В оковах вечности.

— Харуно. Харуно, ты тут?       Прибыв на территорию давно опустевшего парка, и дойдя до условленного места, Нориаки начал оглядываться по сторонам. Пусть он и мог узнать местоположение Харуно по слуху, но почему-то в этот момент захотелось именно увидеть мелькающую в густых кустах знакомую вихрастую макушку. Так что парни не стали целенаправленно искать убежавшего куда-то мальчика, прекрасно зная, что Харуно их уже наверняка услышал. — Нори! ДжоДжо! — громкий вскрик и быстро приближающийся топот маленьких ножек только это подтвердили, заставив юношей невольно улыбнуться.       Они с Джотаро немного волновались, так как задержались в пути, поэтому и пришли позже обычного. Как-то так получилось, что вампиры всегда приходили в одно и то же негласно утверждённое время. Сначала они этого не замечали, но вот после одной случайной задержки старались эту традицию не нарушать. Не хотелось заставлять Харуно лишний раз волноваться. Мальчик начинал сильно нервничать, если они по каким-то причинам опаздывали и не предупреждали об этом. Нет, он никогда не показывал своего недовольства или, того хуже, обиды. Но двум вампирам это и не было нужно, чтобы понять настроение малыша. От порождений ночи мало что можно было скрыть.       Харуно пусть и был на редкость понимающим и смышлёным ребёнком, но всё равно не хотелось давать лишнего повода для расстройства. Небольшая стабильность в их вечерних встречах была сильно дорога для Харуно. — Полегче тигр, упадёшь. — тихо рассмеялся Нориаки, подхватывая на руки шустрый блондинистый ураганчик, со всей силы врезавшийся в его живот и обхвативший талию маленькими руками. Довольно крепкой хваткой, кстати.       Но Харуно лишь тихо хихикнул, посильнее обхватывая красноволосого за крепкую шею и утыкаясь аккуратным носиком во впадину ключицы, выглядывающую из воротника рубашки. Джотаро и Нориаки смотрели на это лишь со снисходительной и тёплой улыбкой во взгляде. Те предыдущие несколько месяцев страха и опаски сейчас казались им лишь страшным сном. Словно и не было ничего.       Нориаки был тогда полностью прав в своих прогнозах насчёт сына Дио. Завоёвывать доверие и расположенность забитого и зашуганного ребёнка им с Джотаро пришлось довольно долго. Они оба прекрасно осознавали всю трудность данного процесса, и что с этим спешить никак нельзя. Ребёнок должен был сам сделать первый шаг и задать нужный для них темп. Так что им оставалось только каждый вечер приходить в изученный до малейшего кустика парк, чтобы составить компанию маленькому затравленному ребёнку, в ожидании, когда его броня из недоверия, страха и настороженности даст трещину. Но это ни в коем случае не было для них бременем или какой-то тягостной обязанностью. За их тихими разговорами, расспросами и переглядками ночь проходила как-то слишком быстро. Джотаро и Нориаки неспешно знакомились с Харуно поближе, а мальчик получал такую же возможность узнать их, и одновременно с этим привыкнуть к посторонним людям рядом с собой. Точнее, вампирам.       Лишь спустя месяц их знакомства и общения Харуно полностью перестал напрягаться в их присутствии, на подсознательном уровне ожидая удара или упрёка за один лишь неправильный взгляд. Юноши только радовались, видя, как свободно и спокойно ребёнок сидел рядом с ними, с любопытством наблюдая за очередным эскизом Какёина или слушая какую-нибудь историю из принесённой ими книги. — Ну-ка, давай лучше присядем. — тихо прошептал Нориаки, подхватывая ребёнка поудобнее и двигаясь к одной из небольших резных скамеек, расположенных по всей территории парка.       Харуно ничуть не возражал такому раскладу, наоборот, даже немного обрадовался. С удобством устроившись на чужих коленях, Харуно перевёл сияющий любопытный взгляд на усевшегося рядом Джотаро. Маленькие пальчики быстро и привычно обхватили широкую мужскую ладонь, желая быть к ним как можно ближе. Это, если честно, сильно радовало юношей. С каким желанием и радостью Харуно пытался лишний раз прикоснуться к ним или углубить телесный контакт. У ребёнка даже малейшей мысли не возникало вырвать свою ладошку из руки Джотаро или вылезти из крепких объятий Нориаки, хотя раньше это казалось им непосильным трудом. Так что Нориаки с готовностью поддержал чужую потребность, мягко приобнимая улыбающееся чудо за маленькие плечи.       После того, как первоначальный контакт был налажен, на следующую ступень юноши переходить тогда никак не решались. Чужие касания, даже спустя столько времени, заставляли Харуно машинально отшатываться, показывая, что малыш ещё не был готов для продолжения терапии. Джотаро и Нориаки понимали, что страх прикосновений не уйдёт так просто, в отличие от предыдущей проблемы, так что не настаивали на физическом контакте, терпеливо дожидаясь, когда Харуно сделает первый шаг. Но периодически они всё же осторожно касались руки или плеча мальчика, предварительно рассказывая о своём намерении. Вампиры, подумав, решили таким образом позволить Харуно немного привыкнуть к их рукам. Харуно всегда настороженно замирал, с некоторой опаской смотря на чужую конечность, но всё же позволяя к себе притронуться. В такие моменты он напоминал Нариаки дикого бездомного кота, которого приучали к рукам человека. Впрочем, это утверждение было недалеко от правды.       Именно поэтому момент, когда мальчик, при их очередной встрече, со страхом и нерешительностью подошёл к удивлённому таким поворотом Джотаро и едва ощутимо обнял его за пояс, стал настоящим достижением в жизни вампиров. Наблюдая тогда, как Куджо едва заметно ухмыляется и, уложив свои крепкие руки на хрупкие плечи Харуно, бережно и осторожно отвечает на первую робкую ласку, Нориаки был уверен, что его рот вот-вот разорётся от растягивающей губы широкой улыбки. Ребёнок наконец стал понемногу открываться им.       С того самого момента в их общении будто упал какой-то непреодолимый ранее барьер. Харуно стал чаще разговаривать, улыбаться в их присутствии, первым шёл на контакт. И пусть сначала он ещё долго немного робел и сомневался, но спустя время так и не дождавшись от них негативной реакции, Харуно окончательно отпустил себя. Теперь он не боялся при очередной встрече с разбегу налететь в объятия посмеивающихся вампиров или взять кого-то из них за руку. А Нориаки и Джотаро только улыбались, позволяя ребёнку таскать себя по всем кустам и закуткам парка, чтобы показать им что-то интересное. Если для улыбки малыша нужно было залезть под очередной кустарник, чтобы увидеть охотящегося богомола, или помочь Харуно залезть на дерево, чтобы понаблюдать за мотыльком, что ж, пусть так. Детское любопытство нужно поощрять, а уж они присмотрят, чтобы Харуно в процессе что-нибудь себе не расшиб. Впрочем, сейчас ему это и не грозит, так что поводов для лишнего беспокойства не было. — Как день прошёл? — тихо спросил Джотаро, потрепав довольного встречей мальчика по вьющимся волосам. — Нормально. Сегодня рассказывали о насекомых, — тихо забормотал Харуно, начиная при этом активно жестикулировать. — Были бабочки, божья коровка, муравей и кузнечик. Они живут на луге или в высокой траве. Воспитатель сказала, что бабочки питаются цветами, кузнечики — травой. Вот только про божьих коровок и муравьёв не сказала почему-то. Нори, а что они едят?       