Фиктивный брак. Ребёнок (не)прилагается.

** ГАРРИ ПОТТЕР ** После обеда я посетил туалет омег. Там я почистил зубы после еды, освежил дыхание специальным аэрозолем, рачесал волосы, отряхнулся от возможных крошек и тогда только вышел к Драко. Альфа улыбнулся мне и подал руку. Что ж, привыкать к нему нужно прямо сейчас, раз уж я взялся за эту авантюру. Взяв его под руку, мы вышли из ресторана. Рон уже был в машине. Малфой сел со мной на заднее сиденье. Мужчина включил свой ноутбук и сел ко мне ближе. — Хочешь посмотреть на Малфой-мэнор изнутри и снаружи, пока мы в пути? — спросил блондин и я кивнул. Он взмахнул рукой и матовое стекло отгородило нас от водителя. — Зачем ты… — Чтобы Уизли не мешал нам и не подсматривал в зеркало, что мы делаем, — ответил он. — Но ты же не воспользуешься моментом? — отшатнулся я от Драко. — Напоминаю, милый, я не насилую омег, если они сами не просят меня об этом, — усмехнулся Малфой. — Начни привыкать ко мне с этой поездки, не шарахайся, как черт от ладана, расслабься. На людях нам придётся строить из себя — особенно первое время — счастливых супругов, а сегодня вечером отец будет пристально наблюдать за нами. — И что я должен сделать? — насторожился я. — Я буду целовать тебя, если Люциус вдруг попросит. Не дергайся в тот момент, расслабься в моих руках, словно мы давно в отношениях. Давай потренируемся, Поттер? — Вам, альфам, лишь бы сразу целоваться. Вы — невозможные самцы. Жесть… — фыркнул я. — Поцелуемся, но не прямо сейчас, Малфой, — попросил я. — Пожалуйста. Дай мне хоть немного времени привыкнуть к тебе. — Хорошо, Потти, — подмигнул мне блондин. Он водрузил на мои колени свой ноутбук, чуть назад откинул крышку и включил. При этом Драко закинул левую руку на спинку сидения, как бы за моей спиной. — Положи мне на плечо голову, Гарри. Я замотал головой и посмотрел в его глазах. В серых омутах плясали джигу черти, веселясь. Они подмигивали мне, наклонялись и шептали: «Давай же, омежка, прими вызов нашего хозяина. Или ты из трусливых? Докажи…» — Я не боюсь ни ваших танцев, ни — шепота. Вызов принять? Да легко! — прошипел я. Драко рассмеялся. Он обнял меня и уткнулся в мою шею. — Ты — бесподобный, Поттер! Тебе нет равных и нам будет вместе весело. С бесенятами в моих глазах разговаривашь? Да, они у меня — коварные малые. Очень… — Его губы разомкнулись на коже шеи и я задрожал, стал Драко отталкивать. — Тихо, тихо, хороший мой. Дыши и успокойся… Все хорошо, не дергайся, — шептал он, а его губы скользили по моей шее. — Дыши… Это наше первое объятие, их будет сотни, тысячи, миллионы потом. Расслабься, привыкни ко мне… Да, вот так, Потти, вот так… Его рот накрыл мой кадычок и я замер. Он отпустил меня из объятий через минут пять или десять — в руках альфы оно будто остановилось. Я не смотрел в его лицо больше, но нервозность моя прошла. Я положил на его плечо голову. — Смотри, — сказал Малфой так, будто и не обнимал меня, не целовал мою шею, — вот это гостиная в мэноре… Я тоже решил не истерить. Первый шок прошёл — слава Мерлину с Марганой! За полчаса до подъезда в имение блондин произнёс: — Гарри, давай порепетируем поцелуй. Это просто учебный поцелуй для дела. Агенты умеют все. Покажи, что ты не из трусливых. Брось мне вызов, не бойся… Этот повелитель внутренних демонов что из себя корчит? Да как он смеет говорить мне, что я его боюсь? — Я не из трусливых, Малфой! — прищурившись, перебил я его. — Я не боюсь тебя! Губы альфы прикоснулись к моим. Тёплые упруго-мягкие. Его язык прошелся по моим губам, облизнул. Альфа смотрел мне в глаза. Потемнели серые очи, стали цвета грозовых облаков. Он прижал меня ближе к себе. Я не хотел впускать его в мой рот, но его губы перешли на подбородок, прижались к виску и я услышал тихое: — Доверься мне, Потти… Расслабься и выдохни. Прошу тебя… И снова эти чувственные губы прижались к моим устам. Его язык осторожно разжал мои лепестки губ, и юрко проник внутрь. Ох, так