эмоции немного поутихли и разум пришёл к относительному порядку, парню было немного неловко, что дед был свидетелем этой сцены. Но виду старался не подавать. — У него нет какого-то конкретного названия. Все величают его по разному, — пожал плечами мужчина. — Я называю это место дольмен. Граница между началом и концом. Все души, покинувшие мир живых, должны сначала оказаться здесь, чтобы окончательно разорвать путы прошлой жизни и переродиться. — Тогда почему вы…? — растерянно спросил Джотаро. — Умершие, если у них будет такое желание, могут остаться здесь на какое-то время, прежде чем решат продолжить свой путь. Многим новичкам требуется время, чтобы смириться и двигаться дальше, — улыбнулся Джозеф. — Мы все долго ждали вас двоих в этом месте, Джотаро. — Мы? А… — Эй, вот вы где! А мы вас везде искали! Мистер Джостар, просил же предупредить! Услышав за спиной знакомый и крайне громкий возглас, Джотаро быстро обернулся, чувствуя, как губы расплываются в грустной ностальгической улыбке. Они тоже ничуть не изменились с того памятного дня. Те же лица и улыбки. Куджо крайне радовался, что не заметил на телах друзей тех смертельных повреждений, навсегда отпечатавшихся в его голове. — Ты всё такой же громкий, Польнарефф. — негромко проговорил Джотаро, смотря на радостное лицо улыбающегося француза. — Пора бы уже привыкнуть, ДжоДжо, — весело подмигнул Жан-Пьер, крепко обнимая подошедшего в плотную товарища. — Я чертовски скучал по тебе, приятель. — Я тоже… По всем вам скучал. — ответил Куджо, стискивая мощную фигуру друга в стальной хватке. — Рад наконец видеть тебя, Джотаро. — улыбнулся Мухаммед, присоединяясь к всеобщему приветствию. В любое другое время это было бы чертовски неловко. Но сейчас особый момент… Сейчас им всё можно. Раздавшийся внизу громкий противный лай заставил черноволосого юношу вырваться из хватки друзей и обратить внимание на ещё одного члена их команды. — Рад встрече, Игги. Никогда не думал, что смогу так соскучиться по тебе. — ухмыльнулся Куджо, наклоняясь и поглаживая чёрно-белого пса по лобастой голове. Игги ехидно оскалился и снова весело залаял, похоже, всецело разделяя эмоции Джотаро. Но радость новой встречи они оба всё равно никак не могли скрыть. Да и не только они, если честно. Смотря на широко улыбающихся, дорогих сердцу людей, парень чувствовал, что первоначальная грусть и тоска быстро сменяется радостью и всеобщим весельем. Они снова были все вместе, как в старые времена. Мама тоже была рядом, приобнимая парня за плечи, насколько позволяла длина её рук. Не хотелось думать о грустном и возвращаться к суровой реальности. Разве что… кое-кого всё же не хватало для полной картины. — А Нориаки? Дед, он ведь тоже где-то здесь, верно? — спросил Джотаро, когда страсти и всеобщая радость наконец немного улеглись, позволяя обращать внимание на детали. — Какёин сейчас со своими родителями. Они тоже решили дождаться своего сына, когда попали сюда и узнали обо всём произошедшем. Мы подумали, что ему сначала нужно поговорить именно с ними, — ответил Джозеф, смотря куда-то в поле. — Вы оба попали в дольмен примерно в одно время, так что они должны вот-вот вернуться к нам. И вправду. Стоило только деду упомянуть Какёина, как Джотаро заметил три быстро приближающиеся фигуры, возникших буквально из ниоткуда. Интересно, как так получилось? Это воздействие дольмена? Что-то типа приватности? Но стоило только фигурам приблизиться на достаточное расстояние, чтобы без проблем увидеть их лица, Джотаро замер, внимательно рассматривая представшую перед ним картину. Он так давно не видел Какёина таким счастливым и радостным. Яркая широкая улыбка украсила лицо друга, а в аметистовых очах сверкало счастье и нежность к идущей рядом с ним паре. Вот только немного покрасневшие уголки глаз ясно показывали, что Нориаки совсем недавно плакал. Похоже, не его одного прорвало при виде ушедших