Лицо Харуно исказилось в задумчивом выражении, а между светлыми линиями бровей образовалась небольшая складочка. Зелёные глаза с вопросом уставились на вампиров, нетерпеливо ожидая ответов. — Несмотря на красивую внешность, божьи коровки — хищники. В отличие от кузнечиков и бабочек они не питаются травой и нектаром цветов. Их любимая еда — это тля. Это такой маленький жучок-вредитель, поедающий полезные для людей растения. А божьи коровки являются их естественными врагами. — принялся объяснять Какёин, несколько упростив монолог, чтобы Харуно всё понимал. Хотя, для его возраста это всё равно было нечто удивительным. Юноши до сих пор удивлялись, каким малыш был умным и сообразительным. — Тля вредная, потому что ест полезные растения. А божьи коровки кушают т-лю. Значит, они полезные? — спросил Харуно, смешно запнувшись на новом для себя слове. — Конечно. Они ведь съедают вредителей для маленьких растений. — кивнул Какёин. — И им этого хватает? — вдруг озадачил их вопросом малыш. — Божьи коровки наедаются только этими жучками? — Обычно да. Тля очень быстро размножается, поэтому божьи коровки имеют достаточно еды. Но они питаются не только тлёй, но и другими насекомыми. Например, клещами, мелкими гусеницами, а также они любят кушать куколки различных насекомых и их яйца, если найдут. — добавил Нориаки. — А насекомые рождаются из яйца? — детские глаза загорелись восторгом. — Ага. Не знал об этом? — ухмыльнулся Нориаки, внутри себя удивляясь уровню идиотизма от собственного вопроса.       Естественно, трёхлетний ребёнок об этом не знает. Как и не должен был понимать всю прочитанную им ранее лекцию. Не тот возраст, чтобы осознавать столь широкий информационный поток за раз. Вот только, проблема в том, что Харуно всё прекрасно осознавал и понимал. И чем больше он получал информации, тем сильнее к ней стремился. Какёина это приводило в полный восторг. Этот азарт и жажда знаний в глазах, постоянно растущая ненасытность, которую он видел. Харуно напоминал Нориаки себя в детстве, вот только в более старшем возрасте. Даже он не мог посоперничать с мальчиком в жажде нового и неизведанного.       Так что Нориаки не только радовался такому энтузиазму, но ещё и активно ему потакал, с готовностью рассказывая о различных интересующих его фактах, которые ему стопроцентно не объяснит воспитатель или другой взрослый в силу возраста. Что, впрочем, и правильно. Вот только Харуно по развитию и знаниям уже давно обогнал своих сверстников, и не испытывал проблем в концентрации и усвоении дополнительной информации. И вампиры не без гордости могли утверждать, что сильно поспособствовали этому.       Какёин и Джотаро тогда были рады, узнав, что несмотря на их опасения, Харуно всё же ходит в детский сад. Вот только пользы от этого было до удручающего мало, учитывая, что дома его существование полностью игнорировалось. Большая часть прогресса, достигнутая благодаря усилию воспитателей, просто исчезала без многократного повторения и закрепления, которые нужно было делать с родителями. Харуно в группе не был в числе сильно отстающих только благодаря собственной сообразительности и упорству, не свойственной обычному ребёнку. Скорее всего, тут сыграла роль не сколько обстановка его проживания, сколько чёртовы отцовские гены. Дио был кем угодно, но только не идиотом и бездарем. И впервые за всю свою жизнь Джотаро и Нориаки радовались этому. Хоть что-то хорошее ублюдок принёс в этот мир.       Вот только, каким бы смышлёным и умным не был Харуно, самостоятельно всему научиться он просто не мог. Для этого нужны были не только учителя и воспитатели, но также опекуны или родители. А последнего у мальчика как раз и не было. Так что, в один момент осознав серьёзный нераскрытый потенциал Харуно, вампиры, не долго думая, взяли на себя часть этих обязанностей. Они сами тогда не знали, зачем взваливают на себя подобную ответственность и геморрой. Но и проигнорировать существующую проблему тоже было выше их сил.       Из-за ограничений в возможностях они не могли прилагать к обучению Харуно нужное количество сил и времени, но всё равно старались дать пацану хотя бы те базовые и необходимые знания и умения, которые необходимы для контактом с социумом. И тем сильнее вампиры радовались, когда видели, что их помощь приносила свои плоды.       Мальчик с жадностью и азартом вгрызался в новые для себя знания, постоянно задавая всё новые и новые вопросы. Этот режим «почемучки» порой изрядно утомлял даже вампиров. Но юноши не обращали на подобное внимание, продолжая послушно давать ответы на все интересующие ребёнка вопросы, иногда просто упрощая поток информации для облегчения её усвоения. И даже если темы были не совсем неуместными, неловкими или просто являлись слишком взрослыми и неподходящими для маленького ребёнка, Джотаро и Нориаки всегда давали ответ на них. Просто немного редактировали и сглаживали слишком взрослые факты, но никогда их не утаивали. Последнее, что они будут делать, так это ограничивать и зажимать любопытство ребёнка, учитывая, насколько Харуно был жадным до новой информации.       Раньше все эти порывы подавляли родители, запрещая мальчику задавать «лишние и ненужные для него вопросы». За любой лишний взгляд Харуно мог получить оплеуху и очередной поток ругани. Поэтому желание молчать и быть незаметным, едва он попал в незнакомый для себя коллектив, было вполне естественным. Привыкнув к постоянному насилию и принимая его за должное, Харуно не знал другого обращения к себе.       Сейчас же всё изменилось, так как мальчик внезапно обрёл место, где его никто не подавляет и даже поощряет за сильное любопытство. Получив в свои руки неограниченный источник знаний, спустя долгое время распробовав это ощущение, у Харуно слетели так тщательно воздвигаемые роднёй ограничители. А юноши и рады были такому раскладу, продолжая подкидывать дрова в постепенно разгорающееся пламя. — А что ещё ты делал сегодня? Что было на обед? — спросил Джотаро, когда поток нескончаемых вопросов немного поутих. — Утром было яблоко. А в обед давали суп и рыбу с огурцами и помидорами. Ещё был хлеб и вода. А потом ещё был йогурт. — мальчик быстро переключился на новую тему. — А какой суп был? — продолжал развивать тему черноволосый, видя, как Харуно нравится им о чём-то рассказывать и делиться увиденным. — Суп-пюе… Суп-пюре. — малыш с недовольной мордашкой быстро исправил ошибку в слове.       