Осуди меня за выбор

Выпьем, добрая подружка Бедной юности моей, Выпьем с горя; где же кружка? Сердцу будет веселей.

***

      Антон устало перебирал ногами к дверям. Дополнительные знатно выбили мальчика из колеи. Да, он любил читать, ещё как любил. Но все эти эпохи, художественные средства, даты.... Почему нельзя сдавать экзамены просто по произведениям? Ужас.       — Хоть бы..., — несколько раз постучав в огромные, лакированные двери, парень дёрнул ручку, — Блять, — та была закрыта. Он не успел, уже три минуты, как пять часов.       Шастун за многие года посещения библиотеки, выучил наизусть график работы, но только пятница была тем днём недели, когда «хоть бы успел» не оправдало своих ожиданий. Короче говоря, в пятницу библиотека работала до пяти, поскольку это санитарный день.       Парень, решив зайти уже завтра, обернулся, и собирался идти, как за спиной послышались щелчки открывающегося замка.       — Извините, но мы уже закрылись, — мальчик услышал тёплый, даже родной, женский голос, и хотел было попрощаться, но тётя Надя не одобрила таких мыслей. — А, Антон, это ты? Забегай, пару минуток поболтаем, — улыбка женщины появилась на лице в считанные секунды.       Почему она так добра к нему? Почему видит в нём только хорошее? Неужели она так относилась ко всем? Неужели она всё ещё не потерялась среди боли и проблем этого гниющего мира?       Женщина всегда интересовалась, как прошёл день Антона, как у него дела, всегда пыталась провести с ним лишних пару секунд. Приучила к тактильности, к открытости и лёгкому выражению своих чувств и интересов. Жаль только Антону мешали навязчивые мысли. Её фразы можно было записывать в отдельный блокнот, а мимику часами повторять перед зеркалом. Вот бы быть, как она… Просто хорошим человеком.       — Здравствуйте, — уголки губ автоматически приподнялись при виде Надежды Игоревны.       Она прошла внутрь, кивком приглашая парня, и как только тот ступил на порог, послышалось ещё несколько щелчков, но на этот раз дверь закрыли.       — Ты чего так сегодня? Забыл о графике? Да и помятым каким-то выглядишь, — женщина не то, что была обеспокоеной, это скорее трепетный интерес.       — Да так, дополнительные начались, подготовка к ЕГЭ.., — рассказывать об учителе, ой как не хотелось. Мальчик не лгал, просто недоговаривал, это, напомню, привычка. — Вот, переходя к глупостям делу, я же за книжками заскочил. Если есть, хочу Парфюмера почитать, — усталый голос продолжал молвить о своих предпочтениях. — И...       — Тебе повезло, как раз принесли, минут двадцать назад, — тётя Надя сразу взяла книгу в руки, на ходу доставая формуляр Антона, чтобы записать. — Держи. Ещё что-то?, — пододвигая произведение парню, она стала рассматривать милые черты его лица.       Детская наивность была перечёркнута убитым взглядом. Счастливая улыбка стала прибита к щекам канцелярскими кнопками. Кожа, словно советское полотенце, бледное и накрахмаленное. Этому ребёнку не хватало счастья, вот бы кто его подарил…       Шастун замялся. Он не знал, как вообще сформулировать своё желание, и стоит ли об этом говорить? С одной стороны, всё нормально, литература как-никак, но с другой... Его поймут, или же будут осуждать? Не попробуешь, не узнаешь.       — Д-да... Я хотел спросить.., — это была грань страха, которая ругалась с пограничниками волнения. — Спросить, есть ли что-то по мальчикам? Ой, то есть, ну, об однополых отношениях, вот…       — Я тебя поняла, — подмигнула тётя Надя. — Только уже на следующий раз, Антош. И так уже пятнадцать минут, как должны быть закрыты, а тут ещё с тобой задержались, — встав со стула, женщина подошла к подсопке, чтобы забрать свою сумку. Кинув в неё телефон, она продолжила, — Не хочешь заехать ко мне? Я просто давно тебя не видела, тем более у меня там пирог с черникой, вчера испекла. Если ты куда-то спешишь, то в другой раз, — женщина жила одна, потому общения страшно не хватало, хоть она и до безумия приятный человек. Таких людей, увы, не любят, таких людей, увы, не ждут…       — Нет-нет, я никуда не спешу, только мне как-то неудобно даже, — и впредь как-то неловко. Вот так вот просто, пусть даже с приглашениям, пирога поесть? А это правда? Разве так и в жизни бывает? А не только в каких-то душевных сериалах…       Дома у Надежды Игоревны мальчик уже успел побывать. В тот день Антон хотел отдать книги, но на смене была Елена Андреевна. Как оказалось, у тёти Нади был грипп, и парень пошёл её проведать, так как она живёт достаточно недалеко. Цветочки принёс, фрукты всякие, витамины в любом возрасте полезны. Тётя Надя его выгоняла, ссылаясь на то, что мальчик может заразиться, но он был слишком настырным прилипалой, поэтому женщина сдалась, и пропустила это двухметровое чудо домой. Они поболтали, и Антон ушёл, пожелав скорейшего выздоровления.       — Всё хорошо, это же моя инициатива. Домой потом подброшу, если что, — в ответ мальчик только улыбнулся.       Открывая огромную, старую дверь, библиотекарь пропустила вперёд себя парня, чтобы уже остаточно закрыть помещения.       Синий мерседес, подаренный её покойным мужем на сороковой юбилей, стоял практически под самой библиотекой. Авто ничем не выделялось на фоне других машин, но отдавало какой-то особой атмосферой, что-ли?       — Пристегнись лучше, а то по дороге много ГАИшников, — автомобиль завёлся, Антон пристегнулся. — Нус, поехали.       Проезжая старые дворы, они завернули в другой район, немного поновее. Их встречала асфальтированная дорожка, чётко размеченная стоянка, и, сука, идеально подстриженный газон. У перфекциониста душа радуется, а у обычного человека глаз дёргается.       Тётя Надя припарковала машину, и посмотрела в зеркало, висящее над панелью управления.       Они направились к пятиэтажному дому, который был выполнен в современном стиле, но сберёг советские нотки уюта и минимализма бедности. Здесь не пахло старыми подъездами и домашними блюдами. Странное ощущение в этом помещении. Стены тебя не рады видеть, а они и не должны.       Красивая, тёмно-серая дверь проскрипела и открылась, а из неё выбежал такой же тёмно-серый, орущий кот.       — Тося, не кричи, я гостей привела, — загоняя кота обратно в дом, сказала женщина.       — Тося?, — удивился мальчик, ведь раньше этого зверька он здесь не наблюдал.       — Полное имя Атос. Его оставили возле библиотеки. Месяц назад мне его девочка принесла, а она как раз трёх мушкетёров взяла почитать. Я решила, что он мне сильно мешать не будет, и забрала к себе, — объяснила всю ситуацию тётя Надя.       — Красивый… Жалко, что бросили, — даже не разувшись, парень прилип к коту и начал поглаживать его спинку.       — Ну что вы, в самом деле. Два кота и оба голодные. Антон, бегом руки мыть, а ты, Тося, иди на кухню, я корма тебе насыплю, — скомандовала женщина, смешно расставляя руки по бокам.       Кот благодарно посмотрел на Антона в последний раз потеревшись о его руку, а потом побежал на голос хозяйки, которая уже успела открыть пачку кошачьих вкусностей.       Не смотря на внешний вид здания, квартира была довольно уютной и со старыми приколами. Классический умывальник, шторка для ванны с незамысловатым рисунком, под ногами резиновый коврик. Помещение пропиталась пряными духами тёти Нади, которые отдавали каркаде и лимонными дольками.       Вытерев руки в голубое полотенце, парень прошёл на кухню, где увидел летающую женщину, которая что-то, откуда-то доставала, переставляла, сервировала, грела, кипятила… В общем, не хватало только волшебной палочки, чтобы всё это делалось одновременно.       — Ты садись, чай какой пьёшь? Детям кофе не предлагаю, — развернулась женщина. Некоторые пряди из её пучка успели выдернуться, и это добавляло жизни её портретному лицу.       — Любой, какой есть. Тёть Надь, вы так не старайтесь ради меня одного, мне неловко, может вам помочь?, — решил побыть нужным Антон.       — Достань две кружки, пожалуйста, из верхней полки, — указала на деревянный стеллаж женщина.       Антон мигом подорвался с места. Он достал две обычные кружки, которые имели ободок из каких-то цветов возле ручки. Красивые.       — Спасибо, — сказала женщина, ухватившись за чайник.       — Стойте, давайте я, — перехватил горячий предмет Антон, и начал аккуратно разливать воду по кружкам.       — Кто помогает, тому скука жить не мешает, — покачала головой Надежда Игоревна, после чего легонько улыбнулась и сняла фартук.       Мальчик забрал чашки с напитком, и понёс их к столу, а сам уселся на один из четырёх деревянных стульчиков. Пирог уже лежал на тарелке, поджидая своего звёздного времени.       В переднем кармане завибрировал телефон. Вероятно, смс пришло в телеграмм, но Антон не придал этому значения. Через несколько секунд послышалось ещё одно, и ещё… Да чтоб его. 18:01 Макс Привет) 18:01 Макс Как дела? 18:02 Макс Не хочешь погулять сегодня? Не игнорь, пожалуйста       Блять, если не ответить, он ночью все мозги вынесет, а Антону ещё большего недосыпа не нужно, поэтому вытерев руки и извинившись перед тётей Надей, мальчик начал печатать ответные уведомления.