родных. Но это только доказывало, как сильно красноволосый любил и дорожил своей семьёй. Переведя взгляд с возлюбленного, Джотаро мысленно подтвердил, что мать Нориаки действительно была настоящей красавицей. Первое, что при виде неё бросалось в глаза — волосы. Длинные волосы такого же красновато-вишнёвого оттенка свободно колыхались на ветру, заставляя свою владелицу постоянно их поправлять. В тёмных карих глазах отчётливо виделась нежность и радость от их встречи, а желание быть как можно ближе к идущему рядом сыну говорило само за себя. Джотаро отчётливо заметил, как тонкие, облачённые в белоснежные рукава рубашки руки периодически тянулись к Нориаки, словно на автомате. Все её движения выдавали бессознательное желание женщины крепко обнять сына. Хотя, чтобы это понять, хватало одних только эмоций, отображаемых мимикой. С её лица не сходила широкая счастливая улыбка, так похожая на улыбку Какёина, а мелкие морщинки вокруг глаз только дополняли картину, выдавая в ней крайне улыбчивого и позитивного человека. Наверное, только они и показывали настоящий возраст красноволосой женщины. Потому что изящная ладная фигурка, облачённая только в чёрные обтягивающие брюки и свободную рубашку, никак не соотносилась с большими цифрами в паспорте. На вид ей дашь максимум тридцать, не больше. Джотаро перевёл взгляд на идущего с ними мужчину. Если улыбку и цвет волос Нориаки унаследовал от матери, то глазами и чертами лица он явно пошёл в отца. Они оба были очень схожи внешне, даже рост почти одинаков. Только короткая каштановая шевелюра выбивалась из образа, внося какой-то небольшой диссонанс. Если честно, Джотаро всегда думал, что у главы семейства схожая с Нориаки комплекция, гены всё же. Но приглядевшись получше, даже сквозь свободные светлые брюки и рубашку с жилетом было прекрасно видно истинное положение дел. Хорошо сложенная, но всё же очень худощавая фигура. Было заметно, что с физическим трудом отец Какёина явно не знаком. Да и очки на переносице ясно показывали, в каком направлении примерно он работал. Но несмотря на всё это, назвать этого мужчину некрасивым язык не поворачивался. Отец Нориаки был очень даже хорош собой, но на фоне своего сына всё же немного терялся в плане массы тела. Какёин явно покрепче выглядел. Как казалось, Нориаки до этого момента вообще не знал, что они здесь не одни, и заметил их присутствие практически случайно. Мимолётно оторвав взгляд от идущей рядом матери, фиолетовые глаза тут же наткнулись на стоящую впереди компанию, из-за чего на лице Какёина появилось краткое недоумение и смятение. Но эти эмоции тут же сменились дикой радостью и счастьем при виде товарищей, заставляя парня улыбнуться ещё шире. Хотя, казалось бы, куда ещё шире. — Джотаро! Абдул, Польнарефф, мистер Джостар, Игги! Мгновенно сорвавшись с места, Нориаки с радостным воплем врезался в объятия хохочущего француза и египтянина, чуть ли не валя их в высокую траву. Черноволосый улыбнулся на такое поведение возлюбленного. Увидь Джотаро что-то подобное раньше, ни за что не поверил бы. Кто как не он прекрасно знал, насколько Какёин был собранной и серьёзной личностью, предпочитающей держать все свои эмоции при себе. Холодный и безжалостный к врагам, верный и преданный к друзьям и товарищам. Но даже так он никогда не демонстрировал особо бурных всплесков эмоций даже по отношению к близким людям. Впрочем, он тоже придерживался подобного поведения. Это было их кредо, которое они никогда не нарушали. Вот только так было раньше… когда они оба ещё не потеряли всех близких и родных сердцу людей. Прошло слишком много времени, чтобы они смогли остаться прежними. Иногда проводя тихие безмолвные вечера в одиночестве, юноши долго и подробно обсуждали свою прошлую человеческую жизнь, часто сожалея о своих поступках и действиях. И излишняя сдержанность по отношению к свое семье и друзьям тоже входила в это