театр на запястьях

Папин Олимпос - Темно-оранжевый закат

***

Погода в воронежском селе сегодня радовала больше, чем обычно. Небо оставалось пасмурным, но просветы были заметны. Солнечные лучи попадали в некоторые квартиры, заставляя жителей радоваться такой редкости в последнее время. Но Антон просыпается не от солнечных зайчиков, а от того, что его легонько (или не совсем легонько) пихают в бок. Парень хмурится и через силу открывает глаза. Над ним навис Позов-младший. Шастун наконец вспоминает все вчерашнее и поднимается на локтях. Зеленоглазый смотрит на друга, а у того встревоженный взгляд. —Шаст, ты как?—спрашивает Дима, осторожно садясь на край дивана. Кудрявый парень плюхается назад, принимая лежачее положение. Пялит в потолок, не отвечает буквально пару секунд, потому что не знает, что ему ответить. —Если так можно ответить, то никак. Вот вообще никак. Это не что-то между хорошо и плохо. Это просто никак, —рассуждает юноша, с замученным стоном вставая, потому что врач тянет его за руку. Совсем Антошка раскис. Вчера он буквально не мог вернуться в свою квартиру, в которой когда-то вырос. И пусть ему казалось, что его родители жили вовсе не здесь, а в Москве, он все равно не захотел посещать стены своего темного прошлого. Семья Позовых с радостью приютила парня, поэтому перед Темуром все-таки пришлось объявиться. Тот, благо, папку забрать все-таки разрешил, но и рассказал еще много чего. Рассказал подробности о болезни Антона. О том, что она появляется лишь моментами и зачастую причиной становится большой стресс или прочие переживания. А главное: ее возможно вылечить. Только стоить будет очень немаленьких денег. Но Шастун был готов на все. Его напугал до ужаса тот факт, что его лучший друг - Тимур Родригез, постоянно терпел подобные вспышки, не пытался убедить кудрявого в чем-то обратном и лишь втихаря заботился. —Давай, ты совсем потух. Пойдем завтракать, потом погуляем, расскажу тебе побольше обо всем, а вечером провожу тебя на вокзал, —подбодрил Дима и потащил за собой скулящего Антона на кухню. Родители уже разъехались по работам и бывшие одноклассники остались одни дома. Затащив Тошу в нужное помещение к уже готовому завтраку, Позов любезно поставил ему стул и сам уселся рядом, —Неужели сегодня уже снова уедешь? Не можешь задержаться? И куда ты вообще, обратно в Питер?—все эти вопросы Дима задает с невыносимой грустью в глазах. Ему тут без Антона очень одиноко. И вот, стоило парню приехать - он уезжает на следующий же день. Все куда-то уехали, чего-то добились, а Позов... просто остался в родном селе, забыв о своих мечтах после больших неудач. —Да, Дим, сегодня, —с такой же тоской произносит Шастун, —Я бы задержался, но делать мне тут особо нечего. Я нашел, что мне надо и могу вернуться домой, —увидев обиженный взгляд собеседника, Антон виновато прикусил нижнюю губу, —Вернее, я бы правда побыл с тобой тут еще, но мне нужно в Питер. Очень нужно. —Да я понимаю, у тебя там Тим и Арс, —с грустным смешком проговаривает Позов, а Шастун даже и не упрекает. Бесполезно спорить, когда так оно и есть. Если бы хоть один из этих двоих был тут - Антон бы непременно задержался бы подольше в Воронеже ради Димы. Но, увы и ах... —Приятного аппетита, —немного разбавляя обстановку, желает Антон и получает лучезарную улыбку в ответ. Сегодняшний день должен пройти не так напряжно, как вчерашний. Хотя, Антон уже предчувствует, что сядет в поезд и будет думать о произошедшем этой ночью. Ему бы сюда Тимура... Тот точно бы развеселил в два счета.

