Призрачный реквием

Люди чаще всего боятся не боли… а правды о себе.

«Шерлок», BBC

***

Когда твоя жизнь превращается в живое олицетворение кошмара, минуты как правило растягиваются словно часы. Хоть я и старалась сосредоточиться на учебе, зарываясь в книги при любой возможности, но, увы, при нынешнем раскладе дел даже библиотека не спасала от ужесточившейся травли. Беллатрикс, словно одержимая демоном мести, находила меня буквально везде. Ее ненависть приобрела какую-то совершенно новую пугающую ипостась. Если в прошлом году издевательство были просто проявлением превосходства чистой крови над грязной, то теперь каждое ее действие было пропитано личной вендеттой. Она видела во мне не просто низшее существо, а что хуже угрозу. Испорченные вещи, пролившиеся на конспекты чернила или магические проклятия, изредка прилетающие прямо в спину, были просто мелкой пакостью по сравнению с тем, как она теперь смотрела на меня. Порой я даже боялась что если действительно останусь одна, как пыталась обставить пристально следящая за мной девочка, она действительно убьет меня, из-за чего приучила себя передвигаться по замку особыми маршрутами, дабы избежать пустых коридоров, да и вообще старалась не оставаться в классе последней и держаться поближе к преподавателям… Это была весьма изматывающая игра в кошки-мышки, где мне была заранее уготована участь не нужной жертвы. И будто этого мне было мало, Родольфус, казалось, задался целью сделать мою жизнь еще более невыносимой. Иногда он просто сидел рядом, перебирая мои волосы, пока я тщетно пыталась читать в тишине библиотеки. Иногда рассказывал что-то о древней магии, однако его голос мягкий как бархат постоянно отвлекал и уводил от смысла чужих слов. А иногда… иногда просто смотрел тем особым, плескавшимся мрачным заинтересованным блеском взглядом и что-то внутри сжималось в недобром предчувствии. Я благодарила всех известных богов за его помолвку с Беллатрикс. Она пожалуй была единственным, что удерживало его от… от чего-то, о чем я даже боялась думать. Хотя где-то глубоко внутри и крепло знание, что даже брак тут может не помочь. Дело тут состояло вовсе не в их дурацкой помолвке или приближающимся с каждым годом свадьбе. Дело в том, что каким-то диким образом я оказалась беспомощной пешкой в их странной темной игре. Игре, правил которых я даже не знала, но где моя роль была предопределена с самого начала: быть живым доказательством его власти. То бишь власти делать все, что заблагорассудится, даже если это уже причиняет боль его будущей жене. Оценки и без того не блестящие, конечно же, стали хуже. Профессора качали головами, явно считая, что я просто не прикладываю достаточно усилий, даже не догадываясь о том, сколько ночей я провела без сна, пытаясь наверстать упущенное… А ведь это был только второй курс. Впереди было еще целых пять лет этого жуткого кошмара. Пять лет в золотой клетке, где я могла остаться на правах экзотической птички для развлечения настоящих волшебников. Устало вздохнув, я встала с насиженного места, пытаясь собрать разбросанные за библиотечным столом учебники и пара скативших опасно близко к краю свитков, один из которых таки упал под аккомпанемент моего обреченного стона. Я было потянулась за ним, но кто-то поднял его первее. — Держи, — знакомый мягкий голос, а следом и улыбающееся лицо Фрэнка. — С-спасибо, — благодарно кивнув, быстро отвожу взгляд. После того случая в Хогвартс-экспрессе я делала все, чтобы держаться подальше от ни в чем неповинных гриффиндорских ребят. Не хотелось, чтобы они пострадали из-за кого-то вроде меня. — Давай помогу, — встав рядом услужливо начал помогать собрать учебники Фрэнк, не обращая внимания на мои слабые протесты. — Тяжелый день, да? Неловко киваю, не зная, что тут еще добавить. Его доброта была почти болезненной. Я так отвыкла от нормального человеческого общения, что спокойная беседа больше походила на сон, чем на реальность. — Знаешь, — вдруг произнес Лонгботтом, передавая последний свиток. — Я обеспокоился за тебя. После того дня в поезде… Я замерла вместе со скакнувшим к горлу сердцем. — Я… наблюдал, — продолжил он с искренним сочувствием. — И узнал, что у тебя не самое легкое положение в Слизерине. Даже для маглорожденной это… чересчур. — Да, я в курсе своего «положения», — горько усмехаюсь в ответ. — Прости, — тут же смутился гриффиндорец. — Я не хотел… — Все в порядке, — попытка одарить его успокаивающей улыбкой закончилась провалом из-за того, как дрожали эти самые губы. — Правда всегда звучит немного… неприятно. Между нами образовалась несколько неловкая тишина. За окном библиотеки уже сгущались сумерки, отчего отбрасываемая канделябром тень казалась особенно зловещей. Где-то вдалеке потрепанное старое строение часов пробило девять. — Уже поздно, — с заминкой заметил он. — Позволишь проводить тебя до подземелий? — Нет, что ты! — изумленно уставившись на него, торопливо качаю головой. — Не стоит. Я… — Эстер, — мягко перебил меня мальчик. — Уже темно. И… мне кажется, тебе нужно с кем-то поговорить. Я сглотнула подкативший к горлу комок, чувствуя, как предательски щиплет нос. Он был прав. Так сильно прав. Столько месяцев тотального одиночества без единой попытки поделиться с кем-либо навалившимися на плечи страхами или болью, казались пыткой и постепенно высосали из меня всю душу. — Хорошо, — тихо прошептала я. — Только… давай пойдем более длинным путем? Он улыбнулся, подхватывая мою сумку: — Конечно. Я как раз хотел прогуляться. — Спасибо.

