Где засыпает полынь

– Сегодня довольно светло! Скинув с плеч легкую серую рубаху, Сюэ Ян удовлетворенно улыбнулся и провел ладонями по оголенным предплечьям. Теплый вечерний воздух скользнул вслед за ними по смуглой, разгоряченной коже и бесшумно рассеялся. – Правда? – Синчэнь, стоявший чуть поодаль, слепо приподнял голову к небу, – что же ты видишь? Они находились у берега темного озера, готовясь окунуться в его нагретые за день воды. Кругом царило умиротворяющее безмолвие – на мелководье неподвижно шелестел пушистый рогоз, а в глади низких волн переливалась серебряная луна. Под ногами хрустели мелкие гладкие камни, уходящие под прозрачный отблеск вод, и скрипел желто-белый песок. Где-то в прибрежных кустах едва слышно играли сверчки, и их тихий рокот сливался с мягким ветром в ласковой колыбели. Воздух был наполнен ароматами хвои и озерной свежести. Чуть дальше, укрытый тенью вечернего неба, шумел раскидистый черный лес, и в редких просветах на водной глади можно было различить отражения его пышных елей. – Камни раскиданы под ногами, словно маленькие конфеты, – Сюэ Ян задумчиво взглянул вниз и принялся развязывать шнуровку на штанах, – на суше они выглядят как гладкие стеклышки, но под водой превращаются в золотистую карамель. Синчэнь, давно скинувший свой нижний халат, медленно приблизился к берегу и задумчиво ткнул пальцем ноги в плоский бежевый камушек. Тот блинчиком перевернулся на другую сторону и плюхнулся в накатывающие на сушу волны. – Вот так? – Спросил заклинатель, мягко ступая вперед. Прозрачные воды тут же опоясали его ступни и ударили по щиколоткам мелкими брызгами. – Да, даочжан, только ты выбрал совсем страшный камушек, – окончательно избавившись от исподнего, Сюэ Ян тоже поспешил к манящей озерной влаге, – это уже не конфета, а размокшая рисовая лепешка. Едва шагнув в теплые, точно парное молоко, воды, он тут же застонал от удовольствия и со смехом бросился в глубь. Вихрь блестящих капель на мгновение поднялся в воздух, разлетаясь в стороны хрустальным градом, и с шумом разбился о поверхность озера. Тихий поток подхватил тело и заботливо его приласкал, позволив накопившемуся в мышцах напряжению схлынуть вниз. Едва ли не замурчав, Сюэ Ян с головой ушел под воду и рассек руками ее теплое течение. Синчэнь, нерешительно замерший на берегу, смешливо фыркнул и сделал пару шагов вперед. Он слышал, как его друг резвился неподалеку, то выныривая на поверхность и беззаботно смеясь, то вновь погружаясь под воду и разрезая волны взмахами сильных рук. Он всегда был таким – беспечным и восторженным, – когда теплыми летними ночами им удавалось выбраться в лес для купания. Обычно они старались мыться быстро, подгоняемые охотой и домашними делами, но в последнее время позволяли себе расслабиться и насладиться приветливостью природы. Сбросив одежды на берегу, его друг всегда первым забегал в воду, поднимая в воздух мириады брызг, а сам Синчэнь не спеша ступал вслед за ним, с трепетом прислушиваясь к шуму волн и чужому смеху. Это были хорошие, трогательные минуты, которые два безымянных человека могли разделить друг с другом. – Даочжан, – веселый голос окликнул заклинателя, привычно поторапливая, – чего ты там топчешься? Качнув головой, Синчэнь потянулся вниз и коснулся кончиками пальцев водной глади. В отличие от своего шумного и активного друга, даос был спокоен и осторожен. Входя в озеро, он прислушивался к шуму расступающихся перед его телом волн и тихим ударам камней под ногами. Влажная ткань нижних штанов постепенно тяжелела, прилипая воском к его бедрам, и с каждым новым шагом все отчетливее холодила кожу. Синчэню нравилось это ощущение. В окружении вечной темноты он касался подушечками пальцев прохлады игривых волн и чувствовал, как они поднимались по фалангам. Медленно и тягуче, каждое их движение посылало по телу легкую дрожь и успокаивало разум. – Даочжан, – вновь протянул Сюэ Ян, выныривая на поверхность. Встряхнув головой, он с силой шлепнул ладонями по воде, и в воздух тут же поднялся водопад хрустальных брызг. Взмыв вверх, они разлетелись в стороны и окатили холодным дождем грудь стоявшего неподалеку