число. Они оба любили их и сильно дорожили, но никогда не показывали этого внешне, зная, что друзья и так осведомлены об этом. Но потом, плотно прижимаясь друг к другу и вспоминая их совместные моменты, Джотаро и Нориаки сожалели, что из-за своего характера упустили столько возможностей продлить это время ещё ненадолго. Что они упустили столько моментов на совместное веселье и память о произошедшем. Только потеряв что-то, мы осознаём, как оно нам дорого. Кстати, именно эти разговоры и сподвигли двух юношей в дальнейшем выражать свои чувства друг к другу более ярко. Так что теперь, когда они все каким-то невероятным чудом встретились, Нориаки, как и Джотаро, явно послал свой характер и холодную натуру куда подальше, отдаваясь во власть сладкого счастливого момента. Пусть и временно, но сейчас они могут быть открытыми. При них можно. Только для них они пойдут против своей натуры, оголяя хрупкую душу наружу. Сейчас им можно всё. — Эй, а я? А про меня забыли! — возмущённо заворчал Джозеф, наблюдая за этими своеобразными групповыми обнимашками. — Про вас ни за что не забудешь, мистер Джостар, — широко улыбнулся Нориаки, вылезая из слаженной хватки Мухаммеда и Жан-Пьера. — Рад видеть вас. — Я тоже Какёин, — хохотнул мужчина, отвечая на крепкое рукопожатие красноволосого парня. — Рад знать, что этот кошмар наконец закончился и с вами обоими всё в порядке. — Значит, вы всё это время следили за нами? — спросил Нориаки, вставая рядом с Джотаро. — Ну, не следили. Скорее, присматривали, — поправил его Абдул, беря Игги на руки. — Мы не хотели оставлять вас одних с этим чудовищем, поэтому в важные моменты всегда были рядом, пусть вы этого и не знали. — Не волнуйтесь, в вашу частную жизнь мы не лезли, так что за конфиденциальность не переживайте, — засмеялся француз, игриво подмигнув. — Знаете, могли бы нам и рассказать, что вы ещё тогда были вместе. — Чтобы ты нас постоянно этим подкалывал? Спасибо, обойдусь, — закатил глаза Джотаро. — Да и не могу сказать, что мы сильно скрывали наши отношения. Раз не увидел, значит тебе это и не было нужно. — Кстати об этом. Я хотел сделать это по возвращению в Японию, но… — замявшись, Нориаки повернулся к стоящим рядом родителям. — Джотаро, знакомься. Мои мать и отец — Масами и Сэтоши Какёин. Мам, пап, знакомьтесь. Джотаро Куджо — мой друг, партнёр и возлюбленный. — Ох, милый. Я уж думала, ты никогда нас не представишь. — звонко рассмеялась Масами, задорно переводя взгляд с сына на Джотаро. — По-моему, лучше поздно, чем никогда, мам. — улыбнулся Какёин. — Приятно познакомиться с вами, пусть и при таких обстоятельствах, — кивнул Куджо паре, тут же развернувшись к заинтригованной Холли. — Мам, также хочу познакомить тебя с Нориаки. Пусть и с опозданием, но я надеюсь, что ты одобришь мой выбор. — Джотаро, что за вопрос?! Конечно, я согласна! — всплеснула руками женщина, возмущённо взглянув на сына. — Лучшей пары я для тебя и представить не могла, если ещё не учитывать, что я видела, как вы друг к другу относитесь. Ты счастлив с ним, и это главное. Услышав проповедь Холли, с плеч Джотаро упал, пусть и маленький, но груз. Парень уже давно всё решил, но мнение и одобрение матери ему также было важно. Так что Куджо был рад, что его выбор приняли. — Ха, только свадьбы не хватает и обручальных колец в комплекте. — громко засмеялся Польнарефф, но внутри себя радуясь за друзей. — Обойдёмся как-нибудь без церемонии, — ухмыльнулся Какёин, поворачиваясь к остальным. — Знаете, у меня возникает ощущение, будто я сплю. Всё это скорее похоже на какую-то детскую сказку, чем на реальность. — Знаешь, может так оно и есть. Ведь сказки имеют свойство заканчиваться, — грустно улыбнулся Джозеф. — Наше время здесь тоже почти подошло к концу. — К концу? Что ты имеешь ввиду? — нахмурился Джотаро, сжимая кулаки. — Ты же знаешь, что мы давно покинули мир живых, и для нас там нет