***

В присутствии Фрэнка было что-то успокаивающее, словно он был лучом света в вечной тьме слизеринских подземелий. Первое время мы шли в тишине, но вскоре когда хогвартские коридоры оказались достаточно пустынны и далеки, я наконец решилась и начала рассказала все ужасы, что копилось внутри на протяжении последних двух лет. Наверное, таким и был привкус свободы. Осознание того факта, что тебе не нужно постоянно оглядываться через плечо, ожидая очередной атаки Беллатрикс или появления ее дражайшего жениха с его тлетворными мрачными играми. Пускай подсознательно я и осознавала, что это лишь короткая передышка. Завтра все начнется по новой. Но сейчас… сейчас я могла найти поддержку в обыкновенном добром мальчике, который видел во мне не игрушку или жертву, а такую же обыкновенную девочку, нуждающуюся в верном друге. — …вчера когда Беллатрикс загнала меня в туалет, я действительно поверила в то, что она убьет меня, — отрешенно рассказывала я, будто повествуя чужую историю. — Если бы Пивз не устроил тот переполох… — И все это началось после того, как Лестрейндж проявил к тебе… интерес? — тихо уточнил Фрэнк. Я молча кивнула и слишком погрузившись в далеко не радужные воспоминания не заметила, как он остановился, отчего едва не врезалась своим лицом в его спину, благо, вовремя спохватилась и виновато отступила назад. — Эстер, — мерно произнес он необычайно серьезным тоном. — Скажи, ты когда-нибудь слышала что-то об истории рода Лестрейндж? Чистокровные рода никогда не желали во мне желания покопаться в их грязном и темном прошлом, уж слишком болезненная тема. — Их род — один из самых древнейших в магической Британии, — убедившись в моем незнании, пониженным шепотом промолвил Лонгботтон, невольно напомнив о том, что он такой же чистокровный волшебник. — Они ведут свою историю еще со времен Римской империи. И знаешь, что самое интересное? С каждым веком другие темные маги боялись их все больше. Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями: — В десятом веке они создали культ поклонения Ктулху — древнему существу такой силы, что само его имя вызывает ужас. В пятнадцатом веке начали экспериментировать с бессмертием и навлекли на себя проклятие… Говорят, даже проклятие Блэков меркнет по сравнению с тем безумием, что течет в их крови. Что-то в его тоне заставляло волосы на затылке вставать дыбом, а легким буквально иссыхать изнутри от ужаснейшей нехватки воздуха. Наверное, потому что чужие слова заставили меня наконец осознать масштаб катастрофы, кою из себя представлял Родольфус. Если быть объектом его интереса настолько тяжело, то каково же приходится его врагам? …были ли они у него вообще? — Но главное не это, — взволнованно произнес Фрэнк, наклонившись ко мне так близко, что я почувствовала его дыхание. — Лестрейнджи — потомственные некроманты. А Родольфус… он считается гением даже среди себе подобных. Величайший некромант своего поколения. — Но… но при чем здесь я? Что во мне такого осо… — мой вопрос оборвался на полуслове, когда из темноты коридора донесся знакомый бархатный голос, от звучания которого словно по команде застыла кровь в жилах. — Какая трогательная сцена, — Родольфус появился словно из ниоткуда, плавно сокращая протянувшееся между нами расстояние. — Тайные встречи после отбоя? Минус двадцать баллов с Гриффиндора, Лонгботтом. Фрэнк мгновенно шагнул вперед, храбро закрывая меня своим телом: — Это несправедливо! Я просто провожал… — О, я прекрасно видел, что ты делал, — в снисходительном голосе чистокровного прошелестели опасные нотки. — Шептался