Момент, в котором вы умираете

Я один, но это не значит, что я одинок. Виктор Цой

Маленькая Изольда висела вверх ногами на турнике, легонько покачиваясь и ловко балансируя на перекладине. Она любила спорт, а в частности лёгкую атлетику. Но строгие родители не разрешали ей заниматься любимым делом, поэтому почти всё свободное время девочка посещала уроки пения и иностранного языка. В свои девять лет она свободно владела четырьмя разными языками: русским, немецким, французским и английским. Сейчас она изучала испанский. Но ей не хотелось ни петь, ни изучать языки, - её мечтой было желание выступать при зрителях в одном из цирков Москвы. Но она знала, что родители будут в ярости, если узнают об этом. Они сильно и страшно ругали её, когда распался СССР, как будто она в этом и виновата. Изя никогда не понимала политиков: они всегда принимали глупые решения. Ей хотелось слушать Цоя, «Мумий Тролля», «Комбинацию» и другие музыкальные группы, веселиться и рисовать картины, а не делать то, что заставляют родители. Изольда ловко спрыгнула с турника и увидела, как на неё презрительно смотрят соседские девчонки — Оля, Надя и Аня. Они были почти одного возраста с Изей, но такие скверные… И глупые. Одетые во всё джинсовое, а волосы неумело окрашены красками. Изольда никогда не понимала, зачем они потакали моде, ведь броско и неумело на их лицах выглядела косметика, в отличие от моделей, на которых те хотели походить. Изя хмыкнула, снова подпрыгнула и ухватилась за перекладину турника. — Опять корчишься, козявка? — подходя, нагло спросила Надя — самая старшая и самая злобная из девочек, — Тебе, кукушка, крутой надо делаться, как мы. А ты офанатела к этим столбам. Неужто ты путаной собралась становиться? И, остановившись около Изольды, девочки загоготали. Противные двенадцатилетние дурочки! Они никогда ей не нравились. — Хватит гнать беса на этих палках. Лучше приходи на заброшенную стройку, что там, за забором, — Оля показала жирным от еды пальцем на старое и никому не нужное здание, которое так и не достроили после развала СССР, — Там ты и покажешь, на что способна. А мы тебе блондинку дадим попробовать. Она плюнула на землю. — Мне не нужен алкоголь, - чуть помолчав, сказала Изольда. Надя с долей иронии посмотрела на висящую Изю и властно произнесла: — Многое теряешь. Идём, девочки. Авось, она решит показать нам свои «трюки», - при этих словах девочка показала кавычки пальцами. – Встречаемся там, если ты не зассыха сраная. И вновь раздался смех. Девочки развернулись и ушли по направлению к упомянутому зданию, а Изя изящно спрыгнула с турника. Ей всегда хотелось посмотреть, что внутри того сооружения. Она иногда слышала, что там подростки проводили дискотеки. Иногда, что там продавали наркотики. Но это всё было по ночам, а сейчас — это просто тихое и пустое место. Занятия по иностранному языку проводятся по вечерам, поэтому у Изольды было много свободного времени. Благо, учитель пения заболел, поэтому и день выдался свободным . Девочка понимала, что не очень хорошо радоваться чужим проблемам, но она наконец-то может отдохнуть от всей этой суеты: ведь сейчас лето. Юноши катались на «Восходах» по дворам, завоёвывая влюбчивые сердца наивных девушек. Кружки интересов летом обычно не проводили, поэтому на улицах гуляло много молодёжи, которая просто шаталась по улице, обменивалась различными записями на кассетах, иногда хвастаясь, у кого лучше получилось достать запись той или иной популярной песни. Когда-то маленькая Изя видела, как подростки тратили свои карманные деньги на плакаты со своими кумирами, привезённые из самой Москвы каким-нибудь начинающим бизнесменом. Изя села на лавочку и призадумалась: идти на встречу или остаться дома. «Я хотела бы остаться с тобой. Просто остаться с тобой. Но высокая в небе звезда зовёт меня в путь!» — пропела девочка и решительно встала на ноги. Она покажет этим заносчивым девочкам, на что способна! Они вечно смеялись, но всё изменится! По крайней мере, Изя свято верила в это. И, ловко оббегая преграждавших ей путь снующих туда-сюда подростков, она держала путь к заброшенному зданию, где у высокого зелёного забора её уже ждала троица. Девочка остановилась перед ними, переводя дух. — Опа, пришла, — скривилась в усмешке Аня. — Мы думали, ты струсишь, — улыбаясь, сказала Оля. — Что стоим? Кого ждём? — как бы всех поторапливая, произнесла полноватая Надя, — Полезли внутрь. И каждая пролезла через щель в заборе, оказавшись на территории здания. Вблизи оно выглядело ещё страшней: обвалившиеся стены, мусор тут и там, использованные шприцы, горелые плакаты, поломанная техника, грязные в копоти, моче и крови помещения — всё это не внушало доверия. Мурашки пробежали по маленькому тельцу девятилетней Изольды. Она посмотрела на своих спутниц: те тоже были напуганы, но тщетно пытались скрыть это за нахальными улыбками. Надя показала рукой на вход в здание и все туда направились, не проронив ни слова. Внутри на первом этаже в глаза бросилась