Осуди меня за выбор

Этих голых рисунков журнала Не людская касалась рука… И рука подлеца нажимала Эту грязную кнопку звонка…

***

      — З…здравствуйте, — он точно не ошибся квартирой?       — Проходи, садись, — нет, не ошибся.       Здесь витал всё тот же приятный запах, да и интерьер капитально отличался от квартиры тёти Нади.       Женщина смотрела проницательно, словно пыталась найти ответы на те вопросы, которые появлялись в записной книжке на протяжении месяца.       Антон мялся в дверном проёме. Ну не мог он ничего сделать, когда на него смотрели две пары голубых глаз.       Пол здесь, наверное, клеем смазали перед его приходом, потому что стопы начало жечь. Ощущения вообще были странными. В голове крутились дикие мысли, начиная с «а что будет, если сейчас очень сильно долбануться об стенку?», и заканчивая «а он меня обнимет как тогда, на прощание?»       У тебя парень есть, придурок, — ну вот, опять ты, а так хорошо начинали.       Я просто хочу объятий, — оскалился сам на себя Антон.       Вот с парнем своим и обнимайся, — плевок в спину.       — Я не ясно сказал?, — поднял бровь мужчина.       — Ясно, — рявкнул мальчик в ответ.       Агрессия начинала проступать через уши, только вместо пара, из них лилась кровь. Где-то в фантазиях существует прозрачная вата, медицина, к сожалению, к такому ещё не дошла.       — Попрошу изменить тон, — Арсений был явно зол.       Надежда Игоревна спасала ситуацию только тогда, когда они были вдвоём, а при виде Антона, нервы брали своё.       Сначала Попов думал, что приглашает библиотекаршу для общего разговора, но потом осознал… Только эта женщина сможет остановить его, если он всё таки сорвётся на мальчика.       — И зачем вы меня позвали?, — обращался он скорее к Арсению Сергеевичу, нежели к тёте Наде.       — Конспекты, — одно слово, а уже так мимо.       Честно говоря, когда Антон бежал к учителю в гости, то, во-первых, не думал, что здесь окажется ещё и его соседка, а во-вторых, он был уверен, что ему простят эти невыполненные домашние задания. Мысли Арсения не совпадали с догадками парня.       — Нет, — опустил голову младший.       — Что говоришь?, — ну вы же всё слышали…       — Нет у меня конспектов, — почему Надежда Игоревна улыбалась, знал Бог, Атос и сама женщина.       — Хорошо, и что мне по твоему делать?, — обнять…       — Обнять, — одними губами, но улыбка на лице тёти Нади стала шире.       — Что, прости?, — мужчина стоял в двух метрах от дивана, на котором расположилось прекрасное и непослушное.       — Понять, — хорошая рифма.       — И простить?, — в этой комнате вроде не было лишних, а вроде и были.       — Ага, — выдохнул Шаст.       — Давайте про школу вы потом поговорите, ладно?, — вот оно — спасение.       Два балбеса посмотрели на тётю Надю, которая добродушно улыбалась и пыталась отогнать грядущую ссору подальше от этого дома.       — Как дела, Тош? Почему в библиотеку не заходишь?, — а лучше было всё-таки цапаться с Арсением Сергеевичем, потому что от таких вопросов становится душно и больно.       — Я… Простите, я зайду обязательно на неделе, — ага, если пустят.       Заткнись, — он считал, что справлялся.       — А Дима как? Я тоже его давно не видела, может, случилось чего?, — так странно, что задаются вопросы, на которые заранее все знают ответ.       — Дима?, — да, так звали твоего лучшего друга. — Хорошо, мы с ним вчера гуляли.       — Не лги, — процедил Арсений сквозь зубы. Как же он хотел прибить Антона…       — Я не лгу!, — пытался оборонятся младший.       — Я с тобой потом поговорю, — так, наверное, говорят родители.       Вообще Арсений надеялся удержать парня на месте как можно дольше. В его планах Надежда Игоревна должна была уйти после занимательно-воспитательной беседы, а после он бы остался один на один с мальчиком.       — Ну всё, хватит, — разрушила переживания тётя Надя. — Антош, ты лучше расскажи, у тебя девочка есть?, — собственно, мозгов у него, как и девочки — нет.       — Есть, — теоретически и слишком не практически.       — И как зовут твою избранницу?, — продолжала расспрашивать женщина.       Не успел никто ничего понять, как нервы Арсения не выдержали и понеслись в дикий пляс.       — Хватит!, — два испуганных глаза уставились на мужчину. — Хватит лгать про девушку, хватит лгать про Диму. Я знаю, что ты его бросил из-за своего парня. Иру, кстати, ждала та же участь, — стоило остановится, но всё и так уже потеряно. — И не стыдно тебе сейчас сидеть с людьми, на которых ты тоже забил? К Надежде Игоревне вообще не заходишь, а на мои дополнительные дорогу забыл. А сейчас сидишь здесь и нагло врёшь.       — Откуда вы всё…?, — страх, такой искренний, такой настоящий.       — Арсений, можно тебя на минутку?, — отрезвила старшего тётя Надя.       Ответа не последовало. Женщина просто встала и направилась в сторону кухни.       Арсений не заставил себя ждать. Кинув последний, раздражённый взгляд на мальчика, который, казалось, дрожал, он удалился вслед за Надеждой Игоревной.       — К чему был этот концерт?, — начала дама.       — Не знаю… А зачем он лгал?, — ответил валет.       — Ты не видишь? Ему страшно, он боится, и я даже не знаю, чего больше твоего крика или того, что он сам натворил, — вздохнула тётя Надя. — Не потеряй его доверие, пожалуйста, и не забудь обнять, — она всё слышала.       — Хорошо…, — злость ушла так же быстро, как и приходила. Сейчас хотелось успокоить Антона и нормально с ним поговорить, без крика и лжи.       — Я хочу вас оставить, — удивительная формулировка. — Предполагаю, что вы сами во всём разберётесь.       Мужчина кивнул, хоть и не был уверен в удачливости этой идеи.       Когда библиотекарша проходила мимо двери в гостиную, где сидел парень, она попрощалась. Голоса было достаточно, чтобы услышать, но не достаточно, чтобы хватило смелости ответить.       В тишине захлопнулась входная дверь. Нужно собрать все мысли в пакет и направится с ним к Антону.       Он, наверное, себя уже накрутил, — подумал старший, а потом просто обозвал себя идиотом.       Он зашёл в комнату и чуть не обомлел. Антон сидел, поджав к себе ноги и вздрагивал от каждого шороха.       Нет, Арс, ты не идиот, ты еблан, — вот это было последнее, что пришло на ум.       — Тош, — тихо позвал учитель.       — Не… не надо кричать, я всё понял, я дебил и урод, и.. и…, — ранее звонкие ноты стали фальцетными и скрипучими. — Простите, что не принёс вам домашку, я всё сделаю, правда…       Это так удивительно. В глубокой яме строить домики кротам, вместо того, чтобы пытаться выбраться. Как можно было сейчас вспомнить о сраных конспектах, которые никому не сдались?       Кажется, такое уже было. Кто-то наплевал на свою истерику и забвенно обещал купить новое зеркало.       — Да какая здесь домашка?, — чувство вины давило со стороны потолка.       Арсений подсел на диван, придвигаясь к мальчику. Он аккуратно положил свою лапу тому на плечи и улавливал каждое подрагивание длинными пальцами.       — Прости, пожалуйста. Я не хотел кричать, просто так получилось, — это оправдание порой работает, а порой губит. — Я обещаю, что больше никогда не повышу тон на тебя, договорились?       — Вы, вы меня тоже простите… Я не хотел вам лгать, честно, просто…, — голова поднялась с колен и учитель увидел мокрые глаза. — Просто стыдно рассказывать.       — Да что ж ты будешь делать, — сердечный сосуд не выдержал и мужчина полностью притянул к себе Антона. — Всё, тихо, никто больше не будет на тебя кричать, — как с ребёнком, но главное, что работает.       