***

—И ничего не изменилось, —хмыкает Шастун, шагая по некогда родному парку. Рядом идет Дима, рассказывающий о последних новостях и сплетнях. И вот, когда друг заговорил о личной жизни, назрел один вопрос, —Погоди-ка, а как же Катя? Ты ж так по ней в школе убивался, да и вы мутить начали вроде, —хмурится Антон, переводя взгляд на друга. —Ну, мы до сих пор держим контакты, но она тоже переехала и из-за расстояния мы просто друзья. Давно уже, —пожимает плечами Позов, говоря об этом без какого-то намека на боль. Значит, его правда все устраивает. Один вопрос до сих пор мучал высокого парня и он хотел задать его как можно скорее, ведь прогулка близилась к концу. —Поз, а ты откуда Родригеза знаешь?—выгибает бровь Антон, чуть-чуть замедляя шаг. —Ой, —неловкая пауза и бегающий Димин взгляд, —Да ты уехал в Питер, но мой отец продолжал следить за твоим состоянием через соцсети и через Лазарева. Он же и наш знакомый тоже, —понятливый и согласный кивок, —Так вот... А потом у вас с Тимуром начали появляться совместные фотки и ты отмечал его. Я написал, попросил, чтобы он не говорил тебе и подсказывал ему про препараты и как их незаметно давать. Не обижайся только, Шаст. Для твоего же здоровья, —виновато уставился в пол Позов, но в ответ услышал лишь тихое хихиканье и почувствовал шуточный подзатыльник. —Я все понимаю, Поз. И я благодарен вам обоим, правда, —тепло улыбается Антон, но улыбка медленно сползает с его лица, —Я просто правда до сих пор... не все осознаю...—чуть ли не шепотом произносит зеленоглазый, а потом достает смартфон и смотрит на время, —Нам пора за моими вещами. Спасибо, что приютили, —Позов уныло кивает и улыбается и оба бредут к нужному подъезду. Стук шагов заставляет свет на лестнице включаться. За окном уже довольно сильно повечерело, небо было более ясным, чем вчера, однако, большая часть уже начала затягиваться темной синевой. Там, где солнце заходило за горизонт, все еще были видны его лучи, просвечивающие сквозь редкие облака. Антон быстро собирает вчерашнюю одежду в рюкзак, Дима с собой кладет ему еду, приготовленную собственноручно и крепко обнимает, прежде чем высокий парень покидает квартиру. —Передавай огромное спасибо родителям! —Обязательно, Шаст. Обязательно. Выйдя на улицу, Тоша отмечает про себя, что успеет перекурить последний разок на крыше заброшенной одноэтажки. Его даже начинает захлестывать легкая ностальгия или даже тоска по своей "малой родине", но он быстро отгоняет все подобные мысли, стоило ему дойти до места назначения. На той самое крыше, которая вчера открыла ему всю правду про собственную личность и ее расстройства. Шастун с тяжестью внутри поднимается по лестнице, выходя на поросшую мхом поверхность. Небольшое здание со всех сторон окружают достаточно густые кроны деревьев и кустарников, загораживая практически весь вид. Оно и к лучшему, не будет лишний раз светиться в окне чьей-нибудь многоэтажки. Просто встал под укрытие веток - и все. Окольцованные пальцы подносят к пухлым и порозовевшим от холода губам сигарету. Дым приятно согревает легкие и горло, немного успокаивая разум и давай голове закружиться в собственных мыслях. Теперь надо будет особенно следить за собой, теперь уже все не будет так, как было раньше. Надо придумать, что он скажет по возвращении Тимуру и Воле, как ему вернуться назад в театр. А на обучение в университете он забьет. Подработка у него есть, потом просто как-нибудь на фрилансе поработает или в юмор попробует уйти. Так будет лучше для всех. Антон настолько увлекся своими мыслями, что даже не услышал шаги за спиной. Юноша затушил сигарету и обернулся, чтобы взять рюкзак и пойти в сторону остановки. Но его движения остановились после оборота. Прямо перед ним вырисовывался знакомый (очень) силуэт. С таким уставшим выражением лица, которое еще поискать надо. Одет в такую холодную погоду лишь в оверсайз рубашку и черные обтягивающие джинсы. Хотя сам Антон не сильно лучше: свитер на голое тело и бежевые свободные брюки. У кудрявого остановилось время вокруг. Сердце сделало тройное сальто, а вены начали пульсировать очень сильно, аж до легкой боли. Зеленые глаза смотрели в голубые напротив. И не верили в происходящее. Словно воздух вот-вот расколется, а пришедший просто стоит, выдерживая все тяготы мира, скрывшиеся в лесной шастуновской поляне. Арсений находился очень близко - руку вытянуть и уже коснешься. Попов лишь созерцал это все. Никто не посмел двинуться с места. Появился будто бы барьер, преодолеть который без какой-то "поддержки" будет сложно. И если внутри океанических глаз читалась боль, усталость, может даже сожаление, то зелень внутри шастнуновских даже не колыхалась, лишь медленно наполнялась влагой. От неверия и удивления, от всех чувств, сразу наполнивших крошечную душу. Глаза Антона начали блестеть в закатном полумраке. Оба стояли все также, не делая больше никаких движений. Просто смотрели. В бесконечность. Шастун так не смог долго. Ему хотелось разреветься, закричать и упасть, но вместо этого он выдал очень хриплое и тихое, и тем не менее спасающее от всех бед: —Обними меня. Увидев лишь недоумение Арсения и его смятение, Антон внутри начал биться еще сильнее в своем страхе. Самому казалось, что его вот-вот разорвет на мелкие кусочки, если он не получит эти объятия. Если его не успокоят и не прижмут к себе. Он чувствовал собственный страх перед таким состоянием. —Пожалуйста, обними меня, Арс. Ты мне чертовски нужен. Мол, если ты меня не поймаешь прямо сейчас - то не поймаешь никогда. Потому что меня не станет. Попов стоит еще секунду в нерешительности, однако затем хмурится и делает резкий шаг в сторону начинающего плакать Шастуна. Мужчина буквально врезается в тело парня, который обхватывает горячую арсеневскую шею своими длинными руками. Голубоглазый прижимает к себе Антона за талию, зарываясь носом в плечо младшего. Приятный запах табака, смешанный с дорогим ароматом дорогого парфюма Арсения. Никаких лишних вопросов. Тишина и только сверчки на фоне могут возвращать их в реальность. Двое крепко прижимаются друг к другу, не отпуская и даже не пытаясь вырваться из этих объятий. Между ними - тепло и страх. Страх снова так потеряться и чувствовать себя так беспомощно по отдельности. Потому что нет Антона без Арсения. А Арсения - без Антона.

