Я помню нежность ваших плеч
Они застенчивы и чутки.
И лаской прерванную речь,
Вдруг, после болтовни и шутки.
***
— Ну вот посмотрите на него, врёт и не краснеет, — Сергей Борисович опёрся на стол, скептически оглядывая друга. — Выспался он, ага, так сразу и поверил. Да твои синяки под глазами видно за километр.
— Ладно, ладно. Тебя хрен проведёшь. Ну поспал меньше обычного, что, так видно?, — насмешливый кивок. — Ой, да подумаешь, ты просто преувеличиваешь.
— Преувеличивает твоё громкое заявление о том, что ты уснул в одиннадцать вечера, — в той же манере продолжал биолог. — Чё то с тобой в последнее время не то. На мои смс-ки не отвечаешь, тормозишь много, опять скрываться начал…
— Да ничего я не начал, просто работы много и…, — тут его притормозили.
— С дуба рухнул или об берёзу ударился? Начало года, Арс, прекращай выдумывать, что случилось?, — интересовался армянин.
— Да ничего не случилось, — отмахнулся брюнет, отводя взгляд куда подальше.
— Оо, что-то ты мне совсем не нравишься. Рассказывать будешь или мне тебя с сорокоградусной подругой уболтать?, — намекая на водку, гнул резину Серёжа.
— Да что рассказывать…, — лучшему другу, желательно, всё. — Антона Шастуна, знаешь?
— Хера ты тут выдал, — мужчина с маленькой дулькой на голове выпал в мимолётный ахуй. Что-что, а услышать имя Антона было неожиданно. — Я веду у него биологию, как мне его не знать? Что с ним?
— Да ничего такого, хотя нет, кое что есть. Он странный какой-то, я таких детей ещё не встречал. Он особенный, что-ли…, — Арсений замялся. Он не знал, как объяснить свои эмоции и мысли насчёт юноши. Тот его тревожил, не давал уснуть до утра, занимал большую часть головы из-за минувших инцидентов.
Всё было слишком двузначно. Та истерика, та злость к сигаретам, страх за нестабильное состояние Антона. Всё кружилось в быстром вальсе, выделяясь среди работы, Серёжи и других жизненно необходимых мелочей. Конечно, можно было позвонить родителям или отвести мальчика за ручку к психологу, но что-то мешало это сделать. Мужчина думал, что самому хватит мозгов, чтобы разобраться, хотя это не его дело и Антон ему никто.
— Детей? Арс, он не ребёнок. А на счёт странного, нормальный он, вроде. С Позовым общается, — дружбу Арсения и Серёжи можно было сравнить с дружбой Антона и Димы. Не один в один, конечно, но похоже. — Ты случаем не втрескался в него? А то знаю я тебя, гей-педофил двадцать пятого уровня.
— Почему сразу педофил? И с чего ты взял, что я в него влюбился?, — старший не то чтобы обиделся, скорее просто возмущался от поспешных выводов. — Я же просто сказал, что необычный он.
— Оо, так он у нас ещё и необычный…, — романтизировано тянул биолог.
— Да иди ты, я с тобой делюсь, а ты стебёшься, — возмутился Арсений.
— Я тебя не первый год знаю. За всё время я столько наслушался о твоих возлюбленных, что успел выучить первые признаки того, что ты упал своим носом в
грязь любовь, – Сережа неизменно стоял, только ноги перекрестил между собой.
На самом деле, он частично был прав, да и много чего знал о странностях Арсения.
Познакомились они в педагогическом, ещё на первом курсе. Так и начали общаться, а потом не заметили, как просто знакомыми назвать себя не смогли, сошлись на друзьях. А под конец прошлого года, Серёжа помог устроиться работать, так как место в школе освободилось, а Попов только уволился. Так сказать, друг в беде не бросит, лишнего не спросит, но второе не про Матвиенко.
— Не нравится он мне, не доёбывай. Только сказал, сразу «о, а, втюхался, ха-ха-ха», — рявкнул учитель.
Друг не смог его понять, да и он нормально объяснить не удосужился. Ну не будет Арсений ему говорить о том, что Антон в припадке разбил ему зеркало. Это не личное, просто…
— Арс, ты чего? Да не дуйся! Что, даже пошутить нельзя?, — чувство вины мгновенно стукнуло биолога по голове.