Это всегда несколько умиляло парней. Харуно всегда старался правильно выговаривать слова, но порой выходило не с первого раза, особенно когда слово было незнакомым для него. И нахмуренное в этих моментах личико всегда забавляло вампиров. — А во что играл сегодня? Может, у тебя появилась компания? — спросил Нориаки с замиранием.       Каждый раз он задавал один и тот же вопрос, и каждый раз Харуно давал один и тот же ответ. К сожалению, этот тоже не стал исключением. Мальчик мгновенно насупился и отрицательно покачал головой, огорчённо уставившись себе под ноги. Джотаро тяжело вздохнул, разделяя грусть своей пары по этому поводу. Пусть за последние месяцы Харуно и стал более открытым, вот только это распространялось в основном только на них двоих. С посторонними мальчик до сих пор боялся контактировать. И ладно бы проблема была только в этом. В своей группе-то не было незнакомцев. Всех воспитателей и детей там Харуно знал. Так что, если подумать, наладить положительный контакт в принципе можно было.       Вот только в этот раз проблема была не только в их подопечном, но и в окружающих. Другие дети просто не хотели общаться с Харуно. Его начитанность, серьёзность и довольно сильно выделяющаяся привлекательность вызывали конфликты, а замкнутость и начальная немногословность уже создала определённый образ в их глазах. Так что, даже если Харуно и пытался наладить отношения со сверстниками, они все пропали втуне.       Похожий случай получился и с воспитателями. Пусть Харуно и не создавал проблем, но мрачный отчуждённый ребёнок из неблагополучной семьи почему-то не вызывал у них энтузиазма. Они присматривали за ним, как и за всеми остальными детьми, но не более того.       Нориаки недоумевал по этому поводу, если честно. Эти люди не обращают внимание на состояние ребёнка в силу своей халатности, или им просто заплатили эти горе-родители, чтобы сотрудники не сообщили об этом куда требуется? Но всё равно не вяжется. Ведь один только взгляд на Харуно показывал о его бедственном положении в семье. Почему люди бывают настолько безразличными? — Ну, ничего страшного, — успокаивающе прошептал Какёин, поглаживая понурого мальчика по голове. — Ты ещё найдёшь себе друга, вот увидишь. Будете вместе гулять по утрам на улице, и играть на площадке.       Вампиры понимали, что как бы они не пытались восполнить нехватку общения, маленькому ребёнку нужны были сверстники и друзья. Их не должно быть много, хотя бы одного приятеля было достаточно. Взрослых дядей, приходящих только по ночам, нельзя было назвать идеальной компанией.       Было довольно затруднительно объяснить Харуно, почему они могут приходить только поздно вечером. К их радости, мальчику пока хватило отговорки, что у них с детства сильная аллергия на солнце и поэтому юноши не могут передвигаться днём, чтобы прийти к нему в гости. По сути, это и есть правда, они ни в чём не соврали. Почти. — А вы? Вы будете приходить, если у меня будет ещё один друг?       Глаза Харуно немного покраснели, а маленькие кулачки судорожно схватили ткань одежды Нориаки. Мальчик будто боялся, что юноши вот-вот испарятся на его глазах, навсегда оставляя его в одиночестве. — А почему нет? Будем, конечно. Просто тебе нужен сверстник, с которым ты можешь проводить всё свододное время, а не шататься по ночам на улице. Мы не совсем подходящая компания для подобного времяпровождения… — мимолётно посмотрев на притихшего ребёнка, Какёин запнулся на полуслове, быстро поняв, что совершил ошибку. — То есть, вы уйдёте, если я его найду? — в больших зелёных глазках стояли капельки едва сдерживаемых слёз, а сжатые в тонкую линию губы изо всех сил пытались не дать прорваться наружу тихому всхлипу. — Когда у меня будет новый друг, я вам стану не нужен? — от подобной, чисто детской логики Нориаки хотелось смеяться, не будь ситуация настолько неподходящей для подобного. — Нет конечно! С чего ты так решил, дурашка? — быстро ответил Нориаки, обнимая дрожащую фигурку на своих коленях. — Даже если ты заведёшь себе кучу друзей и приятелей, мы не оставим тебя. Пока ты сам не захочешь, мы не уйдём. Понял? — Я не хочу! Я не хочу чтобы вы уходили! — по мягким щекам потекли дорожки слёз, а детские пальчики изо всех сил вцепились в белоснежную ткань рубашки. — Пожалуйста… останьтесь со мной… Мне не нужны друзья, если вы уйдёте… Не уходите, пожалуйста!       Нориаки только успокаивающе покачал головой, продолжая укачивать рыдающего в его объятиях ребёнка. Нужно быть осторожней со словами. Всё-таки, стоило немного подумать, прежде чем говорить. Пусть Харуно и прошёл большой путь, он всё равно ещё не так стабилен, как хотелось бы. Любая неосторожно брошенная фраза может стать триггером и поводом для детской истерики. А тут он и вовсе услышал отчётливый намёк, что его в скором времени могут бросить. Как тут оставаться спокойным? — Не уйдём. Никуда мы не уйдём от тебя, обещаю. Прости, что напугал. — ласковым жестом вытерев мокрые дорожки с детских щёк, Какёин покрепче прижал маленькое тельце к себе, давая ребёнку ощущение безопасности и спокойствия.       Немного повозившись в чужой хватке, устраиваясь поудобнее, Харуно шмыгнул сопливым носом и затих. Через несколько секунд услышав тихое сопение, вампиры облегчённо выдохнули, наблюдая за пригревшимся мальчиком. Харуно потратил много сил, поэтому не было удивительно, что он уснул. Хотя, уснул, это громко сказано. Так, прикемарил немного. Подрагивающие ресницы и дыхание отчётливо показывали, что Харуно находился на границе сна и яви. Не полноценный сон, но это лучше, чем ничего. Обычно пацана невозможно было уговорить поспать во время их полуночных встреч.       Нориаки тяжело вздохнул, едва снова подумал об этом. Ему категорически не нравилось, что Харуно не может нормально спать по ночам из-за их совместного времяпровождения. Но и не приходить сюда они тоже не могли. Какёин понимал, что сделает только хуже, если предложит мальчику снизить частоту встреч или, тем более, отменить их. Слишком Харуно нуждался в них, чтобы предавать доверие ребёнка. Так что юношам оставалось лишь подгадывать момент и пытаться уговорить мальчика хоть немного поспать.       Так что сейчас, наблюдая за тихо сопевшим мальчишкой, вампиры выдохнули с облегчением. Растущему организму жизненно необходим сон.       Вот только раздавшееся спустя несколько секунд громкое голодное бурчание живота оборвали надежды Джотаро и Нориаки, заставив обеспокоенно посмотреть на мальчика. Харуно уже явно не спал, мгновенно проснувшись от скрутивших тело судорог. Тихо хныкнув, ребёнок скрутился калачиком и обхватил маленькими ручками живот, пытаясь уменьшить дискомфорт. Зелёные глаза уставились на Джотаро и Нориаки, безмолвно прося о помощи. Юноши тревожно переглянулись. Подобное возникало уже не в первый раз, заставляя вампиров напрягаться.       