меня ещё никто не целовал — нежно, ласково, но властно. Я не смог больше следить за Малфоем, не в силах был смотреть в почти чёрные глаза. Я закрыл свои очи. Сила альфы согревала меня, успокаивала, поила энергией… Когда же я открыл глаза снова, то увидел себя на коленях блондина. Я обнимал его плечи и шею, отвечал жадно на поцелуи, из моего горла вырывались громкие стоны, который пил Драко. Он придерживал мою голову и целовал, постанывал, лизал мои губы, посасывал, давая мне вдохнуть, а потом снова целовал. Мерлин Великий! Машина остановилась, а у нас вид внешний — а чем вы там занимаетесь, а? Я опомнился не сразу, а когда осознание ко мне пришло — оттолкнул от себя мужчину, сполз с колен альфы и всхлипнул. — Ненавижу тебя. Соблазнитель чертов! На кого я стал похож? А ты? Твои… наши волосы? Твоя рубашка, моя водолазка? Наши губы, горящие глаза? Да меня трясет всего. Черт… — прошипел я. — Вот же проклятый самец! Р-р-р… Малфой рассмеялся, разведя руки в стороны от сидений и запрокинув голову. Да так задорно и сладко. — Ты — неподражаемый у меня омега. Крепкий орешек, чувственный и отзывчивый. Такой горячий. Сладкий. Мой… — произнёс он. — Нам будет хорошо вместе, родной мой… — Держи карман шире! — фыркнул я презрительно. — Скорее Ад замерзнет, чем я захочу тебя. Давай, приведи нас в порядок. Я вообще выгляжу так, словно с сеновала спустился. — Когда-нибудь мы будем с тобой любить друг друга и на сеновале, и на яхте, и там, где ты захочешь меня. А ты захочешь, Потти. Ты уже желаешь своего альфу. Твои соски стали твердые и острые — я их ласкал пальцами, а ты вскрикивал и просил ещё! — а эти стоны твои… Иди же ко мне, омежка. Мы полных двадцать пять минут целовались, не отрываясь друг от друга, — потешался он, все ещё смеясь. Вот же гад! — Ты — фантастический, мне ни с кем так хорошо ещё не было. — Замолчи, извращенец! — насупился я. Я вынул волшебную палочку, но Драко несколькими взмахами руки привёл мигом в порядок мой внешний вид. Потом взял мою палочку и направил на себя, приводя уже свой внешний вид в порядок магией. Мы снова были в идеальном порядке — волосы, костюмы, на наши губы Малфой наложил маскировочные чары, ибо они были зацелованные и припухшие у обоих. — Вот как я буду в глаза твоим родителям смотреть, а? Как взгляну на Рона? Стыдно-то как… Варвар ты, Малфой! Соблазнитель, альфач… — горячился я. Блондин рванул меня на себя и прошептал в мой рот: — Если не прекратишь — поцелую снова, утяну ещё на час, тогда уже ласками сосков не отделаешься. — Не посмеешь… — прошипел я с вызовом. Меня от расправы спас стук в стекло между водителем и пассажирами. Малфой успел поцеловать мой нос и отпустил меня, накрыв мою руку своей. Он переплёл наши пальцы и помог выбраться из своего Мустанга. — Ничего не бойся, я в обиду тебя не дам, малыш. Заклюю любого, кто попытается обидеть, — ответил он. — Расслабься, дыши спокойно, спину держи прямо, смотри открыто и с достоинством Принца Датского. Будь приветлив, больше слушай и поглядывай на меня. Ничего не бойся. Я кивнул, глядя в глаза Драко. В гостиной было уютно. Вся она была в изумрудно-серебристо-золотых оттенках. Мебель старинная, напольные часы, много цветов в дорогих и старинных вазах, больших два камина, (так как гостиная очень большая), широкие окна и рояль у стены. Люциус сидел у камина, а рядом с ним возлежали две собаки породы борзые бело-черного оттенка. Хозяин поместья опирался на позолоченную трость Дракон. Белые волосы были гладко причесаны, вились по плечам. Элегантный черный костюм, дорогие туфли и домашняя полумантия мага. На пальцах дорогие кольца, а на рукавах рубашки — бриллиантовые запонки. Холеный альфа, источающий запах мускатного ореха, горький шоколад и перец, с едва уловимым ароматом цитрусовых — грейпфрута, скорее всего. Насмешливые, тонкие губы, говорящие о человеке, что он имеет суровый нрав; волевой подбородок, бледное лицо и холодные, серо-серебристые глаза — копия очей Драко. Хозяйка поместья мне понравилась больше: шелковистые, словно лен, белые волосы, уложенные в высокую причёску; красивые руки с ухоженными ногтями, на пальцах — тонкие золотые кольца. На леди Малфой было надето красивое платье, подчеркивающее её красивую грудь и — по-девичьи — тонкую талию. Нарцисса была без мантии и её лицо источало покой, мир и доброту. Она улыбнулась, увидев нас, обняла тут же сына и взяла меня за руку. — Мы очень рады, что вы приехали к нам! — произнесла она мягко. Её голос был тёплый и чистый. — Здравствуйте, леди Малфой! — поздоровался я.  — О, милый, для вас — просто Нарцисса! — улыбнулась она. — Отец, — обратился к хозяину мэнора Драко, — познакомься, это мой омега. Люциус встал со своего кресла, поднялись с пола и его собаки. — Омега, значит? — спросил Малфой-старший и глянул на меня. — Да, — ответил я. — Гарри Джеймс Поттер, сэр! — Поттер… — прищурившись, вполголоса произнёс отец Драко. — Поттер? Поттер?!. — рычаще. — Полукровка? Из рода «предателей крови», да? Не бывать этому браку! Драко, ты где его нашёл? — бросил Малфой-старший так, словно выплюнул. Сын? — Отец, прекрати! — воскликнул Драко. — Люциус, остановись! — произнесла леди Малфой. Мужчина как-то скукожился под голосом супруги. Он положил свою руку на руку жены, которая сжимала плечо Люциуса в этот момент. — Мистер Поттер, зачем вам наш сын? Ваша цель — запятнать наш чистокровный род своим? Ваша мать — магглорожденная, а ваш отец — борец за равноправие между истинными магами и грязнокровками, которые в нашем мире стоят ниже эльфов. Обольстить и лечь под Драко вас надоумил Джеймс Поттер? Это ведь его приказ? Или же ваш крестный, Сириус Блэк, посоветовал? Этот бунтарь и бездомный идиот мог тоже в отместку мне и своей кузине, назло своей матери и всему роду Блэк послать вас к нам. Так это? — Да, моя мать — магглорожденная волшебница, но она была лучшей ведьмой на курсе в Хогвартсе, она с отличием закончила магический университет. Вы не имеете права обзывать её и унижать только потому, что вы родились в чистокровной семье. Законом нашего мира это запрещено. Существует кодекс и там ясно сказано, что оскорбление не-магов чистокровными наказывается лишением свободы на год в Азкабане, либо штрафом в миллион галлеонов и публичное извинение. Вам ли не знать, ведь вы состоите в парламенте, в палате Лордов. Странный у вас приём гостей, лорд Малфой. — А… Понятно. Вам нужны деньги… — рассмеялся Малфой-старший. — Так бы и сказали, Поттер. Назовите цену. Миллион, десять миллионов? Нет?.. Сто миллионов? Сколько мне вам заплатить, чтобы вы оставили в покое моего Драко? Я отдам вам все, что пожелаете, а вы вытравите из своего чрева этот плод… — Прекрати, отец, иначе я порву с тобой все связи! Замолчи немедленно. Я люблю Гарри и он — хочешь ты этого или нет — станет моим мужем. Это мой выбор. Оскорблять отца моего ребёнка я не позволю даже тебе. Извинись немедленно перед Поттером. — Никогда, сын! Я не дам тебе благословение на брак, предатель рода не станет твоим мужем никогда. Никогда, ты слышишь? Поиграй с ним и брось, Драко, — ответил Люциус. — Ты понял меня? — Я сожалею, что ты — мой отец, Люциус! — закричал Малфой-младший. — Гордыня и кичение своей чистокровностью сделали из тебя нелюдя. Мне противно даже находиться рядом с тобой. Идём, Гарри, делать нам здесь нечего. Люциус, я больше никогда не переступлю порог этого дома. Ты никогда не увидишь нас и своих внуков. Я знаю, что ты умираешь и тебе осталось лет пять жить из-за проклятья, которое ты получил, когда намеренно сбил беременную, магглорожденную женщину с её пятилетним ребёнком. Ты послал шофера, чтобы он убрал с дороги тело. Но она была ещё жива. Рак крови, метастазы в желудке и позвоночнике, иссыхание правой руки — это то, что она послала тебе в минуту смерти, видя твоё бесчеловечное отношение, когда ты в окно плюнул на неё, обозвав тварью. Почему пострадала твоя рука, Люциус? Ты отмахивался