— Ничего. Звонок будет через минут.., — ага, да. Не судьба договаривать мысли, что поделать. – Ну или вот сейчас. Ладно, у меня урок, — проронив эту фразу, любитель литературы и зелёных глаз в быстром темпе покинул кабинет.
— Давай. Потом ещё встретимся. Хотя зачем я это говорю?, — Сергей Борисович наконец-то встал и выпрямил спину. — Сам придёт, — утвердительно.
***
Урок у 8-В класса прошёл так себе. Никто из детей не прочитал сочинение, которое задавали, поэтому и обсуждать было нечего. Арсений конкретно разозлился на такое халатное обращение к высокому искусству литературы, но поделать ничего не смог, поэтому просто дожидался перемены.
— На следующий раз, кто не прочитает, двойку в журнал поставлю. Спрашивать буду всех!, — предупредил мужчина, осматривая класс.
Дети беспечно закивали, после чего попрощались и ушли сидеть в телефонах.
Учителя ещё напрягал тот факт, что Антона он в школе не видел. Если тот проспал, он ему выпишет сказочных пиздюлей, но если что-то случилось… Нет, даже думать о таком не стоит. Слишком много плохого и непонятного произошло за последнюю неделю, чтобы ещё и накручивать себя.
Мужчина сел за стол. Сняв очки, он устало начал протирать глаза, которые, при любой удобной возможности пытались слипнуться. С утра он влил в себя две кружки кофе, но, видимо, кофеин проигрывал желанию выспаться.
В дверь постучали.
— Входите, — открывая покрасневшие веки, произнёс учитель. — А, Ева, это ты, — где-то далеко в подсознании, Арсений надеялся увидеть там совсем другого человека.
— Здравствуйте, я хотела поговорить с вами на счёт дополнительных, — девочка была совсем грустная и поникшая. — Я больше не буду ходить.
— Почему?, — когда хочешь спать всё становиться безразличным, поэтому Арсений спросил чисто из вежливости.
— Мне мама приватного репетитора наняла, — видимо, из-за этого у них случилась очередная ругань, потому что Зайцева выглядела не лучше учителя литературы.
— Ну что ж, ничего страшного. Спасибо, что предупредила, — попытался улыбнуться Арсений. — Это всё?
— Да, — Ева поправила лямку рюкзака, после чего тихими шагами направилась к двери. — До свидания.
Арсений Сергеевич даже не удосужился ответить. Не видел в этом надобности, всё равно не услышит.
По хорошему, стоило бы сейчас найти Антона, как раз большая перемена. Но этого делать не пришлось.
Длинное бестие ввалилось в кабинет без стука. Где оно потеряло лысую гниду непонятно, но это может и к лучшему, есть возможность поговорить.
Антон прошёл мимо учителя, делая вид, что кабинет совсем пуст. Арсения это удивило, но он тактично продолжил молчать.
Выглядел Шастун не очень. Ещё бы, ложиться полчетвёртого утра и приходить во всей красе? Таких чудес не бывает.
Парень шагал, невольно колыхаясь со стороны в сторону, ноги не слушались, а глаза не видели. Курил, наверное, перед школой, потому что после его походки остался лёгкий шлейф табака.
Вот вроде и бесит его убогое отношение к себе, а вроде и помочь до безумия хочется. Но отругать за такое стоило сильно, так, чтоб запомнилось.
Будь ты моим, за сигареты отхватил бы как следует, — оскалился сам про себя Арсений.
Парень тем временем дошёл к последней парте и забросил на неё рюкзак. Он начал доставать какие-то тетрадки, искать пенал, копошиться… Это доводило учителя. Конец концом, где его уважение?
— Шастун, — громко выдал старший, стирая зубы в мелкую пыль.
Мальчик обернулся, показывая всё своё отсутсвие желания и сил это делать. Последнее, что увидел преподаватель, это тусклые, чёрно-белые глаза, которые заплыли густым туманом, то ли от слёз, то ли от изнеможения. Для парня это пространство начало кружиться, как в далёком детстве на хлипких каруселях. Арсений Сергеевич смешался со всей кашей, превращаясь в сгусток красок, которые расплылись по стене. Мир рухнул, а за ним и Антон потерял равновесие.
Мальчик упал, ударяясь плечом об острый угол деревянной плиты.
— Антон…, — мужчина рванул к полуживому телу, которое ковром постелилось на старом паркете. — Твою мать.
Арсений присел на колени, начиная судорожно трясти подростка за плечи — не помогало.