Первый раз это случилось где-то полторы недели назад. Куджо и Какёин нехило перепугались в тот момент, когда Харуно на их глазах буквально скрутило в судороге. Паника их охватила тогда нехилая. Но услышав громкие завывания живота ребёнка, парни быстро поняли в чём проблема. Хорошенько накормив мальчика едой, купленной в кратчайшие сроки из ближайшего магазина, юноши свободно вздохнули, едва мальчик сыто икнул и заснул беспробудным сном младенца. Убедившись тогда, что с Харуно действительно всё хорошо, они успокоились и списали этот приступ на недоедание или какие-то проблемы с организмом. Всё-таки, большую часть суток Харуно был в не их поля зрения, так что это могло быть какое-то расстройство желудка или другая гадость, возникшая от недостатка внимания и опеки со стороны родителей.       И когда юноши уже и думать забыли об этом случае, приступ снова настиг Харуно, заставив Джотаро снова ломануться в супермаркет. Съев пугающее количество еды, Харуно снова успокоился и заснул, показывая, что опасность миновала. Вот только вампиры уже не были такими расслабленными. Один раз мог быть случайностью, но не второй, вернувшийся буквально через несколько дней после предыдущего. Это точно что-то значило, вот только они не понимали что. Так что юношам оставалось только ждать и наблюдать за питанием Харуно. Нет, они и раньше заботились об этом, раз уж родители неспособны, но сейчас только удвоили усилия.       Как бы Джотаро с Нориаки не надеялись на случайное совпадение, но их опасения всё же оправдались. Через три дня Харуно снова обуял приступ неудержимого болезненного голода. Вся еда, которая попадала в желудок, словно испарялась. Будто в животе Харуно образовалась постоянно растущая чёрная дыра. Но самое пугающее произошло в тот момент, когда мальчика обильно стошнило только что съеденной пищей. Тот объём съестного был просто неподъёмным для детского тела, из-за чего организм просто избавился от большей части непереваренной еды. А голод никак не утихал, продолжая изводить ребёнка.       Юноши помогали, как могли. Покупали всякие витамины, питательные пилюли и завтраки, но ничего не помогало. Да, на какое-то время голод утихал, но юноши с быстро растущей тревогой осознавали, что разрыв между болевыми спазмами постепенно сокращался, а еда всё меньше и меньше давала Харуно чувство насыщения. Теперь приступы настигали мальчика чуть ли не через день, заставляя вампиров рыть носом землю в поисках проблемы, но безрезультатно. В книгах было рассказано что-то приблизительно похожее, но ничто из этого не описывало в точности симптомы Харуно. А это наталкивало мысли юношей только в одном направлении. Что если это… просто не было человеческой болезнью? Ведь в Харуно течёт кровь не только человеческой женщины…       Осознав эту простую, но невероятную истину, Нориаки с Джотаро долго не могли прийти в себя. Они не хотели верить, что Дио всё-таки оставил свой отпечаток на этом ребёнке. Но проверить их бредовую теорию всё же стоило. Это было важно не сколько для них, сколько для самого Харуно. Ведь если их подозрения подтвердятся, дело примет совсем иной оборот. — Харуно, кажется, мы знаем, как тебе помочь с этой проблемой. — тихо произнёс Нориаки скулящему от боли и голода мальчику на его коленях. — Мы не уверены, что это сработает, но попытаться стоит, — добавил Джотаро, потянувшись к маленькому чемоданчику, который они принесли с собой. — Ты должен пообещать, что сделаешь всё, что мы попросим, хорошо?       Харуно поспешно кивнул, скривившись от прошившей живот судороги. Он сделает всё что угодно, лишь бы это наконец прекратилось.       Спустя секунду колебаний, Джотаро открыл ящичек и вытащил на свет знакомый пластиковый пакет… с тёмно-багровой вязкой кровью. Если человеческая пища не может насытить Харуно, то… может ли быть дело в ней?       Опустив неуверенный взгляд на мальчика, Джотаро застыл, увидев в больших травяных глазах до боли знакомую ему жажду. Харуно тихо хныкнул, жадно и нетерпеливо смотря на закрытый пакет с кровью, просяще протянув к нем руки. И если судить по немного остекленевшему детскому взгляду, Харуно даже не совсем осознавал, что делает. За него сейчас руководили инстинкты.       Заглянув в полные осознания и боли глаза Нориаки, Джотаро быстро открыл клапан и протянул конец трубочки ко рту Харуно. Интенсивность, с которой мальчик вцепился в пакет, на секунду даже испугала вампиров. Сделав несколько больших частых глотков, ребёнок тихо выдохнул, и спустя некоторое время уже более расслабленно и неспешно продолжил трапезу. Похоже, инстинкты немного отпустили детский разум, что радовало. — Почему сейчас? Разве жажда не должна была себя показать ещё раньше? — тихо спросил Джотаро, наблюдая, как Харуно неспешно прикончил пакет и умиротворённо заснул. Похоже, «лекарство» оказалось действенным. — Думаю, в этом случае вообще ничего утверждать нельзя. Я вообще раньше думал, что вампировское семя не способно создать новую жизнь, — покачал главой Нориаки. — Всё-таки, наше существование нельзя назвать полноценной жизнью. Или здесь сыграла роль мать Харуно? Не знаю… И не думаю, что мы когда-нибудь сможем получить ответ на этот вопрос. — На что он тогда такое? Полукровка? Неизвестный гибрид? — немножко взволновонно спросила Джотаро, покосившись на спящего мальчика. — Думаю да, его можно назвать полукровкой. В отличие от нас, он спокойно может передвигаться днём и есть человеческую пищу. Но и кровь, похоже, Харуно тоже нужна, пусть и не в таком количестве, — заметил Нориаки. — Во младенчестве гены Дио скорее всего спали, либо же просто подавлялись человеческой сутью. А с возрастом вампирская сущность потихоньку стала проявлять себя. — Думаешь, это усугубится? — обеспокоенно спросил Куджо. — Думаю да, но не сильно. Всё-таки, материнская кровь в венах никогда не позволит ему стать полноценным вампиром. Но и человеком Харуно тоже уже не является. Как есть полукровка, — ответил Какёин, укачивая сопевшего мальчика. — И то замечу, что это не более чем мои догадки. Слишком мало информации чтобы утверждать наверняка. — И что нам теперь делать? Теперь мы точно не можем оставить его одного, учитывая возникшую ситуацию. — невольно схватился за голову Джотаро. — А ты планировал? — иронично поднял бровь Нориаки. — Нет, конечно. И ты прекрасно понял, о чём я. — раздражённо прошипел черноволосый юноша.       