XXVI. Будничные желания
13 сентября 2022 г., 02:52
Мне нравится, что можно быть смешной — Распущенной — и не играть словами, И не краснеть удушливой волной, Слегка соприкоснувшись рукавами.
***
Засыпать утром, а просыпаться в обед — вот он, идеальный распорядок всех сов. Арсений, к сожалению, к таким изменениям графика не привык, поэтому несколько раз просыпался и уже было хотел уходить, вот только его останавливала возможность. Видите ли, когда лежишь в кровати с любимым человеком, который, вероятно, об этом даже не догадывается, то хочешь растянуть этот момент если не на целую вечность, то хотя бы на лишние пару минут. Мужчина знал, что вот ещё чуть-чуть и всё закончится. Антон проснётся, испугается, отодвинется, потом начнутся расспросы, как, зачем и почему, потом мальчик отогреется и опять уйдёт, а он не хотел… Не хотел такого исхода, он всего лишь желал любить и чтоб не посылали с его заботой и прочими мелочами, которые потеряли смысл сред людей. Будь у Арсения сейчас день рождение, ну либо одна маленькая карманная звёздочка, он бы загадал желание, незначительное, скромное, но самое искреннее. Оно не будет актуально ни вчера, ни завтра, но именно сейчас… в эту минуту, в это мгновенье, без прошлого и ожиданий будущего. Он хотел всё остановить, пусть даже умереть, но вот так, во век с этим чувством в душе и тёплым совершенством под боком. Не думая, Арсений закрыл глаза, теряя образ спящего мальчика, но ему хватило всего несколько секунд, чтоб попросить у незнакомца об одолжении. Не знал кого просил, но знал что именно. Не уверен, что станет действительностью, но всё таки имел право на надежду. И ведь правду говорят, одного желания — недостаточно. Нужно действовать, нужно помочь воображаемому стать реальным. Для этого можно использовать много материалов, но Арсений решил просто попросить. Нет, он не будет признаваться в любви, молить остаться или чего побезобразней, он просто предложит, предоставит выбор, от которого всегда можно отказаться и он поймёт, правда, он постарается… Единственное, что его пугало, так это осуждение со стороны Антона. Все эти разницы в возрасте, в интересах, все эти бессовестные люди, которым лишь бы засунуть свой мерзкий нос в чужое счастье, ибо своего не имеют, вот это действительно пугает. Да, Арсений практически научился не зависеть от мнения других, но сможет ли Антон так же? Это хороший вопрос и надо бы его задать, вот только, то времени не хватает, то сил, то слов… Всего слишком мало, а чувства льются через край. Неприятно захлёбываться, быть связанным из-за пут общества, на которое, казалось, стало модно забивать. Человека хотят втянуть во все тяжки, как только он пытается порушить всё, что построили рабы, несчастные рабы, у которых улыбки наклеены, руки стёрты в пепел, а головы пустые, словно воздушные шары, которые вот-вот лопнут. Жизнь не часто предоставляет свободное время, если его вообще можно назвать свободным. Все заложники собственных часов. С десяти до одиннадцати нужно вложиться в дело любви, с одиннадцати до двенадцати успеть обзавестись наследниками и тем, что можно им оставить. И если посмотреть, это ведь только начало дня, не так ли? На что уходит остальная половина? А теперь вспомните, сколько вы проебали, занимаясь не тем. Ваши одинадцать часов стоят где-то между тремя и восьми. Чтобы что-то закончить, нужно начать, а начало — время, у которого мы в заложниках. Кажется, эти бредни заразны, или же всё таки об этом задумывается каждый? Арсений почувствовал, как тёплый комок возле него начал ворочаться, пытаясь выпутаться из кокона одеял и непринуждённых объятий. Открылся один зелёный глаз, потом второй, но оба прищурились как только завидели, что света слишком много. — Доброе утро, лисёнок, — выдохнул Арс, понимая, что