Маскарад / Masquerade

Её завтрак состоял из простых продуктов, а чай был холодным. Но Гермиона всё равно ела и пила, не зная, когда это произойдёт в следующий раз. И снова Нарцисса охраняла дверь, прислонившись к косяку. Она позволила своему взгляду бесстыдно задержаться на молодой брюнетке за столом. — Почему ты вернулась? — неожиданно спросила Нарцисса, и Гермиона чуть не выронила чашку с чаем. — Что? — в замешельстве спросила девушка. — Ты сбежала. Ты, твои друзья и этот чёртов эльф! — взволнованно ответила Нарцисса, начав расхаживать по комнате. — И ты вернулась сюда с палочкой моей сестры, одна. А мне говорили, что ты умная! Упоминание Добби напомнило об окровавленных руках Гарри. Гермиона вспомнила последние слова Добби. Она видела, как Гарри копал могилу лопатой, не используя магию. Она так скучала по Гарри и Рону. — Я думаю, ты знаешь, почему я вернулась. Поэтому ты не выпускала меня из виду, если только она не была рядом… — ответила Гермиона и отодвинула тарелку. Она едва ли прикоснулась к еде. Девушка сложила руки на груди и посмотрела на Нарциссу. Та перестала ходить и с любопытством смотрела в ответ. — О чём ты болтаешь, Грейнджер? — Изменения в Беллатрикс. Ты тоже это заметила. И тебя, кажется, это пугает даже больше, чем её. Вот почему она сошла с ума в гостиной. Вот почему она обожгла мне руку! — Моя сестра сумасшедшая, Грейнджер! Она всегда была такой. Она ничего не чувствует… — сказала Нарцисса, и взмахом палочки посуда исчезла. Теперь между ними стоял пустой стол. — Ты не ела? — Я думаю, мои шансы умереть выше, если я поем, — проговорила Гермиона. Она отодвинула стул и подошла к двери. Когда Нарцисса не стала мешать, она повернула ручку и вышла из столовой, но замерла на месте. Беллатрикс стояла прямо за дверью. Почти сразу образы последней встречи в гостиной хлынули в разум, и боль в руке вернулась. — Уходи, — прорычала Беллатрикс. — Мне нужно поговорить с сестрой! — И куда ты предлагаешь мне пойти? — Я выгляжу так, будто мне не все равно, грязнокровка? — рявкнула в ответ Беллатрикс и подошла к Нарциссе. Дверь за ними захлопнулась. Это был первый раз, когда Гермионе разрешили свободно передвигаться по поместью. Очевидно, Беллатрикс знала, что девушка может убежать. Гермиона не удивилась, обнаружив возле входной двери магическое силовое поле, не позволяющее дотянуться до дверной ручки. Тоже самое касалось всех каминов и окон. Гермиона сдалась и пошла по длинному коридору с высоким потолком к другой комнате, слева от гостиной. Дверь оказалась слегка приоткрыта, а за ней располагалась огромная библиотека. В камине тихо горел огонь, а несколько кожаных кресел стояли вдоль книжных шкафов. Гермиона не выдержала и вошла в комнату. Каждая книга, когда-либо написанная в волшебном мире, казалось, была там, и девушка на мгновение вспомнила об обширной коллекции в Хогвартсе, там она всегда могла найти то, что искала. Здесь Гермиона подозревала, что половина коллекции содержит какую-то форму тёмной магии. В конце концов, это был Малфой-Мэнор. Она остановилась возле небольшого столика, стоявшего рядом с кожаным креслом, ближайшим к огню. На сиденье лежала книга в старом выцветшем переплете. На ней был напечатан фамильный герб, но руки времени стерли название. Осторожно, чтобы не повредить материал, Гермиона взяла книгу и села в кресло. Книга показалась тяжелой. Пальцы прошли по поврежденной обложке и фамильному гербу. Надпись сверху была на французском языке, но она все равно знала, что это означает. Чистота крови навек. Девиз семьи Блэк. Гермиона открыла книгу и начала листать страницы. Казалось, книга содержала родословные всей семьи Блэк и любой семьи, с которой они создавали браки. С годами страницы стали хрупкими и тонкими, а некоторые имена и слова стерлись. Но все же Гермиона увидела вытянутое генеалогическое древо, очень похожее на гобелен, который она когда-то видела на площади Гриммо. Некоторое время она сидела так, читая семейную историю Блэков и разглядывая фотографии. Когда она добралась до последней страницы книги, то обнаружила фотографию мужчины, очень похожего на Беллатрикс, с такими же тёмными волосами и тёмными глазами, и женщину с голубыми глазами. Перед ними стояли три молодые девушки. Две были так похожи друг на