— Антон, Тош, очнись!, — умолял мужчина.
Он приподнял мальчика, обхватывая его пояс одной рукой, а плечи другой. Пальцы сжимали не мягкое тело, а почти голые кости, которые были обтянуты кожей. Парня хотелось удушить, а после заставить поесть, но для начала его нужно привести в чувства. Антону плохо, ему нужна помощь. Сейчас у мужчины на руках безумно красивое, но такое тощее чудо. Из неоткуда появилось желание утащить этот комочек личной радости в машину и увезти к себе домой, а потом будь что будет. Но Арсений не маньяк, по крайней мере таковым себя не считает, поэтому делать этого не станет
пока что.
— Сколько же ты не ел, малыш?, — вопрос остался открытым, потому что оппонент ответить не смог.
Учитель отбросил вариант идти к школьной медсестре. Мало ли чего она там выдумает, а лишних проблем навязывать Антону не хотелось. И так, бедный, от истомы и голодовки потерял сознание.
Арсений стащил с парты рюкзак младшего, в надежде, что там будет вода, которая хоть как-то поможет спасти ситуацию. Учитель начал вытряхивать всё содержимое. Воды не нашлось, зато из сумки элегантным манёвром вывалились сигареты, за ними телефон, а уже после всего этого набора выпали две тетрадки. Радоваться этому или нет, мужчина не знал, но из всех предметов у Антона оказались тетради именно по литературе и русскому. Брюнет прозрачно улыбнулся, а потом заметил банку, которая укатилась под батарею.
— Оливки?, — когда мужчина их достал, удивление само собой впечатало его взгляд в надпись на жестянке. — Учту.
Сигареты на полу уже не валялись, чего нельзя сказать об Антоне. Мужчина забрал табачное изделие и положил себе в карман. Не позволит он губить здоровье этому мальчику, и почему-то только ему, к проблемам других он был равнодушен.
Телефон Антона начал вибрировать от входящих уведомлений. Говорят, что некоторые люди появляются всегда не вовремя. С какого-то хуя Макс решил написать Шасту именно сейчас, именно когда тот лежит на полу возле своего учителя
спасителя, а телефон может оказаться в свободном доступе.
12:25 Макс
Прости, что вчера не написал)
Мне очень понравилась
прогулка, особенно её конец<3
12:26 Макс
Не хочешь встретиться
сегодня?
Могу тебя со школы забрать
Любопытство брало верх. По артериям распространилось странное ощущение. Это не была злость или ярость, это было нежелание делить Антона с кем-нибудь другим. Чувство собственничества и ревности накрывали с головой, а при виде такого беззащитного мальчика, хотелось и вовсе ограничить ему доступ ко всем, лишь бы не отпускать, лишь бы подольше любоваться.
Учитель увидел сообщения, которые белой вспышкой высветились на фоне низкой яркости. Звук Антон отключил, но телефон оставался рабочим. Подросток очень сильно проебался, когда в первый же день подумал, что пароль ему нахуй не нужен. Ну а что? Залезть туда может только Дима, которому он бы и так пароль сказал, ну и дядя Егор, чтоб проверить с кем тот общается. Но всё равно он бы добился своего и посмотрел переписки, а ставить пароль ради одного придурка, который появляется раз на несколько месяцев как-то нелогично. Но сейчас, видимо, прежние догадки стали предельно хрупкими. Если смартфон оказался в руках Арсения Сергеевича, глаза которого оставляют ожоги ото льда, стоит задуматься, только ли Дима и Егор могут зайти в его личное.
Как же сильно хотелось посмотреть от кого были эти каверзные сообщения и что было вчера вечером. Хотелось спросить об этом самого Антона, но мужчина прекрасно понимал, что он этого не сделает, ровно так же, как и не полезет в чужой телефон.
С громким выдохом, Арсений отложил телефон, кладя его экраном вниз. Глаз зацепился за бумажную вырезку под чехлом. Аккуратный почерк, знакомые буквы, прежние слова…
«Ещё раз увижу с сигаретой, тебе мало не покажется, Тош.» — быть того не может.
Этот лис вырезал предложение, которое он написал сам, собственноручно, и положил его под прозрачный чехол. Неужели ему так понравилось обращение или же он просто в шутку туда его засунул, но… Это же могут увидеть абсолютно все, он бы не стал…
Вопросов к Антону было много, а ответов не нашлось даже на один. Мальчик ни за что не довериться ему, как бы он его не уговаривал. После того, что было, Антон даже не попытался заговорить с ним, о каком доверии может идти речь? Шансы приравнивались к нулю, но это число имеет очень много нюансов.