18:05 Тоша Не могу сегодня, прости Может завтра?

      Ответ пришёл незамедлительно. 18:05 Макс Да, хорошо Давай на 14:30 Можешь сказать где ты живёшь? Я подойду

18:06 Тоша Ладно, договорились «Адрес»

18:06 Макс До завтра))       Отложив телефон в сторону, парень перевёл взгляд на женщину, которая витала где-то в своих мыслях.       Надежда Игоревна спокойно помешивала ложкой сахар, а потом ненавязчиво пододвинула мучное изделие ближе к Антону.       — Бери, не стесняйся, — вот вроде и стесняться нечего, а вроде и потом блевать потянет.       Мальчик не хотел огорчать тётю Надю, поэтому несмело протянул руку к пирогу, и ухватив один кусок, тот, что поменьше, засунул себе в рот.       — Очень вкусно, — не успел он прожевать, как уже выдал оценку.       К чаепитию присоединился Атос, который запрыгнул на свободный стул, и спустил с него хвост. Кот рассматривал всех присутствующих, и, наверное, хотел что-то сказать, вот только не мог.       — Ну что ты, Тося, тебе из этого ничего нельзя, — проговорила тётя Надя, смотря на пушистого друга.       Кот и не хотел что-то со стола, он так, за компанию присоединился. Скучно, видать, целый день одному сидеть.       Атос не был похож на остальных котов, даже на кота дяди Лёни, там совсем другое, два анонимных друга-алкоголика. У этого кота глаза были умные, казалось, в душу глядят, а цвет у них такой голубой, как у…       — А помнишь, у меня тут полка подвесная была? Там ещё сервиз хрустальный стоял, — оборвала кошачьи мысли тётя Надя.       — Да, помню, — неосознанно запихав в рот ещё один кусок пирога, сказал мальчик.       — Так вот, дочка у меня недавно приезжала. Ну и пошла на кухню, так же, как и мы, чай заваривать. Я сижу в соседней комнате и слышу грохот, ну, думаю, тарелку разбила или ещё чего. Прихожу, весь сервиз на полу, а дочь в шоке стоит, руками разводит, — рассказывала Надежда Игоревна. — Ну и она давай извиняться. Говорила, что мол, хрусталь дорогой очень, а она всё разбила, что подарит мне новый обязательно, а я как-то смотрю на всё это, и думаю, а разве стоит этот сервиз таких нервов? Он вообще у меня без дела стоял уже как два года. У людей сувениры так не стоят на полках, как у меня этот сервиз стоял. Ну разбилось оно, чего так переживать? Убрали мы всё это дело, я себе только половинку тарелочки оставила, она так удобно сломалась, я в неё бисер насыпаю, а потом вышиваю.       — Вы не ругались?, — ошеломил Антон.       — А на что здесь ругаться? Она ведь не специально это сделала, — улыбнулась тётя Надя.       — Вы просто невероятный человек, — мысли вырвались наружу, причём с такими искренними эмоциями.       — Спасибо, Антош, но это здесь ни при чём, я просто очень люблю её, намного больше, чем этот сервиз, — тёплый смех разлился по комнате.       Антон забылся в этом рассказе, в этом миге, в этом пироге со вкусом детства, которого у парня почти не было. Хрусталь разбился на кухне, а показалось, что что-то треснуло глубоко внутри, где-то под сердцем.       Прощать человека лишь за то, что ты его любишь, вот она, правда этого мира. Когда ты любишь кого-то, не важно кого, ты готов простить все недостатки и ошибки, какими бы они ни были. Когда любишь, ты видишь в человеке только хорошее, забывая о всех его грехах.       «Любовь — это хрустальный сервиз, который можно беречь всю жизнь на одной полке, а можно разбить, и увидеть в осколках глаза человека, который подарит тысячу других, хрустальных сервизов, лишь бы ты был счастлив.»       — Тося, а-ну лапы убрал со стола, ты посмотри на этого наглого мушкетёра, — заметила проказника тётя Надя.       Кот быстро убежал, не получив желаемого кусочка пирога.       — Хитрый такой, не зря так назвали, — улыбнулась женщина, потягивая сладкий чай. — Кстати о хитрости. Недавно приходил мальчик, я раньше его не замечала, на вид опрятный такой, в свитере, в очках. Взял первые три части Гарри Поттера. Ну я ему сказала, что за две недели должен будет их вернуть, спросила, успеет ли он их прочесть, тот ответил, что да, и пятками накивал. Прошло уже полтора месяца, ни книг, ни мальчика. Телефон не берёт, родители тоже. Видимо, придумал фальшивые номера. Ну нельзя же так… Книги из библиотеки красть, ну это же насколько нужно быть одарённым.       — Может вернёт ещё?, — понадеялся Шастун.       — Вряд ли, а мне откупать их…, — вздохнула тётя Надя.       — Слушайте, а можно к вам будет зайти на следующей неделе, книжку взять, ну, ту, что вы обещали, Парфюмера отдать, и я ещё кое что вам принесу?, — уже начал планировать сюрприз мальчик.       — Конечно можно, только ты не опаздывай, я во вторник до семи работаю, пойдёт?, — уточнила тётя Надя.       — Да. Спасибо за чай и пирог, очень вкусно, правда, — ещё раз похвалил кулинарные способности Надежды Игоревны Антон. — Я, наверное, уже пойду.       — Не за что, ты приходи почаще… А то дочка редко приезжает, а гостей особо не наблюдается, — опять эти последние секунды… Лишь бы удержать, лишь бы продолжить этот вечер…       — Хорошо, тёть Надь, — он улыбнулся, но почему-то хотелось плакать. Опять уходит оттуда, где ему рады, где его любят…       — Тебя подвозить не нужно?, — напоследок спросила женщина.       — Нет, спасибо, я сам доберусь, мне недалеко, — отговорил тётю Надю подросток.       — Ну ладно, до встречи, — женщина не удержалась, и обняла Антона.       Кот провожал кудрявого гостя тихим урчанием и проницательным взглядом. Казалось, когда дверь захлопнулась, он заговорил с Надеждой Игоревной. Не зря она Антону тогда так втирала Пушкина со своим «У лукоморья дуб зелёный».       Оказавшись на лестничной клетке, Антон замер. За окном стемнело. Он почувствовал себя ребёнком, которого выставили за дверь, но ведь он сам ушёл, разве нет? Всё это нагнетало и давило на него. Хотелось закричать, или завыть, или просто молча сползти по стенке? А возможно, он хотел, чтобы его обняли? Он запутался, он сходил с ума…       Помогите…, — последнее, что выдало изнеможённое подсознание.       — Антон, что ты тут делаешь?, — только не вы, сука, только не ваша помощь.       — Стою, — вдох, сдох выдох.       — Я серьёзно, Тош, зачем ты…?, — не успел повторить вопрос учитель, как Антон зло посмотрел на него и выдал:       — Не ваше дело, что я здесь забыл. И никакой я вам не Тоша, — истерика выходила за свои хлипкие границы. Антон в таком состоянии не был уравновешен, мог на хуй послать, мог разреветься или начать громко смеяться, он мог сделать что угодно, лишь бы не выдать свои припадки.       — Успокойся, пойдём ко мне, — указал на дверь старший.       Сосед тёти Нади, дожили… С какого хера он здесь нарисовался? Нельзя было где-то в другом месте жить? Кому-то другому конспекты свои пихать и по носу щёлкать. Сука, я вас просто ненавижу. За что? Просто потому, что вы существуете.       — Никуда я не пойду, — мальчик начал дерзить.       — Я и не спрашиваю, — а как же по обоюдному, или право выбора? Хотя да, о чём это я. Арсений Сергеевич вообще непонятный хуй. Ничего нельзя. То, что ему не нравится — нельзя, то, что Антон хочет — нельзя, а что можно? А можно на хер послать? Пожалуйста, просто очень хочется.       Мужчина открыл дверь, и за руку затащил Антона внутрь. Эта квартира другая, родного здесь ничего нет, и кошки тоже нет. Да, пахнет приятно, пахнет Арсением, а Арсений пахнет бергамотом с мятой, но Шастун лучше задохнётся, чем признаёт, что ему нравится этот запах.       — Чего стоишь? Снимай кеды, — кинул учитель, заходя в ванную.       Планировка такая же, как у тёти Нади, только здесь всё хуже, всё противнее, всё исказилось в больном сознании.       — Не хочу, — кого ты играешь сегодня, Тош?       — Ну в кедах как-то не очень в доме ходить, но раз ты так непреклонен, тогда ладно, — пожал плечами учитель.       От пирога начинало подташнивать. Только не здесь, только не сейчас… Ой блять.       Антон забежал в ванную комнату, запираясь. Он быстро включил воду, а после упал на колени. Его согнуло пополам. Пирог даже и не думал перевариваться, он просто вышел и утопился на дне унитаза. Как же плохо, как же не вовремя…       После нескольких минут судорог, Антон всё таки пришёл в себя, и попытался встать. Ноги ватные, голова хлоргексединовая. Дуэт непоколебим.       Из Зазеркалья на него смотрел убитый парень, который скалился дурной усмешкой. Он возвышался над Антоном, он его унижал одним только взглядом.       — А ты никогда не сможешь полюбить так, как Надежда Игоревна любила свою дочь, как Ира любила тебя, как Ромео любил Джульетту. Ты жалок, Антон, посмотри на себя, ты урод, больной урод, ты думаешь, что с тобой разговаривает зеркало, хотя ты сам с собой разговариваешь, ты сам себя унижаешь, ты сам себя ненавидишь…       — Хватит, прекрати!, — дикий крик раздался по всей квартире, после чего послышался грохот, звук чего-то разбитого.       «Тарелку разбила, или ещё чего». Жестокий триггер, резкая боль в кулаке и где-то под сердцем, а голос, голос из зеркала перекочевал в голову.       — Антон, блять, открой, или я к чертям выбью эту дверь, — послышалось очень далеко. Может это всё нереально? Может он уже давно в психушке и его там лечат, вот только, не помогает… — Я считаю до трёх. Один… Два…       На коленях придвинувшись к дверному замку, Антон открыл его, после чего чуть не получил по лицу металический ручкой.       — Боже мой, — мужчина без задней мысли поднял мальчика на руки. Тот находился в полусознании, поэтому нужно было немедленно его приводить в чувства.       Арсений посадил парня на диван в гостиной, а сам побежал за аптечкой, которая, видимо, была либо в спальне, либо на кухне.       Шаст тупил в красивый, декоративный вазон.       Не такой, как я разбил, — припомнилось.       Мужчина вернулся с кучей чего-то непонятного в руках. Он смочил ватку каким-то раствором и поднёс к носу младшего, а тот дёрнулся, начиная по тихонько приходить в себя.       Рука начала адски ныть, а взор сфокусировались на обеспокоенных глазах напротив.       — Простите, я…, — он не сможет оправдаться, как бы не хотел. Арсений не настолько глуп, чтобы поверить в чушь, которую скажет Антон.       — Нет, стой. Сначала я обработаю раны, потом поговорим, — отрезал мужчина, который казался до жути обеспокоенным, но не выдавал даже малейшего признака волнения.       Перекись залила открытые раны. Антон со всей дури заехал кулаком в зеркало, разбивая собственное «я». Он испортил чужую вещь, он не сдержался, он…       «Ты ничтожен, ничтожен…»       Дуть на это даже не пришлось. Антон сидел явно не здесь, а летал под потолком. У Арсения в голове успели поселиться тысяча и одна мысль на счёт того, какого хера здесь творилось? Ну и ещё немного, что с тобой, мальчик мой?       Закончив со всеми медицинскими манипуляциями, Арсений сложил всё обратно, и пошёл относить на кухню. Мимо этого, он поставил кипятиться чайник. Здесь, конечно, нужно что-то покрепче, но не в этот раз, не при Антоне.       — Давай по порядку, что ты здесь делал?, — спокойно начал учитель.       — Я пришёл к Надежде Игоревне, она меня на чай пригласила, — ответил Антон на авто пилоте.       — Хорошо, что случилось на лестничной клетке?, — начал копать глубже мужчина.       — Я не знаю, — докопался уже.       — А в ванной, что было?, — решил попытать удачу старший.       — Простите, я вам новое куплю, — Антон вернулся в реальность. Он прикрыл руками лицо, лишь бы не слёзы, лишь бы не ещё одна истерика, только другая… Со слезами и всхлипами. Которая ранит не косточки на руке, а кости, которые охраняют хрусталь.       — Да не важно мне то зеркало, забудь вообще про него, — учитель охренел. У него в туалете только что произошла масштабная истерика ученика, а этот ученик сидит в его квартире и переживает за зеркало из икеи.       Момент дежавю. Разбитое стекло, которое абсолютно не важно, потому что… любишь? Да хера с два, Арсений не может любить Антона. Почему? Потому что Антон не достоин любви. Тем более, он и так её давать взамен не умеет. Шансы ровны абсолютному нулю.       — Антош, я прошу тебя, скажи, что с тобой случилось, я хочу помочь, — зачем вы лжёте? Вы хотите сдать меня в дурку.       — Всё хорошо, просто перенервничал, а вот это была моя крайность, — слишком неубедительно. Крайности не так выглядят. Тем более они не случаются три раза в неделю.       — Пошли, — не звоните в скорую…       — К..куда?, — Антон растерялся.       — Чай пить, — вздохнул разочарованный учитель. Он хотел, чтобы Антон ему доверился, просто банально доверился и рассказал обо всём, пусть даже он ему никто, но… Почему так хочется выслушать его?       Антон встал без особого труда. Нашатырь привёл его в чувства, хотя гемоглобина катастрофически не хватало.       На кухне витал аромат терпкого, чёрного чая, который так привлекал…       — Эрл грей?, — тихо спросил младший.       — Да, — как вы угадали…?       — Это мой любимый, — зачем-то добавил Антон.       — Серьёзно? Я просто вообще не пью чай, только кофе, а это так, для гостей, — пачка была полной.       Они сели друг на против друга. Антон начал маленькими глоточками отпивать любимый напиток, а мужчина просто смотрел на это создание. Он хотел подойти и обнять его, желательно, никогда больше не отпуская.       Гробовая тишина. Антон нервно начал дёргать ногой, а мужчина пытался уловить хотя бы какую-то радость в блеклых, зелёных глазах.       — Можно один вопрос?, — первым не выдержал Арсений.       — Да, — он и так провинился, пусть учитель ему хотя бы вопрос задаст.       — Сколько раз такое было?, — а вы сильно в психологии разбираетесь?       — Больше трёх, — и опять гробовая тишина.       Каждый думал о своём, вернее, один думал о чужом состоянии, но не столь важно. Антон допил свой чай, время вышло.       — Спасибо. Можно я пойду?, — остаться здесь — убить себя окончательно.       — Ты дойдёшь сам до дома?, — встревожился старший.       — Да, всё хорошо.       На улице началась гроза. То, что нужно.       — Хорошо, но возьми мою куртку и зонтик, — завидев молнии, произнёс учитель.       — Зонт ладно, куртку не возьму, — он её спалит, хотя, возможно, пару раз перед этим наденет.       — Ты замёрзнешь. Без куртки не пущу, — нашёл выход старший.       — Ладно, уговорили, — кивнул подросток.       Оба встали из-за стола, а Арсений отнёс кружку к раковине.       Антон уже хотел уходить, но его остановила всё та же тёплая рука. Слишком много дежавю за один вечер. Мужчина аккуратно обнял мальчика. Тот, сначала, немного дрожал, но потом обмяк и вжался в такое нужное сейчас тепло.       Они стояли в проходе в коридор. Арсений поглаживал светлую макушку, а Антон рукой сжимал футболку старшего. И никто не понимал зачем? Но оба повелись, и оба не смели лишний раз шелохнуться. Мужчина боялся спугнуть хрупкость момента, а Антон боялся вновь оказаться в пропасти, как только сделает шаг назад. Шаг в никуда.       — Арсений Сергеевич, мне нужно идти, — разжимая здоровые пальцы, прошептал Антон.       — Я знаю, Тош, прости, — учитель выпустил парня из своих объятий.       Потом всё как в тумане. Обувь, чужая куртка на плечах, большой зонт, который даже не удосужились открыть, и капли на лице, много холодных капель, которые смывали все воспоминания.