конец счастью подкрался незаметно. — Доброе, — прохрипел Антон. Бедолага вчера мало того что пил, так ещё и простыл, хотя это было ожидаемо. — Как себя чувствуешь?, — ну-с, кто предугадает ответ? — Плохо, горло болит и… голова, — мальчик провернулся в сторону старшего и придвинулся ближе. — Кажется, меня знобит. Удивлению Арсения не было пределов. Парень не то что не отодвинулся, он наоборот, притиснулся ближе, и вот прямо сейчас вжимался в мужчину, буквально пытаясь сгрести его в охапку. — Ну и зачем было вчера убегать под дождь, да ещё и босиком?, — Арсений положил подбородок поверх макушки Антона и попытался укрыть дурёху до самых ушей. — Ну, убегал я потому что Макс урод, а почему кеды не надел? Не знаю… наверное, просто не захотел, — пожал плечами Шаст. — И почему Макс урод?, — решил уточнить Попов, хотя аргументов у него было явно побольше. — Там длинная история…, — вдруг парень зашёлся в глубоком кашле, сгибаясь пополам от резкой боли. Сердце Арсения сжималось с каждой новой попыткой ухватить лёгкими воздух. Его вина в том, что Антон заболел, тоже присутствовала, от этого становилось ещё тяжелее. Мужчина поглаживал вздымающиеся плечи, пока Антон окончательно не затих. На глазах проступили мелкие слезинки, а лицо приобрело красноватый оттенок. Ребёнок, видимо, сам до конца не понял, каких масштабов его простуда, и боязно посмотрел на старшего. — Историю потом дорасскажешь, а сейчас надо тебе померить температуру и напоить чаем, — проконсультировал Арсений, после чего захотел встать с кровати, но ему не дали этого сделать. — Нет, стойте… стой, пожалуйста, не уходи, — жалостливо и с мольбой проскулил Антон. — Тебе ведь плохо, я хочу помочь, — в конфузе смотрел на него учитель. — Я понимаю, но, пожалуйста, давайте ещё пару минут полежим. Хотите, я вам потом посуду помою или завтрак приготовлю?, — удивительная способность прыгать с «ты» на «вы» и обратно. — Лисёнок, ты пока не оклемаешься, с кровати не встанешь, так что никакой посуды и завтраков в твоём исполнении, — строго, но с добротой помотал головой мужчина. — А почему лисёнок? Я уши забыл снять, да?, — непонятно, толи догадка, толи он всё помнит. — Нет… Лисёнок, потому что тебе идёт, вот и всё, — не лгал, но явно недоговаривал. — Не правда, это всё из-за этих дурацких лисьих ушей, я знаю, — скорее помнит. — А вот и нет. У меня есть на то другие причины, когда-то тебе их расскажу, — тыкнул в красный нос Арсений и всё таки улёгся обратно. — Точно расскажете?, — придвинулся поближе Шастун. — Обещаю, лисёнок, — улыбнулся старший и обнял мальчика. На тонких губах учителя сияла улыбка. Года сплывали очень быстро, но вот детские надежды до сих пор занимали какое-то местечко в его взрослой душе. Он просто так загадал желание и оно сбылось, представьте, сбылось! Арсений попросил, чтоб Антон остался в его объятиях как можно дольше… Он специально не просил о вечности, не уточнял чёткого количества времени, ничего невозможного, просто, чтоб объятия длились столько, сколько максимально могли бы… А здесь, ну, ей богу, какое-то ноябрьское чудо, Антон сам предложил остаться в кровати ещё на пару минут, хотя явно было видно, что парню плохо. Но, видимо, в нём есть что-то выше физических ощущений, или же Арсений просто себе напридумывал? — Вы клёвый, знаете?, — пробубнил куда-то Антон и по дурацки улыбнулся. — До этого момента не знал, — тёплый смех, — спасибо, и…, — выдох, — и давай всё таки на «ты», ладно? — Угу, — сова тоже так говорит. Провалялись они так не больше десяти минут, а потом старший всё таки пошёл искать градусник. Мужчина сам болел не часто, поэтому домашней аптеки у него пока не наблюдалось. Из самого примитивного была перекись, бинты, вата, шприцы, хотя ампул к ним не нашлось, ну и какие-то