— И всё равно куришь…, —выдохнул учитель, глядя на мраморное лицо.
Арсений подумывал уже бежать в буфет за водой, но делать этого не пришлось. Пока старший сжимал худые запястья, рука мальчика начала судорожно вздрагивать, а нос смешно морщиться. Спустя несколько секунд, он резко открыл глаза и подорвался.
— Эй, тише, тише, — сконфуженно проговорил учитель, пытаясь уложить Антона обратно.
Парень в недоумении посмотрел на него, после чего поддался лёгким касаниям и лёг обратно. Голова кружилась так же сильно, как и до падения, вот только сейчас к горлу подступила тошнота. Видимо, когда падал, он стукнулся затылком об парту.
В его жизни не хватало чёткости и контроля. Можно делать что захочешь, как захочешь и когда захочешь, а зачастую все решения были глупыми и портили подростку как физическое, так и моральное состояние. Курить можно было в неограниченных количествах. Пить? Да хоть литрами. Наркота? Ну даже если бы подсел, слова бы не проронили. Гей? ну и…
— Что со мной случилось?, — прохрипел Антон, ощущая сухость во рту.
— Ты в обморок упал, — прошептал учитель, продолжая сминать края длинных рукавов.
— Простите…, — мальчик повернул голову так, чтобы учитель не смог увидеть его глаз.
Стыдно было неимоверно. Опять облажался, опять подставил самого себя, и сука опять перед этим человеком.
Он точно подумает, что я больной, — горячими слезами отозвалось подсознание.
Дак ты и есть больной, — едкой отравой крикнуло что-то с левой стороны.
Нет, я не…, — хотел было оправдаться парень, но вдруг осознал, что оправдываться перед самим собой, это первый звоночек о болезни, о той болезни, о которой говорило собственное подсознание.
— Простите меня ещё раз, я лучше пойду, — пытаясь встать, совсем растерялся Шаст.
— Куда собрался, Тош? Ты пока не станешь нормального цвета, я тебя ни на шаг не отпущу, — а я что, голубой? Ой, ну в смысле… Да блять.
— Всё нормально, Арс..Арсений Сергеевич, честно, — неудачно запнувшись, выговорил подросток.
— Не верю я тебе, чудо, — заулыбался мужчина. — Так что давай подымайся и садись за парту, а я пока за водой схожу. Только попробуй уйти.
Парень поднялся на ноги, конечно, не без помощи двух крепких рук. Ему, как девочке, выдвинули стул, и чуть-ли попутно на него не усадили. Забота окружила Антона со всех сторон, не давая возможности выразить своё недовольство и прихоть. Ему понравилось, как за него переживают, как лелеют, словно он наконец-то любим... Но это всё были посттравматические, глупые мысли. Обыкновенная помощь, которую предоставит любой другой в случае необходимости, ничего больше.
Всю жизнь так сильно не хватало внимания, что его потребность исчерпалась. Не было смысла просить об этом, потому что откажут, потому что никому такое не интересно. Антон привык. Привык к тому, что его проблемы, это сугубо его личное дело, в которое он сам погряз и из которого он сам найдёт выход. Жаль, он иногда ошибался.
Крылья не вырастают в нужную минуту, не спасают тебя, когда ты по уши в дёгте. Они дают небесную красоту и величие, но сами по себе ничего не стоят. У других такого изыска пока ещё не находилось, хотя, порой, у людей были проблески чего-то бордового на спине. Видимо, кто-то оборвал искренность и любовь, проводя по ангельским крыльям литым железом. Шрамы от счастья всегда остаются, жаль у кого-то они на спине, в память о свободе, а у кого-то на руках, в память о вчерашнем дне.
Антон хотел обрести счастье, хотел получить и свою долю пернатого за спиной. Но вместо этого, под лопатками виднелись несколько шрамов, оставленных мужем тёти Инны во время предыдущего визита.
Он был рождён, чтобы умереть на земле, поэтому на небо мальчик мог только заглядываться. Мечты растворялись в кремовых тучах, а слёзы заменяли прохладные ливни. Все свыклись, а обида внутри каждый день устраивала бунты и душила, душила до посинения, лишь бы доказать, что парень должен что-то изменить, должен поверить, полюбить… Он не слышал.