Конечно, Нориаки понимал, о чём хотел сказать Джотаро. Если раньше ответственность за этого ребёнка была не такой осязаемой, так как основную функцию воспитания и присмотра совершали окружавшие Харуно люди, то теперь это было не так. Ответственность за маленького новообращённого теперь была полностью их заботой, хотели они этого или нет. И одними встречами по ночам теперь дело ограничивать точно нельзя. Это было опасно не сколько для окружающих, сколько для Харуно. Мальчик не осознавал, кем он является и на что способен. Как и они, впрочем. Приобретёт ли Харуно сверхчеловеческие чувства, как у них? А как он поведёт себя теперь на солнце, учитывая активациию вампирского наследия? Сможет ли полноценно питаться человеческой едой? Будет он взрослеть и стареть? Или же навсегда останется ребёнком? На все эти вопросы им предстоит узнать ответ. — Знаешь, если подумать… а ведь всё может оказаться не так плохо, как нам кажется, — вдруг улыбнулся Какёин, смотря на безмятежное личико Харуно. — Признайся, мы с тобой уже давно привязались к этому сорванцу. Лично мне стало мало наших ночных посиделок. А тут у нас появился серьёзный и веский повод забрать Харуно себе. Ты же понимаешь, что мы не можем оставить его у людей. И отвратительные условия обращения к ребёнку тут играют теперь не самую первую роль.       Джотаро кивнул, соглашаясь со словами пары. Пусть и полукровка, но Харуно всё же нуждался в крови, а значит в теории опасен для окружающих. Они с Какёином никогда не сталкивались с подобным случаем, так что пока не могли сказать, как Харуно отреагирует на скопление людей в приступе голода. Да и про другие нечеловеческие факторы тоже забывать не стоит. Если люди прознают о странностях ребёнка, может случиться беда. Так что оставлять Харуно у халатных родителей они точно не могут. Да даже если и отбросить все эти логические доводы и голос разума с расчётом, Нориаки и Джотаро всё равно бы вряд ли оставили ребёнка там. Слишком они привязались, слишком стали дорожить этим застенчивым любопытным солнышком, чтобы оставлять его на произвол судьбы. Так что даже если бы этого внезапного приступа вампиризма не произошло, юноши не стали бы утверждать, что не забрали мальчика к себе. Это обязательно произошло бы, только немного позже. Сейчас же, в связи с обстоятельствами, планы немного поменяли время, но не более того. — Но ты же понимаешь, что какими бы хреновыми родителями они не были, по закону мы не имеем право забирать Харуно? Мы ему совершенно чужие. — заметил Куджо, быстро придя к очевидному решению. — Достаточно рассказать о них в органах опеки. Не думаю, что каким-то далёким родственникам, если они имеются, есть дело до Харуно, — пожал плечами Нориаки, не видя особой проблемы. — А потом мы запросто сможем усыновить его из детского дома. Постоянное место жительства у нас есть, заработок тоже в скором времени будет. По базе данных мы не совершали ничего криминального, живых ближайших родственников по биографии у нас тоже нет, мы с тобой давно совершеннолетние, так что тут всё чисто. Могут, конечно, возникнуть вопросы на тему нетрадиционной пары и нашего статуса, но на этот случай у нас есть гипноз. Аккуратное внушение, и нам всё подпишут. — Всё верно, но что если вдруг опека не заберёт Харуно? Может случиться всякое. — спросил Джотаро, понимая, что деньги и связи могут многое решить. — Ну, не знаю… А если пара бандитов внезапно решат обчистить несколько квартир, но в последней вдруг оказалась молодая пара. Испугавшись, грабители выстрелили и сбежали с добычей, не желая оставлять свидетелей. Достаточно банально и типично? — усмехнулся Какёин.       Джотаро широко ухмыльнулся, поняв направление мыслей возлюбленного. Верно, подстроить несчастный случай для них было плёвым делом. Так что можно было и не переживать об этом. Но тут юноше на ум пришла ещё одна крайне важная мысль, заставившая его нахмуриться. — А что насчёт Харуно? Как нам ему объяснить происходящие с ним странности? Мы не можем утаивать от него что-то подобное. — услышав это Какёин тоже нахмурился и задумался. — Ты прав. Рассказать ему об его сущности необходимо. Но не сейчас. Слишком он мал, чтобы осознать всю ситуацию целиком, — решил спустя несколько секунд раздумий Нориаки. — А пока мы лишь объясним то, что сможем. Что Харуно сможет понять в силу возраста. — Утаивать, что мы не являемся людьми, да и он сам тоже, всё равно долго не сможем, если собираемся забрать Харуно. Слишком он наблюдателен. Об этом нужно рассказать сейчас, не откладывая в долгий ящик, — покачал головой Джотаро. — А вот насчёт всего остального я согласен. Сейчас действительно не время.       Какёин, поразмышляв, согласно кивнул, понимая, что Куджо прав. Красноволосый расслабленно улыбнулся, кинув взгляд на спящего в его объятиях мальчика. Тревога, которая всё это время ощутимо давила на плечи, быстро испарялась. Они частично разобрались с проблемой, и составили план ближайшего будущего. Так что теперь Нориаки был полностью спокоен. Сейчас он точно был уверен, что всё в их жизни наладиться.

***

— Нори! ДжоДжо! — едва услышав их шаги, малыш радостно заулыбался и побежал навстречу.       Какёин тихо хмыкнул и привычным легким движением подхватил блондинистый ураганчик на руки. И с возрастающим довольством подметил сильно увеличившуюся силу хватки ребёнка. Сил у Харуно очевидно прибавилось, это крайне радовало. С тех пор, как Харуно начал пить кровь, дело явно пошло на лад. Раньше, сколько бы они с Джотаро не кормили и не ухаживали за мальчиком, он всегда оставался слишком худым и измождённым на вид. Сколько бы они не старались, впалые щёки никак не хотели исчезать с детского лица, а тоненькие выпирающие рёбра всё также можно было легко пересчитать кончиками пальцев. Этот факт сильно беспокоил вампиров, так как внешняя болезненность Харуно не сочеталась с его активностью и жизнерадостностью. Мальчику словно чего-то не доставало, но юноши не могли понять что. Джотаро и Нориаки тогда винили в этом себя и бесполезных опекунов ребёнка. Но теперь-то они знали, в чём была проблема.       Наблюдая, как радостный ребёнок что-то щебечет внимательно слушающему Какёину, Джотаро с удовлетворением подмечал, что за эти несколько дней после очередной трапезы Харуно снова немного набрал вес. Кости теперь не выпирали маленькими бугорками через тонкую ткань кожи и одежды. Детское личико было округлым и румяным, каким и должно быть лицо трёхлетнего ребёнка. Да и не только лицо. Если сравнивать внешний вид Харуно до и после употребления крови, результат был очевиден. Теперь Харуно было не отличить от любого здорового ребёнка. Но больше всего радовал вампиров взгляд Харуно. Как бы Джотаро и Нориаки не пытались ухаживать и заботиться о Харуно в силу своих возможностей, иногда они замечали, что глаза ребёнка всегда были немного замылены тонкой пеленой непонятной им усталости. В такие моменты Харуно словно не было с ними, и это сильно беспокоило. Ведь Джотаро и Нориаки не понимали, чем вызвано подобное поведение. К их счастью, подобная апатия и заторможенность не длились долго, так что юноши решили оставить всё на самотёк.       Теперь же травяные глаза сверкали. Харуно буквально сиял жизнью, невольно заставляя окружающих обращать на него внимание. И это немного беспокоило вампиров. Мальчик и раньше был сущим ангелочком, несмотря на внешнее серьёзное истощение и измождённость, то теперь от него вообще взгляд было не оторвать. Харуно напоминал только что распустившуюся нежную розу, которая своим сладким ароматом невольно притягивала к себе множество насекомых, желающих отведать дивный цветочный нектар. Двух вампиров несколько забавляла эта ситуация, если честно. Видимо, у них сработал неожиданно появившийся родительский инстинкт.       