почти полностью разрушенная лестница. Запах тухлятины достиг носа девочек раньше, чем они увидели предмет, который эти «благовония» источал. Около одной из стен сидела чёрная, как смоль, ворона на каком-то куске мяса и с наслаждением поедала гнилую плоть. Даже незваные гости ей не помешали наслаждаться едой. Обрывки чьей-то оставленной одежды пропитались кровью, а жуткий манекен рядом с вороном наполовину завален упавшим на него когда-то потолком. Девочек передёрнуло от отвращения и ужаса. — Давайте уйдём отсюда… — с ужасом предложила Оля. — Потом, не обращай на птицу внимания, — тихо произнесла Надя, чуть отходя назад. Отведя испуганные взгляды с corvus, девочки с дрожащими коленями отправились к лестнице. — Сможешь залезть? — шёпотом спросила Надя, пытаясь не смотреть на ворона, — или помочь подняться нам? — Н… наверное… — пролепетала испуганная Изя, — смотрите! И, с ловкостью мартышки, Изя ловко забралась на второй этаж, используя опорные балки и остатки ступеней в стене. Она улыбнулась своим подругам, но улыбка в миг пропала, так как девочка услышала недовольное карканье вороны. Её передёрнуло. — И как мы залезем, макака? — прошипела Аня, боязливо осматриваясь по сторонам. — Ох, точно, — и девочка спустилась обратно к своим спутницам. Для начала она хотела поднять первой Олю, у которой «вес слона, а не человека», по словам Ани. Но Надя настояла на том, чтобы она первая оказалась на втором этаже. И в итоге через несколько сложных и ворчливых минут все были наверху. Дальше вела более или менее устойчивая лестница, по которой все могли продвигаться самостоятельно. Миновав несколько этажей, девочки услышали в самом низу чьи-то голоса, которые что-то тихо обсуждали. Надя вдруг оступилась на одной из лестниц, и предательский камень улетел вниз, поднимая шум и привлекая внимание незнакомцев. Переглянувшись, девочки со всех ног ринулись на самый верх, ничуть не заботясь о том, что их прекрасно слышно. Всего каких-то пару мгновений — и они уже были на крыше, забравшись туда с помощью пластичной и в какой-то степени сильной Изольды. Порывистый ветер дул на крыше пятнадцатиэтажного здания, развивая волосы девочек и унося панамку Оли. Та ничуть не огорчилась — ей никогда не нравился этот головной убор. Кое-как забаррикадировав дверь обломками, найденными на крыше, Оля и Аня сели около двери в обнимку, дрожа и тяжело дыша. Неожиданно для всех Надя стала наступать на маленькую Изольду. — Из-за тебя, дрянная девчонка, мы попали сюда. И сейчас за нами наверняка бегут какие-то бандиты! — Но… Ты сама предложила сюда залезть! — испуганно ответила Изя, пятясь назад. — А ты сама согласилась на это! — голос Надежды срывался на крик. Старшая из девочек медленно приближалась к Изольде, заставляя ту отступать назад. На раскрасневшемся от бега лице застыла гримаса злобы и гнева. Шаг за шагом девочки приближались к концу крыши. Аня и Оля настороженно сидели перед дверью и смотрели за событиями, не в силах что-то предпринять. Неожиданно что-то ударилось в дверь с противоположной стороны. Четверо на крыше вздрогнули от испуга, кто-то громко вскрикнул. Надя ускорила свой путь к Изе. И вот маленькая девочка не нащупала пола под ногой. Она застыла на месте, ловко балансируя и наблюдая, как Надежда набирает скорость, чтобы сбросить её. Дверь кто-то старательно пытался выбить, Аня и Оля напряжённо пятились от неё. В глазах Нади кипели злость и ярость. Ей хотелось сделать больно этой сопле, что сейчас стоит и растеряно смотрит на неё. Она вытянула руки вперёд, намереваясь столкнуть Изю, но та в последний момент отпрыгнула в сторону, сделав лёгкий пируэт и схватив за руку вылетавшую с крыши подругу. Но Надя оказалась слишком тяжёлой для девочки, и Изя упала на парапет с неприятным хрустом, ужасаясь тому, как верещащая Надя летит вниз — прямиком на металлические жерди, торчащие из недостроенной колонны. Металл разорвал кожу девочки. Жерди проткнули брюшную полость, явив на обозрение часть её кишечника. Кровь стекала вниз по колонне. Глаза Надежды перестали выражать что-либо, в них погас последний огонёк жизни. Изольда лежала на парапете, держась за него одной рукой, и тщетно пытаясь достать до погибшей подруги другой. Лёгкие после удара горели огнём, но она не обращала на эту боль внимания. Душевная боль оказалась сильнее физической. Дверь с грохотом открылась, на крышу ступили служители закона — два милиционера, облачённые в серо-голубые рубашки с короткими рукавами и тёмные брюки. Фуражки были чуть испачканы пылью здания и обвалившейся на них побелкой. Не обернувшись на гостей, Изольда, смотря вниз, прошептала: — А кто-то говорил, что Надежда умирает последней. Ложь это всё, — девочка вздохнула. — У меня от твоего юмора в глазах потемнело, — негромко откликнулась Оля, держа Аню за руку и боясь подходить к милиционерам. Один из мужчин быстро подошёл к лежащей девочке и поднял её. Та ничуть не сопротивлялась. Когда её отпустили, она без чувств свалилась на пол. Весь мир побелел.