Синчэня. Вздрогнув, тот удивленно приподнял брови и распахнул блестящие влагой губы. – Не проказничай, – строго сказал он, пытаясь скрыть зарождающийся в голосе смех. – Хорошо, хорошо, – Сюэ Ян хитро улыбнулся, наблюдая, как прозрачные капли скатились вниз по бледной даосской груди, – только зайди поскорее в воду и помоги мне с волосами. Подчеркивая свою просьбу, он резко встряхнул головой и позволил кончикам смоляных прядей запутаться в водной пучине. Синчэнь смиренно улыбнулся и, не скрывая ласки в голосе, произнес: – Иди сюда. Победно усмехнувшись, Сюэ Ян быстро подплыл к нему и обхватил правой ладонью холодные даосские пальцы. Успевшие скользнуть по поверхности озера, они были чуть мокрые и блестящие. От костяшек вниз струились тонкие влажные линии, а голубые вены просвечивались сквозь светлую кожу на запястьях, точно ручейки подтаявшего снега. Мягко сжав чужую ладонь, Сюэ Ян повернулся к Синчэню лицом и принялся медленно заводить его в воду. Даос чувствовал, как плоские камушки под ногами постепенно начали сменяться рыхлым песком, а едва теплые волны били все выше по телу. Сперва ударяясь о середину бедер, они плавно проскальзывали к тазу и, бесшумно касаясь поясницы, окатывали собой талию. Внимая их шуму, Синчэнь доверчиво шел вслед за своим спутником и ощущал, как шаловливый ветер играл с его волосами и неизменно скрывающей глаза повязкой. С последней он не расставался никогда. Пару раз, облачая разговор в шутку, Сюэ Ян просил его показать глаза или то, что от них осталось, но всякий раз оставался мягко отвергнут. Опуская свои тонкие брови и горько выдыхая, Синчэнь лишь проводил пальцами по краям белоснежной ленты и качал поникшей головой. Он считал эти дыры под плотной тканью наказанием за свои глупость и наивность – за то, как его вера в людей превратила единственного друга в калеку и сгубила десятки жизней. Кровь погибших в Байсюэ была на его руках, муки отчаявшегося Сун Ланя – тоже на них. И пара глаз, не умеющих отличать правду от фальши, не шла ни в какое сравнение с этой болью. На мгновение концы запутавшейся в потоке ветра ленты напомнили Синчэню о всех страданиях, которые он принес стольким неповинным людям, и его сердце болезненно сжалось. – Даочжан? – Сюэ Ян, быстро заметивший печать тоски на чужом лице, наклонился вперед и чуть крепче сжал холодную руку, – о чем ты опять задумался? Словно вырвавшись из дремы, Синчэнь охнул и остановился. Он ощутил, что линия воды почти достигла груди, и понял, как глубоко зашел. – Ничего серьезного, извини, – приподняв уголки губ в виноватой улыбке, он осторожно откинул концы играющей на ветру ленты за спину. – Не за что извиняться, даочжан, – низкий голос его друга прозвучал непривычно спокойно и вкрадчиво, – вот, иди сюда. Погладив большим пальцем тыльную сторону чужой ладони, Сюэ Ян аккуратно потянул ее на себя. В последние дни он стал совсем податливым и нежным, но все же немного робким. Его тело, никогда не знавшее любви и заботы, рядом с Синчэнем превращалось в кусок теплого сливочного масла. Ему хотелось быть ближе – лезть в объятия, кусаться, дергать за волосы или пальцы и громко дышать на ухо. Эти желания, слишком сахарные для прославившегося на весь свет убийцы, становились костью поперек горла. Он злился, шептал сквозь зубы проклятья и бешено пинал землю, но послушно возвращался домой и подставлял голову под ласковые движения чужих пальцев, пытаясь понять, когда успел стать жертвой своей же ловушки. Все дело было в конфетах? Или в этом глупом ритуале расчесывания по вечерам? А может, Синчэнь слишком жалостливо улыбался? Чертыхнувшись, Сюэ Ян поднял взгляд и настороженно оглядел застывшую напротив него фигуру. Даос стоял, пальцами правой руки играя под поверхностью воды, и блаженно улыбался. Он был прекрасен и спокоен, как капля чистой росы в прохладное летнее утро. Ожидая, пока его друг повернется спиной, вверив ему свои роскошные длинные волосы, он наслаждался беззвучной песнью природы и мягкостью волн. Полоса белой ткани, скрывающая пустые веки, была усеяна темными влажными пятнами, а несколько намокших прядей прилипали к щекам и шее, уходя под воду. Кончик