от её слов именно этой рукой. Ты смотрел на неё через окно и презрительно улыбался. В тебе живёт адская злоба. — Откуда ты все это узнал, сын? — схватившись за сердце, спросил глава рода. — Посредством легилиметса. Ты запил после того происшествия. Я должен был узнать причину твоего срыва и бешеной ненависти ко всем людям. Вспомни, как ты месяц назад начал избивать до полусмерти слуг, не считая несчастных эльфов, убитых тобой под горячую руку; как едва не убил своего слугу Добби — верного эльфенка. Знаешь, Люциус, ты заслужил это проклятье. Тебе бы смириться с участью и начать исправляться, приняв в семью Поттера, но ты все также варишься в болоте ненависти, адской злобы, презрения к людям, превозношении и в гордыне. У меня нет слов. Ещё одно оскорбление в адрес моего жениха и я отрекусь от тебя, от твоего имени и стану Поттером. Я устал бороться с тобой. Люциус повалился на пол. Он потерял сознание. Конечно, был немедленно вызван семейный доктор. Старшему альфе сделали несколько уколов, поставили капельницу с зельем, укрепляющим сердце, содержащим калий и магний. После лорду Малфою-старшему поставили систему с общеукрепляющим зельем, очищающим кровь и обезболивающем для позвоночника и желудка. Чёрное проклятье уже поднялось до начала ладони на руке. Я с ужасом смотрел на все это. Тёмное проклятье — а тем более проклятье умирающей и обиженной женщины — не снимается ничем. Говорят же: «Слёзы обиженного человека сотрясают небеса», их может осушить лишь десница Всевышнего, именно она отомстит за эти слезы обидчику. Наконец, Люциусу заметно полегчало после обморока, хотя с сердцем его было все в порядке, как сказал доктор. Это был обморок от гнева, от перехваченного дыхания, которое произвело спазм в горле и нехватку воздуха, от чего закружилась голова, плюс слабость из-за болезни рака. Обычную болезнь рака можно приостановить, но темномагическую — нет. Болезнь медленно, но верно убивает организм волшебника, со временем начнётся сбой в магическом ядре человека, станут пропадать навыки к заклятиям, маг превратится в маггла по своим качествам и невозможности колдовать. Мы с Драко стояли у окна, за изголовьем кровати, а леди Малфой сидела рядом с мужем. Он открыл глаза и произнёс тихо: — Позови сына, Нарцисса и… его избранника. — Не надо, Люциус… не начинай снова. Прошу тебя… — попросила женщина. — Мне надо поговорить с ними, дорогая, — возразил мужчина. — Они здесь, милый! — кивнула хозяйка мэнора. — Драко, Гарри, подойдите ближе… Блондин переплёл наши пальцы рук, и мы подошли к дивану, на котором лежал лорд Малфой-старший. Мужчина посмотрел на сына, но не взглянул на меня, а потом и вовсе опустил взгляд, чтобы уже на нас обоих не смотреть. — Я прошу прощения, Поттер! — произнёс он. — Я был не прав. Драко, и ты прости меня. В конце концов, тебе жить с этим… с твоим омегой. Малфой-младший кивнул, я последовал его примеру. — Что ж, но у меня условие — никакого магического брака. Я все ещё надеюсь, что Драко одумается, перебесится. Магический брак невозможно развести без последствий, а обычный — на бумаге и без обязательств — легко. Когда меня не станет, там делайте, что хотите, а пока у меня только такое благословение. Принимаете это? Внука я приму, потому что он — кровь нашего рода. Мистер Поттер, берегите себя, ведь вы носите под сердцем плод благородного рода Малфой. Мне на вас наплевать, но ребёнок имеет наши корни, в нем течёт наша кровь, поэтому берегите его. Жить будете у нас, но до формальной свадьбы спать с Драко я вам не позволю. — Это нам решать, отец! — возразил Малфой-младший. — Поттер — мой мальчик и я нужен ему. Люциус вздохнул. Он хотел возразить, но Нарцисса сжала руку супруга и тот сдался. Хозяин мэнора ответил: — Хорошо, будь по-твоему, Драко, но тогда вы займете левое крыло мэнора, видеть вас на нашем я не готов пока. Живите. Я дам вам личного повара, прислугу и эльфов. У меня — все. — После свадьбы мы уедем из