***

С момента гибели Нади прошло уже четыре года. Оля и Аня выросли и превратились в шестнадцатилетних девушек, интересующихся своими «взрослыми» делами. После того случая они сильно отдалились — даже не здоровались больше друг с другом. Тринадцатилетняя Изя сидела в пустом кабинете школы, где у неё скоро должен был начаться индивидуальный урок музыки. Родители всё равно заставляли её ходить на эти занятия. Но всё переменилось, когда однажды девочка, будучи с бабушкой на опере «Кармен», услышала хабанеру, которая так и ласкала уши юной особы, безумно прониклась ею и во что бы то ни стало решила научиться исполнять её. Они достигли уже больших успехов с Софьей Алексеевной. Сегодня должна была быть последняя репетиция перед завтрашним школьным выступлением. Но учительница так и не появлялась. Прошло двадцать минут. Изя решила сама потренироваться, пока не придёт её наставница: «У любви, как у пташки, крылья, её нельзя никак поймать…» Пролетел уже целый час, как пела Изя. Она не следила за временем. Девочка находилась в своём вымышленном мирке, создаваемый её голосом. Сидевший на окне маленький воробушек слушал и наслаждался пением девочки, радостно чирикая. На улице смеркалось. — Привет, моя убийца, — отчётливо услышала Изольда в голове голос покойной Нади. — Как ты говоришь?.. — испуганно прошептала девочка, оглядываясь в поисках источника голоса, — ты же умерла… — УБИЙЦА! УБИЙЦА! УБИЙЦА! – крик Надежды отдавался в мозгу девочки. — Нет, нет, нет! — Изя осела на пол, закрыв лицо руками, — нет… нет… Резко отворилась дверь, и в класс вбежал перепуганный охранник. Его лицо было всё красным и потным, а седые жидкие волосы торчали во все стороны. Пивное пузо и борода в крошках делали его комичным, но если взглянуть в строгое лицо, то почудится, что мир теряет краски и радость. — Ты что тут делаешь? Школа уже закрыта! — грозно возмутился мужчина. — Я… Я пела, как… Как вдруг Надя… Ну, которая умерла года четыре назад… Начала называть меня… убийцей… Вы слышали её голос? — сквозь слёзы говорила Изя. — Деточка, я слышал лишь твои пронзительные крики. Давай, успокаивайся и иди домой. Я тебя проведу до выхода. – охранник сел на одно колено перед девочкой, протягивая ей руку. — Но… Я жду Софью Алексеевну… — вытираясь рукавом рубашки, пробормотала девочка. — У нас с ней репетиция… — Ох… Соня… — в глазах охранника появилась растерянность, а рука чуть опустилась, — она сегодня… эээ… занята… — После смерти Нади я посещала психолога… Я там научилась кое-чему… — краснее, сказала Изя, — Я вижу в ваших глазах боль… И в голосе есть ложь… — Так ты уже сталкивалась со смертью? — вздохнув, произнёс Аркадий Олегович, — Сонечку… Того… Кокнули. — И, сказав это, ему стало немногим легче. Софья Алексеевна была прекрасной женщиной. В свои мудрые годы она оставалась весёлой и жизнерадостной. Изольда вообще не понимала, кто мог покуситься на этого святого человека. От «дяди Аркаши», как она его называла про себя, узнала, что концерт переносится на неопределённый срок. Он не рассказал о всех аспектах убийства наставницы, за что девочка была ему благодарна. Но голос Нади в ушах не давал ей покоя. Это было всё очень странно. Неправильно. И воспоминание озарилось белым светом.