ровного носа блестел под жидким лунным светом, точно хрустальная капля. – Даочжан, – позвал шепотом Сюэ Ян, и голос его, немного охрипший, разбился теплым воздухом о губы. К своему смущению Синчэнь внезапно ощутил, как близко друг к другу они стояли. На мгновение ему показалось, что он может почувствовать жар стройного тела, стоящего рядом с ним, и от этой мысли сердце предательски дрогнуло. – Да? – Спросил растерянно он. Кончики пальцев продолжали блуждать под водой, растирая теплые волны. – Небо темно-синее и шелковое, точно полотно, – неожиданно начал его друг, не отодвинувшись ни на цунь, – звезды горят золотыми бусами, и их так много, куда ни глянь. Они похожи на бумажные фонари, которые задевают в полете верхушки ель, или на светлячков. А между ними горит луна, такая же яркая и круглая. Мне кажется, ты ей нравишься. Ты точно ей нравишься, даочжан. Он проговорил это так быстро и искренне, что сердце Синчэня охватило необъяснимое волнение. – И на что же похожа луна? – С трепетом спросил он. Сюэ Ян ненадолго затих, поднимая взгляд к небу, и что-то неразборчиво пробормотал. Не наделенный даром красноречия, он редко мог подобрать подходящие слова и рассказать Синчэню о мире. Но почему-то именно сейчас, наблюдая, как каштановые пряди плавно изгибались на поверхности воды, а по мерно вздымающейся груди скатывались хрустальные капли, ему захотелось, чтобы Синчэнь снял с глаз повязку и посмотрел на него. Чтобы их взгляды встретились, и в глубине чужой радужки отразился серебряный шар луны. – Она похожа на большую спелую репу, разрезанную пополам. Опустив взгляд вниз, он понял, что все еще осторожно сжимал пальцы Синчэня, приподняв их над водной гладью. Даос, словно расслышав в повисшей тишине его мысли, тоже опустил голову вниз и провел подушечками пальцев по широкой мозолистой ладони. Концы его ленты, упавшие на поверхность воды, пронеслись по волнам и коснулись того места, где под загорелой кожей у Сюэ Яна проступали острые ребра. Синчэнь громко выдохнул и внезапно поднял голову, будто желая заглянуть в чужие глаза. – Могу ли я, – начал он и тут же запнулся, словно подавившись воздухом, – могу ли коснуться твоего лица? Его уши очаровательно покраснели, а приоткрытые губы дрогнули. Сюэ Ян нахмурился, не совсем понимая просьбы. Коснуться его? Зачем? Прожив под одной крышей больше года, они с Синчэнем иногда разделяли не только место за столом, но и одеяло. Их вечера были наполнены разговорами и смехом, а жизнь – шутками и заботой. И все же ни разу за это время даос не пытался коснуться его лица или хотя бы шеи. Он был открыт для объятий и мягких поглаживаний по спине, но едва ли интересовался изгибом чужого носа или остротой скул. Что же изменилось теперь? Конечно, Сюэ Ян кое-что понимал. Синчэнь был слепцом, уже не один год не знающим цвета земли под своими ногами. Он жил в старом похоронном доме на окраине незнакомого города, собирал цветы по разрезу их лепестков и слушал смех человека, чьей улыбки никогда не видел. Помнил ли он, в какие краски окрашивается небо на закате, или как выглядят его тонкие белые пальцы, сплетающие в косу ивовые прутья? Едва ли. Сюэ Ян не знал, как долго могут храниться в памяти воспоминания об очертаниях и цветах, но, смотря на слепо играющего с волнами даоса, понимал, что тот тоскует по одному ему известной красоте природы. Скучает ли он точно также по лицам людей, которых считает своей семьей? В противовес старому желанию рассмеяться над чужой глупостью и беспомощностью Сюэ Ян ощутил скребущую по груди горечь. Он бросил взгляд вниз, где его собственные пальцы аккуратно сжимали белую ладонь Синчэня, а после вновь посмотрел на застывшее в ожидании ответа лицо. – Конечно, даочжан, если ты хочешь, – не договорив, он поднял чужую руку и мягко опустил ее на свою щеку, – можешь трогать меня сколько угодно. Синчэнь вздрогнул. Подушечки его пальцев мягко легли на горячую кожу и настороженно замерли. В холодной ночной тишине раздался взволнованный удар сердца. Усмехнувшись чужой робости, Сюэ Ян накрыл ладонь заклинателя своей и медленно повел ее вниз. Прохладная кожа коснулась линии челюсти и, ведомая