Осуди меня за выбор

Погибший день, ты был ничтожен И пуст, и мелочно-тревожен; За что ж на тихий твой конец Самой природою возложен Такой блистательный венец?

***

      — А я знал, знал, что не надо было их отпускать, я чувствовал!, — вопил Арсений, носясь по квартире тёти Нади с поднятым к небу пальцем.       — Да успокойся ты, они дети, поругались, может, вот Антон и убежал, — цокнул Серёжа, а сам в голове материл всё и вся.       — Мы зря теряем время, господа, — Надежда Игоревна допивала уже бог знает какую чашку чая с ирисом. — Я предлагаю разделиться. Серёжа едет на место преступления, а мы с Арсением идём искать Антона.       — Мне всё подходит, — сразу согласился Матвиенко, даже не дослушав до конца.       — А мне — нет. Я понятия не имею, где его искать, и…, — ресницы подрагивали, руки отдавали неистовой дрожью, а голос сорвался и упал ближе к шёпоту. — И мне страшно.       Тётя Надя, которая всё время сидела за столом, поднялась, после чего подошла к Арсению и положила свои тёплые от керамики руки мужчине на плечи. Где-то с минуту она просто поглаживала наряжённое тело, пока не почувствовала как мышцы начали расслабляться.       — Не стоит так переживать. Антон умный мальчик, с ним ничего не должно было случиться, — библиотекарша посмотрела в глаза Попова и, не пойми как, но смогла передать своё спокойствие и уверенность ему.       Серёжа смотрел на друга с пониманием и доброй жалостью. Арсу не так повезло, как ему. Он ведь увидел Диму, понял, что влюбился, а потом оно как-то само собой, да ещё и взаимно, и вот они уже счастливы и беззаботны… А здесь, здесь хочется молчать, а потом и вовсе опустить голову, складывая руки в замок. Всё до безумия сложно, и он искренне хотел бы помочь, ибо они хорошая пара, вернее могли бы ей быть, но… Вот именно из-за огромного количества «но», он опускал голову и складывал руки. Арса нужно спасать и делать это как можно скорее. Он либо прекращает возиться с этим малым, либо наконец добивается его и завоёвывает своё «долго и счастливо». Если последние проваливается, плевать, Серёжа не бросит друга, никогда и ни за что, он уже слышал это от Димки. Он много чему научился от этого смышлёного волнистого попугая.       — Ладно, давайте собираться, — наконец озвался биолог и пошатнулся к выходу. — Я на машине, вы как?       — Думаю… думаю, мы тоже поедем искать на машине, так будет быстрее, — собрался с мыслями Арсений, возвращаясь в реальность. Давно его так не штормило из-за человека. — Я за ключами на минуту, вы одевайтесь.       — Эй, моя куртка у тебя осталась, — встрепенулся Серёжа.       — А, да, тогда мы не надолго, — развернулся к Надежде Игоревне мужчина. — Оденьтесь теплее, там, кажется, идёт дождь.       Ответом ему стала душевная улыбка, которая помогла рассеять все прежние тяжёлые догадки и наконец вступить в законное существование. Он обеими ногами стоит на земле и уверен, что с Антоном всё хорошо.       Забрав все нужные вещи, они вышли на лестничную клетку, где их уже ждала Надежда Игоревна в своём любимом синем пальто. Женщина укуталась в шарф, а на её руке висела кавулька от французского, большого зонта.       Спускаясь, каждый думал о своём. Серёжа — о том, как обнимет Диму, когда увидит его, Арсений — о том, как найдёт Антона, а Надежда Игоревна думала о любви.       На дворе глубокая ночь, украшенная пеленой дождя. Воздух тяжёлый, но достаточно приятный для, пока ещё бледных, носов. Друзья обменялись взглядами, а Серёжа напоследок сказал:       — Когда найдёте — наберите, я буду ждать.       — Хорошо. Ты когда к ним приедешь и разберёшься, тоже оповести, — кивнул Арсений.       — Договорились.       А потом они разошлись. У каждого свой путь, важно его не перепутать.       Учитель предварительно удостоверился в наполнении дорожной аптечки, так, чисто, на всякий случай, а потом вежливо открыл дверь тёте Наде.       — Откуда будем начинать?, — выдохнул мужчина, пристёгиваясь.       — Думаю, нужно ехать за Серёжей. Если они пили, то Антон не смог бы очень далеко убежать, — дедуктивно проговорила библиотекарша.       