***

Она перестала быть замкнутой в себе, её душа была раскрепощена. Ей уже 17 лет, жизнь бьёт ключом! Школа позади, осенью она поступит в Московский вуз, как и мечтала. Но в душе всё-таки тешила себя надеждой, что когда-нибудь будет выступать перед зрителями. Изя шла домой из парка, в котором гуляла, напевая про себя вперемешку песни своих любимых групп: «Тату» и «Сливки». Она была бы не прочь спеть с ними вместе или услышать совместную песню Карины Кокс и Лены Катиной. Но это лишь мечты, мечты. Изольда, вдохновлённая их песнями, писала свои стихи, подписывая кратким, никому не понятным, именем «Арипи». Шёл первый год двадцать первого века, поэтому девушка решила открыть для себя новые вершины. Изя достигла так же больших успехов в гимнастике, жонглировании и в выполнении всевозможных акробатических трюков. Заброшенные здания, различные высотки, безлюдные и одинокие места — там она тренировала свою ловкость и навыки. Старые кроссовки после тренировки были уже нещадно стоптаны, поэтому, недолго думая, Арипи сняла их и выкинула в ближайшую мусорку вместе с дурно пахнущими носками. Солнце ярко светило, озаряя улыбающееся лицо девушки. Голоса в её голове уже перестали быть такими частыми гостями. Психологи, у которых она проходила терапию, говорили, что они исчезают из-за любимой музыки и хобби. Вот и школа, в которой когда-то зверски убили её наставницу по музыке. Убийца был быстро обнаружен: он спрятался в подвале школы, но перед этим вымазал в крови всю дверную ручку. На несколько дней школа была закрыта, а концерт перенесён. Но так как Изя пребывала в отчаянии и унынии, она не выступала в тот день. Но каждый раз, когда Изольда приходила к могиле Софьи Алексеевны, она пела для неё хабанеру, невольно собирая вокруг себя людей, очарованных её пением. Эта песня стала для девушки напоминанием о времени, проведённого с учителем. Сегодня же был прекрасный день, поэтому возвращаться в здание школы она не хотела ближайшие лет десять. А может, даже и двадцать. Изольда, конечно, была круглой отличницей, но это стоило многих нервов, слёз и бессонных ночей. «Ты должна быть лучше всех! Нам без разницы, чего хочешь, делай то, что тебе сказали. Почему ты получила четвёрку? Недостаточно готовилась? Лентяйка!» - слышалось из родительских уст, которые хотели вырастить гениального ребёнка. Правда, не особо нормальным способом, из-за чего у девушки и появились некоторые психологические проблемы, о которых, кто бы мог подумать, её родня умолчала, чтобы «девочку не считали странной». Вдруг из школы вылетел Аркадий Олегович и, приплясывая, остановился около Изольды. Вслед за ним вышел высокий темноволосый мужчина с недельной щетиной, облачённый в чёрное одеяние. На улице стояла жара, лишь изредка дул слабый ветерок, но мужчину будто бы это не напрягало, хотя за чёрным плащом, наверняка, спряталась потная от солнца одежда. Он с удивлением поглядел на девушку. — Девочка моя, вот: он там это… Как сказать, глава цирка, да! Прекрасный человек! — было видно, что в глазах охранника лучилась радость, — Он… ээм… Готов взять тебя в труппу! — Спасибо, мой друг, дальше я сам, — перебил мужчину неизвестный. — Моё имя — Маркус Давлетов. Я владелец цирка «Жинне». Мистер Брючин рассказал, что вы хороши в пении и гибкости. Нашей труппе как раз нужны воздушные гимнасты. — Надеюсь, в конце карьеры платки на моих похоронах будут светлее, чем ваш костюм, — едко заметила Изольда, улыбнувшись. — Наш цирк будет тут до конца месяца. Если Вы решите присоединиться к нам, то ждём с радостью, — и после этих слов Давлетов повернулся спиной к Арипи и гордо отравился в школу. Аркадий Олегович лучился счастьем и радостью. Схватив своей толстой и от волнения потной рукой тонкую ладошку Арипи, пожал её. Неловко раскланявшись, охранник убежал за уходящим мужчиной. Девушка хмыкнула, думая, что это неудачная шутка дяди Аркаши. Но в глубине души она надеялась, что её предположение — ложное. И воспоминание окутал белый туман.