таблетки, у которых скорее всего истёк срок годности. Отдав Антону градусник, Арсений вспомнил, что ему вчера предлагала какое-то жаропонижающее Надежда Игоревна, и вот с этими мыслями он направился к своей соседке. Диалог у них вышел не долгий, тётя Надя дала чёткую и содержательную инструкцию, что в каких дозах принимать, а ещё мимо таблеток от температуры всунула что-то от кашля, от воспаления, и сверху, как будто бонусом, доложила согревающую мазь. Арсений пообещал всё откупить, а потом с горой всякого разноцветного поплёлся в покои больного, так сказать, забавлять и поправлять подушки. Градусник показал 38.9, а Арсений чуть не показал Антону, где раки зимуют. Злости там, конечно, не было, но пару раз дать оплеухи захотелось. Ну а что? Своего рода профилактика от простуды, причём достаточно действенная. Напичкав Антона всем по очереди, Арсений оставил его греться, а сам рванул в магазин за имбирём и курицей для бульона. Ему бабушка в детстве варила, когда он болел, вот и вспомнил. Пока шёл, решил позвонить Серёже. Тот, скотина, вчера так и не перезвонил. Не доехал, что-ли. — Алло, — послышалось сонно на том конце. — И тебе доброе утро, косичка. Вы там живы вообще?, — нет, блять, архангел Гавриил поднял трубку. — Да живы, а вы там как, Антона нашли?, — до сих пор ищем. — Нашли. Он у меня сейчас. Я его чаем отпаиваю и таблетками кормлю, он заболел, дурак, по улице в одних носках бежал, — прям самое оно для темы «утром». — Соболезную, передавай от меня скорейших выздоровлений, — становилось смешно, ибо было слышно как Матвиенка уносит в сон. — Обязательно. Дима с тобой?, — да ты прекратишь людей дрёбывать или… или ты специально? Хитрожопый. — Со мной. — А трубочку дашь? — А на хуй пойдёшь? — Возможно когда-то, не буду зарекаться. — Бляяять, Сеня, ты дашь мне поспать или нет? — За Сеню точно не дам. Ты видел этого Макса?, — вот это было действительно важным вопросом. В телефоне послышались какие-то странные шорохи, а потом уже более уверенный голос друга. — Видел, и у меня на счёт него к тебе будет разговор, — интригуют же эти армянины. — Хорошо, только давай где-то на неделе? — Ты думаешь я щас к тебе с ним сорвусь? — Неет, но зато думаю как ещё потянуть время, — наглый, хитрый котяра. — Пшёл в жопу, Арсюх. Давай, до скорой встречи, — и сбросил. Арсений в это время уже выбирал курицу покрупнее и пропускал мысли на счёт разговора про Макса. Ну что такого он там может услышать? Хотя, если Матвиенко даже поднялся с кровати из-за этого, то стоило бы всё таки на минутку начать переживать.***
— Я кому говорил в кровати лежать?, — сердито спросил Арс, когда увидел кудрявого в коридоре. — Да я в туалете был, ты просто не вовремя зашёл, — не в том месте, не в то время? — Ага, верю, давай возвращайся, или тебя проводить надо?, — ого, с оркестром? — Не, только если на руках понесёшь, — и стоит, осёл, в проёме, в комнату не двигается. — Сам напросился, — мужчина оставил пакеты, предварительно успев разуться, и подошёл к мальчику, хватая того одной рукой под ноги, второй под поясницу. — Ну ничего себе сопровождение, — ахнул младший, вылупившись на учителя. — Как запрашивали, сударь, — подыграл Арс и решил не выходить из роли. — Вам бульон понаваристей, или предпочтёте лёгкую юшку с зеленью? — Какой умеешь, такой и вари, — рассмеялся Антон, а потом вновь закашлялся. — Ну и наглец. Я, между прочим, умею готовить, — со звездой мишлена не в тарелке, а на лбу. — Почему-то я тебе верю, — и после этой фразы стало хорошо. Вся обстановка была до безумия уютной и домашней. Антон, хоть и болел, был счастлив находиться в такой компании, а Арсений делал всё, чтоб Антону было комфортно. Всё было идеально, всё хотело быть идеальным для них двоих.
Примечания:
С уважением к карманным звёздам)