Арсений кивнул и двинулся с места.       На улицах не было почти никого. Казалось, только кошки из человечьих домов пристально следят за копотью во дворах. Кондиционер в машине немного согревал не успевших простыть людей. Каждый пассажир старался внимательно вглядываться в окно, чтоб не дай бог не пропустить знакомую голову, ногу, руку, или, если повезёт, всё вместе.       Сначала прямо, потом налево, потом опять прямо, перекрёсток, направо и вот уже район Иры. По дороге никто ничего не увидел. Фонари — не солнце, они даже не греют.       У Арсения внутри скреблась надежда, что Антон смог доковылять к себе домой, но она была настолько маленькая, а если ещё и добавить тот факт, что он знал характер и истерическое состояние мальчика, то надежда превращалась в хрупкий прах.       Один круг, второй, третий…       — Его здесь нет, — вздохнул Арс, немного вжимаясь в сиденье.       — Скорее всего, — подтвердила догадку Надежда Игоревна. — По моему здесь неподалёку есть аллея, что-то похожее на маленький парк. Можно поехать туда.       Знала бы тётя Надя, насколько чертовски правильную мысль выдала, она бы собой гордилась, хотя… кажется, она действительно знала, о чём говорит.       — Хорошо, — с ненадёжным спокойствием. — Подсказывайте куда ехать.       Семь минут заняла дорога. По просьбе Надежды Игоревны, Арсений припарковался возле очередного столба с лампой на самом верху. Женщина настояла на том, чтобы пройтись по этой аллее, хотя Арс и пытался доказать, что это дурная трата времени, его остановил уверенный в чём-то взгляд.       — Подите со мной под зонтом, мне жалко вашего здоровья, — позвала тётя Надя, когда увидела как быстро мужчина пытается оббежать весь парк.       — Не стоит, мне ничего потом не будет, — эх, молодёжь с седыми волосами.       — А я говорю подите, — ну и вот фиг откажешь, да ещё и молния ударила. Какие силы подвластны этой женщине, господи Боже!       Арсений смиренно забрался под огромный кусок натянутой ткани, а потом они уже вместе пошли, кидая беглые взгляды на каждую пустую скамью, как будто на ней кто-то был. Да кто-то, может, и был, просто они его не видели.       Почти отчаявшись и дойдя до предпоследней лавочки, Арсений замер. Секунда, и он сорвался, доверяясь своему чутью и забивая на нещадно плохое ночное зрение. Ему показалось или… или он увидел знакомую расцветку куртки?       — Антон… Антон! Тоша!, — оставались считанные миллиметры, для того чтобы удостоверится в личности лежащего.       Арсений остановился параллельно к лавке и ему даже не надо было смотреть на лицо. Длинные ноги в злосчастных обтянутых джинсах. Это Антон. Стопроцентно. Вот только… Почему он босый? Где его обувь?       — Эй, эй! Мальчик мой, проснись, — мужчина начал трясти худые бока парня. Рука пропитывалась влагой от насквозь мокрых вещей. Арсений уже предполагал, что юноша заболел, но об этом он позаботиться потом. — Ты слышишь, Антон?       К уху донеслось тихое сопение, вперемешку с мычанием и «отстаньте от меня все».       Арсений аккуратно отодвинул конечности и присел рядом. Он подтянул Шаста наверх, а потом притянул к себе, чтоб тот имел опору и более менее смог усидеть.       Когда Антон склонил голову на подставленное плечо, Попов наконец заметил забытый аксессуар. Он сначала подумал, что это кошачьи, правда ума не приложил, как они оказались на мальчике, но потом, по цвету и форме, он понял, что это ушки лисы. Вопросов стало ещё больше.       За одним странным обнаруженным предметом, он заметил второй, точнее два вторых. Кеды всё это время были на лавке, просто из-за того, что юноша лежал и прижимался к стенке, их не было видно.       Мозги у Арсения рухнули окончательно.       То есть у него была обувь, он не забыл её забрать, не выбросил, её не украли, при этом он, блять, не удосужился её надеть!, — абсолютно правильная мысль.       — Антон, ты просто сказочный человек, — с непонятной смесью эмоций в голосе усмехнулся Арсений, после чего приобнял мальчика. — Напомни мне в следующий раз, чтоб я никуда тебя не отпускал.       — Хорошо, — совершенно неожиданно и очень тихо.       