друга, что можно было принять их за близнецов. Беллатрикс и Андромеда выглядели так, будто вышли из другого мира, по сравнению с младшей сестрой. — И что ты тут делаешь? — раздался из-за двери резкий голос Беллатрикс. Гермиона вскинула голову. Беллатрикс уже успела пройти через всю комнату и выхватила книгу из рук. — Как ты смеешь прикасаться к этому своими грязными руками? Затем взгляд ведьмы упал на ожог на руке Гермионы. Он выглядел воспаленным. Глаза женщины сузились, она положила книгу и опустилась на колени, взяв брюнетку за руку. Прикосновение было нежным, мягким и почти заботливым. Губы Гермионы дрожали, но затем она обрела голос. — Белла? — Это требует лечения. — Я…я знаю. Нарцисса вошла в комнату, обнаружив, что сестра стоит на коленях перед юной ведьмой: — Белла, Северус зовет тебя. Он в гостиной, с Люциусом и Яксли, — холодно сказала она, глядя, как Беллатрикс не решалась встать. — Он сказал, что это срочно, Белла! Беллатрикс резко встала и выбежала из комнаты. Нарцисса пронзительно посмотрела на Гермиону. Медленно она позволила своей руке скользнуть по щеке девушки, пока не достигла её подбородка, заставляя посмотреть в глаза: — Не думай, что мою сестру это волнует, Грейнджер! — Ты знаешь, что с ней происходит. Я вижу это в твоих глазах, — дрожащим голосом ответила Гермиона. — Всякий раз, она сначала добра, а потом в гневе, — она схватила Нарциссу за руку, и старшая ведьма вздрогнула, когда девушка обнажила свой шрам. — Что она делала до этого момента? Улыбалась тебе? Напоминала тебе о сестре, которая у тебя когда-то была? Нарцисса вырвалась из хватки и схватила Гермиону с такой силой, что остались синяки. Неприглядные синяки на и без того оскверненной коже. Она подняла Гермиону на ноги, и их тела оказались в нескольких дюймах друг от друга. Губы Нарциссы приблизились, пока не коснулись губ девушки: — Я сказала тебе перестать задавать вопросы, Грейнджер! Это не имеет к тебе никакого отношения! — Неужели? — выдохнула Гермиона. — Если это не имеет ко мне никакого отношения, почему ты держишь меня здесь? Напряжение между ними росло, а магия кипела на поверхности. Гермиона чувствовала, что Нарцисса хочет её ненавидеть. Но она чувствовала, что это не так. Жажда контроля и власти у Нарциссы была почти такая же, как у её сестры. Было что-то, чему женщина не могла сопротивляться. И вдруг губы Нарциссы оказались на губах Гермионы. Её руки скользнули с запястий на талию, и она притянула девушку ближе, пока их тела не соприкоснулись и не отшатнулись назад, уперевшись в книжный шкаф. Руки Нарциссы были более нетерпеливы, чем руки Беллатрикс. Гермиона попыталась освободиться, но женщина уже дергала её рубашку, теребя пуговицу на джинсах. — Остановись! — прошептала Гермиона, когда голодные губы коснулись шеи. Она толкнула ведьму, стараясь отдалиться, но хватка только усилилась. Страх начал растекаться по венам. — Остановись! — Она тебя не услышит, — прошептала Нарцисса на ухо девушке и провела рукой по голому животу. — Никто нас не слышит. А она с тобой уже была. Теперь моя очередь. — Пожалуйста, — умоляла Гермиона, когда руки женщины скользнули за спину и расстегнули бюстгальтер, прежде чем обхватить грудь. Бедро Нарциссы вжалось между ног. — просто остановись. Нарцисса мягко прикусила пульсирующую вену на шее, и рука грубо расстегнула молнию на джинсах. — Не будь дурой, Грейнджер, — прошипела Нарцисса, когда пальцы скользнули за последний барьер. Гермиона корчилась, но не могла устоять перед тем, как бедра двинулись, когда палец ведьмы скользнул чуть дальше. Её зубы вонзились в нижнюю губу, чтобы сдержать стон. Глаза закрылись, когда Гермиона почувствовала, что Нарцисса делает тоже самое, что с ней делала Беллатрикс. Хотя сейчас тело не наслаждалось прикосновениями. Другая рука ведьмы скользнула в волосы. Она держала её, пока сдавленные стоны Гермионы медленно усиливались. Девушка, которая пыталась освободиться от чужих прикосновений, теперь вцепилась в одежду светловолосой ведьмы. — Посмотри на меня, — скомандовала Нарцисса, и Гермиона была вынуждена посмотреть и увидеть неуместное удовольствие. Невольно таз прижимался ближе к ладони. Ни одна из них не услышала, как дверь открылась, и никто не увидел тёмную фигуру, спешащую через комнату, пока