***

Прошли недели с предложения Давлетова. Оставались считанные часы до того, как уедет цирк «Жинне». Арипи сидела у себя на кухне, закинув ноги на стол. В руках девушка держала банку малосольных огурцов и с хрустом поедала их, растягивая удовольствие. Родители уехали отдыхать, оставив её за главную. Прекрасный день: прохлада сумерек проникала на кухню через открытое окно, огурчики как всегда просто превосходны, а произведение Льва Толстого «Война и Мир» было наконец-то с горем пополам прочитано. Девушка осмотрела кухню: на стенах кое-где были неумелые каракули — Иза не умела рисовать ни тогда, ни сейчас. Это её ничуть не огорчало, ведь у неё имеется множество других талантов. Ловко подбросив ногами стакан, девушка поймала его и налила рассол. Ничуть не поморщившись, выпила всё залпом. Тишину прорезал ненавистный всем обитателям квартиры звонок в дверь. Банка и стакан с явным нежеланием были поставлены на стол, а ноги спустились на пол. Встав, потянувшись и почесав поясницу, Арипи пошла по тёмному коридору к входной двери. Стены что-то шептали, так и норовя схватить и раздавить девушку. Она хоть и страдала шизофренией, но ловко обманывала всех по поводу неё и с ясным умом понимала, что есть правда, а что — ложь. Вот и эта злополучная дверь со звенящим звонком. Кто-то надавил на звонок и не отпускал его. Нащупав в полумраке переключатель и включив свет, девушка начала открывать ключом замок, даже не посмотрев в глазок. Она распахнула дверь, чтобы отправить детей-хулиганов в одно место. Но ужас застыл в её глазах. Перед ней стояла Анна, с которой она не особо часто общалась с самого и с которой пережила гибель Нади. Лицо окровавлено, в лохмато-завитых мелированных волосах виднелась земля и маленькие сучки. Одежда кое-где порвана, являя миру царапины на коже. Серые глаза полны слёз, тушь давно растеклась, превратив Аню в жалкое подобие монстра. Девушка с грустью и с каким-то безумством смотрела на Изольду. Вдруг она резко вошла в квартиру, обняла Арипи и заплакала. Слеза за слезой катились из её глаз, высвобождая боль, утрату и пустоту. Хозяйка квартиры неловко, как это позволяла обнявшая её гостья, закрыла дверь и нехотя обняла Аню в ответ. Для неё это чуждо: она редко когда обнималась, в этом и не было нужды — ни друзей, ни любимого человека у неё не было. Да и родители были против объятий. По правде говоря, Иза и не горела желанием их обнимать. Она не понимала, почему девушка пришла именно к ней, ведь у той были различные компании, где она веселилась и выглядела счастливой. Но счастье в её глазах уже не искрилось — лишь разбитое сердце теплилось в её тяжело дышавшей груди. — Что случилось? — тихо спросила Изольда. — Мы… С Олей… — сквозь слёзы Аня не могла сказать ничего внятного, поэтому Изя кое-как отцепилась от объятий и повела гостью на кухню. Налив в чистый стакан рассол, она поставила его около ревущей девушки. Потыкав вилкой огурцы в банке и достав, по её мнению, самый лучший, она положила его около Ани. Та, после долгой борьбы над собой, схватила корнишон и смачно его откусила. Арипи уселась на ящик около крана, выжидательно наблюдая за гостьей. И вот настал момент: овощ наконец-то был пережёван и проглочен. — Так что случилось? — вопрос не заставил себя долго ждать. — Оля… Рассказала мне, что выходит замуж… — и Анна замолчала, глядя в пол. — А где она вообще сейчас? — На улице. Изольда слезла с ящика и подошла к окну. Сумрак вечера прятал многое, но фонари всё же справлялись со своей функцией и отгоняли тьму. На улице было пусто. Ни одной живой души: это и не удивительно, так как квартира родителей находилась в полупустом районе. — Но там никого нет, — в ступоре произнесла Изольда. — Надо копать глубже… — голос, полный отчаяния, грусти и досады вырвался из уст гостьи. Смысл фразы не сразу дошёл до девушки, но вдруг её осенило: Оля сейчас наверняка мёртвая под землёй, а кровь на Ане принадлежит ей. Арипи пошатнуло, ноги стали ватными, поэтому ей пришлось схватиться за подоконник, чтобы не упасть. В её глазах появился страх. Она в испуге обернулась на гостью. — Ты можешь вызвать милицию, — с горечью ответила Аня, смотря прямо в глаза знакомой, — но знай одно: я не причиню тебе вреда. Честно. Я обещаю. На душе у Изольды стало немного спокойнее. Но сидящая рядом Аня, поедавшая огурцы, не вызывала стопроцентного доверия. Рука нащупала телефон. Оглянувшись на мгновение, она поднесла палец к колесу с цифрами, а другой рукой взяла трубку. — Ты уверена? — с сожалением посмотрела девушка на убийцу. — Да. Звонок. Разговор с милицией. Упавшая духом Анна сидела за столом и продолжала опустошать трёхлитровую банку, пока Арипи разговаривала с правоохранительными органами. После диалога хозяйка квартиры положила трубку и подошла к раковине. Намочив полотенце, Иза подошла к девушке и стала аккуратно вытирать её лицо от грязи и крови. Та тихо плакала. — Почему ты сделала это? — спросила Арипи, поправляя сбившиеся волосы Ани. — Я… я любила её… — слёзы тихо катились из глаз, — Не хотела, чтобы она была чьей-то другой. Я была очень эгоистична, знаю. Мы с ней поссорились из-за того, что она собралась замуж. Оля обещала, что мы будем вместе. Всегда… Но этого не случилось… Я вспылила… Со словами: «не досталась ты мне, так не доставайся никому!» ударила её об стену. С каждым разом сильнее и сильнее… Она сопротивлялась… Кричала… Но всем было плевать. Люди были заняты собой и не пытались прекратить это. Я схватила нож и начала наносить удар за ударом, убивая её… И убила… Я продолжала сидеть на её трупе, слёзы катились из глаз… А потом… Обняла её покалеченное, но всё же прекрасное тело. И поцеловала её… в последний раз… — Аня закрыла лицо руками и разрыдалась. Арипи не знала, что и сказать в ответ. В квартире царила тишина, лишь изредка прерываемая всхлипами. Стены опять начали шептать. Девушка закрыла глаза, пытаясь успокоиться и вспомнить что-нибудь хорошее. Где-то вдалеке был слышен шум сирены, который неумолимо приближался к дому. Минуты и секунды шли, кровь в ушах била барабанами. Мигалки были уже близко и тут резко умолкли. Спустя пару минут в дверь позвонили. Арипи посмотрела на Аню, и та превратилась в белый дым. Всё вокруг обволакивало им, стирая мир в глазах девушки.