места, — ответил Абдул, опустив взгляд. — Всё это время мы оставались здесь, потому что тревожились за вас двоих и не могли уйти за грань со спокойной душой, зная, что вы остались в том аду. Но теперь, когда Дио наконец мёртв, мы можем продолжить свой путь без всяких тревог. — Мы не хотели уходить, толком не попрощавшись. — губы француза исказились в горькой улыбке. — Наше последнее желание наконец выполнено, — добавил Джозеф, кладя широкие мозолистые руки на плечи паре. — Мы теперь спокойны за вас и вашу дальнейшую жизнь. — Благодаря семейным узам, мы смогли притянуть ваши души сюда, чтобы встретиться в последний раз. Когда мы покинем границу, вы снова вернётесь обратно. — А вы? — А мы… мы наконец сможем отправиться на долгожданный покой… Мы устали Джотаро… Сильно устали… — Значит, мы больше никогда не увидимся, да? — лицо Нориаки исказилось в горькой и тоскливой гримасе. — Мы больше не можем находится в этом месте. Наше время вышло и пора двигаться дальше, — подал голос Мухаммед, улыбнувшись. — Но не волнуйся, мы ещё увидимся, пусть и не сразу. — Милый, живите. Просто живите в своё удовольствие, как и хотели. В вашей жизни произошло столько плохого, что вы просто обязаны восполнить это хорошими и светлыми воспоминаниями. — улыбнулась Холли, крепко обнимая сына. — А когда вы поймёте, что устали и приблизились к концу вашего пути, возвращайтесь к нам, — добавил Джозеф. — Но ни в коем случае не спешите, не торопитесь с этим решением. Получите от своей жизни всё, что только можете. Наслаждайтесь, кайфуйте, отрывайтесь на полную катушку. В вашем распоряжении теперь целая вечность. — Так что не переживайте, парни. Мы ещё увидимся, только поживите ещё немного… — А мы вас здесь подождём… Юношам на это сказать было нечего. Джотаро и Нориаки могли лишь кивнуть и слабо улыбнуться, стараясь спрятать всю боль и тоску, подступившую им к горлу от осознания разлуки. Они ведь только встретились… — Я люблю тебя, милый. Проживи эту жизнь счастливо. Это всё, о чём я могу тебя попросить, — тихо произнесла Холли, неожиданно выпуская сына из своих объятий. — И не беспокойтесь насчёт своей новой сущности. Как говорится: «что не делается, всё к лучшему…» Внезапно подувший ветер заставил парней замереть и настороженно заозираться. — Что происходит…? — Нам пора отправляться… — слабо улыбнулся Джозеф, подставляя лицо быстро усиливающейся стихии. — Наше время пришло… — Будьте счастливы вместе. Наблюдая, как дорогие сердцу люди с улыбками на лицах разворачиваются спиной и неторопливо шагают вслед за ветряными потоками, будто за поводырём, юноши испытывали острое желание броситься следом. Хотелось сорваться с места, схватить кого-нибудь за руку и шагать в ногу с ними в неизвестность. Вместе… Парни не хотели снова расставаться, но они понимали, что их время пока ещё не пришло. Да и… мама была абсолютно права. Несмотря на всё, они хотели жить. И жить при этом счастливо друг с другом. Им двоим пока рано отправляться следом. Но когда-нибудь это время обязательно наступит, и они вновь встретятся, чтобы потом продолжить этот путь вместе. Как было раньше. — Вы пообещали, что дождётесь нас! Не нарушьте своё слово! — закричал Нориаки вслед уходящей вдаль, и постепенно исчезающей группе. Возникало ощущение, будто кто-то мягко и легко проводил в воздухе ластиком, стирая команду крестоносцев с листа реальности. — Обязательно! Обернувшись, прокричал Джозеф, и помахав им напоследок рукой. При виде этой картины Джотаро с трудом подавил нелепое и детское желание помахать в ответ. В последнее время он совсем расклеился. Это было последним, что юноши смогли увидеть и услышать, прежде чем оставшийся последним седой мужчина на их глазах медленно испарился. Оставляя их совсем одних среди бескрайней колышущейся степи. Но не успели юноши напрячься, как внезапно возникшее желание спать отогнало все лишние мысли и переживания. Они в тот