Вот если бы это была единственная проблема, но активизировавшиеся вампирские гены тоже добавляли дополнительного беспокойства и нервов. Ведь они так до конца и не выяснили всех особенностей Харуно. Слишком мало времени прошло. Да, конечно, Джотаро и Нориаки довольно быстро определили, что несмотря на вампирскую часть, мальчик не получал сильного урона от солнечных лучей (небольшие ожоги на нежной коже Джотаро и Нориаки не воспринимали как проблему, легко решаемую обычным кремом от загара), а также сохранил многие человеческие потребности. Но что будет в будущем? Благо, что с питанием всё быстро стало ясно. К их радости, кровь обычно не требуется в таком количестве, как обычная еда. Правда, не на этом этапе. Сейчас растущему телу полукровки требовалось много ресурсов, по довольно очевидной причине. В данный момент тело мальчика быстрыми темпами избавлялось от последствий неблагополучной жизни, и энергии действительно требовалось много. Так что вампирам пришлось ещё раз наведаться в банк крови, чтобы прокормить не только себя, но и новообращённого прожорливого ребёнка, выпивающего количество пакетов донорской крови наравне со взрослыми сородичами. Радовало, что это временно, пока организм не восстановиться. А там посмотрим что будет…       Вроде пока всё было понятно, но оставшаяся в воздухе некая неопределённость сильно нервировала юношей. Так ещё и в виду обстоятельств они не могли наблюдать за Харуно круглые сутки, чтобы отследить возможные трудности и проблемы. Сможет ли он постоять за себя? Как на него отреагируют прохожие и окружающие? Не попадёт ли он в беду? А если попадёт, кто его защитит? Все эти мысли сильно волновали и беспокоили юношей, заставляя их находиться в постоянном стрессе. Ведь они прекрасно знали, что кроме них до Харуно никому не было дела. Особенно его никудышной гулёне мамаше и не так давно обретённому отчиму, что по характеру и внешности являлся тем ещё отбросом общества.       Они с Нориаки уже давно следили за этой парочкой, пытаюсь разузнать о родителях Харуно побольше. Если честно, вампиры не знали на что надеялись, ведь картина и так была им ясна. Наверное, они пытались увидеть в них хоть что-то хорошее. Малейшее положительное качество, за которое можно было зацепиться. Но спустя какое-то время их ждало вполне ожидаемое глубочайшее разочарование. Маленькая надежда, что у этих взрослых будет хоть какой-то намёк на привязанность к своему ребёнку, не оправдалась. Даже их отголосков вампиры так и не увидели. А уже спустя месяц наблюдения за семейством Шиобана (да, они спустя столько времени наконец узнали фамилию мальчика), вампиры желали только скоротечной смерти этой парочке.       Первый раз увидев, как эта мразь поднимает руку на Харуно, Джотаро и Нориаки с трудом сдержались от того, чтобы с грохотом не ворваться в дом и не оторвать мужчине руку по самый корень. Но нельзя, иначе они бы точно привлекли нежелательное внимание людей, и где-нибудь да засветились. Юноши сдерживали внутренние инстинкты и жажду расправы, но с каждым днём это становилось делать всё труднее и труднее.       Спокойная и доброжелательная маска, которую отчим носил в обществе, быстро исчезала, стоило ему скрыться в стенах своего дома. Постоянные толчки, пинки и оплеухи, которыми Гастон ежедневно награждал Харуно, всё сильней разжигали жажду крови у вампиров. В силу своих возможностей парни не могли следить за семейством Шиобана постоянно, вот только и этих небольших отрывков хватало, чтобы понять положение ребёнка в доме. Но ещё больше их злило чувство беспомощности, которое они ощущали, смотря за происходящим насилием. Ни время, ни окружение, ни ситуация не располагала к постороннему вмешательству. Поэтому юношам лишь приходилось терпеливо наблюдать и ожидать скорой расправы. Они старались как можно чётче запомнить, чтобы в будущем ублюдку всё вернуть с набежавшими процентами. С другим членом семьи Шиобана всё было несколько иначе.       Мать Харуно была очень красивой женщиной, впрочем, это не было чем-то удивительным. Других в свою постель Дио не брал. Но на этом её единственное преимущество заканчивалось. Нет, она никогда не била и не кричала на Харуно, как это делал муж. На взгляд Нориаки, всё было хуже.       Единственное, что волновало Ханну, это бесконечные развлечения и вечеринки, на которые она уходила почти каждый вечер и возвращалась домой только поздним утром. Она не занималась ни домом, ни мужем, ни уж тем более маленьким сыном. И, судя по тому, насколько привычно к этому относился Харуно, другой линии поведения от своей матери он никогда и не видел. Джотаро и Нориаки с полной уверенностью могли сказать, что ей было абсолютно наплевать на своего ребенка. Женщину не волновало, что она оставляет малыша одного в пустом доме, без базовых потребностей и удобств. Ханну не беспокоило, что её муж поднимает на сына руку, неоднократно оскорбляет и издевается над ним. Она просто игнорировала и пропускала мимо ушей происходящий в доме беспредел, а едва вернувшись в дом, тут же быстро исчезала на очередной вечеринке или вписке. Женщина вспоминала о ребёнке только в том случае, когда Харуно подавал голос в непосредственной близости с ней. Но учитывая ситуацию в доме, подобные случаи были единичными. Так что для Ханны малыш просто не существовал, или был какой-то задней частью интерьера, на который не особо обращают внимание.       Когда юноши поняли эту крайне простую, но чертовски пугающую мысль, от кровавой расправы над этими личностями они удержались только чудом. Сказал бы им кто раньше, что Джотаро и Нориаки будут вынашивать план мести из-за незнакомого им ребёнка, то юноши бы только посмеялись. Вот только Харуно был уже для них отнюдь не незнакомцем. Это маленькое лучистое солнышко Джотаро и Нориаки давно начали воспринимать как своего воспитанника, если вообще не ребёнка. Вампирские инстинкты воспринимали Харуно как новообращённого, созданное лично ими потомство. А за свою семью, клан, гнездо, называйте как хотите, порождения ночи всегда бьются насмерть. Это известно каждому охотнику. Так что вопрос жестокой мести и возмездии стоял на первом месте в списке парней. Спускать подобное отношение с рук к Харуно вампиры не собирались.       Мягко приобнимая улыбающегося мальчика за талию, с ласковой улыбкой слушая его несколько торопливый рассказ об прошедшем дне, вампиры внутренне поклялись обязательно сдержать своё обещание. Чего бы им это не стоило.       Вот только вскоре оказалось, что выполнить свои планы Джотаро и Нориаки пришлось гораздо раньше намеченного времени.