***

      Противное пиликание будильника разбудило парня. Видимо, он вчера забыл его выключить, так как время на часах 07:30.       Это утро — исключение. Оно с мата не началось.       Опять ложиться смысла нет. Уснуть Шаст уже не сможет, да и особого желания не наблюдается.       Память заблокировала все вчерашние воспоминания, оставляя в уме лишь серого кота тёти Нади и тёплые объятия, наверное, тоже тёти Нади.       Выйдя в коридор, парень увидел лежащий на банкетке чёрный зонт. Откуда он? У него вообще такой вещи нет, у тёти свой, фиолетовый, а этот как здесь очутился?       На крючке висела чья-то лёгкая куртка, больше похожая на бомбер, тоже чёрная.       <Неужели дядя Егор вернулся?, — удивился Шаст, ведь командировка должна была закончиться намного позже.       Но обувь, лишней обуви не было. Кто-то босиком пришёл, или сейчас в туфлях по дому расхаживает?       Странно всё это, — подумал Антон, а потом резко вскрикнул. Он хотел открыть дверь в ванную, но тыльная сторона ладони отозвалась колющей болью.       Мальчик перевёл взгляд на правую руку, та была чуть-ли не профессионально обмотана бинтом, который за ночь успел пропитаться кровью.       И тут его осенило. Он вспомнил всё, что было вчера. И подъезд, и голубые глаза, и зеркало, и тёплые объятия…       — Твою мать…, — сердце участило свои удары.       Нет, нет, нет! Он всё видел, всё слышал, он… Он теперь будет считать Антона психически больным. Но это не так! Или так… Нет! Антон нормальный, просто у него сложный характер и бурные эмоции.       Вот откуда зонт и куртка, — всё стало на круги своя.       После паники наступила грусть и безысходность. Антон не сможет вернуть время назад, не сможет снова оправдаться и попросить никому не рассказывать, он не сможет объяснить это всё Арсению. Может мужчина и не собирался никому ничего говорить, вот только этот вариант Антон даже не рассматривал.       Все плохие, он хороший или он плохой, а все хорошие?, — вечный вопрос, который не имел золотой середины.       Руку надо было перебинтовать, но сил и мозгов на это не осталось. Здоровье уже год стояло даже не на втором плане, а просто слилось с размытыми силуэтами помощи.       Прикрыв глаза, парень собрался с мыслями и всё таки пошёл умываться.

***

      Некоторые время, подросток просто сидел на кухне, тупя в светлую стену.       Тётя в выходной любила поспать до обеда, поэтому никто завтрак не предлагает и, слава богу, ничего не спрашивает.       Антон закрыл глаза, падая в глубокую, кроличью нору. Вокруг были не предметы, а воспоминания. Страшные, милые, грустные, тёплые, любимые…       Вот его родная мама гладит пшеничную макушку, а вот Антон первый раз катается на велосипеде. С другой стороны он видит службу опеки, которая что-то ему говорит, а потом ремень в руках мужа тёти Инны — неприятно. Внизу улыбается Димка с двумя сигаретами в зубах, он тогда изображал моржа, но больше походило на саблезубого, облысевшего тигра. А вот и школьные матчи с пеналами и мячиками, недалеко сидит кошка дяди Лёни, а сам мужчина приветливо машет рукой. А вот летят любимые книги, инсценируя захватывающие сцены. Сзади стоит Надежда Игоревна, которая раскладывает на полки новые произведения, а в метре от неё Ира улыбается со слезами на глазах. А вот и Макс подоспел с новой пачкой сигарет и ночными переписками.       Антона окутало приятное ощущения. Будто его завернули в перьевое одеяло, которое так знакомо пахнет…       Падая глубже он видит, как его носа касается чей-то палец, а потом он сам ощущает прикосновение и дёргается.       Арсений Сергеевич, что же вы тут забыли…? Сейчас было видно те радушные глаза, которые так сердечно смотрели на мальчика. Была видна искренняя улыбка и трепет в действиях. Тогда это так не выглядело… А сейчас, со стороны, учитель казался другим. Добрым, приятным, красивым… Почему Антон этого не замечал? Хотя он лжёт, замечал.       Выбило из психопатии сообщения от Макса.       — Точно, я же погулять обещал…, — вспомнилось подростку. 11:30 Макс Давай на 13:00?

