Х. Электризация
5 мая 2022 г., 00:00
Нам внушают про проводку, А нам слышится — про водку; Нам толкуют про тройник, А мы слышим: «на троих».
***
Перемена. Все до единого ждут, когда прозвенит этот злосчастный звонок, чтобы не слушать бред о том, что углы треугольника равны, если его стороны соответствуют, да и это ещё потом нужно доказать, а нахрена доказывать? Вот угол, вот второй, возьмите линейку и померяйте ровны они, или нет. Но в школе так не работает, нужно выйти к доске и блеснуть умом, а если его нет, то нужно сымпровизировать очень умного человека, который знал как довести, просто забыл. Два треугольника вообще не могут быть идентичными, потому что нарисованы в разные часовые промежутки, и разными сторонами мела, но это, почему-то, не давало покоя только Антону. Парень сидел на задней парте и пытался хоть как-то себя развеселить, потому что, откровенно, геометрия к себе не привлекала ни жопой, ни теоремами. Блять, сегодня ещё и допы, — вспомнил Шастун, закатывая глаза, — Может опять свалить, ну нахер оно мне надо? Этот придурок точно ко мне докопается, почему конспект не забрал, или вообще припомнит первую встречу. Да ну его. Переведя свой взгляд на Диму, который упорно что-то записывал в тетрадь, он ещё больше захотел разбавить эту затянувшуюся скуку. — Эй, как там Тёма?, — резко вспомнив старого знакомого, спросил парень. Позова будто водой облили. Он резко оторвался от тетради, поднял две пары глаз и уставился Антону в лоб. — Нормально, а чего спрашиваешь?, — прищурив глаза, ответил Димка. — Да так, просто вспомнилось, — пожал плечами Шаст. — Ну ладно, — опять, скотина, в тетрадь свои каракули вырисовывать ушёл. Цоканье ручки нагнетало атмосферу. Антон тикал, попадая в такт секундам, а потом переводя их в минуты, пытаясь высчитать сколько осталось до конца. А оставалось немного. Судя по настенным часам, которые отставали на минут десять, оставалось меньше четверти. — Дим, у тебя такие очки классные, — от безделия ещё и не такое можно начать говорить. — Ты меня в них уже пять лет видишь, и только сейчас заметил?, — не отрываясь от записей, спросил друг. — Ну сегодня они прям шикарные, оправа утончённая, а стёклышки почти кристальные, — не мог угомонить этот словарный поток Шаст. — Нихера себе, от тебя такую литературную речь услышать, это страшно. Ты заболел может, не?, — Дима явно удивился такому описанию обычных, довольно старых очков. — Да здоров я, просто скучно, — сдался Антон. — Бля, Шаст, ещё пять минут осталось, потерпи, а на перемене либо в буфет пойдём, либо курить, — успокаивал мальчика Дима. — Цц, — не понимал его друг. Время проходило непозволительно долго. Всё как будто замедлилось, а фоновые разъяснения какой-то задачи стали ещё тише. Идеальная атмосфера для навязчивых мыслей, ну либо сна, это уже кому как. Антон сегодня совсем не выспался, отвечал и оправдывался перед Максом пол ночи, но в итоге всё равно вырубился с телефоном в руках. Утренний кофе не спасал ситуацию, спать хотелось ужасно, но куда там, в этом месте за такое можно и отхватить. — Наконец-то, — с облегчением сказал Шастун, когда прозвенел звонок. Следующей по расписанию стояла литература, чтоб её. Парня напрягал новый учитель, с которым они с первой секунды оказались в странных отношениях. Точнее, в недосказанных отношениях. Наверное, у Арсения Сергеевича был целый вагон вопросов к Антону, но мальчик старательно избегал какой-либо возможности их ему задать. Увы, сегодня так не получится, сегодня допы, поэтому хочешь не хочешь, а отвечать придётся, и по-правде, Антон надеялся, что отвечать он будет только на вопросы о русской классике. — Ты написал сочинение?, — спросил Дима, который доставал нужную тетрадь, так-как урок будет в этом же кабинете. — Какое сочинение?, — застыл в недоумение мальчик. — Ну он короче задал, написать сочинение на тему «Главное его открытие - человек». Ну там типо нужно было открыть человечность героев «преступления и наказания», — начал свои объяснения Дима. — Твою мать, а если он проверять начнёт?, — откуда такой резкий страх у человека, который забивает на половину уроков? — Да бог его знает. Надеюсь, что нет, а то я там такую херню сморозил, ужас, — Позу, видимо, тоже не хотелось показывать хоть какое-то сочинение. Если он ещё и домашку проверять начнёт, мне пизда, — отозвалось в