Осуди меня за выбор

Я вас любил безмолвно, безнадежно, То робостью, то ревностью томим; Я вас любил так искренно, так нежно, Как дай вам бог любимой быть другим.

***

      — Что пишет?, — интересовался Макс, подходя к Антону.       — Да так… Завтра к нему надо будет зайти, конспекты отдать, — вот тут, почему-то, явилась паника.       — А у тебя разве есть эти конспекты?, — насмешка.       — Нет…, — настроение сошло на ответ. А вот когда Арсений Сергеевич написал, всё было по другому.       — Ну вот и не выделывайся. Останешься завтра со мной и никуда не пойдёшь, и так через два дня каникулы заканчиваются, — упрёк? приказ? желание?       — Нет, Макс, прости, я…, — что, тянет тебя в тот злосчастный подъезд, да? Хочешь опять вспомнить то, о чём пора забыть? — Я должен пойти.       — С какого хуя ты должен к нему идти?, — лёгкое раздражение. — Я сказал, что завтра ты остаёшься у меня, тем более у тебя нет никаких конспектов, — сильная ненависть.       — Но…, — руки тянулись к шее, хотели убить собственное мнение. — Ладно, побуду с тобой.       Сдался, слабак! Немощный инвалид, не имеющий права голоса!, — больно.       Мальчик хотел пойти к мужчине. Более того, в нём проснулось желание высказаться ему. Зачем тогда он согласился остаться? Так ведь будет только хуже. Он пойдёт на дно вместе с кольцом воздуха.       Почему он так хочет задохнуться?

***

      Ночь проходила тревожно. Лапы, которые обнимали парня, казалось, хотели его задушить или приковать к себе. Воздух становился жидким и вязким, попадая в лёгкие с большим трудом. Антон не выдержал.       Он выпутался из объятий, после чего прошёл на кухню, захватывая сигареты, которые покоились на подоконнике.       Как там тётя? Неужели ей так всё равно где я?, — первая.       А Надежда Игоревна?! Боже, как же сильно я перед ней виноват, — вторая.       Дима, наверное, уже не простит, — третья.       Дядя Лёня, небось, даже имя не вспомнит, — четвёртая.       Арсений Сергеевич…, — закашлялся.       Эта ситуация позабавила Антона. Мысли перебирались, а когда остановились на имени учителя литературы, он закашлялся. Комедия, не иначе!       В тот момент мальчик себе пообещал, что он придёт завтра к Арсению. Ну не может он так просто забыть, да и куртка до сих пор висит в прихожей. Ну не было времени её занести, подумаешь. Зато носится хорошо… Правда, немного велика, но это пустяки. Главное, красивая и… Почему после стирки запах терпкого чая с мятой не выветрился? Или это уже от самого Антона? Парень не понимал, но таскался с этим предметом гардероба везде, куда только можно, но не в школу. Там надо будет отдать, а он не может не хочет.       Никто не заметил искренней улыбки на лице мальчика во время этих мыслей, лишь прадедушка Питер за окном цокал языком и щурился от теплоты, которая исходила от Антона.       Той ночью снились обрывки воспоминаний, той ночью один человек уж точно не хотел просыпаться.

