Маскарад / Masquerade

Глаза следили за Беллатрикс, когда та шагала к ней. Тёмная ведьма прижала её к дивану. Ноги твёрдо стояли на полу, словно приклеенные. Страх закрался в грудь, и та надежда, которую она чувствовала раньше, угасла. Она не хотела смотреть на Беллатрикс, но взгляд приковался к её фигуре. Женщина бормотала что-то себе под нос. Беллатрикс внезапно остановилась и резко вздохнула. — Твоя магия превосходит всё, с чем я когда-либо сталкивалась, Грейнджер, — прошипела она, резко приблизившись. — Моя магия… — Гермиона заикалась, видя перед собой бесконечное озеро тьмы чужих глаз. — Я не знаю… — Прекрати это! — крикнула тёмная ведьма. Когда она снова начала расхаживать, это дало Гермионе время собраться. Беллатрикс чем-то отличалась. Выражение её глаз менялось, словно женщина смотрела на другого человека. Было ли это причиной взрыва гнева Беллатрикс? Было ли это чувством, которое практически заставило её напасть на собственную сестру? У кого-то вроде Беллатрикс вообще могут быть какие-то эмоции? Она ничего не чувствовала. Хладнокровна как лёд. Внезапно темноволосая ведьма снова остановилась, и Гермиона посмотрела на неё. Она наблюдала, как изменилось положение тела. Напряженность в плечах исчезла. Скованность пальцев ослабла, она по-другому держала палочку. Женщина больше не выпрямляла полностью спину, повернувшись, Гермиона узнала это выражение глаз. — Это оно, не так ли? — тихо прошептала гриффиндорка. — Это то, что тебя пугает? И оно снова исчезло. В мгновение ока кончик палочки Беллатрикс прижался к её горлу, и Гермиона сглотнула, когда почувствовала пальцы на ключице. — Я не знаю страха, грязнокровка, — пробормотала Беллатрикс больше себе, чем Гермионе. С удивление она наблюдала, как лицо девушки превращается в маску боли и ужаса. Но затем последовал тихий стон, когда палец ведьмы провел по соску. — Это то, что уродливый рыжий сделал с тобой? — прошептала ведьма, лаская грудь девушки. Теперь она снова оседлала юную брюнетку, только уже на диване. Бедра сомкнулись вокруг талии девушки. — Бьюсь об заклад, я могу сделать это лучше… — хрипло прошептала Беллатрикс на ухо Гермионе. — Прекрати… — Гермиона услышала собственный тихий протест. Но она не могла двигаться. Заклинание удерживало на месте, пока пальцы Пожирательницы Смерти пробирались под рубашку, когда они достигли мягкой плоти и поползли к животу, Гермиона поняла, что дрожит. Когда она почувствовала пальцы на кружевах бюстгальтера, из горла вырвался тихий вздох. — Что за забава в том, что ты не можешь пошевелиться… — прошептала Беллатрикс и прикусила шею Гермионы, в тот же миг заклинание было снято. Девушка попыталась отодвинуться, но Беллатрикс была тяжелее. Чёрные кудри щекотали лицо, а две руки скользнули под рубашку, массируя грудь. Каждая клетка тела кричала «нет». страх, контролирующий сердце, постепенно сменился похотью. Похоть, о которой она даже не знала, но теперь чувствовала. Гермиона выгнула спину, прижавшись к ласкающим рукам. Её руки сомкнулись на чужой спине, а пальцы погрузились в чёрные кудри, прежде чем потянуть за шнурки, удерживающие на месте тугой корсет. Казалось, порочная потребность причинять боль была забыта. В оранжевом мраке огня Беллатрикс стянула рубашку с Гермионы. Тьма переплеталась со светом, когда голодные губы сталкивались друг с другом, следуя то, чего они не должны были пробовать на вкус. Как будто это был яд. Сладкое, медленное убийство. Корсет Беллатрикс упал вниз, открывая грудь. Гермиона целовала шею и ключицу. Сначала мягко, потом жестче. Зубы царапали и кусали. Вороньи кудри падали на спину, словно великолепный ночной водопад. Гермиона охотно позволила Беллатрикс снять джинсы и трусики с неё, неуклюже стянула бархатное платье с крепких, но изящных ног ведьмы. Беллатрикс уложила её на спину, устроившись между ног. Контраст чёрных волос на фоне кремовой кожи только усиливался чувственным сиянием огня. Её поцелуи имели вкус экзотических специй, запретных плодов и бесконечных желаний. Пот покрывал их тела, мерцая в тусклом свете. Их