Чтобы взлететь, нужно просто оттолкнуться ногами от земли.
— Держи, — перебил всю философию Арсений.
— Спасибо, — прошептал Антон, забирая из рук мужчины бутылку воды.
Повисла неловкая пауза. Старший смотрел как дрожащие руки пытались открыть ёмкость с негазированным напитком. Вопросов было много, особенно к выпирающим рёбрам, которые скрывались под объёмными вещами. В какой-то момент в голову закралась мысль, что стоило бы проверить и руки младшего, но учитель отогнал мрачные догадки.
В горле сушило, а в подсознании гудело. Судороги распространились по всему телу, лёгкими импульсами отбиваясь в висках. Становилось жутко, мурашки роем начали бегать по спине. Антон чётко понимал, что вопросов не избежать, как бы он не хотел. Сначала кровь, но это можно списать на давление, потом истерика, возможно, он просто это забудет, а сейчас голодный обморок, но причины старшему знать не обязательно. Мальчик не ел почти пять дней. Всё, что оказывалось внутри него, через несколько часов выходило наружу. Кожа стала походить на обои в психиатрической больнице, но Антон этого не замечал, как и клочков волос, остающихся после каждого приёма душа. Да, он понимал, что это ненормально и что нужно что-то менять, но мозгов не хватало. Да и всем остальным насрать, значит это не так уж и важно.
Отпил парень немного, всего несколько глотков. Хотелось, чтобы все в этом мире на несколько минут замерли и он смог убежать. Убежать от пристального взгляда, который словно рентген сканировал каждую проблему, каждую крупицу боли, каждую обиду. Глаза у этого человека, наверное, слишком недооценённые.
Его не отпустят, ни за что не дадут промолчать или солгать. Хотелось высказать абсолютно всё, но знал ли сам Антон, где начинается и заканчивается его «всё»? Он не помнил, когда это ворвалось в его жизнь, и когда он успел стать не совсем адекватным человеком. Ему нужна помощь, прямо сейчас, пока он ещё стоит на тощих ногах, потому что потом может быть поздно.
Он ничего не скажет. Заставьте.
— Тош…, — начал было мужчина.
— Можно я не буду отвечать?, — тупя куда-то в стену, перебил подросток.
— Нет, — вздохнул учитель. — Мне важно знать, что с тобой. Прости, но пока не расскажешь, я тебя не отпущу.
— Я могу подождать звонка и просто уйти, — выдало больное сознание.
— Я заберу тебя с урока, — почему вы погрустнели? — Если потребуется, отпрошу со всех остальных.
— Зачем вам это?, — начал переводить тему младший. — Отведите меня к психологу или к медсестре, пусть они решают, что со мной не так, это точно не ваше дело, — кому ты лжёшь, придурок? Ты больше всего на свете не хочешь оказаться в кресле перед докторами, потому что боишься, что там подтвердят твою ненормальность.
— Ошибаешься. Я не буду вести тебя ни к какой медсестре и психологу, — у вас нет веских причин, Арсений Сергеевич, вам просто интересно.
— Почему?, — нельзя дать ему возможность перенять этот диалог в свои руки. Надо просто тянуть время…
— Потому что я так решил. Прекрати уходить от темы, — немного раздражённо сказал мужчина. — Я хочу задать тебе вопросы, пока не ответишь — не уйдёшь, так яснее?, — вы в курсе, что пугаете такими намерениями?
— Да, — притих Антон.
— Вот и хорошо, — успокоился старший. — Во-первых, когда последний раз ты что-то кушал?
— Вчера вечером, — гнусная ложь.
— А если честно?, — бесило то, что Антон хотел во всём признаться, но не мог. Это не принципы, это тупое убеждение, что ему не помогут.
— Два дня назад, — теоретически, он сказал правду. Мальчик действительно пару дней назад засунул в себя несколько бутербродов и запил их чаем, просто это всё дело потом оказалось в унитазе…
— И почему ты ничего не ешь?, — Арсений не поверил. За два дня кости не прижимаются к коже так сильно.
— Не хочу, —
не могу
— Сегодня ты едешь со мной, — выдохнул учитель.
— Что? Нет!, — протрезвел парень.
— Да, Антон. Это не обсуждается, — развернулся учитель, лишь бы не смотреть на это бледное, забитое в угол солнце.
— Я никуда с вами не поеду!, — протест.