***

      Звонок в дверь. Как же Арсений надеялся, что он не ошибся и что никого не разбудил.       Послышались шаги, а после и замок сделал тройное сальто.       — Здравствуйте, — голос был сонным, но очень добрым, без доли обиды на ранних гостей.       — Доброе утро. Я Ваш сосед из 26, мне нужно с Вами поговорить, — тараторил мужчина, которому несвойственно психовать. — Я, кажется, Вас разбудил, извините пожалуйста… Вы Надежда Игоревна, верно?       — Верно, — улыбнулась женщина.       — Можно к Вам зайти, я на счёт Антона, — эта фраза изменила ход событий обычного утра. Библиотекарша нахмурилась, а потом задумавшись, пропустила соседа внутрь.       — Как хоть зовут тебя, скажи, — пустить в дом, не зная имени, так это к Надежде Игоревне. Но учтите, если вы ей не понравитесь, то в вашем чае случайно окажется пару ложечек соли.       — Арсений, — язык не поворачивается сказать отчество.       — Какое красивое имя, — банальный комплимент, но как приятно. — Арсений, можешь обращаться ко мне на ты.       — Да нет, что Вы, мне неудобно, — замялся.       — Это мне неудобно, потому что стою перед тобой в халате, а тебе стесняться нечего, проходи на кухню. Чай, кофе?, — кофе, но в голове чай.       — Да я поговорить пришёл…, — таким Попова ещё никто не видел. Стеснительный, мягкий, а всё это сделала с ним искренняя улыбка. Чудеса, господа, сплошные чудеса!       — Вы отказываетесь выпить со мной прелестнейшей, ароматной арабики?, — подняла бровь госпожа этого дома.       — Нет, я просто дома уже выпил…, — валерьянки, штучки четыре.       — И много ли ты выпил? И чего?, — вспомнилась одна книга.       — Ни капли. Ничего я не пил, кроме кофе и…, — стоит продолжать?       — И грусти, — нет, не стоит. — Эрих Мария Ремарк. «Тени в раю». Откуда такие познания, Арсений?       — Я преподаю литературу старшим классам, ну и иногда в университетах лекции читаю, — кажется, собрались здесь ради Шастуна, но это только кажется.       — Невероятно. Ты учитель Антона, я права?, — как никогда.       — Не знаю. Хотел им быть, но ему, видимо, всё равно на мой предмет, хотя он его сдавать собирался, — зашёл из далека мужчина. — Ой, а кто это?       — Атос, прекрати тереться о чужие ноги!, — линяет ведь.       — Да нет, постойте, я люблю котов, — попытался возразить уже такой домашний Арсений. Он подхватил кота на руки, а тот сначала смотрел недоверчиво, но потом прижался к мужчине и заурчал.       — Ну вы посмотрите на этого нахала, — это Вы кому сейчас? — Ты потом весь в шерсти будешь.       — Ничего страшного, — так по детски улыбался. Если Антон любит эту женщину, то теперь понятно за что.       — Так, оба, бегом на кухню. А я сейчас переоденусь и приду к вам, — непринуждённая суета.       Арсению повторять дважды трижды не надо, ему уже здесь нравится. Что может быть лучше уютной квартиры с доброй хозяйкой и пушистым котом? Только тот факт, что эти люди и не только, это твои ближайшие соседи.       Мужчина уселся на стул. Тот, что ближе к окну. Там сегодня по особенному красивый вид, хотя из собственного окна он идентичный.       Кот прошёлся мягкими лапами по ногам мужчины, слегка задевая ткань коготками. Это создавало своеобразное звучание, которое конкретно так комбинировалось с громким урчанием. Атосу Арсений понравился, это было видно, а Арсению понравился Атос. Учитель задумался о том, чтобы и себе завести котёнка, но потом встряхнул головой и понял, что сначала нужно разобраться с Шастуном.       — Ну давай, рассказывай, что там у тебя с Антоном, — Надежда Игоревна в то время закалывала крабиком волнистые пряди.       — Учиться он не хочет, на сообщения только вчера ответил, и у него…, — нет, рано. — Он друзей бросил. Диму, может, знаете, это его лучший друг. Он с ним попрощался на днях, так они и не помирились.       — Хочу задать вопрос. Почему тебя так волнует Антон?, — пулю в лоб, зубами не поймаешь.       — Ну как же… Я его учитель, — глаза предательски забегали.       — А я его старая знакомая, но это не главная причина. Я повторюсь. Почему он тебя так волнует?, — Вы видите ложь или просто хорошо угадываете?       — Потому что…, — а какова причина, Арсений? Ты сам для себя можешь это признать? — Потому что он мне дорог.       — Да, это уже больше похоже на правду, — улыбнулась библиотекарша, а затем начала разливать кофе по кружкам. — Не бойся сказать, что любишь его, — вот тут мужчина опешил. — По глазам же видно.       — Я… Не…, — пришёл уверенный, сидит растерянный.       — Говорю же, не бойся, я не осуждаю, — кофе остывало напротив. — А теперь давай с самого начала рассказывай.       Выдох, ещё один, глоток, терпкость, рассказ. Арсений не смог устоять перед такой искренностью. Эта тяжесть, этот груз в душе, понимание, что мальчик не может быть с ним, что он не любим, несчастлив, что он себя ненавидит. Это убивает, целиком и полностью высасывает душу, перекрывает артерии, забирает сон, ставит коленями на иголки из гречки. Невозможно жить с пониманием, что человек, которого ты любишь, живёт в ахинее кошмаров, и ты не можешь ему помочь, потому что он не подпустит.       Арсений рассказал про ту истерику в подъезде. Надежда Игоревна слушала молча, но очень внимательно. Она даже предположить не могла, что за дверью происходило такое.       Также Арсений рассказал про расстройство пищевого поведения у Антона. Что тот ничего не ест, а потом из-за этого падает в обмороки.       — Я не понимаю, куда смотрят его родители?!, — обречённо произнёс мужчина.       — А ты не знаешь?, — впервые за весь разговор, Арсения перебила тётя Надя.       — Что не знаю?, — глаза внимательно сфокусировались на лице женщины.       — У него нет родителей.       После этого было осознание, которое сопровождалось длительным молчанием. Тогда всё складывается. Абсолютно всё складывается. И отношение к себе, и к другим, и все эти приступы, всё, блять, складывается.       Арсений прозрел. Теперь он хотел помочь мальчику в два, а то и в три раза больше. Сейчас он точно знает, что не бросит его, просто не сможет этого сделать. Пусть Антон будет не с ним, но Арсений будет рядом. Нельзя оставлять парня одного, он же… Нет! О таком думать запрещено.       — У него нет никого, кроме тёти, я с ней знакома. Она не особо печётся по нему, — краткое описание жизни.       — Боже…, — всё, на что хватило дыхания.       — Теперь ты знаешь чуть больше. Ты хороший человек, и я верю в то, что ты ему поможешь, — улыбнулась Надежда Игоревна и потянулась к пряникам, которые всё время стояли на столе.       — Я как раз хотел Вас попросить… о помощи, — мужчина был окончательно потерян, но всё же вспомнил цель визита. — Антон сегодня должен придти ко мне с конспектами, хотя я в этом сомневаюсь. Не могли бы Вы…, — Арсений не учёл один момент. Он не знает как правильно сформулировать просьбу. — Не могли бы Вы тоже ко мне придти, чтобы мы вместе с ним поговорили? Он Вас любит… Может, Вы переубедите его?       — Ох, милый, я не смогу переубедить его бросить своего парня, вернуться к учёбе и наконец-то взяться за голову. Я лишь могу высказать своё мнение, а решать за него, увы, не смогу, — дельно. — Если хочешь, я приду. Но боюсь, намного весомее для него будут твои слова, — предельно.       — Спасибо Вам огромное, — Арсений попытался улыбнуться. — Пол четвёртого приходите, а лучше ровно в четыре.       — Хорошо, — кому-то в этой комнате казалось, что колени, это лучшее место для слушания.