***

Она только вернулась из отделения, где давала показания. Еле передвигала ногами, добираясь до чемодана, спрятанного в шкафу. Достав его, начала ковылять по комнате с грацией старушки ища свои вещи. Майки, нижнее бельё, средства личной гигиены и иные вещи летели в чемодан. Вскоре он был полон нужных и важных для неё предметов. Быстро и красиво написала на найденном на полу листочке: «Уехала в Москву, не ищите меня. Я — дитя свободы. И сама выбрала свой путь. Искренне вас люблю. Ваша Изольда». Девушка кинула записку на тумбочку у входной двери и, с трудом передвигаясь от усталости, побрела в свою комнату. В окне брезжил рассвет. Не раздеваясь, она упала на кровать, скрывшись под одеялом от ярких лучей восходящего солнца.

***

Тёмные длинные коридоры. Каждый звук, издаваемый ею, звучал странно и неестественно. Она бежала, но не знала от чего. Кроссовки стучали по железному полу, стены шептали, чтобы она остановилась. «Тьма не причинит тебе боли» — говорили они. Она давно перестала бояться мрака. Но тот, который окружал её, был чернее и темнее обычного. Иза различала смех, в котором слышалось счастье, вперемешку с чьими-то надрывными рыданиями. Бежала и бежала, пока не увидела их: владельцев голосов в её голове. Надя, Софья Алексеевна и множество тёмных и страшных тварей глядели на неё лопнувшими глазными яблоками. Изольда заметила, как один из демонов начал принимать облик Оли. Девушка закричала… …И проснулась. Солнце ярко светило в лицо Арипи. Всё тело ломило. Но, переборов себя, она встала и запустила руку в волосы. Чёрт. Они все грязные и всклоченные. Девушка схватила полотенце, висящее на стуле, а из комода взяла чистую одежду и нижнее бельё. Она шла в ванную, попутно раздеваясь. Прошёл уже час, как она лежала в ванной. Было так хорошо, вода приятно холодила кожу, никуда не хотелось идти. Но надо. Она поставила себе эту цель — она её и достигнет. Девушка уже привела себя в порядок; волосы, ранее всю жизнь заплетённые в косы, были распущенны. Изольда готова сделать этот шаг в неизвестность навстречу судьбе. Поэтому вскоре девушка уже готовая стояла на кухне. Положив в пакет несколько банок любимых малосольных огурцов, она открыла дверь, взяла за ручку чемодан и, закрыв квартиру на ключ, вышла на улицу. До остановки прошла в полном молчании, но как только оказалась в автобусе, то её душа захотела петь. И тихо, чтобы никому не мешать, она запела. Девушка ехала несколько минут, видя из окон афиши цирка «Жинне». Чем ближе её мечта — тем больше и ярче становились афиши. Но яркие рекламные плакаты уже кое-где снимали — шоу подошло к концу. Иза надеялась, что она успеет. И она успела. Большим сине-красный шатёр возвышался над ней. Сердце забилось в её груди от удивления и восхищения. Глубоко вздохнув, она перелезла оградку и шагнула внутрь, изменив всю свою жизнь.