голове. — Интересно, а он когда злой, сильно орёт?, — а вот это уже странные вопросы пошли, нужно прекращать. — Димочка, дай очки померяю, они мне прям сегодня очень нравятся, — по лисьи заулыбался Антон. Задумал что-то, гад. — Не, не, не, ты у меня в прошлый раз так померил, что я потом за тобой пол школы оббежал, чтоб забрать, так что хуй тебе, — от греха подальше, Позов отошёл от парты. — Ну пожалуйста, я не буду больше убегать, — ага, да, лжём и не краснеем. — Вон, у Арсения Сергеевича возьми, тоже очень красивые, не хуже моих, — вспомнив очки учителя, сказал Дима. — Нет, мне твои больше нравятся, — продолжал свою песню Шаст. — Ну дай померяю, тебе жалко что-ли? Друг ещё называется. — Ладно, на, бери, — Шаст невероятно умеет задолбать человека. — Хе-хе, — это звучало зловеще, особенного шарма добавляла рука, которая уже тянулась к понравившемуся предмету. — Спасибо! С этими словами, Антон внезапно встал со стула и обогнув Димку, начал бежать по периметру всего класса. — Вот же сука, — зашипел друг, отправляясь догонять очкового вора. Антон бежал, переворачивая всё на своём пути, парты, стульчики, случайно толкнул Ясю — одноклассница с долгими, светлыми волосами и взрывным характером. — Шастун, твою мать, я тебе щас как по ушам надаю, смотри куда бежишь!, — отозвалась девочка. — Прости, — крикнул Антон, заворачивая за парту. Яся решила, что станет на сторону Димы, и теперь за подростком гнался не один человек, а целых два. — Помогите!, — орал Шаст, пробегая между рядами и прячась за спину Андрея — хороший знакомый и затейник любой пьянки в любых местах. — Держи очки, им не отдавай! В игру подключилось ещё трое людей. Половина перекидывала несчастные очки друг другу, а вторая половина пыталась их поймать. Было очень шумно и весело, все орали и матерились, пытаясь убежать от противников. — Яся, лови!, — что есть силы крикнул Андрей, кидая очки однокласснице. Странно, почему до сих пор никто не пришёл на такой шум? Девочка пробежала мимо изначального владельца, который не успел её перехватить, и незаметно забросила очки в карман Антона, направляясь в быстром темпе дальше. Когда её поймали, очков не обнаружили, а Шастун хитро прищурился. Что-то звякнуло об пол. Это оправа не вовремя выпала из кармана. Антон молил Бога, чтобы стёклышки остались целыми, но не забывал, что пока не закончилась перемена, игра тоже не будет окончена. Одним ловким движением, мальчик поднял очки с пола и рванул к самому дальнему ряду. Неудачное было решение. Группа врагов пыталась его окружить, заходя с разных сторон, и единственным вариантом было бросить кому-то импровизированный мячик. Стоя в упор к подоконнику, подросток замахнулся, чтобы перекинуть очки через пол класса, тем самым передав их Андрею, но в последний момент он слишком не удачно повёл в сторону свободной рукой, и горшок с какими-то убогими, засохшими цветами полетел целоваться с паркетом. Да кто придумал эту силу притяжения?! — Оо, кому-то сегодня влетит от классной, — начал поднимать шум один из противников. — Да похуй, — бросил в ответ мальчик, осуществляя задуманное, очки всё таки долетели к Андрею. Игра продолжалась до тех пор, пока один из команды Шаста, по ошибке не кинул очки прямо в руки Диме, а тот, скотина, веселье продолжать не хотел. Напялил на себя свою летающую потерю, и бил по рукам, если кто-то хотел её вновь забрать. — Есть куча других предметов, давайте либо пеналами, либо бумагой сжамканой, — предложил альтернативу Дима, потому что опять заседать в телефон не хотелось. — Да, давайте, я сейчас что-то соображу из бумаги, — сказал Антон, направляясь к своей парте и стаскивая с неё тетрадь по литературе. Как же дорого ему это всё обойдётся. Вырвав три листа, парень начал по очереди их комкать и вкладывать один в другой, тем самым, получая что-то, отдалённо похожее на шар. — Вот, такое подойдёт?, — показывая своё творение, решил уточнить у всех Шастун. — Да, погнали, — с этими словами класс вновь загудел. Бумагу выбили из рук Антона в первые десять секунд, а потом он даже не успел сориентироваться, у кого она оказалась. До конца перемены оставалось каких-то несчастных пять минут, но никто даже не думал прекращать, все пытались завладеть бумажным шаром и не дать выхватить его противнику. Пару раз некоторые даже упали, в надежде, что мяч долетит к пункту