момент ощущали себя так, будто вся их энергия вдруг резко ухнула куда-то в пропасть, оставляя уставшие пустые оболочки без средств существования. Но подобное состояние почему-то совсем не пугало. Словно так и должно быть. Похоже… именно это дед и имел ввиду… когда говорил, что их отправят назад… едва они уйдут… Эта была последняя связная мысль, прежде чем сознание Джотаро окончательно отключилось, а обмякшее тело безвольной куклой упало в объятия мягкой густой травы. Рядом с бессознательным черноволосым юношей с таким же тихим шорохом упал и Нориаки. Но не прошло и нескольких мгновений, как их спящие фигуры быстро растворились в шумящем ветре, чтобы пробудиться уже в своей реальности. Эти две души уже и так порядком задержались здесь… Их время ещё не пришло… Пора домой…***
Пробуждение было подобно ведру ледяной воды на голову. Резко открыв глаза, Джотаро буквально подскочил на месте, но тут же стукнулся макушкой об окружавший его камень. Последние вертящиеся в мозгах сомнения развеялись. Пульсирующая кратковременная боль явно показывала, что это не было очередным сном. Сердито что-то прошипев себе под нос, юноша начал хаотично оглядываться, быстро понимая, что очнулся он на том же месте, где и «заснул». Те же неровные сколы нагромождённого камня, жуткая теснота и Нориаки под боком, который уже тоже успел прийти в себя. — Ты ведь тоже там был, верно? — тихо спросил Джотаро, смотря в глаза ошалевшего Нориаки. Какёин только кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова. — Похоже, нам это всё же не привиделось, — слабо улыбнулся Джотаро, откидывая голову назад. — Нам действительно удалось встретиться с ними. — Даже не верится, — вернул ему улыбку Какёин, кидая взгляд на небольшой проём наружу. — Джотаро, солнце, похоже, зашло. Повернув голову, юноша действительно увидел, что солнечные лучи уже не пытаются пробраться в их закуток сквозь щели, а короткий туннель наружу полностью заполнила тень. Не говоря лишних слов, вампиры принялись аккуратно выбираться из ниши, при этом осторожно осматривая округу. Не хотелось с кем-то столкнуться или напороться на редкие солнечные лучи. Дневное светило могло так до конца и не скрыться. Но их опасения оказались напрасными, и смертельное излучение полностью ушло за горизонт, позволяя двум порождениям ночи выйти на открытое пространство. То же касалось и окружения. Бескрайняя пустыня радовала взгляд своей пустотой и отчуждённостью. Ни души за несколько миль. Похоже, гражданские ещё не успели вернуться в свои жилища. Стоило воспользоваться удачным случаем. — И… куда мы теперь? — растеряно спросил Нориаки, оглядываясь. Изначально они хотели навестить могилы друзей и семьи, чтобы наконец проститься. Вот только их родные уже опередили парней в этом, напоследок подарив небольшие, но дорогие часы последней в этой жизни близости. — Думаю, вернуться на родину всё же стоит, — задумчиво ответил Джотаро. — Посмотреть, как там всё изменилось. Единственное место, куда Дио не допускал их, это Япония. Юноши не знали, почему древний вампир так опасался отправлять их в родную страну, но факт остаётся фактом. Хотелось снова прогуляться по знакомым местам и ощутить эту ностальгическую атмосферу. Да и… могилу матери всё же хотелось навестить, чтобы оставить там её любимый букет подсолнухов. Это создало бы какое-то чувство завершённости. Словно, так и должно быть. — Хм, ты прав. Пусть мы с ними каким-то невероятным образом и встретились, но я до сих пор хочу навестить родителей. Да и у меня возникает чувство, что это важно сделать. — Какёин словно прочитал его мысли, невольно удивляя черноволосого. — Да, я тоже… Ощущение чьего-то приближения заставило Куджо замолчать и развернуться в сторону незваного гостя. Нет, даже не одного… Их было двое. И двигались они целенаправленно в их сторону. Совпадение? Или всё же… — Давай подождём. Вдруг это кто-то из фонда? — предложил