***

      Первый тревожный звоночек, сообщающий об крайне больших неприятностях, прозвучал спустя несколько дней. Во время очередной встречи юноши заметили, что малыша что-то явно беспокоит. Это не было чем-то тревожащим или пугающим, а вполне обычным нормальным явлением. У всех бывают неудачные дни. Вот только на все уговоры и просьбы рассказать, что случилось, Харуно почему-то отмалчивался, не желая обсуждать появившуюся проблему. Вампиры немного переживали, но настаивать не стали. Они были уверены, что мальчик всё сам расскажет, когда будет готов. Вот только ни на следующий день, ни спустя ещё пару, Харуно всё сильней начинал беспокоить юношей. Он также продолжал улыбаться и делиться чем-то новым, что произошло с ним сегодня. Но эта нотка напряжённости в его словах и действиях с каждым днём крепчала, давая вампирам понять, что всё явно не в порядке. Но и поделать с этим юноши тоже ничего не могли, ведь малыш продолжал молчать, как партизан. Так что Джотаро и Нориаки оставалось только ждать.       Но когда Джотаро и Нориаки однажды не смогли почувствовать привычного присутствия Харуно на их маленькой поляне, то чуть не сорвались на поиски потеряшки. Мальчик всегда приходил сюда первым и терпеливо дожидался их прихода, никогда не покидая места встречи до этого момента. Так что небольшой сгусток из тревоги и кратковременной паники, появившийся у них в груди, не стал слишком неожиданным. Но юноши не стали поддаваться эмоциям раньше времени. Харуно мог просто уснуть. Всё-таки, не мог ребёнок сутками напролёт полноценно не спать, будь он хоть трижды вампиром. Или чёртовы родители могли запереть мальца в комнате, наконец заметив, что Харуно по ночам куда-то отлучается. Да что угодно. Так что парни решили немного подождать, и если Харуно не появится, выяснить, что произошло. Не верили они, что малыш мог специально пропустить их ночные посиделки.       Знали бы вы, какое облегчение юноши почувствовали, спустя несколько минут всё же увидев яркую блондинистую макушку, мышкой прошмыгнувшую сквозь щель в дверном проёме. Тугая пружина тревоги и переживаний, до этого затягивающаяся под рёбрами с каждой прошедшей минутой, мгновенно ослабла, давая вампирам спокойно и расслабленно выдохнуть. Похоже, действительно произошёл какой-то форс-мажор, из-за чего Харуно и задержался.       Вот только при виде медленно приближающегося мальчика, улыбка, до этого растягивающая губы Нориаки, стремительно исчезла, заменившись на обеспокоенную и тревожную гримасу.       Обычно Харуно приветствовал их широкой улыбкой и объятиями. При виде их приближения, малыш всегда с радостью бежал им навстречу, крепко обнимая Нориаки и Джотаро за ноги и талию, и отцепить это чудо от себя было крайне затруднительно. Сейчас же всё было иначе. Вампиры прекрасно видели, что мальчик был рад их видеть, но привычной широкой улыбки на детском лице они так и не увидели. Поджатые, немного покусанные пухлые губы ясно показывали признаки нервозности и беспокойства. А ярко-зелёные глаза, ранее сверкавшие счастьем и жизнью, сейчас потускнели от плескавшегося на их дне беспокойства, нервозности и частичного страха. Смотря на испуганного и напряжённого мальчика, у Нориаки и Джотаро невольно возникло ощущение, будто они вернулись в самое начало. Вампиры тревожно переглянулись. Что, чёрт возьми, произошло за эти неполные сутки? — Харуно, малыш. Что-то случилось? — ласково спросил Нориаки, мягко приобнимая подошедшего вплотную мальчика.       Казалось, что с Харуно вдруг сняли какое-то непонятное оцепенение. Крупно вздрогнув, едва прохладные руки мягко и ненавязчиво подняли детское тело и привычным движением усадили на колени, Харуно напрягся, но, к счастью, тут же расслабился. Крепко вцепившись маленькими пальчиками в складки чужой одежды, малыш спрятал белокурое личико на груди Нориаки и затих. Напряжение, показывающееся в каждом движении маленького человечка, наконец исчезло. Похоже, Харуно всё же почувствовал так необходимую ему сейчас безопасность. От этой мысли в груди вампиров потеплело. В метаморфическом смысле, конечно. Теплеть там уже давно было нечему. — Харуно, что-то произошло? — спустя время повторил вопрос Джотаро, так как предыдущий малыш оставил без ответа.       Оторвав вздёрнутый носик от тонкого тёмно-зелёного кардигана Нориаки, Харуно, немного помедлив, кивнул. В травяных глазах снова мелькнула вспышка напряжения и настороженности. — Можешь рассказать, что случилось? — попросил Какёин, погладив мягкие, немного разлохматившиеся кудрявые вихры.       Мальчик лишь неопределённо качнул головой и отстранённо начал смотреть куда-то в сторону, будто погрузившись внутрь своей головы. Но юноши молчали и терпеливо дожидались, когда Харуно решится заговорить. Наконец, спустя довольно долгий промежуток времени малыш тихо выдохнул: — Он уже давно странно смотрит на меня… — Кто? — Нориаки озадаченно наклонил голову.       Харуно молча показал пальцев в сторону своего спящего дома. Юноши понимающе переглянулись и кивнули. Значит, Харуно говорил про своего отчима… — Как он смотрел на тебя? Почему ты испугался? — тихо задал вопрос Джотаро, наклонившись к мальчику поближе. — Он давно странно ведёт себя. Обычно ругается и бьёт, если чем-то огорчён. Или когда злится. Только тогда он смотрит на меня. Обычно не обращает внимания, — тихо зашептал Харуно, опасливо поглядывая на тёмные провалы окон здания. — А сейчас спокойный. Не ругает, не бьёт, только очень долго смотрит. Глаза странные, не злые… но всё равно страшные. Он радуется, когда я рядом… Это пугает…       Нориаки утешающе погладил ребёнка по маленькой спинке, утешая и давая сил продолжать. — Страшно… Мне страшно, когда он так себя ведёт. Почему он так странно смотрит на меня? — мальчик задрожал и обхватил Нориаки посильнее, изо всех сил прижимаясь к сильному телу, словно ища защиты от неведомой угрозы. — А сегодня, когда мы садились есть, он мне улыбнулся. Спрашивал, как у меня дела, а потом захотел погладить по голове. Я не дал и хотел убежать, а он схватил и посадил рядом с собой. Было больно. Он не отпускал руку, но не начал кричать и бить, как всегда делает, — захныкал малыш. — Он хотел меня ударить, я видел. Но не стал… Почему? Почему он так себя ведёт? Мне страшно…       Чем больше вампиры слушали сбивчивый монолог Харуно, тем больше мрачнели и напрягались. Верно, почему вдруг этот человек ни с того ни с сего изменил свою линию поведения? Да ещё и вдруг стал сдерживаться, хотя раньше и не думал утруждать себя подобными мыслями. Не мог этот ублюдок так кардинально измениться за один день. Джотаро и Нориаки вообще придерживались мысли, что люди никогда не меняются. Так в чём же тогда причина этой резкой перемены, и появления непонятного дружелюбия и терпимости? Что Гастон затеял?       Юноши ясно понимали, что мужчине что-то нужно от Харуно, и это явно как-то связано с его физическими и внешними улучшениями. Слишком резко Гастон обрёл где-то ранее потерянные спокойствие и здравый смысл, едва малыш перестал походить на ходячий маленький скелетик. Джотаро и Нориаки не хотели думать о худшем, но ничего, кроме тех страшных и отвратительных картин в голову не приходило. Ну не мог же Гастон быть настолько падшей и отвратительной личностью. — Не бойся. Что бы он не затеял, мы не дадим ему причинить тебе вред. Ты в безопасности, малыш, — изящная рука ласково и нежно погладила растрёпанные кудри. — Веришь нам?       И Харуно верил. Верил им той самой заветной, всепоглощающей любовью, которую родители могли увидеть в глазах своих детей. С трепетом вампиры смотрели в глаза цвета спелой травы, и с содроганием и страхом они видели в них ту самую привязанность и надежду, заставляющую всё внутри замереть. На обычных друзей и приятелей так не смотрят. Даже не все опекуны и наставники получают от ребёнка такую непоколебимую и несгибаемую уверенность и веру в их силы.       