***

   Уже восемнадцать лет она работала в цирке «Жинне». Маркус Давлетов был горд той юной девушкой, которую он вырастил в прекрасную акробатку. Седина проступила на его голове за столь продолжительное время. Он знал, что когда уйдёт на пенсию, весь цирк будет принадлежать ей. Она умела поистине многое: исполняла прекрасные мелодии, что даже позавидовала бы Мадонна, ловко жонглировала множеством шаров и иными вещами для подбрасывания. А её паркур по стенам удивлял самого искушённого зрителя. Изольда была счастлива: получила высшее образование, как хотели её родители, нашла себе прекрасного мужа и главу семьи. Её девятилетний сынишка был добрым малым, все в цирковой труппе его любили. После рабочего дня Арипи всегда бежала домой к своей семье, лучимая счастьем и любовью.    Но всё оборвалось в один момент. Пока она выступала, в центре Москвы случился сильный пожар, унёсший множество жизней. Вся её семья погибла в том огне. Они хотели отпраздновать тридцатипятилетие Изольды, подготовив праздник в кругу семьи, но всё закончилось смертью её мужа, ребёнка и родителей. Узнав об их гибели, в глазах женщины появилась всепоглощающая грусть. И лишь глаза выдавали женщину с головой. Узнав новость, она отработала своё выступление и стремглав понеслась по улицам столицы, расталкивая людей.   В горле и на глазах была сухость. Крик потерялся где-то в грудной клетке. Она успела к дому, когда пожар был уже потушен, а спасатели вытаскивали из-под завалов человеческие трупы. Она видела их. Обгорелые тела своих родных. Почему они не выбрались? Почему не спаслись? Она не понимала. В голове было непонимание и отрицание, а в душу накрыло пустотой. Несколько дней подряд она почти не говорила, не ела и спала в цирке.   Лишь на похоронах своих близких нервы не выдержали, и Изольда упала на колени перед могилами, слёзы хлынули потоком из глаз. Она била по земле руками, проклиная Всевышних и Демонов, проклиная себя и цирк, в котором работала. Никто не в силах был помочь ей совладать с горем. Минуты превращались в часы, почти все покинули место погребения, но Маркус Давлетов остался, сидя до глубокого вечера, чтобы поддержать свою подругу и довести её до её комнаты в шатре в целости и невредимости. — Иди… — прошептала Арипи, лежа на земле под ночным небом и прижав к себе обгорелого мишку и чёрный платок, — Иди… Я приду… Потом. Маркус кивнул и ушёл, оставив её одну.

***

  Спустя пару дней Изольда вернулась в цирк. Она безмолвствовала, лишь выполняла свою работу, неискренне улыбаясь при выступлениях, и потом снова уходила в неизвестном направлении. Никто не знал, куда она держала путь. Смысл жизни был для неё утрачен. Она имела всё — но потеряла это в один миг.   Ей не нравилась ни жизнь, ни её любимая работа — всё надоело. Арипи не раз думала о суициде, но боялась сделать это.  Однако искру интереса к жизни в ней пробудил высокий и статный мужчина с седеющими волосами. Он появился внезапно и был на каждом представлении, а после выступлений просил позвать её. Она вечно отказывала, пока однажды любопытство не пересилило, и мужчину пустили в её гримёрку. — Ну-с, говорите, — без эмоций произнесла Арипи, вытирая грим с лица влажными салфетками. — Здравствуйте, меня зовут Вальтер, — мужчина прекрасно владел русским языком, но иногда был слышен необычный акцент. — Я — учёный. Я слышал, что ваша жизнь… — Вас не касается моя жизнь, — отрезала арлекин, строго смотря через зеркало в глаза гостя. — Вы потеряли всё, что было вам дорого, Изольда, — мужчина начинал действовать женщине на нервы. — Но у меня для вас есть решение.