тела двигались вместе, в ритме магии и страсти. Гермиона держала женщину, прижимая так сильно, как никого и никогда раньше. — Я сделаю тебя своей, — прошептала Беллатрикс в воздух, прежде чем взять последний оставшийся кусочек невинности. В тот момент, когда пламя отразилось в её глазах, безумное выражение вернулось. Она снова стала монстром тьмы. И Гермиона выгнула спину, плача от боли и облегчения, когда почувствовала укус на пульсирующей вене на шее. — Молчи, моя маленькая грязнокровка! Мы же не хотим, чтобы моя сестра услышала, не так ли? Она будет ревновать! Беллатрикс резко и безжалостно накрыла губы Гермионы, когда дрожь тела девушки возвестила о скором оргазме. Гермиона чувствовала вкус собственной крови во рту. Это было одновременно тошнотворно и волнующе. Боль, смешанная с похотью, струилась по венам, когда девушка поняла, что все еще находится во тьме. И она закричала. Закричала в поцелуе, который украл голос. А потом всё исчезло. Слишком рано. Она была одна, накрытая холодом. Она лежала неподвижно, а тело было покрыто каплями пота. Беллатрикс исчезла, хотя остался её запах. Дрожащими ногами Гермиона соскользнула с дивана и начала искать свою одежду. Только сейчас она испытала унижение и поняла, что Беллатрикс сделала с ней. Когда она собиралась натянуть рубашку, а руки тряслись от боли и стыда, дверь открылась. В луче света, исходившим из холла, стояла замеревшая Нарцисса. Холодная улыбка расползлась по её лицу, когда она прошла дальше в комнату и взмахнула палочкой. Ущерб, нанесенный Беллатрикс, исчез. Нарцисса начала кружить вокруг юной брюнетки. Она понюхала её волосы и усмехнулась. Смех, очень похожий на смех Беллатрикс. — Продала свою душу, Грейнджер? — губы Нарциссы едва шевелились. Гермиона задохнулась. Каждое слово врезалось, как нож, и она потянулась, чтобы коснуться запекшейся крови на губах. Внутри плескалась пустота и оцепенение. Нарцисса внезапно нацелилась на неё палочкой. — Она всегда была хороша в этом, моя сестра. С тех пор, как была маленькой… — Нарцисса задумалась, а затем сомкнула пальцы на руке Гермионы. Девушка последовала за ней, но не могла бросить взгляд через плечо. Нарцисса прошла в совершенно пустую столовую. На столе стояла одна тарелка и кубок. Гермиона поняла, что это обещанная еда. Девушка старалась выглядеть не слишком нетерпеливой, когда садилась за стол и брала столовые приборы. Она не поднимала взгляд, но чувствовала чужой взгляд, пока ела, стараясь нарезать еду на мелкие кусочки, чтобы насладиться ею. Светловолосая ведьма стояла у двери, палочка скользила по пальцам, а взгляд блуждал, не останавливаясь на чем-то конкретно. — Не думай, что сможешь одурачить меня, Грейнджер. Может, я и не в благосклонности Тёмного Лорда, как моя сестра, но я не легковерна, — неожиданно прошипела Нарцисса, прочитав мысли Гермионы. Их взгляды встретились. — Почему ты держишь меня здесь? Если бы Гарри искал меня, разве он не пришел бы сюда? Он не искал меня с тех пор, как я ушла! Нарцисса пожала плечами. — Похоже, у моей сестры на тебя другие планы, Грейнджер. У пока у Беллы есть планы, ты останешься здесь. Возможно, ты все-таки пригодишься Тёмному Лорду… — Неужели твоя сестра заслуживает доверия? Сколько ты знаешь людей, которые взрывают комнату, а потом пытаются напасть на тебя? — неожиданно рявкнула Гермиона, и глаза женщины расширились от шока. Она никак не ожидала, что гриффиндорка осмелится заговорить с ней таким тоном, и одним взмахом палочки был убран стол от напитков и еды. Это было наказание за грубость. — Беллатрикс… — Нарцисса заколебалась, и на мгновение показалось, что женщина не в силах произнести ни слова. — …разная… — Да ладно! — фыркнула Гермиона. — Ты додумалась до этого сама? Женщина резко сократила расстояние между ними. Удар по щеке был настолько сильным, что Гермиона упала со стула и приземлилась к её ногам. Сквозь пальцы сочилась кровь, там где кольцо Нарциссы порезало кожу. — Она была рождена для Тёмного Лорда! — тон голоса вдруг стал необычайно мягким. — И она умрёт за Тёмного Лорда!