— У тебя нет выбора. Если не будешь ждать меня после уроков за школой, я поставлю тебе в четверти двойку, и потом делай что хочешь, — сука, так же нельзя.
— Не имеете права, — чуть-ли не кричал Антон.
Над ним брали контроль. Пытались помочь, пусть и такими радикальными способами. Он понимал, но всё равно не подпускал к себе. Дёргался и вырывался, как только его хотели вытащить из ночного кошмара.
— Имею. Домашнее ты не делаешь, на уроках летаешь где-то далеко, а на дополнительных почти не появляешься, — да идите на хуй.
Антон начинал закипать. Какого чёрта кому-то есть дело к его проблемам?! Почти всю жизнь плевать все на него хотели, а здесь нарисовался оператор со службы спасения. Шаст теперь принципиально продолжит себя гробить, лишь бы доказать, что помочь ему нельзя. Придурошный.
Мальчик вскочил со стула, от чего голова закружилась. В глазах потемнело и он опять начал падать, только уже не на пол.
— Антон, твою мать. Я тебя сейчас же домой отвезу и накормлю с ложечки, — рычал Арсений, держа худое тело в своих объятиях.
— Не надо…, — проскулил младший. — Я поеду с вами после уроков, только не кричите, — а как здесь не кричать?!
Антон обмяк в таких тёплых и сильных руках. Неосознанно, он прижался к учителю ближе, от чего последний немного удивился.
— Так нравится обниматься?, — тихо спросил Арсений.
— Да… То есть, нет. Простите, — подросток попытался выпутаться из собственного мгновения радости.
Когда мальчик находился в состоянии аффекта, он делал вещи, на которые потом сам не мог найти дельных объяснений. Вот и сейчас, Антон утонул в объятьях, которые ему нужны-то и не были… Ну может, разве что, совсем немного.
Очень
Арсений улыбнулся, но всё же отпустил кудрявого психопата. Хотелось согреть этого кота, чтоб он сам прижимался к нему и ластился к рукам, а не цапался и не шипел на каждом вопросе.
— Мне тоже нравится…, — в никуда сказал мужчина, после чего заметил улыбку напротив.
Мальчик выбежал из кабинета. Рюкзак он оставил в классе, так как урок должен был проходить именно в нём. Курить хотелось до такой степени, что руки переставали слушаться. Вернуться за сигаретами не вариант, потому что можно получить. Арсений Сергеевич вроде и не злой, но почему он так хочет ему помочь до сих пор непонятно.
Антон забежал в туалет и уселся на подоконник. Телефон, скотина, тоже в классе остался, значит Диме позвонить он не сможет. Ситуация так себе. На урок литературы, откровенно, идти не хотелось. После того, что было, вообще ничего не хотелось. Парень не помнил, когда в последний раз так сильно затупил. Есть вероятность, что никогда. Из-за собственной глупости он теперь должен будет ехать с учителем домой и ещё непонятно к кому домой, потому что обещание насильно его накормить, намертво приклеилось в голове.
Прозвучала трель звонка, а подросток толком с места не сдвинулся. Что-то мешало подняться и вернуться, даже не в кабинет, а в сами воспоминания, которые сто процентно всплывут как только он там окажется. Судьба ставила подножки, одну за другой, а Антон, как дурак, спотыкался. Вот и сейчас он летит носом в пол, потому что направляется в те самые объятия, только не Арсения Сергеевича, а тоски и переживаний.
— Извините за опоздание, можно?, — опуская глаза, сказал Антон.
— Конечно, проходи, — мужчина видел, как младшего накрывало, но мысленно похвалил за то, что он собрался и пришёл на урок.
Парень прошёлся по классу, словно привидение, которое заблудилось в этих стенах. Он махнул рукой на открытый рот Димки, тем самым предотвращая все вопросы. Их было слишком много, как для обычного понедельника.
— Потом хотя бы расскажешь?, — в надежде спросил Поз.
— Возможно, — кивнул Антон, заглядывая в телефон.
12:48 Тоша
Нет, не нужно меня
забирать)
12:48 Макс
Почему?)
Ты, сука, постоянно в телефоне, или как?
12:49 Тоша
Потому что у меня
после уроков репетитор
Не могу говорить, прости
Пока:)
12:49 Макс
Ну ладно
Пока
Обиделся, блять, — закатил глаза парень.