имения, отец, — спокойно проговорил Драко. — Мы хотим жить отдельно от тебя. Спокойно жить, отец, без тебя. Помолвку мы проведём завтра, а через день — поженимся. Пока штампа в паспорте будет достаточно. Нам надо пожить вместе, но через полгода мы точно заключим магический брак. — Боги покажут, Драко, — ответил Люциус, — я все же надеюсь, что ты перебесишься к тому времени. Ребёнок останется в нашей семье. — Ещё чего? — возмутился я. — Это исключительно мой ребёнок и я вам его не оставлю. Это и моя кровь и плоть тоже, мистер Малфой. Даже и не мечтайте отнять его у меня. Помолвку проведём послезавтра, Драко, мне надо ещё с родителями и крестным поговорить, никто не знает из них ни о моем положении, ни о быстром решении свадьбы. И, отвечая на ваше заявление, что все это подстроено моими родными, мистер Малфой, я заявляю — нет, ни Джеймс, ни Лили, ни Сириус о моем решении выйти замуж не знают. Я вам клянусь. Мне завтра надлежит выслушать все, что они обо мне подумают из-за решения стать мужем Драко. Но это — мой выбор. Я знаю, что крестный придёт к вам с разборками, мистер Малфой, потому что он абсолютно вас не выносит, и никогда бы не выдал меня за Драко, зная, кто его отец. Поэтому уже завтра ждите тайфун в вашем имении под названием «Гнев Сириуса Блэка». А теперь мне пора домой. Драко, вызови мне такси. — Ты в своём уме… любовь моя? Нет, ты заночуешь в мэноре, мы ещё даже не поужинали, а мне есть хочется, да и тебе пора подкрепиться. Даже и не думай. Не хочет Люциус с нами ужинать — пусть лежит и отдыхает, но мама обязательно присоединится. Я прав, дорогая? — спросил младший Малфой. — Конечно, сыночек! — кивнула леди. — Родной мой, тебе сейчас слуги принесут кашу на воде. — Ну уж нет! — выплюнул Люциус. — Я сяду с вами за стол. Я должен знать все, о чем вы будете разговаривать. Мне уже хорошо, а поесть кашу я могу и за общим столом. Поздно вечером Драко пришёл ко мне в комнату. Я принял душ, надел комплект пижамы Малфоя, которая была ему мала, а мне — в самый раз. Мы с ним переехали в левое крыло мэнора. — Я буду спать с тобой. Не возражай, потому что я обещал и потому что слуги доложат моему отцу все, — сказал он. — Не надо. Давай мы исполним наказ Люциус, что до свадьбы ты не будешь со мной делить ложе? — возразил я. — Уступим Люциусу? Я с этим не согласен. С гордыней отца нужно бороться вопреки всем его желаниям и требованиям, а иначе нам не сломить главу змея, — сказал Малфой. — Хорошо, Драко, — ответил я, — но без рук и без приставаний по ночам. У нас с тобой фиктивный брак и отношений близости быть не должно. ** ДРАКО МАЛФОЙ ** Я кивнул Поттеру, соглашаясь, что у нас в нашей спальне не будет ничего интимного. В нашей? Моя спальня за дверью. Есть внешние двери, ведущие в коридор из обеих спален, а есть одна общая внутри. — Ну раз так, Гарри, — произнёс я, — тогда мы будем спать в моей спальне. — Но почему? — удивился он. — Твоя спальня непривычна мне, в ней много золотисто-бордового цвета: обои, кровать, мебель… Милый, это не мои цвета. Идём ко мне, — попросил я и взял омегу за руку. Странно, но он пошёл за мной, даже возражать не стал. Моя новая спальня была на полметра меньше той, какую я занимал до этого дня, но тоже оказалась весьма большой и просторной, в серебристо-золотисто-малахитовых тонах. Изумрудный, малахитовый и темно-зелёный цвета всегда действовали на меня успокаивающе. К тому же и лоджия у меня была большая, широкая и просторная, и вид открывался из окна потрясающий — пруд, где плавали утки с утятами, беседка, вся увитая мелкими розами, да павлины белые любили греться на солнце под окнами. Правда, сейчас была ночь, поэтому не было ни уток в пруду, ни — павлинов. Но, видимо, комната моя понравилась Гарри больше — она была больше на полтора метра, чем его спаленка, просторнее и дышалось у меня легче из-за обилия воздуха, так как лоджия была открыта и с улицы поступал через окна воздух. — Раньше это были покои