Какёин, видя напряжение товарища. — Легче не стало. Мало ли с какими они намерениями пришли. — прошипел юноша, но всё же немного расслабился. Их действительно мог искать кто-то из организации Спидвагона, чтобы сообщить какую-то информацию. Всё же, они с Нориаки, пусть и невольно, но помогли в зачистке гнезда и спасении их солдат. Проигнорировать такое они бы вряд ли смогли. Да и столь открытое приближение, зная об их обострённых чувствах, явно показывало, что незнакомцы шли не с плохими намерениями. А даже если что-то и случится, скрыться от преследования они явно смогут. Силы с последнего поединка почти восстановились, что немного удивляло. Как-то слишком быстро это произошло. Повернувшись в сторону быстро приближающихся людей, Джотаро и Нориаки с едва заметным волнением ждали, когда они наконец покажутся из лабиринта пустующих зданий. Если честно, они ожидали какого-нибудь солдата или что-то вроде того, который передаст устную благодарность за помощь и довольно непрозрачный намёк больше не попадаться им на глаза. Пусть они и спасли их, это не отменяло факта, что Джотаро и Какёин — вампиры, за которыми фонд всегда охотился. Парни и не думали, что организация ради них сделает исключения из правил. Вот только ожидания, как всегда, не совпали с реальностью. Увидев выходящих из-за поворота два очень знакомых идентичных лица, отличающихся друг от друга только полом, юноши почувствовали, что их мимика явно выдала весь спектр испытываемых ими эмоций. Они ожидали увидеть кого угодно, но только не их. — Вы? — удивлённо выдохнул Нориаки, смотря на приближающихся черноволосых близнецов, однажды оказавших им с Куджо большую помощь. — Неужели Ватари отпустил вас одних сюда? — недоумённо спросил Джотаро. — С нами прибыло сопровождение, но мы решили всё же встретиться с вами наедине. — сказал Ярослав, останавливаясь с сестрой буквально в нескольких шагах от них. — Ватари-сама просил передать вам огромную благодарность за убийство Дио и спасение солдат фонда от гибели, — добавила Катрин. — Большинство основных сил остались живы и смогли вернуться домой только благодаря вам. — Уже вернулись? Они за неполные сутки успели собраться и добраться до основной базы? — недоумённо спросил Какёин. — А не слишком ли мало времени прошло? Да и вы двое как-то слишком быстро прилетели… — Вообще-то с той зачистки прошло почти двое суток, — поправил их парень. — Так что этого времени с лихвой хватило солдатам, чтобы спокойно добраться до фонда, а нам прилететь в Каир. Услышав это, вампиры невольно опешили. Как прошло почти двое суток? Это что же… пока они находились на границе, в мире живых прошло почти двое суток?! По крайней мере, им теперь понятно, почему силы так быстро восстановились. С чего бы это им не восполниться, если они «проспали» столько времени. — Вы не знали об этом? — удивлённо спросили близнецы, заметив на лицах парней отблеск смятения и недоумения. — После битвы мы потеряли слишком много сил. Так что едва всё закончилось, мы с Нориаки отключились, чтобы восстановиться физически и морально. — объяснил Джотаро. — Мы буквально только что пришли в себя. Пока вы не сказали, мы даже не знали, что это заняло столько времени. — добавил Какёин. — Вот как, — задумчиво проговорил Ярослав. — Но сейчас всё в порядке? — Да, в полном, — пожал плечами черноволосый юноша. — И это всё, что вы хотели нам рассказать? Чтобы выразить свою благодарность и узнать наше самочувствие, не обязательно было посылать прямых подчинённых главы организации. — Ты прав. Мы прибыли сюда по прямому распоряжению главы. Никто, кроме Ватари-сама и нескольких его приближённых не знает, что мы в Египте, — кивнула Екатерина. — Это касается напрямую вас. — И что же такое важное вам нужно сообщить, что пришлось прилететь сюда инкогнито? — недоумённо спросил Нориаки. Вместо ответов один из близнецов полез в висящую на его бедре большую