Арсений Сергеевич видел, что мальчик на его уроке сидит в телефоне, более того, он даже догадывался, кому тот отписывал, но говорить ничего не стал. Пусть это будут извинения за его резкость. Но в следующий раз он таки заберёт телефон и не позволит Антону сидеть в нём.
Урок тянулся медленно, а убегал из него парень быстро. Боялся, что Арсений Сергеевич снова заставит остаться, но этого не произошло. Учитель лишь смотрел ему вслед, когда тот убегал. Как много он не знает, но и судить мужчина не спешит.
Дима пару раз хотел докопаться к Антону, но видя бегающие глаза — замолкал. Не хотел тревожить, просто надеялся, что когда-то ему обо всём расскажут.
Уроки проходили, сменяясь один за другим. Антона начинала пугать мысль, что после них он должен ждать Арсения Сергеевича, чтобы тот его подвёз. Он же сто процентов будет что-то спрашивать, а отвечать не хотелось от слова совсем. Ещё и этот момент… Боже, почему именно рядом с этим человеком? Нельзя было дома в обморок упасть или хотя бы на перемене возле Димки? Нет. Судьба решила подставить очередную подножку, а парень рад об неё споткнуться и падать прямо в тёплые объятия. Тьфу.
Думать на химии о том, что будет происходить, если Арсений Сергеевич узнает хотя бы ещё чуть больше — не самая лучшая идея. Овладеть своей головой до конца никогда не получалось. Изъян, который мешал жить, сколько Антон себя помнит. Мысли сидели в очереди, а страх бился в дверь, пытаясь достучаться к мальчику.
Нужно как-то адекватно объяснить Диме, что он не кидает его на произвол судьбы, а просто учитель литературы поставил ему ультиматум, что он должен поехать с ним. Так себе объяснения, конечно, но будто у него есть другой выбор. Лгать не хотелось, тем более Антон и так слишком много недоговаривал. Нельзя потерять доверие этого человека, просто нельзя…
— Дим, тут такое дело, я сегодня с тобой не иду, — жутко некомфортно и стыдно.
— Ну ладно, а что такое?, — почему ты меня понимаешь? Разве я заслужил?
— Меня просто согласились подвезти домой, — наиграно улыбался Шаст.
— Арсений Сергеевич?, — в лоб и сразу арматурой.
— Откуда ты…?, — недоумение.
— Дедукция, дорогой Ватсон, просто дедукция, — постебался друг.
— Да, он. Я просто… Короче, натворил делов, а он походу помочь захотел, не ебу, — содержательность превышена.
— Ну, Тох, вперёд и с песней. От Серёжи ему привет передавай, а от меня совет: гандоны одевайте, — надо было как-то не заржать, потому что учительница неплохо умела давать подзатыльники.
— Надевайте, придурок, — цокнул языком Антон, смотря на красного от переизбытка дебилизма друга.
— Из всего услышанного, ты только это выделил?, — сыпался Дима, закрывая рот рукой, потому что смех пытался вырваться наружу.
— Да ну тебя, — толкнул того в бок мальчик, но потом не выдержал и так же засмеялся.
— Последняя парта, сейчас оба к директору пойдёте!, — крикнула химичка, попутно хлопнув книжкой по столу.
Уроки закончились. Дима ещё пару раз подколол Антона на тему гомосексуальности. Как жаль, что он не знал о поцелуе с Максом… Сколько шуток потеряли!
***
Парень послушно ждал учителя возле школы. Он мог уйти, но почему-то не хотел. Всё таки ему предложили помощь и бежать от неё глупо, хотя Шаст сломя голову убегал от всех предложенных когда-либо вариантов. Ему и так хорошо, он и так потянет.
— Какая умница. Прости, что задержался, — прервал его мысли мужчина, который появился неведомо откуда. — Пошли в машину.
Антон молча двинулся следом. Когда они проходили мимо всех стоящих автомобилей, парень клялся, что не может быть у обычного учителя какая-то дорогая марка. Но как же он ахуел, когда фары чёрной BMW засветились.
— Это… это ваша?!, — Антон застыл на месте, а Арсений мягко рассмеялся.
— Моя. Я преподаю не только в школе, — подмигнул старший, а Шастун всё больше терялся. Не суть в том, где вы преподаёте. Сука,
что вы преподаёте, если можете позволить себе такую тачку?!
— А…, — открытым ртом подросток собирал сквозняки переулков.
