С тобой, но уже не я(2)

Прошло ещё две недели. Чонгук почти переехал. Не официально — зубная щётка в стакане, футболка на спинке стула, зарядка для телефона в розетке у кровати. Он всё ещё ходил к себе раз в пару дней — проверить почту, забрать вещи, которые забыл в прошлый раз. Но возвращался всегда к Тэхёну. Тэхён не звал его жить вместе. Не говорил «оставайся насовсем». Но и не выгонял. И каждый вечер, лёжа в постели, чувствовал, как Чонгук осторожно накрывает его ладонь своей. Мирэ приходила каждое утро. Теперь уже не стучала — звонила в домофон, и Чонгук открывал ей, потому что просыпался раньше. Она забегала на кухню, болтала, ела тосты, а потом убегала в школу. «Пока, папы» — говорила всегда. И Тэхён каждый раз краснел, но уже не возражал. А Доён… о нём не было слышно уже неделю. Полиция так и не позвонила, но звонки прекратились сами собой — то ли полиция всё таки напугала его, то ли тот нашёл себе новую жертву. Тэхён старался не думать об этом. Чонгук сказал: «Если он объявится — разберёмся». И Тэхён поверил. Всё шло хорошо. Спокойно. Почти как раньше, только лучше — потому что теперь никто не врал, не прятал глаза и не боялся смотреть в будущее. А потом наступила суббота. Мирэ уехала с приютом на экскурсию в другой город — на целый день. Тэхён остался один. Вернее, не совсем один — Чонгук был рядом, никуда не делся, но впервые за долгое время они оказались в квартире вдвоём, без Мирэ, без работы, без спешки. Тэхён готовил обед. Чонгук сидел за столом и чистил картошку — плохо, неровно, с толстым слоем кожуры. — Ты издеваешься? — спросил Тэхён, глядя на очистки. — Полкартошки в мусорку. — Я стараюсь. — Старайся лучше. Чонгук отложил нож, подошёл к плите. Встал за спиной Тэхёна, заглянул через плечо, как тот помешивает суп. — Пахнет вкусно. — Отойди, ты мне мешаешь. — А я хочу мешать. — Чонгук. — Тэхён. Он не отошёл. Опустил руки на талию Тэхёна, прижался грудью к спине. Тэхён замер, перестал мешать. — Ты чего? — Соскучился. — Мы всё время вместе. — Я не про то, что рядом. Я про то, чтобы вот так. Чтобы можно было просто подойти и обнять. Без повода. Без страха, что ты оттолкнёшь. Тэхён выключил плиту. Повернулся в руках Чонгука. Теперь они стояли лицом к лицу. Чонгук смотрел на него — серьёзно, без улыбки. — Ты сегодня какой-то другой, — сказал Тэхён. — Какой? — Серьёзный. И руки трясутся. Чонгук убрал руки с талии, спрятал их в карманы. — Боюсь, — признался он. — Чего? — Что ты скажешь «нет». — На что? Чонгук выдохнул. Посмотрел в окно, потом на Тэхёна. — Я хочу тебя. Не просто обнимать и спать рядом. По-настоящему. Хочу почувствовать тебя. Но если ты не готов — я подожду. Я умею ждать. Тэхён молчал. Так долго, что Чонгук уже пожалел, что заговорил. — Чон, — наконец сказал Тэхён. — Дурак ты. — Знаю. — Иди в спальню. Жди меня. Я сейчас. Он развернулся, снова включил плиту — суп доваривать. Чонгук стоял, не двигаясь. — Ты серьёзно? — Я сказал «иди». Не заставляй меня повторять. Чонгук пошёл. Тэхён слышал его шаги, скрип двери. Продолжал помешивать суп, хотя давно пора было выключать. Руки дрожали. Не от страха — от того, что он сам этого хотел. Хотел уже давно, но боялся признаться даже себе. «Правильно ли? Не рано ли? А вдруг после этого всё сломается?» Он выключил плиту, вытер руки, пошёл в спальню.