назначения. Ещё пару раз сильно толкнули парты, от чего те задели стульчики, которые с грохотом ударялись об пол. Такие игры редко затевались, но когда кто-то их начинал, то затягивалось сие действо на всю перемену, а иногда даже и на целый урок. Правда, всё было спокойнее, все сидели на местах, стараясь незаметно перекинуть рандомный предмет любому другому человеку. Команд не было, была цель — в конце урока не остаться с предметом в руках. Такие моменты навсегда останутся в памяти, застрянут в ней, как заноза в пальце, только от занозы неприятно, а от воспоминаний душе станет тепло. Стоит задуматься, какие из всех моментов вашей жизни запомнились вам именно как самые счастливые. Это мгновение, где вы улыбаетесь, где всё остальное совсем не имеет значения, есть только вы, а напротив стоит радость и непринуждённо машет вам рукой.***
— Нет! Шаст, не в меня!, — орал Дима, убегая от разъярённого друга. — Ты мне в глаз попал, тебе не жить!, — вслед пронеслась злобная реплика Шаста. Так бывает, когда чем-то очень сильно увлекаешься, перестаёшь слышать и замечать банальные вещи. Антон прицелился в голову Димки, который пробегал мимо двери, но как же он промахнулся… Вместо того, чтобы попасть другу в затылок, Антон попал в знакомое лицо, которое изображало всю холодную палитру оттенков. Недопонимание, сменилось раздражением, а завидев длинную фигуру перед собой, всё и вовсе перемешалось со злостью. — Шастун, это как понимать?, — глаза начинали гореть пламенем из газовой плиты. Синим таким, но до безумия завораживающим. — Аа… Я…, — почему-то опять не хватало сил и мозгов на извинения. — После урока остаёшься, — Антону показалось, или учитель впервые рыкнул на него? Нет, ну хотел проверить как он злится, получите распишитесь, — не давала покоя голова. — Нет, а между прочем, прикольно у него бровь дёрнулась и морщинок под глазами стало больше, — говорил уже совершенно не Антон. — Так, записывайте число и открывайте третий параграф, — скомандовал учитель. — Фух, слава богу домашку не начал проверять, — с облегчением вздохнул Шаст. — Ты погоди, это ещё не конец урока, — с подозрением отметил Дима. А Антона от этих слов передёрнуло. И вправду, они же этого литературоведа совсем не знают. Вдруг захочет по середине урока проверить, или под конец. Подросток всё время будто на иголках сидел. Страшно почему-то неимоверно. «После урока останешься», — не переставало крутиться в голове. А что будет-то? К завучу поведёт, или просто отчитает? А если вспомнит все былые его действия? Вопросов много, а в ответ только прожигающий взгляд, то и дело не дававший покоя мальчику. Тетрадь с неаккуратно выдернутыми листами лежала открытой, вот только совершенно пустой. Антон принципиально не записал даже даты, хотя и крутил шариковую ручку между пальцев. Он то-ли специально это делал, то-ли просто надеялся, что в его «записи» никто не посмотрит. И знал же, что учитель может проверить. Знал, но противоречил самому себе. Глупый поступок. С каждой минутой воздух становился тяжелее, а сознание уплывало в одинокой лодке. Зрачки сузились, и стали похожи на крохотные горошины чёрного перца. На щеках образовался лёгкий румянец, потому что дышать становилось почти невозможно. Дрожь. Всё тело покрыла мелкая дрожь. Вот-вот урок должен был закончиться, а значит, что будет что-то, чего Антон предугадать не сможет. Куча вариантов, теорий, схем, кружились где-то далеко в котелке, но Шастун не собирался их помешивать, он даже не пытался определить самый правдоподобный вариант. Система давала сбой, приходило что-то новое, неизведанное. Хотелось узнать, будет ли этот человек таким же, как и все остальные учителя, или же он способен удивлять. Из ступора Антона выбил разбитый горшок, который всё ещё незаметно лежал на полу, слегка прикрытый шторами. Земля рассыпалась мелкими крупинками, пробираясь в щели паркета. Интересно, кто заметит такую важную потерю? Мальчик надеялся, что это будет уборщица, которая просто уберёт это всё и промолчит, не сказав лишнего классной руководительнице. Потому что если это чудовище начнёт орать на весь класс и спрашивать, кто это сделал, парня обязательно сольют, а этого ему не надо. — Так, на этом всё, всем спасибо, — твою мать, это что, конец урока? Нет, нет, нет, почему так быстро? Может стоит просто извиниться и по тихому уйти?, — искал ответ сам у себя Антон. Но это же будешь не ты, — едкий голос пробирался сквозь тени здравого смысла. Меня и так здесь никогда не было, — огрызнулся ему парень. Димка пожелал удачи и свалил в буфет, чтобы перехватить последние булочки с корицей. Вот кидалово. Последней из кабинета вышла Ева. Закрыв за собой дверь, девочка утащила вместе с собой дар речи Антона. Повисла гнетущая тишина. — Шастун, не хочешь объясниться?, — подняв брови, спросил учитель. Он упирался руками о края парты. Стоял весь такой в непринуждённой позе, вот только его выдавали выпирающие от накатывающей злости желваки. — Н..