11:30 Тоша Хорошо:)

      Шастун пошёл собираться. На улице после вчерашнего дождя было холодно, поэтому сегодня обычный свитшот не прокатит.       Парень выбрал худи с тёплой подкладкой, а под низ надел футболку с чёрной надписью возле сердца «здесь пусто», очень удачный дизайн, считая, что надпись была сделана на кармашке. С джинсами он не парился, надел обычные, серые с немного протёртыми коленями.       Остальное время парень потратил на просмотр первого попавшегося ролика на ютубе, интересно не было, но это лучше, чем вспоминать вчерашнее. 12:55 Макс Выходи, я жду       Просмотрев сообщение, Антон пошёл обуваться. Кеды были слишком лёгкие, но так гармонично вписывались в образ, что не взять их было бы приступлением.       Рассматривая себя в зеркало, парень зацепился взглядом за бомбер Арсения Сергеевича. Это же не будет считаться приговором, если он его возьмёт сегодня поносить? Да учитель даже не узнает, чего уж там.       Схватив с вешалки куртку, мальчик выбежал за дверь, не забыв предварительно её закрыть. Он уже увидел в окне Макса, который ждал его оперевшись на перила возле подъезда.       — Привет, — улыбнулся Антон выходя на улицу.       — Привет, Тош, — Макс подошёл к парню и обнял его. Странный жест, но прикольный.       — Куда пойдём?, — спросил младший.       — Да не знаю, давай в парк сгоняем, а там уж как пойдёт, — пожал плечами Макс.       — Давай, — давно Шастун в таких зелёный местах не был. Последний раз курил там с Димой после очередного пьянства.

***

      В парке было весело. Макс умел хорошо подкалывать и шутить, хоть иногда и обидно. Они, возможно, стали друзьями, хотя эта информация недостоверна.       Макс рассказал о своей семье, о своих увлечениях. Оказалось, он ходит на курсы по татуировкам. Хочет работать в салоне, набивать людям разные рисунки на коже, а архитектурный университет только в этом помогает, всё таки рисование и воображение там подтягивают знатно. Ещё Макс рассказал, что увлекается катанием на скейте, и если Антон захочет, он может его научить. Мальчик был не против. Всё это сопровождалось мелкими касаниями, то за руку, то за плечи, то ногу случайно заденет, когда шнурки завязывает. Антона это немного подбешивало, ну хочешь взять за руку и обнять, так сделай это, зачем касаться на долю секунды, а потом отстраняться?       Вообще странная была мысль, что он сам захотел взять Макса за руку, но парень её откинул куда подальше. Он был не против, но сам действовать не станет. Вот вам и натуральная сущность зеленоглазых Шастунов.       Пролетел целый день, а Макс так и не дотронулся к руке дольше, чем на три секунды, а жаль… Потому что хотелось.       Старший вызвался проводить мальчика, просто потому что «мне не сложно, вам приятно» и Антону реально был приятен такой жест внимания. Проводить к дому, ну Димка тоже проводил, но здесь всё по другому как-то…       — Ну всё, я тогда тебе ещё напишу, — хитро улыбался Макс.       — Ага…, — Антон замер на ступеньках, которые вели к его подъезду.       Непонятно почему, но оба стояли и молчали. Вроде и уходить надо, а вроде и не хочется.       Сладкий вкус яблочной жвачки оказался на сухих губах Антона. Пальцы переплелись, и немного сжались от неправильного удовольствия. Язык Макса проник ему в рот и начал исследовать каждый миллиметр, приятно проходясь по нёбу, а после, затягивая Антона в сладкую истому.       В нос залетел терпкий запах бергамота. Это от куртки, это напомнило учителя и весь кошмар. Антон отстранился.       Молодец, сам себе испортил удовольствие. Это всё Арсений виноват, сука, во всём он виноват.       — Спасибо за вечер, — томно прошептал Макс и чмокнул в уголок губ на прощание.       Антон остался на тех же ступеньках, смотря, как его интересный собеседник скрывается за углом дома.       Парень просто ждал, когда он проснётся, потому что последние два дня на реальность не были похожи.       Сегодня он вновь поздоровается с анальгином и вернётся в объятия недосыпа. Эта ночь не предвещала счастливых и сладких снов, лишь мрачные и жуткие мысли.