сумку, начиная там рыться. Через несколько мгновений, под растерянными взглядами вампиров, девушка вытащила на свет какую-то папку и протянула парням. — Глава сказал, что это необходимо, если вы хотите в дальнейшем жить в спокойствии. — произнёс Ярослав, вгоняя парней в ещё большее смятение. Под выжидающими взглядами двойняшек раскрыв плотный кусок картона, и взглянув на его содержимое, юноши ошарашенно застыли. Японские документы медицинского страхового свидетельства, загранпаспорта и удостоверения личности было хорошо знакомо им обоим. Но помимо них в папке также были и Американские документы. Внимательно рассматривая незнакомое им свидетельство о рождении, паспорт, медицинскую книжку и свидетельство о гражданстве, Джотаро и Нориаки увидели, что если судить по всем полученным документам, им обоим теперь двадцать три года. То есть, они по всем параметрам официально совершеннолетние. — Где вы достали наши фотографии? — недоумённо спросил Какёин, смотря на своё изображение в паспорте. — Ну, у вас же до этого тоже были документы. Так что нам пришлось порыться в архивах, чтобы найти их, — ответила Катрин. — Вы ещё будучи людьми выглядели немного старше своего возраста, так что мы решили использовать старые фото. Всё равно, вы внешне практически не изменились. — Все эти документы, пусть и поддельные, но всё же они имеют вес и влияние. Ватари-сама позаботился, чтобы вы двое могли свободно пользоваться ими, не беспокоясь о разоблачении. — добавил Яр. — Но как мы…? — растерянно начал Какёин. — Если вы имеете ввиду свою неменяющуюся внешность, то об этом тоже можете не волноваться. Вам нужно будет только прийти по этому адресу, чтобы сменить документы на новые, когда цифры в паспорте станут вызывать недоверие у окружающих, — девушка протянула им исписанный листок. — Там же записаны наши с братом номера и адрес. Если понадобится помощь, можете в любой момент связаться. — Но зачем вам это? Почему вы нам помогаете? — тихо спросил Джотаро, принимая лист с информацией. — Это воля главы. Ватари-сама сказал, что это его последняя вам в этой жизни помощь, — ответили близнецы. — Он хотел, чтобы вы могли спокойно жить, хоть немного защищённые от преследования охотников. — Пусть вы и помогли организации, это не значит, что на вас двоих не прекратят охоту, — дополнил Ярослав. — Столпы знают о вашем вкладе, и не будут целенаправленно искать, но для охотников более низких рангов вы будете не более, чем одной из целей. А учитывая недавнюю зачистку гнезда, ещё и очень ценной и редкой. Так что все эти документы позволят вам свободно передвигаться по миру, давая возможность скрыться от преследования. — Тем более, что вы двое можете свободно приобрести себе жильё при переезде, если вдруг когда-нибудь решите осесть в одном месте надолго, — сказала девушка. — Только будьте осторожны. Если решите приобрести себе постоянное жильё, берите сразу несколько в разных местах. — Когда ваша молодость будет вызывать вопросы у местных жителей, переезжайте в заранее купленное жилище и проживите там какое-то время, чтобы ваши лица стёрлись из людской памяти, а знающие вас личности ушли в мир иной, — продолжил парень. — Это будет хорошим способом решения проблемы, когда вы рано или поздно решите где-то поселиться на постоянной основе. — С чего вы решили, что мы станем заводить себе постоянное место жительства? — спросил Джотаро. — Ну, мы не уверены в этом полностью. Но лично я считаю, что постоянно скитаться по нашей планете вы всё равно вечно не сможете. Каждое живое существо хочет место, которое оно будет считать своим домом. Что вампиры, что обычные люди, — задумчиво ответила Катрин. — Все в этой жизни хотят обрести безопасность и покой. Молчавшие всё это время юноши переглянулись и хмыкнули. И ведь не поспоришь, потому что они именно так и хотели поступить. Далеко не сразу, конечно. Но со временем юноши действительно