— Давай садись уже, — Арсения веселило смятение мальчика. Такой милый, когда растерянный.
Собрав все зубы воедино, Антон залез на переднее сидение, забывая о ремне безопасности. Впервые в жизни его повезут на чём-то, что дороже машины тёти Нади. Арсений сел за руль, после чего вставил ключ зажигания.
— Открой бардачок, там печенье лежит, поешь, — это ловушка. Его заманили в паучьи сети ради того, чтобы он поел. Как нагло, но как умно.
— Не хочу, — передёрнуло Антона. Он вспомнил свои последние взаимодействия с едой, от этого аппетит сошёл на нет.
— Я не спрашиваю, а утверждаю. Если не съешь хотя бы их, обещаю, окажешься дома на моих коленях и будешь есть с ложечки, хочешь?, — выпустите немедленно! Здесь проводят акт насилия над ребёнком.
— Нет! Не надо, — несдержанный вскрик.
— Ну вот, поэтому ты сейчас берёшь из бардачка печенье и послушно жуёшь его, хорошо?, — а если нехорошо? Нет такого варианта, да?
— Л-ладно, — через не могу, через не хочу, через силу и ком от воспоминаний.
Антон дрожащими руками вытащил какие-то крекеры из бардачка. Забывая напрочь о том, что за ним пристально следит пара голубых глаз, парень перевернул упаковку, мельком заглядывая в таблицу с калорийностью. Жестокая ошибка.
Мужчина всё заметил и сделал выводы. Какой риск того, что Антона домой отпускать нельзя? Огромный. Какой риск того, что он согласиться поехать к Арсению? Молекулярный.
— Пол пачки, не меньше, — поставил условие старший. — И пристегнись.
Антон его не слышал. 533 калории. Нет, ни за что, никогда в жизни.
— А можно я оливки съем? У меня есть, — умоляюще посмотрел младший.
— Нет, — он всё понял.
К парню не доходило, что ремень придуман для того, чтобы не вылететь из машины, если не дай бог что-то случиться. Мужчина вздохнул и придвинулся к Шасту, тот напугался.
Боже, не говори мне, что у тебя и дома полный пиздец, — он и не скажет.
Арсений зацепил пальцами кончик ремня, после чего перетянул его через грудь мальчика и воткнул в замок.
— Я просил, — будто отвечая на немой вопрос, проговорил мужчина.
Смирившись с обстоятельствами и странными ощущениями, Антон открыл упаковку крекеров и вытащил первую печеньку. Дима, всё херня, давай по новой… И понеслась.
Первые три зашли нормально, а потом парень осознал, что как только он приедет домой, его вывернет на изнанку раз двадцать.
— Говори, куда ехать, — кивнул учитель, выезжая со стоянки.
Антон указывал на некоторые повороты и говорил сколько надо ехать прямо. В голове крутилось лишь одно: «Куда спрятать это чёртово печенье так, чтобы старший ничего не спалил и поверил, что он всё съел»
Пока Арсений заворачивал на улицу, которая была совсем рядом с улицей Антона, младший незаметно сунул почти полную пачку печенья себе в рюкзак.
— Я всё, — огласил парень, вытирая руки одну об другую.
— Какой молодец. Давай упаковку, я выброшу, — да сука, чтоб вас трахнуло.
— Да я сам, не беспокойтесь, — глаза подводили. Бегали, зараза, как угорелые.
— Антон, — строгий тон резал уши. — Показывай.
— Ну нет, пожалуйста, — взмолился мальчик. — Я больше не хочу.
— Сколько ты съел?, — спросил тем же тоном учитель, при этом паркуясь возле дома подростка.
— Ну… Штучки четыре, — хоть бы не ёбнули, хоть бы не ёбнули.
— Хотя бы что-то, — вздохнул старший. — Прошу тебя, как придёшь домой, поешь нормально.
— Ладно…, — послушаться надо, но в ушах затычки.
— Не ладно, а скинуть мне фотку обеда, — мастер фотошопа Антон в деле.
— Договорились, — выпалил парень, открывая дверь. — Спасибо, что подвезли, до свидания!
— Завтра дополнительные…
Мальчик не услышал, но это не страшно. Ему ещё успеют напомнить и про дополнительные, и про то, что обманывать нехорошо, скидывать первую попавшуюся фотку еды из интернета, кстати, тоже.
Всё когда-то непременно всплывёт. Главное, чтобы воздух в лёгких остался.