***

Чонгук сидел на краю кровати. В джинсах, в футболке — не разделся. Напряжённый, руки были сцеплены между собой и лежали на коленях. В комнате было тихо — только их дыхание и звуки города за окном. — Ты почему одет? — спросил Тэхён, закрывая дверь. — Не смог. Без тебя. Тэхён подошёл, встал между его коленей. Взял за руки — они были горячими, чуть влажными. — Тогда снимай с меня, — сказал он. Чонгук поднял на него глаза. В них было что-то затравленное, дикое и одновременно нежное. Он поднялся с кровати, потянул футболку Тэхёна. Медленно, снизу вверх, пальцы скользили по животу, по рёбрам, по груди. Тэхён поднял руки, ткань со свистом слетела и упала на пол. Чонгук не отрывал взгляд от его тела. Провёл пальцами по ключицам, по плечам, по соскам. Тэхён вздохнул, прикрыл глаза. — Смотри на меня, — попросил Чонгук. — Смотрю. Чонгук наклонился, поцеловал ключицу, потом грудь, потом сосок — лизнул, прикусил, потянул. Тэхён застонал, вцепился ему в плечи. — Раздевайся, — прошептал он. — Быстрее. Чонгук стащил с себя футболку — резко, через голову. Потом потянулся к джинсам Тэхёна, расстегнул пуговицу, дрожащими пальцами спустил молнию. Тэхён помог — стянул джинсы вместе с бельём, отбросил ногой. Теперь он стоял перед Чонгуком голый, и тот смотрел — жадно, не отрываясь. — Раздевайся, — повторил Тэхён. — Я тоже хочу смотреть. Чонгук встал, расстегнул свои джинсы. Тэхён перехватил его руки. — Дай я. Он расстегнул пуговицу, провёл пальцами по молнии. Чонгук дышал тяжело, прерывисто. Тэхён спустил джинсы вместе с боксерами, опустился на колени, помогая снять их с ног. Член Чонгука оказался прямо перед его лицом — твёрдый, напряжённый, с блестящей каплей на головке. — Хочешь? — спросил тихо Тэхён. — Очень. Тэхён лизнул — медленно, кончиком языка. Чонгук выдохнул, схватил его за волосы. — Не дразни. Я кое как держусь сейчас, чтобы не взять все в свои руки. Тэхён поднял взгляд на Чона, хитро улыбнулся и взял в руки напряженный, твердый как камень член. Сделав несколько движений руками, Тэ снова опустил взгляд, облизал губы и аккуратно взял в рот головку. Снчала двигался медленно, водя языком по кругу кончика члена, слушая как Чонгук стонет, одной рукой сжимая волосы на голове Тэхёна, другой держась за спинку кровати. Затем глубоко, сразу до спазма в горле, почти касаясь основания. Чонгук застонал, запрокинул голову. Тэхён двигался ритмично, сжимая губы, облизывая головку на выходе. Чонгук вцепился в его волосы и второй рукой, сжимал, не давил — просто держался. — Тэ, я сейчас кончу. Тэхён отстранился. Губы мокрые, красные. Провёл тыльной стороной ладони по рту. — Не хочу, чтобы ты кончал в рот, — сказал он. — Хочу, чтобы внутрь. — Тогда ложись. Тэхён лёг на спину. Чонгук навис сверху, опираясь на локти. Их лица были в паре сантиметров — Тэхён видел каждую ресницу, каждую родинку, блеск в глазах. — Я люблю тебя, — сказал Чонгук. — Знаю. — Скажи. — Люблю, — выдохнул Тэхён. — идиот. Чонгук поцеловал его — медленно, аккуратно. Тэхён обхватил его за шею, притянул ближе, заставляя проникнуть языком внутрь, делая их поцелуй глубже, жестче. Чонгук потянулся к тумбочке за смазкой. — Надеялся? — спросил Тэхён, отстраняясь от поцелуя. — Очень сильно надеялся. В квартире было тихо — только их дыхание и шум воды в трубах где-то за стеной. Тэхён смотрел, как Чонгук открывает тюбик, как выдавливает на пальцы прозрачную скользкую жидкость. Затем чистой рукой снова тянется к тумбочке, доставая оттуда упаковку с презервативами. — Без резинки, — сказал Тэхён. — Уверен? — Хочу чувствовать тебя. Каждую каплю. Я тоже долго ждал этого момента. Чонгук кивнул. Опустился ниже, раздвинул ноги Тэхёна. Поцеловал внутреннюю сторону бедра — медленно, влажно. — Расслабься. — Я пытаюсь. — Не пытайся. Просто дыши. Тэхён выдохнул. Чонгук приставил палец ко входу, обвёл смазкой, надавил. Вошёл на одну фалангу. Тэхён замер, закусил губу. — Нормально? — Да. Дальше. — тихо, словно не мог ухватить воздух, произнесТэхён Чонгук ввёл палец глубже — медленно, чувствуя, как