***

      Антон сидел возле Макса на диване. Они смотрели какой-то сериал, но, по правде, его смотрел только Макс. Антон в свою очередь нервно перебирал всевозможные варианты отступлений, чтобы пойти к Арсению Сергеевичу.       На ум очень быстро пришла пустая пачка винстнона. Как удачно он задохнулся ночью, ведь осталась всего одна сигарета, а это повод сходить в ларёк, то есть повод выйти из квартиры.       — Слушай, я пойду в магаз схожу, у меня сигареты кончились, — в горле сухо.       — Вчера вроде пол пачки было, — удивился Макс.       — Я вечером всё скурил, — своеобразная ложь, потому что одна именная сигарета всё же осталась.       — Ну ладно, сходи, можешь даже две купить, чтоб на дольше.       Конечно Антон купит, хоть две, хоть три, хоть все десять пачек, лишь бы сейчас убежать к Арсению. Мальчик знал, что его ждут.       Кукушка, которая поселилась где-то близко к сердцу, запорхала от счастья. Она единственная в заперти радовалась. Наконец есть возможность кричать в тишине, наконец она может считать минуты, а не просыпаться в полдень от тоски. Она знала, к кому бежит Антон, и она была счастлива.       По привычке парень схватил куртку, которая принадлежала учителю. Выходя на улицу, он пожалел об этом, но всё равно когда-то надо было вернуть.       Резкое желание сорваться с места. Почему-то чувствовалась свобода, которую никто ему не обещал.       Антон бежал сломя голову. Люди оборачивались, ничего не понимая, но мальчику было всё равно. Куда бежит, знает только он, о чём молчит, знает только его душа.       Подросток добрался к знакомому дому.       Здесь ты живёшь, — это была очень странная мысль.       Шаст помнил, какая квартира у Арсения. Почему-то эта информация сохранилась в его голове.       Открыли дверь молча, от этого становилось немного не по себе.       Даже не спросил кто это?, — странно.       С каждой ступенькой накатывал страх. На втором этаже даже появилось желание плюнуть и уйти, но что-то не позволило.       Ноги переставлялись механически, только скрипа не хватало. Руки насквозь пропитались паникой, а глаза резко заслезились.       Вот квартира тёти Нади. Такая знакомя, родная, но закрытая для него. Стоит зайти, извиниться, попросить прощение…       Появился ненужный ком.       В таком состоянии Антон нажал на звонок. Удивительно, но звук был приятный, не как у всех. Мелодия какая-то, похожа на классику.       — Заходи, — так холодно здесь у вас.       В прихожей никого не было. Мальчику это всё не нравилось, но у него не было выбора. Он сам сюда рвался, поэтому нечего зайцев распугивать.       По старой памяти Антон добрался до гостиной. Он уже хотел поздороваться с учителем, но тут его ждал печальный сюрприз.       — Привет, Антош, — знакомый голос.       Сейчас что-то будет.