***

   Теперь Арипи много времени после выступлений проводила с Вальтером, обсуждая его идеи и планы. Одна из идей с роботами казалась безумной. А особенно роботы с душой, в один из которых Вальтер захотел засунуть женщину. Она долго сопротивлялась его уговорам, но смерть так манила её. В загробном мире она снова обретёт свою семью. По крайней мере, учёный утверждал, что сама она будет на том свете, а энергия её души просто зарядит роботизированное тело.   Неизвестность больше не пугала: она видела маленьких роботов и механических крыс, внутри которых, по словам Вальтера, находилась крысиная душа. Она согласилась лишь тогда, когда Вальтер сообщил, что он срочно улетает: его дочь умирает, а умереть она должна не в больнице, а в костюме, чтобы приобрести свою вторую жизнь и новый смысл бытия. - Как вы понимаете, Изольда, я очень хочу помочь своей дочери и создать ей новых друзей. Чтобы она была счастлива. – сказал тогда мужчина. Арипи вспомнила своего сынишку, его зелёные любопытные глаза. Которые уже никогда не увидят мир.

***

   Шоу началось. Номера шли один за другим, сменяя друг друга. Зрители восторженно наблюдали за выступлениями, наслаждаясь зрелищем.   И вскоре настал решающий момент. Арипи была уже под куполом, совершая различные пируэты на канатах. Взглянув вниз, женщина увидела, как все внимательно смотрят на неё, а людей в чёрных костюмах присутствовало больше, чем обычно. Она вздохнула и спросила у самой себя: «А что говорят перед смертью?». И, не найдя ответа, начала напевать песню Леди Гаги «Paparazzi», самовольно оступившись на канате и полетев вниз.   Ей стало очень страшно. Она летела спиной вперёд, не зная, что ждёт её в конце. Были слышны крики людей, наблюдающих за её падением. Продолжая петь и зажмурив глаза, Арипи упала на арену цирка. Раздался неприятный хруст, тело неестественно выгнулось, грим был смазан вытекшими слезинками. Зрители кричали от испуга и жалости, охранники всех выгоняли из шатра. Начался хаос.  Вальтер, отталкивая от себя удивившихся зевак, с грустью подошёл к Арипи и присел на корточки. Лицо её было в то же время и испуганное, и счастливое. На сцену два огромных бугая вывезли криокапсулу, разработанную самим учёным, которая чем-то напоминала перевёрнутый холодильник со стеклянной дверью. Мужчины подняли труп и положили его в ёмкость. Кровь струйкой вытекала из рта. Крышка с шумом захлопнули и женщину окутал пронизывающий до костей холод, который шёл от микроиголок, вкалывающих в Изольду множество химических препаратов, не давая душе навсегда покинуть тело.

***

   Арипи смотрела на своё покалеченное тело в криокапсуле. Кивнув, она отправилась к Давлетову. Женщина сразу заметила несостыковку её тела и разума — тело принадлежало Вальтеру. И она осознала, что эти воспоминания были загружены самим Вальтером в промыватель мозгов.   Мужчина постучал в дверь гримёрки — но ответа не последовало. Учёный легонько толкнул дверь и она открылась, показывая гостю ужасную картину: Маркус лежал на полу с простреленной головой. Рядом с ним находилась записка, гласящая, что он не может вести свой цирк дальше без главной звезды.   Воспоминание исчезло.

***

   Тьма была вокруг неё, пряча всё и вся. Арипи отдалённо слышала, как где-то со злости орёт Луиза. В ушах робота раздался голос Вальтера: — Привет. Если тебя сюда поместили, то, вероятно, я уже мёртв и что-то случилось с Адой… Если она жива, то передай ей, что я люблю её, хорошо?.. Так вот: кто бы тебя сюда не посадил, это ужасный человек, которого я красиво обманул. Этот промыватель мозгов — легенда. Я создал вместе с Адой и другими доверенными людьми это изобретение: оно улучшает ваши механические тела, превращая их в тех, кем вы были раньше. Поэтому мы заставили тебя вспомнить прошлое. Прости. Сейчас эта штука уже отключится, но помни: ни в коем случае не веди себя как индивидуальность. Изображай из себя глупую болванку. Я боюсь, что если узнают об этом обмане, вас уничтожат. Поэтому береги себя.    Транс, в котором раньше находился робот-арлекин, начал таять, освобождая её от воспоминаний и возвращая в такую же странную реальность.