Парень был не в состоянии отпираться или как-то противостоять такому жесту. Объятия были его тактильной слабостью, которую не мог заполнить Макс. Поэтому недолго думая, Антон прижался ближе, скрещивая свои руки за спиной учителя.       И не важно где они, и не важно кто они…       — Всё таки нравится обниматься, да?, — вспоминая диалог месячной давности, произнёс мужчина.       — Очень, — уже ничего не скрывая, ответил мальчик.       — Ну тогда буду обнимать тебя почаще, — он согласен быть вашим на век.       В таком положении после десятой минуты стало неудобно, поэтому Арсений откинулся на спинку, утаскивая мальчика за собой. Казалось, ещё немного, и этот кудрявый кот уснёт на его плече. Надо начинать разговор.       — Так какой он?, — ну не хотелось произносить это вслух.       — Кто?       — Твой парень, — кривлянье в голове — очень классная штука.       — Аа… Да никакой, — хоть где-то правду выдал. — Он студент, учится на первом курсе в архитектурном, тату бьёт, но это так, знакомым, а ещё он…, — почему ты не сказал его имя? — Он требует к себе много внимания, вот, но я не жалуюсь, так ведь должно быть, правда?       Объятия начинали колоться. У кого-то из кожи шипы прорезались от такого описания.       — Да, отношения должны отнимать время и на них нужно тратить внимание… Ты мне скажи, тебе с ним хорошо?, — от ответа зависит многое.       — Наверное, — не лучше, чем с Ирой.       Зазвонил телефон. Рингтон не был похож на классический, поэтому было ясно, что звонили Антону.       Нехотя парень выпутался из объятий и вытащил гаджет.                   Макс.       — Макс.       — Он знает, что ты у меня?, — важно.       — Нет, — он знает, что я пошёл за сигаретами.       — Можно я поговорю с ним?, — это абсурд, и в этой комнате все с этим согласны. Антон хочет жить, поэтому не должен отдавать телефон Арсению, но, видимо, инстинкт самосохранения, это не самая нужная штука.       — Да, — даже не уточнил, о чём.       Зелёная кнопка была просунута пальцем вверх, после чего раздался голос:       — Ты где застрял? Там за сигаретами километровая очередь, или что?, — на будущее, надо выключать звук в телефоне.       — Прошу извинить Антона, но он сейчас на дополнительных по литературе, всего хорошего, — оказывается, лгали сегодня все понемножку.       Вызов сброшен, вот сейчас Антон готов повторить его судьбу, только в дуэте с окном.       — Не хочешь объяснить, про какие сигареты идёт речь?, — глаза помутнели, как дно стеклянной банки.       — Н..нет, — можно закончить?       — Прости, мой провтык. Объясняй, что за сигареты, — нельзя.       — Да там просто, ну, он попросил купить, для меня, то есть, для себя, — верните время в объятия.       — Что я тебе писал про курение?, — в этот момент учитель перевернул телефон. Под чехлом всё так же красовался его почерк… — Ты смотри, до сих пор здесь. Думаешь, то, что написано — ложь?, — вы обещали, обещали!       — Но вы же меня не видели с ними! Это не считается!, — хитрый лис, и ведь помнит всё до последней буквы.       — Ладно, хорошо, — честность — лучшая подруга человека, лживость — лучший его враг. — Но учти, если я хотя бы ещё раз увижу…       — То что вы сделаете?, — детский интерес и взрослый азарт, ну и плюс шило в заднице.       — Увидишь, — кивнул учитель и опять сел рядом с мальчиком.       Антон не хотел думать, что будет, когда он вернётся к Максу. Ему здесь было хорошо, душа успокоилась, а голоса тихонько пили чай.       Тем вечером Арсений не отставал от причуд младшего. Он угостил его, как казалось Антону, самым вкусным чаем и всунул в руки две баранки, потому что кто-то отказывался от плюшки.       На выходе Антон по привычке взял куртку учителя, а тот ничего не сказал в ответ.       Арсений потом ещё долго улыбался, а Шастун на полпути наконец понял, что теперь ему эту куртку точно не нужно отдавать.