Темно-оранжевый закат, на фоне потресканных домов...

Попов впервые отлипает от трясущегося тела, устремляя взгляд вдаль. Небо окрасилось рыжими приглушенными оттенками, оповещая о скорой ночи. Арсений прочистил горло и посмотрел на Шастуна. Тот лишь немо бегает глазами по любимым очертаниям лица. Арс рукой поправляет свисшую кудряшку. Он любит. Они любят. Их чувства никогда не угасали, они были живы, просто были якобы забыты. Как думали оба. Один из них вовсе не помнил таких тесных контактов, а про самое яркое воспоминание он решил, что это обыкновенный сон. Как оно бывает у всех людей. —Поехали домой, Тош. Я рад, что нашел тебя так быстро...—говорит шепотом. Боясь нарушить идиллию. Боясь просто разрушить это волшебство и атмосферу маленькой победы над злом. Еще не полноценной, но уже близкой, —Ты обязательно расскажешь мне обо всем, что узнал. Но не сейчас. Мы оба не готовы к нашим воспоминаниям, —Арсений еще раз возвращает в свои объятия младшего, пока тот прячет свой нос у горячей шеи. Затем, брюнет берет шатена за руку, сплетая пальцы. Он ведет его к машине и усаживает на переднее сиденье. Сейчас Арс отъедет куда-нибудь в недорогой отельчик, они переночуют одну ночь и поедут в Питер. Вместе.

Ты так хотела рассказать ему насколько тяжело, Ты так хотела показать ему прокуренный балкон.