Тэхён сжимается вокруг. Было тесно, горячо. Тэхён дышал ртом, пытаясь расслабиться. — Второй давай. — Рано. — Чон, я серьёзно. Давай. Чонгук осторожно ввёл второй палец. Тэхён зашипел, вцепился в простыни. На лбу выступила испарина. — Больно? — Терпимо. — Тэхён выдохнул, зажмурился. — Но да, больно. — Хочешь, остановлюсь? — Нет. Просто молчи и делай. Чонгук замер на секунду, давая привыкнуть. Потом начал медленно двигать пальцами — растягивать, массировать изнутри. Тэхён постепенно расслаблялся, его дыхание выровнялось. — Ищи то место, — попросил он — я надеюсь ты помнишь. Чонгук подвигал пальцами, нащупал — надавил. Тэхён выгнулся дугой, застонал в голос. — Бля, вот туда. Чонгук надавил ещё раз, погладил пальцами изнутри, массируя простату. Тэхён скулил, пальцами вжимался в плечи Чонгука. — Третий, — попросил он. — Давай третий. Чонгук осторожно, очень медленно ввёл третий палец. Тэхён сжался, замер, не дыша. — Всё? — спросил Чонгук. — Подожди… секунду… Тэхён дышал прерывисто, глядя в потолок. Потом выдохнул и кивнул. — Давай. Двигай. Чонгук начал двигать тремя пальцами — медленно, плавно. Тэхён наконец полностью расслабился, прикрыл глаза, постанывая от каждого толчка. — Хватит, — сказал он через пару минут. — Я готов. — Уверен? — Да. Входи уже. Чонгук убрал пальцы. Смазал свой член, не жалея лубрикант. Навис сверху, заглянул в глаза Тэхёну. — Смотри на меня. — Смотрю. Чонгук приставил член к входу, надавил. Головка вошла — медленно, аккуратно, без резких движений. Тэхён замер, перестал дышать. — Не напрягайся, — прошептал Чонгук. — Расслабься. — Легко сказать, — выдохнул Тэхён. Чонгук вошёл ещё чуть-чуть, замер. Тэхён обхватил его ногами за талию, притянул ближе. Чонгук провалился глубже, до половины. — Всё? — спросил Тэхён. — Половина. — Давай дальше. Чонгук вошёл до конца. Медленно, на одном долгом выдохе. Тэхён смотрел на него широко открытыми глазами, губы приоткрыты, на лбу бисеринки пота. — Ты огромный внутри, — прошептал он. — А ты тугой. Как в первый раз. — ответил Чонгук и наклонился, целуя парня во влажный лоб. Чонгук начал двигаться. Плавно, неглубоко, давая привыкнуть. Тэхён обхватил его за плечи, пальцами вжимался в кожу. — Быстрее. Чонгук ускорился. Тэхён уже не говорил — просто стонал, громко, не стесняясь. Руки то блуждали по спине, оставляя красные следы от ногтей, то останавливались и крепко сжимали плечи. В комнате пахло потом и смазкой, и чем-то сладким. — Сильнее, — попросил Тэхён, вжимаясь пятками в задницу Чонгука. Чонгук забился в него, жёстко, глубоко. Кровать скрипела. Тэхён сжимал губы, стоны выходили обрывистые, но с каждым новым стоном Чонгук улыбался и толкался сильнее, глубже, словно пытался залезть полностью. — Громче, — прошептал он. — Хочу слышать тебя. Тэхён закричал — не от боли, от удовольствия. Чонгук зажал ему рот ладонью. — Тише, не так громко. Соседи. — Пошли они, — выдохнул Тэхён ему в пальцы. Чонгук убрал руку, поцеловал Тэхёна — грубо, почти больно. Тэхён отвечал так же, кусал губы, заставляя их наливаться кровью и краснеть. — Хочу кончить в тебя, — прохрипел Чонгук. — Давай, Гуки. — Простонал Тэхён — Хочу чувствовать, как ты кончаешь. Чонгук обхватил член Тэхёна,и начал двигать рукой в такт толчкам. Тэхён кончил первым — с криком, выгибаясь, сжимаясь вокруг Чонгука так сильно, что тот застонал. Два толчка — и Чонгук кончил следом. Глубоко, горячо, заполняя Тэхёна. Он рухнул на него, не выходя. Так и лежали — сплетённые, мокрые, тяжело дышащие. — Ты убил меня, — выдохнул Тэхён. — Ты сам попросил. — Я просил трахнуть. Не убить. — Извини. Чонгук выскользнул, лёг рядом. Повернул Тэхёна к себе, поцеловал — мягко, уже нежно. Тэхён ответил лениво, не разжимая губ. — Как ты? — спросил Чонгук. — До сих пор трясусь. И внутри всё пульсирует. — Это я кончил. — Я знаю. Чувствую. Тэхён провёл рукой по своему животу — он был липкий от собственной спермы. Чонгук перехватил его руку, лизнул пальцы, не сводя глаз. — Ты ненормальный, — сказал Тэхён. — Люблю тебя. — Точно ненормальный.