по углам с чужой собственностью. Крайне… неосмотрительно. — Эстер не чья-то собственность! — праведно возмутился Фрэнк, крепче сжимая мою ладонь. Чтобы преодолеть жалкие пару метров Лестрейнджу понадобилось считанные секунды. В один момент настенные факелы отбрасывали на него мрачную тень, а в следующий с порывом резкого, неясно откуда возникшего ветра оказался напротив. Длинные бледные пальцы слизеринца сомкнулись на запястье отчаявшегося гриффиндорца, аккурат там, где тот удерживал мою руку, и после до моего слуха донесся треск и чей-то вскрик. На то, чтобы осознать произошедшее мне понадобилось неприлично много времени. Наверное, потому что мне не хотелось верить в случившееся. В то, что все закончилось именно так, как я представляла, когда пыталась держаться от этого ни в чем неповинного мальчика как можно дальше. — Настоятельно советую тебе не прикасаться к тому, что тебе не принадлежит, — с почти что искренней лаской произнес Родольфус, пока Фрэнк со стоном отдергивал руку, корчась от боли. — Что касается наказания… Студентка Слизерина отработает его особым образом. Мрачная бездна чужих глаз выцепила меня за спиной Фрэнка, отчего я поневоле вздрогнула от того, что крылось за этой тьмой. Я знала этот взгляд. И он никогда не предвещал ничего хорошего. — Нет, — Лонгботтом попытался снова встать между нами, но его движения были скованными из-за травмированного запястья. — Ты не можешь так просто… — Могу, — Родольфус даже не взглянул на него, поворачиваясь совершенно в противоположную от слизеринской гостиной сторону. — И делаю это прямо сейчас. Я застыла на месте, разрываясь между искренним желанием помочь Фрэнку, баюкавшем повреждённое запястье, и страхом того, что может сделать раздраженный некромант, если ослушаться его приказа. Дрожащие от нервов пальцы коснулись начинавшего опухать руки мальчика, отчего он беспомощно всхлипнул, заставив отдернуть прикосновение. — Мне так жаль, — жалко пролепетала я под нос. — Пожалуйста, сходи в больничное крыло. — Эстер, — попытался удержать меня здоровой рукой Лонгботтом. — Не ходи с ним. Он опасен. Он… — Я знаю, — перебив его, тщетно пытаюсь сдержать выступившие слезы. — Поверь, я знаю. — Ma petite, — голос Родольфуса прозвучал как удар хлыста. Он остановился в конце коридора, даже не потрудившись обернуться. — Не испытывай мое терпение. — Останься, — взмолился Фрэнк. — Пожалуйста. После всего, что я рассказал… Но он не понимал. Никто не понимал, что у меня не было выбора. Его никогда не было. — Все в порядке, — предприняла неудачную попытку улыбнуться. — Правда. Я… я привыкла. И это было самое страшное, ведь я взаправду привыкла. Привыкла к его власти надо мной, к его жестоким играм, к тому странному, болезненному притяжению, которое теперь обрело совершенно новый, еще более пугающий оттенок. Потому что теперь я знала: он видел во мне не просто маглорожденную волшебницу, не просто игрушку для развлечения. Он видел что-то еще, что-то связанное с той темной магией, что текла в его венах. С каждым проделанным шагом к нему я чувствовала, как реальность словно искажается, становясь зыбкой и хрупкой. Или это мой страх искажал все вокруг? Страх смешанный с… предвкушением? Потому что где-то глубоко внутри, в тех темных уголках души, куда я даже боялась заглядывать, не то, что думать, жило странное чувство, что все это было закономерным стечением обстоятельств. И может быть… может быть, именно поэтому я оказалась в этом мире и в этом теле, раз уж он был некромантом? Может быть, сама смерть привела меня сюда, чтобы стать… его.