—Арс, —тихо зовет Шастун, легонько дотрагиваясь до рукава рубашки. —М? —Почему ты приехал сюда? Зачем?—парень непонимающе уставляется на сосредоточенного мужчину за рулем. Как бы Попов не пытался, скрыть дикую усталость ему не удается. —Оставь эти вопросы на Питер, —со строгой ноткой в голосе произносит Арсений, намекая на то, что его лучше не отвлекать от дороги. Парень хмыкает и облокачивается на окно своей кудрявой макушкой, прикрывая глаза. Он все еще не успевает сознанием за происходящим, но точно знает, что безумно рад появлению Попова. Потому что не ждал и даже не думал, что актер приедет ради него. Что кто-то дорожит этими зелеными глазами настолько сильно. Дорога выдается легкая - пробок нет, навигатор без проблем доводит до нужного отеля, о котором Арсений позаботился заранее. Прочитал отзывы, узнал, включен ли в стоимость завтрак и все похожее. Актер треплет задремавшую кудрявую макушку, жестом показывая, что они доехали до первого пункта назначения. Арс снова переплетает пальцы с парнем, пока они идут до здания. Оба берут с собой рюкзаки, в которых все необходимое для утра и вечера. Сейчас перед ними - примечательное здание с белыми стенами и деревянными окнами, сделанное под стиль болгарских деревень. Антон немного зависает, рассматривая отель. Это просто волшебно и уму непостижимо. Его актер парился обо всем заранее, думал и выбирал. Парню становится дико стыдно. —Шаст, ты идешь? —Да... Они заходят на ресепшн. Им улыбается милая девушка, но тоже очень уставшая. Ее выдает взгляд и скованные движения. Судя по всему бедолага работала весь день напролет. На сцепленные руки брюнета и шатена она не обращает внимания. Не ее дело, все-таки. За это наш гипер-анализатор Антон Шастун отдает ей должное. Арсений благодарит ее за выданный номерок и смотрит на число, написанное на карточке. 24 комната, первый этаж, отлично. Не придется проходить миллиард лестниц, а утром будет ближе идти до ресторана. Парни заходят в номер. Приятная свежесть и легкая прохлада встречают их. Арсений и Антон по очереди принимают душ и Шастун снова идет первым. Проводит свои обычные ванные процедуры: умывается, чистит зубы, моется и моет голову, быстренько сушит и выходит в основную комнату. Сам не зная от чего, Шаст очень устал. Возможно, из-за нахлынувшего стресса и волны дикой непереваренной информации. Он плюхается на двуместную кровать, накидывая на себя одеяло и утыкаясь в потолок, ожидая Арсения. Благо, ждать долго не пришлось. Вышел. С влажными волосами, оголенным корпусом и снова в одних только белых пижамных штанах. Идеально подтянутое тело, созвездия родинок... Тоже самое Тоша уже видел недавно. Только в квартире у актера. А сейчас они в отеле. И снова ложатся вместе. Попов тоже накрывает на себя одеяло и прижимает к себе Антона. Руки оказываются сплетены, по телам растекается доля спокойствия и полноценного счастья. Арсений открывает глаза и понимает, что зеленые смотрят на него. —Ты чего?—с легкой улыбкой спрашивает голубоглазый. —Я просто не могу поверить, что все так, —зеленый взгляд снова потухает и начинает наполняться влагой, —Я не понимаю себя. Плачу даже сейчас, даже если причины веской нет, —жалобно произносит Антон. Он не ждал поддержки, но она будет и в этом парень теперь мог даже не сомневаться. —Ты пережил много стресса, Тош. Это нормально, просто твой организм не справляется с потрясениями сразу. Я обещаю, что отдам тебя только лучшему специалисту, чтобы он поработал с твоим состоянием. Но для этого завтра мне надо будет услышать и увидеть, что ты смог разузнать. А пока, спи спокойно, котенок, —от последнего слова Шастун заливается краской и поднимает глаза. Арсений вздергивает один уголок губ и приближается, чтобы оставить невесомый поцелуй в нос. С этого внутренний Антон умирает еще больше. От счастья и смущения. Сейчас они оба - поддержка друг друга. У одного разрушилось полное представление о прошлом и настоящем, а у другого - о будущем. Поэтому только Арсений сможет полноценно заполнить в Антоне ту пустоту. И только Антон сможет стать счастливым будущим Арсения.

У тебя слезы на глазах, у него целый горизонт. Не плачь, прошу, я тоже не вывожу. Держись, держу...

***

Антон заснул крепким сном очень быстро. И сейчас сопел, обнимаясь с одеялом, пока Арсений сидел рядом, держа в руках карандаш. На коленях находился блокнот, а на прикроватной тумбочке - ластик. Идей для зарисовок было очень много. Настолько много, что мужчина буквально полчаса выбирал между всеми идеями. И выбрал одну. Он вырисовывал две руки со сплетенными пальцами. По одной идут трещины, а штрихи и блики передают "состояние" фарфора. На этой же руке красуются четыре кольца и массивный браслет, обхватывающий запястье. Другая сделана реалистичной, без каких-либо повреждений. На безымянном пальце есть перстень с циферблатом, который Арсений так любит и носит постоянно.

я удержу тебя, слышишь? как бы ты не разрушался, куда бы ты не отправился, я все равно буду держать тебя крепко, не отпуская. ты мне нужен как воздух, как кислород. как можно было так утонуть в человеке и заболеть им... ...заново?