***

Беллатрикс стояла посреди комнаты, прислушиваясь к ветру, который завывал вокруг заброшенного здания. Ветер шелестел листьями снаружи. Навязчивый звук. Более навязчивый, чем образы в голове, голоса, эхом отдающиеся в глубинах воспоминаний. Дом развалился за эти годы и потерял былую славу. Окна были разбиты, на потолке росла плесень. Полы треснули, двери слетели с петель. С тех пор как она попала сюда, она ходила из комнаты в комнату, следуя за потерянными воспоминаниями и далекими голосами. Некогда красивое поместье превратилось в дом с привидениями. Сюда никто не приходил. Только три человека знали, что дом еще существует. Беллатрикс вытянула шею, казалось, что что-то контролирует изнутри. Что-то замкнуло сердце, словно волшебная цепь, которая душит теперь. Внутри неё бурлила сила. И она искала выход. Отчаянная. Голодная. Печальная. Внутренние противоречия медленно сводили с ума. Она повернулась к разбитому зеркалу и увидела искаженное изображение. Такое же разбитое, какой она была внутри. — Что со мной происходит?

***

Гермиона выглянула из окна комнаты, в которой её оставила Нарцисса. Дверь была надежно заперта, хотя она и так не могла уйти без палочки. Дождь все еще шел, стекая по тёмному стеклу. Она видела, как яркая вспышка молнии осветила небо. После разговора о Беллатрикс Нарцисса больше не произнесла ни слова. Она просто затащила Гермиону вверх по лестнице и оставила в комнате. В ней были кровать, стул и зеркало. Ничего величественного и вычурного. Скучные, удручающе зеленые занавески от потолка до пола. Единственным светом был небольшой огонь. Он медленно разъедал бревна, превращая те в пепел. Гермиона сидела в тишине и одиночестве. Она прошла от окна к кровати и села, подтянув ноги к себе. Девушка медленно раскачивалась, и образы из гостиной снова всплыли в голове. Беллатрикс увидела слабость и воспользовалась этим. Гермиона вздрогнула при мысли о руках Пожирательницы Смерти на коже; она прикасалась так, как никто не прикасался раньше. Слёзы снова подступили к глазам и начали стекать по щекам. Гермиона ощущала привкус крови на губах и яд в венах, всё еще ощущая себя оскорбленной. Беллатрикс воспользовалась ею. И это было нежно и добро сначала, а теперь стало больно. Теперь именно это причиняло большую боль, а не раны на предплечье. Потому что в тот момент она поверила, что Беллатрикс была другой. Но ничего не изменилось. Она подняла голову, когда дверь скрипнула и приоткрылась. Высокая тёмная фигура вошла в комнату, и как только ещё одна вспышка молнии пронеслась по небу, осветилось лицо. Беллатрикс выглядела разрушительно красивой. Её глаза пробежались по комнате и остановились на плачущей Гермионе. — Нарцисса сказала, что накормила тебя, — буднично заявила ведьма, и Гермиона слабо кивнула. Девушка не знала, радоваться или бояться. Подсознательно она переместилась дальше по кровати, когда Беллатрикс подошла ближе. — Что случилось? — она странно любезно протянула руку и коснулась щеки гриффиндорки. — Ничего, — пробормотала Гермиона, вспоминая кольцо Нарциссы. Глаза Беллатрикс сузились, и она убрала руку. — Она сделала тебе больно… — Как и ты! Какая ирония! — закричала Гермиона, и ведьма выглядела ошеломленной. — Что, ты думаешь, что можешь просто вернуться сюда и вести себя мило после того, как трахнула меня и бросила одну? — Она… — начала Беллатрикс, но