Нет… Малыш смотрел на них так, будто они были его центром вселенной, какими-то чертовыми богами. Для Харуно Джотаро и Нориаки являлись абсолютом, непререкаемым авторитетом. Было страшно понимать это. Видя это неприкрытое обожание и любовь, вампиры с ужасом понимали, что этот маленький человечек простит им абсолютно всё. Что бы они не сделали, как бы не обозвали, или, ещё хуже, ударили, Харуно будет прощать их. Не знающий до этого момента ласки, любви и уверенности в завтрашнем дне, Харуно нашёл тех, кто может предоставить этого сполна. И теперь, вкусив запретный ранее плод, малыш ни за что не вернётся к прежней жизни, чего бы ему этого не стоило. Подобная зависимость порядком шокировала.       Впрочем, юноши немного сгустили краски. Ведь что они, что сам Харуно прекрасно понимали, что этого никогда не произойдёт. Вампиры ни при каких обстоятельствах не смогли бы кричать на ребёнка, не то что поднять руку. И Харуно тоже прекрасно это понимал. Так что его уверенность и вера была вполне объяснимой. Но Джотаро и Нориаки никак не ожидали, что Харуно на полном серьёзе будет считать их своими родителями. Они рассчитывали максимум на отношения близких друзей и наставников для мальчика, но Харуно порядком удивил их. Осознание, что малыш видит в юношах семью, грело. Парни могли поклясться, что почувствовали пульсацию их порядком потрепавшихся душ. Вот значит, что чувствовали их родители, когда Джотаро и Нориаки были ещё совсем крохами. Детская любовь действительно удивительна. — Вот и хорошо, — Нориаки прижал к себе маленькое тельце. — Не волнуйся, всё будет хорошо. Мы обещаем. Подожди ещё немного, и ты его больше никогда не увидишь. — Вы меня заберёте оттуда? — большие глазки заблестели от непролитых слёз и надежды, плескавшейся на дне глубоких омутов.       Юноши на миг замерли от неожиданности. Порой они забывали, что Харуно был чертовски догадливым и умным ребёнком для своего возраста. — А ты бы хотел жить с нами? — осторожно спросил Джотаро.       Мальчик не сказал ни слова, лишь часто закивал. Но делал он это с такой силой, что юношам на миг показалось, что она сейчас просто отвалится. По пухлым щекам всё же потекли солёные дорожки слёз, а мягкие губы крупно задрожали от едва сдерживаемых рыданий. Но вампиры не беспокоились из-за этого. Ведь они ясно видели, что это были эмоции радости и облегчения.       Харуно радовался, что скоро сможет покинуть ненавистный, пропахший сигаретами и алкоголем дом, и отправиться дальше со своей недавно обретённой семьёй. Не будет больше боли и унижений, не будет страха и неуверенности в завтрашнем дне. Мальчик намеревался изо всех сил вцепиться в едва обретённое счастье, которое досталось ему явно по чистой случайности. Харуно был уверен, в этом факте. — Тогда, раз ты согласился, мы должны тебе кое о чём рассказать, — тихо зашептал Нориаки мальчику на ухо, едва уловимо переглянувшись взглядами с Джотаро. — Один очень важный секрет, который никому нельзя рассказывать. Обещаешь, что будешь хранить это в тайне?       Сделав большие глаза, Харуно усиленно закивал, с нетерпением ожидая продолжения. — Помнишь, мы говорили тебе, что не можем приходить к тебе днём, потому что у нас аллергия на солнце? — дождавшись кивка, Какёин продолжил. — На самом деле это не совсем так. Солнечные лучи очень опасны для нас. И если мы выйдем на улицу днём, солнце причинит нам боль и мы сильно пострадаем. Поэтому мы живём по ночам. — Как летучие мыши? — детские глаза загорелись интересом. — Верно, как летучие мыши, — усмехнулся Нориаки. — Кстати, мы с ними довольно сильно похожи не только этим. Хочешь узнать, чем ещё?       Дождавшись ещё одного кивка, Джотаро и Нориаки изменили свой цвет глаз на кроваво-красный. Для этого не нужно было прилагать много усилий, достаточно перестать на секунду сдерживать контроль над жаждой. Потребность в крови сразу же отображалась в их радужке. Это было довольно рискованно, так как они не знали, как Харуно на это отреагирует. Но юношам было необходимо хоть немного ознакомить мальчика с некоторыми странностями, чтобы потом в будущем было легче рассказать о настоящем положении дел. А сейчас, когда Харуно настолько мал, ситуацию можно перевести в такую своеобразную игру и тайну. А даже если малыш и проболтается, в силу возраста, то это примут за шутку и детские выдумки. Так что юноши ничем не рисковали, решив чуть-чуть приоткрыть завесу их сущности.       Если честно, они думали, что их красные глаза вызовут у ребёнка минимум испуг или опасение, вот только серьёзно ошиблись. Едва они подняли веки, позволяя лунным лучам осветить багровую радужку, глаза Харуно на мгновение расширились в удивлении и шоке, но тут же загорелись поистине детским восторгом и интересом. Подскочив с места, малыш тут же забросал ошарашенных вампиров потоком всевозможных вопросов, почему так и зачем. Он совершенно не испугался подобной перемены. Это вызывало большую растерянность, если честно. — Неужели это так здорово? — со слабой улыбкой спросил Джотаро, едва шквал детской болтовни немного стих. — Да! — Харуно активно замотал головой, словно детская игрушка на пружинке. — Это красиво! Мне нравится? А зубы тоже другие?       Юноши удивлённо переглянулись между собой. Это была просто догадка и предположение, или же они в какой-то момент случайно засветили перед ребёнком клыки? — Обещаешь, что не будешь пугаться? — спросил Нориаки, снова получив в ответ серию кивков. Похоже, Харуно сейчас не мог сказать ничего внятного из-за слишком большого потока эмоций.       Если вампиры думали, что реакция на их глаза была бурной, то им просто не с чем было сравнивать. Увидев немного выступающие передние клыки, блеснувшие ярким росчерком под лунным светом, Харуно от восторга начал в прямом смысле слова лезть им в рот, желая потрогать необычные для него зубы. — Аккуратней. Они острые, так что не уколись. — Джотаро аккуратно перехватил детские ручки, когда тонкие пальчики попытались коснуться кончиков клыков. — Ага, — Харуно послушно убрал руки на коленки и с любопытством уставился на юношей. — А зачем вам такие острые и блинные зубы? — Не знаем. Они просто такие, какие есть. Можно сказать, что это просто наша особенность. — пожал плечами Джотаро, отговорившись неопределённым ответом.       Они не собирались сейчас говорить, пусть и крайне умному, но трёхлетнему ребёнку о назначении этих клыков и их питательном рационе. Мал ещё. — А что ещё есть интересного? — заинтересованно спросил Харуно, взглядом выискивая в их внешнем вид ещё какие-нибудь интересные странности. — Нет, пока это всё. — покачал головой Нориаки, улыбнувшись. Для других особенностей вампирской жизни пока ещё рано. Клыков и глаз с него пока хватит. — Ясно, — задумчиво поджал мальчик губы, через мгновение весело улыбнувшись. — А покажи ещё раз глаза.       Юноши с едва заметной ухмылкой снова поменяли цвет глаз, заставляя Харуно широко улыбаться и довольно смеяться. Они не знали, сколько ещё так развлекали мальчика. Время потеряло для них значение при виде заливающегося от смеха и радостно хлопающего в ладоши мальчишки. Им это ничего не стоило, а Харуно радость. Нориаки и Джотаро были счастливы видеть, что в этот момент малыш напоминал обычного трёхлетнего ребёнка, радующегося от каждой пустяковой мелочи. Жизнь в доме семьи Шиобана и вампирские гены Дио никогда не дадут Харуно обычной безмятежной жизни. Так что пусть хоть чуть-чуть он побудет глупым наивным ребёнком, ещё не ведающим о тяжести и несправедливости жизни. Хотя бы на мгновение.       Смотря как Харуно что-то радостно щебечет внимательно слушающему Нориаки, Джотаро на мгновение ощутил укол грусти. Хотя, даже сам не понял почему. Подняв тяжёлый взгляд изумрудных глаз, Куджо понял, что приближается рассвет. " — Пожалуйста… Пусть это мгновение растянется на вечность…"