***

Они лежали в темноте. За окном быстро стемнело — они так и не зажгли свет. В комнате пахло сексом и усталостью. — Чон, — позвал Тэхён. — М? — Можно я завтра уберу твои вещи в шкаф? Не в пакет, а нормально. На полку. Чонгук приподнялся на локте. — Ты серьёзно? — Ты уже две недели живёшь на пакетах. Надоело смотреть. — То есть… ты зовёшь меня жить с тобой? — Я не зову. Пускаю. Насовсем. Но если накосячишь — выгоню. — Не накосячу. — Посмотрим. Чонгук лёг обратно, притянул Тэхёна к себе. Тэхён устроил голову у него на плече, провёл пальцем по шрамам от игл на запястье Чонгука — старым, розовым. — Это всё в прошлом, остались только они— сказал Тэхён. — И шрамы эти пройдут. Вся херня пройдет. Мы теперь вместе. — Вместе, — повторил Тэхён, как заклинание. Уснули они под утро. Сплетённые, липкие, счастливые. На кухне остывал суп, а за окном шумел осенний дождь.

***

Утром их разбудил грохот в дверь. — Папы! — орала Мирэ. — Вы чего дверь заперли? И не открываете мне!! Чонгук спросонья натянул одеяло на них обоих. Тэхён застонал. — Я сейчас, — прохрипел Чонгук, встал, натянул шорты с футболкой и пошёл открывать. Мирэ влетела в квартиру, скинула ботинки, побежала на кухню. Чонгук вернулся в спальню, скинул футболку и лёг обратно. — Дверь в спальню закрой, — попросил Тэхён. — Поздно. Мирэ стояла в дверях, широко раскрыв глаза. — Вы что спите голые? — сказала она. — Мы просто без футболок, никто не спит голым. — Это не считается. — Мирэ, дай нам одеться. — буркнул Тэхён, потирая глаза, в попытках проснуться. — Вы целовались? Да, целовались. У Чонгука губы красные. — Мирэ! — Ладно-ладно, ухожу. Но пирожки на столе. Ешьте, пока тёплые. Она убежала. Тэхён упал на подушку. — Она нас когда-нибудь в гроб загонит. — Зато не скучно, — Чонгук улыбнулся. Встал, обратно натянул футболку. — Пойду кофе сделаю. — Я люблю тебя, — сказал Тэхён в спину. Чонгук замер. Обернулся. — Ты первый раз сказал без моего «скажи». — Привыкай. Чонгук улыбнулся, вышел на кухню. А Тэхён остался лежать — в мятой постели, пахнущей ими двоими, и думал о том, что, кажется, всё будет хорошо.