матери, — сказал я, пока Поттер рассматривал спальню. — Твоя комната служила кабинетом, но потом родители превратили в две спальни для гостей. Мы будем спать в моей комнате, но ты можешь спокойно днем отдыхать в своей, принимать там душ и переодеваться. Завтра закажем по интернету тебе одежду, обувь и все, что ты пожелаешь, Гарри. — Завтра с утра я уеду, надо решить дела с родителями и крестным… — Мы поедем к ним с тобой вместе, — ответил я. — Раз отец не везёт пока нас в клинику для омег, мы займемся твоими родителями, Поттер, и Сириусом Блэком. Вместе, милый, займемся. Я не отпущу тебя туда одного. Я не хочу тебя потерять, если они вдруг решат отговорить от свадьбы со мной. — Мои родители не так деспотичны, как твой отец, они всегда прислушиваются ко мне, не лезут в мою жизнь и уважают мой выбор, — кивнул омега. — А теперь я хочу спать. У тебя есть зелье от головной боли? — Конечно, душа моя, у меня есть все для тебя и даже зелье для беременных омег, — подмигнул я парню, а он посмотрел на меня, как на визжащую мандрагору. Я обнял брюнетика и позвал эльфа Добби. Эльф был побит отцом, он явился весь в слезах. Гарри, не долго думая, принёс из своей комнаты носок и подарил его домовику. — Ты свободен, Добби, — произнёс Поттер, — и больше не обязан прислуживать тирану. Добби посмотрел на меня, на своего освободителя и расплакался от радости. — Спасибо, Гарри Поттер, сэр! Добби никогда не забудет вашу доброту… Но как же быть, ведь Добби некуда идти? Может Добби прислуживать отныне вам, сэр? — спросил эльф. — Вам и хозяину Драко, который тоже был всегда добр ко мне? Прошу вас Гарри Поттер, сэр. Домовик упал на колени и стал биться головой об пол. Омега в ужасе поднял его с пола и склонился к эльфу. — Можно, Добби, но при одном условии… — возразил Гарри. — Всё, что угодно, сэр! — воскликнул домовик. — Во-первых, ты никогда больше не встанешь ни перед кем на колени, Добби, а во-вторых, скажи мне, какую бы ты хотел одежду? Я не могу смотреть на эту грязную наволочку на тебе. — О, господин! — зарыдал снова домовик. — Вы так добры, сэр, так великодушны! У других эльфов есть приличная одежда, но только Добби был всегда в немилости лорда Люциуса. — Он посмотрел на меня и зарыдал, закрыв своими лапками лицо. — Добби не должен так отзываться о своём хозяине… — Ты теперь свободный эльф, Добби! Прекрати уже выть. Гарри вынул из кармана носовой платочек и волшебной палочкой трансфигурировал костюмчик для домовика — комбинезончик из мягкой ткани и рубашечку. Так как платок оказался в клеточку, то и одежда эльфа оказалась такой же. Я, в свою очередь, тоже взмахнул своей палочкой, произнеся очищающее заклинание над домовиком, и он больше не был грязным, но весь засиял от чистоты, словно только что я помыл его под душем. Гарри надел на эльфа новую и чистую одежду. — Наши эльфы все будут ходить в одеждах в клеточку, — улыбнулся мой омега. — Но чем Добби может помочь Гарри Поттеру? — спросил домовик. — Принеси Гарри зелье от головной боли, Добби, — попросил я и эльф мигом исчез, чтобы через полминуты вернуться с пузырьком в своих тонких лапках. Уходя, Добби взял с собой носок Поттера, как доказательство своей свободы, ведь «хозяин подарил Добби одежду, и теперь Добби свободен». Да, в магическом мире именно так все у эльфов. А ещё Гарри заплатил за месяц домовику один галлеон, хотя отец всегда им платил не более пяти кнатов в месяц. — Разоришься с ними, Поттер! — рассмеялся я, глядя, как Добби пробует на зуб золотой галлеон. — Десять галлеонов я всегда найду в месяц, чтобы заплатить десятерым эльфам, — ответил Гарри. — Именно столько нам нужно домовиков, чтобы они обслуживали наше крыло Малфой-мэнора. Мы легли спать заполночь. Омега уснул мгновенно, а во сне сам подполз ко мне и обнял (наверное, сработал его инстинкт омеги, который тянется к альфе, как подсолнух к дневному светилу на небе). Я обнял его, поцеловал осторожно в тёплые губы и в шелковистую щечку.