тяжелая свеча не приземлилась на плечо Нарциссы. Крик Нарциссы был громким и резким, наполненным болью и гневом. Она обернулась, схватившись рукой за плечо, и обнаружила Беллатрикс, стоящую позади. В её угольно-чёрных глазах мелькнула ненависть. Нарцисса демонически рассмеялась и уставилась на сестру. Она проделала замечательную работу, скрывая свою боль: — Так нельзя обращаться с сестрами, да ведь, Белла? — Оставь её! — ответила Беллатрикс сквозь стиснутые зубы, и её глаза метнулись к Гермионе, которая пыталась застегнуть джинсы. Руки тряслись, а волосы были в беспорядке. Когда она подняла голову и увидела Беллатрикс, то поняла, насколько сломленной оказалась Пожирательница Смерти. — Ты становишься слабой, Белла, — насмехалась Нарцисса. — Самая преданная слуга Тёмного Лорда стала комнатной собачкой у грязнокровки! — Она не твоя! — взвизгнула Беллатрикс. На лице снова появилось знакомое маниакальное выражение. Она вытащила палочку из рукава и направила на сестру. — Ты должна была подумать об этом прежде, чем привести её сюда, Белла! — Нарцисса повторила движение, вытащив палочку. — Ты привела её в мой дом. Я могу делать с ней все, что считаю нужным! Гермиона стояла у книжного шкафа, поглядывая на сестер. Казалось, лед покрыл все внутренности. Она была счастлива, что Беллатрикс пришла. Желчь подступила к горлу, колени подогнулись. Она рухнула на пол, схватившись за живот. Беллатрикс тяжело дышала: — Ты демон, Цисси! — Не такой, как ты, Беллатрикс! Я никогда не буду такой, как ты! Беллатрикс выглядела так, словно хотела проклясть сестру, но вместо этого развернулась и выбежала из комнаты. Нарцисса торжественно повернулась к Гермионе, и злая ухмылка расползлась по лицу, когда она обнаружила девушку на четвереньках и тяжело дышащую. — Ну, питомец, на чем мы остановились? — Если ты расскажешь правду, я обещаю, что сделаю всё, что ты попросишь… — прошептала Гермиона. Нарцисса медленно подошла к ней и носком ботинка заставила сесть прямо. Тело девушки дрожало от шока, ужаса, унижения и страха, а слёзы горели на глазах. Влажность между ног напоминала о том, что ведьма с ней сделала. И как маленькая её часть наслаждалась этим. Нарцисса какое-то время оценивала слова, а потом кивнула. Она медленно села в кресло и поманила подойти ближе. Слишком слабая, чтобы стоять, Гермиона поползла по деревянному полу. В животе заурчало. Она была голодна. Тело ослабло из-за недостатка пищи и воды, во рту пересохло. Глаза Нарциссы загорелись весельем. Гермиона села у её ног, голова на уровне коленей, как собака. Светловолосая ведьма погладила брюнетку по затылку. — Моя сестра проклята, детка, — насмешливо произнесла она. Гермиона сидела неподвижно, с прямой спиной и сложенными на груди руками. Нарцисса все еще гладила её по затылку, хотя прикосновения были скорее унизительными, чем утешительными. — Поистине проклята. Магия намного сильнее и старше, чем ты можешь себе представить. Это выходит за рамки всего, с чем ты когда-либо сталкивалась раньше. Её жизнь — лишь плата за долг, который никогда нельзя оплатить другим способом… Тишина затянулась на несколько минут. Гермиона смотрела, как пламя превратило бревна в пепел, и остались только тлеющие угли. — Видишь ли, много лет назад кто-то совершил глупую ошибку, попытавшись бросить вызов Тёмному Лорду. Как только душа дана, её нельзя вернуться. Но он настаивал, что хочет вернуться в те дни, когда еще душа принадлежала ему самому… — Нарцисса говорила хриплым, низким голосом, и Гермионе пришлось опереться на её ноги, чтобы сосредоточиться на голосе, который постепенно переходил в шепот. — Тёмный Лорд согласился, что они могут вернуть ему душу, но только в том случае, если будет проведена достаточная оплата. Душа душу. У молодого человека не было другой души, которую он мог отдать, но он слишком боялся умереть, поэтому дал обещание. Обещание подарить Тёмному Лорду душу настолько чистую, что её можно будет сформировать по его желанию. Он предложил душу ребенка… Гермиона почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. — Белла… — Мой отец продал душу своей нерожденой дочери Тёмному Лорду, чтобы вернуть себе жизнь. В ночь, когда Белла родилась, Тёмный Лорд напомнил отцу об обещании, и с того дня Белла воспитывалась