Парень уткнулся своим холодным носом в шею старшего, а руки еле подтащил и уложил по обе стороны от мужчины. Кажется, он вообще не соображал с кем сидит, где сидит, что происходит, он просто чувствовал тепло и льнул к нему.       Внезапно дождь перестал касаться кожи, а сверху послышалось своеобразное, знакомое стучание. Это тётя Надя обошла скамейку и пристроилась на последней балке. Женщина улыбалась, держа зонтик так, чтоб как можно меньше воды попало на них троих.       — Как думаете, почему он не обулся?, — решил спросить Арсений.       — Потому что он — человек, — и это лучший ответ из всех возможных. Любое действие им можно оправдать, любой изъян — обезоружить, любое чувство — погасить, а смерти и вовсе придать смысл.       Арсений задумчиво улыбнулся, а потом перевёл взгляд на своё кучерявое, но такое мокрое и холодное чудо. Ругать он его не сможет, а даже если, то точно не сейчас. Какой вообще в этом смысл? Он не был зол, он переживал за Антона и ругать его за всё произошедшее — обесценить свои чувства.       Мужчина твёрдо решил поговорить о всём случившемся с мальчиком потом, а сейчас нужно как-то дойти к машине, ну а потом и домой можно, чего уж.       — Сам, я так понимаю, ты не обуешься, — тихо констатировал Арс.       — Неа, я вообще… не хочу обуваться, мне и так… хорошо, — промямлил Шастун, всё так же прижимаясь к огромной грелке. — Ножка дышит, ножка спит…       — Н-да, хорошо тебе конкретно. Ты только сам не засыпай, ладно? А то я, боюсь, не дотащу тебя, — в тот же час мужчина потрепал мокнущую гриву и поднял одну костлявую ногу к себе на колени.       Арс отобрал у несносного ребёнка кеды и начал натягивать по очереди каждый на рельефные ступни.       — По тебе анатомию учить можно, — прокомментировал худобу старший, Антон тактично промолчал, хотя… ему просто было впадлу что-то говорить.       Завязав второй бантик, Арсений поднялся, а потом под мышки подхватил парня и так же поставил его на ноги. Надежда Игоревна в несколько шагов оказалась рядом и вновь подставила свой зонтик помощи.       Так и шли, втроём. Каждый опять думал о своём. Арсений — о том, есть ли у него лимон к чаю для больного, Антон — о том, кто же всё таки несёт зонтик, а тётя Надя думала о сложности во всей её простоте.       До дома ехали молча, под тихий шансон из встроенного радио. Антон успел опять уснуть на заднем сидении, но спать ему довелось недолго. Уже спустя полчаса его опять растормошили и потащили в подъезд.       Уже возле квартиры тётя Надя дала совет, что стоило бы Антона отогреть в горячей ванне и что она может поделиться жаропонижающим, если оно завтра понадобится. Арсений поблагодарил женщину, обещая всё выполнить и, если что, позвать на помощь. После диалога он зашёл внутрь собственной квартиры с не очень то и новым гостем.       Мужчина, разуваясь, заметил, как высокий силуэт медленно соскользнул по входной двери на пол, и сделал выводы, что ванна очень резко отменяется, ибо так и утопиться несложно.       Избавив Антона от верхней одежды, он завёл его в собственную спальню, усадил на кровать, а потом принялся снимать остальное. Дошёл до трусов, дальше не решился, хотя против особо то и не были. Попов ощущал себя консультантом, которому доверили переодеть манекен. Он натянул на мальчика свою домашнюю футболку, потом штаны, потом, осмелившись, оставил его, и сбегал за полотенцем, а когда вернулся, увидел спящую лису на своих подушках.       Арсений подошёл, снял эти дурацкие, но тем не менее милые ушки, после аккуратно промокнул влажные кудри и повесил полотенце на ближайший стул.       Глаза у самого уже слипались, поэтому, переодевшись, он лёг на вторую половину кровати, а потом мгновенно провалился в пропасть, без снов, без кошмаров, просто в чёрное и бесконечное.       Во сне Антона вновь потянуло на тактильность и он придвинулся к Арсению как можно ближе, пытаясь обнять его сквозь два слоя одеял. Что ж, у него неплохо получилось. Так явно теплее, да и так просто хорошо.       Утро обещает быть очень весёлым, ну и немного болезненным для некоторых.