нет, — не вовремя он решил строить из себя придурка. — Серьёзно, то есть объяснять тебе нечего, допустим, — видно, что Арсения Сергеевича это начинало выводить. — Тогда покажи мне свою тетрадь. Вот тут то всё и оборвалось, лучше вообще сейчас сказать, что у него её нет, потому что показывать результат матча на перемене, Антону очень не хотелось. — Ну, я это, нет у меня её, — глаза неистово бегали, пытались найти себе место, где не будет элегантного силуэта. — Да что ты говоришь?! Я видел, как она у тебя лежала на парте, так что давай показывай, хочу посмотреть, что ты записал, — вы же знаете, что она пустая, по глазам же видно, чего вы добиваетесь? — Может вам померещилось?, — а смелости хоть отбавляй. — Ты забыл с кем разговариваешь?, — вопросительным тоном поставил риторический вопрос учитель. — Доставай и показывай. Как бы Антон не хотел, он бы всё равно проиграл в этом бою, поэтому, парень начал открывать рюкзак, краем глаза замечая хитрую ухмылку Арсения Сергеевича. Красивая обложка и отсутствие наполнения, — так и человека можно описать. — Вот, — протянул тетрадь мальчик. Учитель начал перелистывать страницы, но зачем? Там ведь всё равно ничего нет. С задумчивым видом, Арсений дошёл ровно до половины, и на этом остановился. — Часом ли не из твоей тетради был сделан тот мячик, которым ты в меня попал?, — догадливый какой. Антон тактично промолчал. — Ты мне скажи, почему ничего не записываешь и где домашнее задание?, — может здесь тоже лучше промолчать? — Да я как-то, ну…, — замешкался парень. — Я ведь и двоек могу налепить, а потом не дать возможности исправить, — коварство. — Нет, пожалуйста, я потом всё перепишу у Димы, — пытался выкрутиться Шаст. — Нет ну как это, и домашнее? Я списывать не разрешаю, — да господи, вас ебёт? — Я конспект урока перепишу, а домашку сам сделаю, — Антона начинало всё это бесить. — Хорошо, я на следующем занятии проверю, — и почему-то нельзя было не поверить. — А это, не твоих рук дело? На этом моменте учитель указал на бедный вазон, который тосковал в одиночестве. — Нет, — опять ложь, может хватит? — Может хватит?, — стоп, что?! — Что?, — всё явно пошло не в ту сторону. Удивил. — Хватит лгать, — уточнил Арсений Сергеевич. Да не могу я, поймите, не могу. Я во всё это ввязался, а прекратить не могу, — хотелось так сказать, но вот попасть к психологу в планы не входило. — А, да, хорошо, — в никуда добавил Антон. — Опять лжёшь, — почему вы улыбаетесь? — Нет, я не…, — не успел мальчик договорить, как учитель указал пальцем на свой рот, намекая, что вот здесь нужно прекратить оправдываться. — Ты хотя бы убери это, ладно?, — попросил мужчина. — И будь добр, явись сегодня на дополнительные. — Хорошо, — мальчик совсем потерялся, что сейчас произошло? Учитель подошёл в плотную, или так просто казалось? Он сунул тетрадь прямо в руки Антону, легко и почти невесомо касаясь его окольцованных пальцев. Ток. — Хах, вот как, — с этими словами, Арсений резко провёл несколько раз ладонью по брюкам, и… — Ай, — ойкнул ничего не понимающий Шастун, потирая нос. Учитель ткнул пальцем в сам кончик носа мальчика, попадая по еле заметной родинке. На этом месте начинало легонько пощипывать. Арсений Сергеевич расплатился за все случаи одним касанием. — Я физику тоже учил, но вот литературу любил больше, — так искренне, так по-доброму, так мило улыбнулся, что передал эту улыбку парню. Шаги, скрип, хлопок. Он ушёл, оставляя Антона один на один со своими мыслями. Что это было?, — всё ещё по дурацки улыбался подросток. Арсений Сергеевич оставил после себя невзрачное воспоминание, которое Антон спрятал далеко-далеко, обещая, что никому больше о нём не расскажет.
Примечания:
С уважением к физике <2