с одной единственной целью… — Нарцисса закончила рассказ нежным голосом, слишком мягким для такой суровой реальности. — Магия, связавшая её душу с Тёмным Лордом настолько могущественная, что её невозможно победить. Это была самая мрачная история, которую Гермиона когда-либо слышала. Невинность, использованная как приз, часть сделки с дьяволом, а душа была куплена и продана из-за чистого эгоизма. — И она не знает? — спросила Гермиона. — Нет. Никто не должен был знать. Я просто слышала разговор отца с матерью однажды ночью. Их споры всегда были о Белле. О том, что сделал отец… Теперь ты понимаешь, почему моя сестра умрет за Тёмного Лорда, Грейнджер. Другого пути нет. Ничто не может снять чары… Гермиона вздрогнула. Правда о её поисках, о её путешествиях с Гарри и Роном и о том, что они узнали, никогда не казалась более реальной. Кусочки пазла стали вставать на места. Гермиона съёжилась, когда Нарцисса подала ей руку, не решаясь встать. Когда девушка всё-таки встала, то оказалась вытолкнута из комнаты палочкой в спину. Они прошли в гостиную, и Нарцисса обернулась. Комната была пуста. Даже столы и стулья убраны. Кроме огня не осталось ничего. Нарцисса толкнула Гермиону внутрь и закрыла дверь. Девушка снова оказалась пленницей. В этом доме всегда, казалось, холодно. Но оранжевое пламя постепенно согревало тело, мозг немного восстановил свои силы и начал собирать детали в единую картину. Беллатрикс родилась как плата Волдеморту. Её душа предназначалась для него. Гермиона знала, что любое заклинание может быть разрушено всегда, если человек, который его наложил умрет, независимо от силы заклинания. Именно это случилось с Гарри, когда Дамблдор умер той ночью, в Астрономической башне. Она не ошиблась, когда поверила, что увидела нечто другое в глазах Беллатрикс. То, что жило под магией, искало выход. Так что же ослабило защиту? Почему сейчас? Почему не годы назад? — Крестражи… Шепот сорвался с губ, и девушка резко села прямо. Волдеморта можно уничтожить в том случае, если все предметы, содержащий частичку его души, будут уничтожены. Со всеми крестражами он был силен, но два были уничтожены, а третий найден. Возможно, Рон и Гарри уже успели получить медальон. А значит кусочки Волдеморта мертвы. И чары начали разрушаться. Гермиона вскочила на ноги и принялась ходить по комнате. Разочарование вышло наружу, когда она подошла к окну и не смогла коснуться стекла. Она оказалась в ловушке. Дверь открылась, и она обернулась, ожидая увидеть Нарциссу. В комнате стояла Беллатрикс. Тёмные глаза изучали её, а Гермиона чувствовала только то, что в самый первый раз. Надежду. Ощущение, что еще не все потеряно. Но когда рука Беллатрикс сомкнулась за запястье и притянула к себе, Гермиона вспомнила, что предстоял еще долгий путь. И единственный способ узнать правду — сбежать.

***

Её глаза закатились, а горло охрипло от крика. Слой пота покрывал ушибленную кожу, мерцающую в тусклом свете костра. Она была покрыта синяками, царапинами и следами от укусов. Она лежала голая на деревянном полу, все еще расставив ноги и широко раскинув руки. Пряди густых волос закрывали лицо. Бордовые капли стекали по пальцам в том месте, где серебряное лезвие порезало кожу. Влажность между ног безжалостно напоминала о том, что сделала Беллатрикс. Она не могла двигаться. Боль была слишком сильной. Звук шагов эхом отразился от стены, глаза искали знакомую бархатную юбку, когда в поле зрения появилась фигура. Беллатрикс нависла над ней. Пустые угольно-чёрные глаза смотрели на лицо, губы дернулись, скривившись в демонической улыбке. Кровь все еще блестела на кончиках пальцев. — Хорошая маленькая грязнокровка, — прошептала ведьма. Слова, пропитанные ядом. В голосе звучал гнев. Тот же самый гнев, который заставил её сорвать одежду с тела Гермионы, швырнуть ту на пол и изнасиловать. Гермиона была предоставлена своим воспоминаниям, своей боли, когда смотрела, как Беллатрикс выходила из комнаты. Она свернулась в клубок и раскачивалась, голая и одинокая. Может быть, она вообще ничего не видела в тот день. Может быть, все было ложью. Неуместная проекция её собственной надежды. От собственного желания. Маскарад её сердца, её души. А может быть, она оказалась здесь с единственной целью: страдать и умереть.