голос оборвался. Словно ужаленная, она вскочила на ноги и подошла к окну. Палочка выскользнула из рукава, небрежно нацеленная на Гермиону. Одержимость развивалась буквально на глазах. Момент доброты сменился гневом и ненавистью. — Они нашли Поттера где-то в Уэльсе, — прорычала тёмная ведьма. Гермиона сидела неподвижно. Женщина чем-то напоминала ей сломанную куклу, когда стояла у окна. — Он и этот твой глупый рыжий дружок сбежали… Тёмный Лорд не любит разочарований, Грейнджер! — Правда? Тогда почему он не убил тебя? — резко ответила Гермиона. — Кажется, в последнее время ты ужасно его разочаровываешь! Учитывая, что ты рождена для него и всё такое… — Что? Что ты только что сказала? — Это сказала твоя сестра, — уверенно ответила гриффиндорка. Она понятия не имела, откуда это взялось, но чувствовала, что Беллатрикс не причинит ей вреда. Возможно та была ненормальной, но что-то контролировало её. Беллатрикс медленно подошла к кровати и вместо того, что остаться стоять, заползла на неё рядом с Гермионой. Тёмные глаза выражали нечто большее, чем просто маниакальный гнев, возможно, слова Нарциссы имели совсем другое значение. Смысл этого Беллатрикс, похоже, тоже не понимала. Тёмная ведьма взяла руку Гермионы в свою. Мягкий и нежный жест. Пальцы медленно поглаживали руку. На мгновение она вытянула шею и закрыла глаза. Когда глаза открылись, нежности уже не было. Теперь взгляд снова погрузился во тьму. Доброта исчезла, и кончик палочки загорелся на ладони Гермионы. Волдырь быстро распространялся по коже. Гермиона корчилась, а Беллатрикс не отпускала. Её ногти впились в чужую плоть. Крики Гермионы становились громче, пока кожа на руке медленно скручивалась. Рука стала красной и воспаленной. Запах горелой плоти наполнил ноздри. Гермиона чувствовала себя несчастной, и еда, которую дала Нарцисса, возвращалась обратно. И тогда Беллатрикс отпустила. Она убрала палочку и соскользнула с кровати. Не оглядываясь, выбежала из комнаты. Дверь за ней захлопнулась. Гермиона упала на кровать, сжимая обожженную руку. Она рыдала, свернувшись калачиком в позе эмбриона. За окном угрожающе загрохотал гром. Ми был окутан тьмой и туманом, и к тому времени, как она уснула, рука все еще пульсировала, пламя в камине давно погасло.

***

Гермиона проснулась от того, что дверь открылась, и кто-то подошел к кровати. Когда она села, то сразу почувствовала боль в руке и посмотрела вниз. Рука стала еще более красной, с новыми волдырями. Гермиона сглотнула, пытаясь унять тошноту и посмотрела на человека, вошедшего в комнату. Это была Нарцисса. — Я вижу Белла заходила в гости, — цинично сказала она и протянула левую руку. Там, на бледной коже, виднелся плохо заживший шрам. Пожалуй, это было единственное, что портило безупречную внешность Нарциссы. — У неё всегда был способ заставить боль длиться вечно… Гермиона покачала головой и медленно села, сжимая поврежденную руку. К Нарциссе она чувствовала враждебность. Казалось, ничего хорошего от неё не исходило. Если дело доходило до жестокости и боли, Нарцисса была не лучше своей сестры. — Что с ней не так? — спросила Гермиона, и женщина бросила на неё вопросительный взгляд. — Помимо очевидного… — Я предлагаю тебе перестать задавать вопросы, Грейнджер. Из этого ничего хорошего не выйдет, — ответила Нарцисса и выпрямила спину. — А теперь спускайся и иди завтракать…