хотели найти подобное место. Но близнецам и фонду об этом знать не обязательно. — Может быть… Не можем сказать точно. — пожал плечами Джотаро, быстро решив разыграть «дурачка». — В кочевой жизни тоже есть своя прелесть. — ухмыльнулся Нориаки, поняв направление мыслей партнёра с полуслова. Двойняшки на такие слова только поджали губы и невольно нахмурились, но промолчали. Это заставило двух вампиров окончательно убедиться в своих опасениях и предусмотрительности. Подопечные главы организации явно не были довольны услышанным, но почему-то ничего не сказали в ответ. Джотаро и Нориаки стало невольно интересно, почему им так было нужно знать их местоположение. Теперь стоило быть более аккуратными, учитывая раздражающий, но всё равно ожидаемый интерес со стороны. — Что ж, раз у вас к нам больше никаких дел нет, мы пойдём. — произнёс Какёин, решив прервать застоявшееся напряжённое молчание. — Передайте Кайоши нашу благодарность за документы и наставления, а также пожелания хорошего здоровья и благополучия. — добавил Джотаро, завуалированно ставя невидимую точку в их разговоре. — Мы передадим главе ваши слова, — кивнули близнецы, быстро уловившие прозрачный намёк от собеседников. — Тогда вынуждены на этом откланяться. Будут проблемы, если кто-то узнает о нашей отлучке. — Хорошей вам поездки. Больше Джотаро и Нориаки не оборачивались, хотя чувствовали на спине два чужих прожигающих взгляда. Но их это не волновало. Юноши действительно были благодарны за предоставленную помощь, но делать ответную услугу не собирались. Если так рассматривать ситуацию, эти документы — плата за их помощь в сражении, и они никому ничего не должны. В том числе и сообщать посторонним о своих планах и передвижениях. Ну не верили парни, что фонд интересуется их будущим возможным жильём в качестве живого интереса. Хотя, вампирам было понятно, что эту информацию близнецы пытались узнать не с целью навредить, но всё равно они не собирались давать фонду лишний туз в рукав. Меньше знаешь — крепче спишь. Это была последняя мысль, промелькнувшая в них в головах на эту тему. Буквально через несколько минут они уже и думать забыли о напрягающих действиях организации. И все их дальнейшие рассуждения шли исключительно в одном направлении. Поддельные документы приятно грели руки, а свободная от оков душа пела от счастья и свободы. Только теперь, идя по полупустынным улицам Каира, наблюдая, как небо окрашивают яркие созвездия, они действительно поверили, что свободны. Что теперь они сами могут распоряжаться имеющейся за плечами вечностью. И горе тому, кто попытается эту свободу у них отобрать. Больше юноши не дадут надеть на себя «ошейники». Ни за что на свете… — Сначала в Японию, верно? А потом куда? — смотря в сияющие от счастья и жизни глаза Какёина, Джотаро почувствовал, как губы непроизвольно расплываются в нежной улыбке. — А есть ли разница? Пойдём, куда глаза глядят. В мире столько мест, где мы ещё не были, — пожал плечами черноволосый юноша. — Давай просто не торопиться. — Верно… Зачем куда-то спешить? Ведь у нас в запасе целая вечность. Джотаро всегда считал улыбку Нориаки красивой, но в этот момент она показалась ему ещё более потрясающей. Переведя взгляд на потухающий свет от ушедшего солнца, Куджо впервые за столько лет открыто и широко улыбнулся. Ночной ветерок приятно холодил белоснежную кожу, забираясь под козырёк чёрной старой фуражки. " — Так хорошо…" С улыбкам на лицах, с лёгкостью и радостью на душе, двое вампиров шли вперёд, в своё будущее. Тяжкий груз вины и ответственности наконец опал, позволяя им больше ни о чём не задумываться и беспокоиться. Это было потрясающим чувством. Впервые за эти пятьдесят с лишним лет парни радовались своему бессмертию. Верно… Впереди у них вечность… Вместе и навсегда… Что ещё нужно для счастья?
Примечания:
Пишите комментарии, оставляйте своё мнение.
Мне это важно и нужно!!!