уверенным движением горячих пальцев, скользнула на подбородок. Пораженный таким напором, Синчэнь удивленно выдохнул, а жар от его ушей начал переходить на шею. Довольно прищурившись, Сюэ Ян надавил чуть сильнее и позволил заклинателю ощупать контур своих губ, нарочно их приоткрывая. Но едва даос решил возмутиться, как его руку быстро двинули вверх, заставив скользнуть кончиками пальцев по спинке острого носа и переносице. Остановившись на стрелках бровей, Сюэ Ян отпустил чужую ладонь и позволил ей осесть мягкой прохладой на своем лбу. – Что думаешь? – Спросил он, стараясь сохранить в голосе привычное легкомыслие. Синчэнь снова вздохнул и немного нахмурился. Кончики его волос все также кружили темными лентами на поверхности воды. – Я не могу понять, как ты выглядишь, – произнес он с долей печали, – но ощущаю, что у тебя орлиный нос и прекрасная улыбка. Кончики его пальцев мягко опустились вниз и, словно в подтверждение, мазнули по уголку смеющихся губ. Странно было ощущать их так близко. Подавив зародившийся в груди трепет, Сюэ Ян чуть подался вперед и приоткрыл рот, позволив указательному пальцу Синчэня пройтись по нижней губе. Это движение продлилось не больше секунды, но горячее дыхание успело опалить своим жаром укрытую инеем кожу. Тихо охнув, Синчэнь отдернул руку. Вид у него был растерянный и взволнованный, и, если бы не собственное замешательство, Сюэ Ян обязательно бы над ним пошутил. Вместо этого он отступил назад и провел пальцами по воде. Левая рука, не спрятанная в перчатку, выглядела убого и жалко – множество светлых шрамов проходили по всей ладони, а обрубленный мизинец был криво затянут кожей. По сравнению с длинными и тонкими пальцами Синчэня, это зрелище выглядело по-настоящему отвратительно. – Все в порядке? Сюэ Ян вздрогнул и оторвал взгляд от покалеченной руки. Конечно же, это был Синчэнь. Одетый в одни лишь нательные штаны, он позволял лунному свету целовать свое стройное тело. На широкой груди блестели бисером прозрачные капли воды, а по плечам струились потяжелевшие на концах волосы. Темно-синие тени прятались в ямочках на ключице, иногда поднимаясь на шею, и их глубокий насыщенный цвет подчеркивал белизну кожи. Он был прекрасен. И не только изуродованные пальцы Сюэ Яна не шли с ним ни в какое сравнение. – Конечно, – выйдя из оцепенения, Сюэ Ян беззаботно фыркнул, – просто подумал, что даочжан поступил нечестно. Услышав его игривый тон, Синчэнь моментально расслабился и, коротко шагнув ближе, с наигранной серьезностью поинтересовался: – В чем же? Он был таким по-смешному внимательным и прекрасным, что Сюэ Ян против воли подумал: "Я его никогда не оставлю". И ужаснулся своих мыслей. – Раз уж ты потрогал мое лицо, то теперь моя очередь, – ответил он, пытаясь заглушить некстати разбушевавшееся сердце. Синчэнь рассмеялся, прикрывая мокрой рукой свои темно-вишневые губы, и приветливо развел руки. – Что ж, – сказал он, пытаясь побороть звучащий в голосе смех, – если тебе так хочется, я не против. Сюэ Ян взглянул на него широко раскрытыми глазами и в очередной раз поразился даосской наивности. Кто бы еще стал так беспечно открывать объятия человеку, чьего лица никогда не видел? Воистину волшебным воздухом пропитаны даосские храмы на горах. – Ах, даочжан, перестань быть таким доверчивым, – не сдержав возмущения, Сюэ Ян рыбкой скользнул вперед и ловко нырнул в чужие объятия, – я уже всерьез опасаюсь за твою жизнь! Синчэнь рассмеялся ему на ухо и крепко сплел руки за смуглой спиной. – Не стоит. Я смогу себя защитить, – он провел кончиками пальцев по чужим лопаткам, убирая в сторону спутавшиеся пряди волос, – и расчесать тебя тоже. – М-м, – Сюэ Ян мурлыкнул, крепче прижимаясь к прохладной груди, – только немного позже. Я был серьезен, когда просил потрогать твое лицо в ответ. Даос улыбнулся. – Конечно. – Он коснулся губами чужого виска. – Скажи мне, сегодня действительно много звезд? Сюэ Ян уткнулся носом в его шею и вдохнул щекочущий легкие запах хвойного леса. – Звезд? Как пыли под кроватью – целое столпище. Краем глаза он взглянул на небо. Помимо круглолицей луны на нем висела лишь кромешная темнота.