XXVII. И все мы печёмся в чём надо
14 сентября 2022 г., 23:38
Ты мне чужой и не чужой, Родной и не родной, Мой и не мой! Идя к тебе Домой — я «в гости» не скажу, И не скажу «домой».
***
С момента начала болезни прошло три дня, а с момента начала сумасшествия 2022 года. Антон нехотя пил все таблетки, которые ему совал Арс, а потом, когда тот уходил на работу, парень вылизывал всю квартиру до блеска. По чужим шкафам он не лазил, мало ли ещё скелета найдёт, а вот всё, что можно было протереть сверху или сбоку было терроризировано подростком. Арсений ругался с мальчиком, ибо тому ещё был положен постельный режим, но привязать того к кровати было как-то не уместно. За эти три дня учитель с учеником позабыли о своих статусах, и теперь являлись друг другу кем-то более близким, что-ли. Антон прекрасно понимал, что вот, ещё чуть-чуть и ему придётся уйти. Напрягать Арсения он не хотел, хотя по тому и не скажешь, что он был недоволен. Мужчина светился, приходя домой, и даже когда глаза выглядели очень уставшими, на губах появлялась тёплая улыбка. Говорят, что привычка формируется ровно за 21 день, но чем тогда были те объятия, которые совершались каждый раз по приходе старшего? С порога, в обуви, в деловой, а иногда и не очень, одежде, с маленьким чемоданчиком для документов и тетрадей, каждый раз, вне зависимости от времени, они соблюдали традицию. Всё это было молча: Антон вылазил либо из кухни, либо из комнаты, которую уже на половину делил с Арсом, а потом молча подходил, чтоб получить бесплатную горстку тактильности. В день человек нуждается в объятиях не меньше 8 раз, а мальчика могли обнять больше двадцати. Пару раз, бонусом, он даже получал поцелуи в макушку, а потом смущённо улыбался. В то же время Арсения что-то начинало есть. Слова застревали в горле и это распространилось даже на время его работы. Учитель путался в словах, иногда даже в названиях произведений, за что мысленно бил себя по затылку. Когда он находился в школе, голову занимали только предвкушения прихода домой, где его ждут и он ждёт в ответ. Вот только во всём этом была недосказанность. Антон, скорее всего, думал, что любовь, которую предоставляет ему Арс, это что-то ближе к отцовской. А чего можно было ожидать, если мальчик всё детство провёл без родителей? Но Попов любил по другому, совсем по другому. Руки его были связаны, а в ладонях покоился разум. Он не может зайти дальше, а если и зайдёт, то точно пожалеет. Это он так себя оправдывал. На самом деле мужчина жутко боялся признаться в чувствах. Он всё оттягивал и оттягивал, проговаривая себе «завтра», «после ужина», «лучше попозже», а время не вечно, оно заканчивается. Сегодня, в который раз, он пообещал себе прийти домой и сразу же поговорить, но его планы прервал звонок. — Серый, ты сидишь подо мной в кабинете биологии, тебе, блять, сложно жопу свою поднять и притащить ко мне?, — люди все ленивые, не осуждайте. — Да не начинай ты, это минутное дело, — Арс прям увидел, как его друг отмахнулся рукой. — С такими минутными делами к стулу прилипнешь, — наступал Попов. — Да ну тебя. Я вот, может, хотел предложить встретиться после работы, обсудить кое что, — интересно. — И что же ваше Косичесиво не может обсудить в школе? — Если тебе не над кем постебаться, то постебись над Павлом Алексеевичем лучше, он меня сегодня со своим «где журнал 9-А?» заебал. — Не будь таким засранцем. Обсуждать коллег, фу, как так можно, — саркастично фыркнул Арсений. — Это мне говорит человек, который полчаса материл географичку, когда она нечаянно забрала не те тетради. — Кто старое вспомнит, того коза по носу ёбнет, — человек, видимо, Есенина перечитал. — О чём поговорить то хотел? — Да о Максе, о ком ещё? Договаривались же, на неделе, вот, вроде, неделя есть, осталось только выбрать время, я и предлагаю, после работы, — слишком много аргументов. — Ладно, хорошо, — выдохнул мужчина. — Мне Антона на кого оставить, на господа Бога? Дома есть нечего. — Отправлю к нему Диму, пусть они там чё-то себе сварганят, — лучшее решение — пригласить друга. — Ну, допустим. — Вот и всё, после уроков ко мне заходи, и там пойдём уже. — Жопа, Серый, жопа к стулу прилипнет. — Тогда со стулом пойдём. До встречи, — гудки. Окончание перемены.***
Дима на всех парах нёсся к квартире Арсения Сергеевича. Как же давно он не видел Тоху… ухх, аж на слёзы пробивает. Парень прихватил с собой банку оливок и, по просьбе Серёжи, купил макароны, а к ним томатную пасту. Вернее как, просил вовсе не Серёжа, а его слишком заботливый друг, но Диме по большому счёту было по барабану. Он хотел просто увидеть Шаста и так много ему рассказать… Конечно, они говорили по телефону, да и переписывались, пока Арсений не отбирал у Антона телефон, ибо «какого хера, ты время видел?», но всё не то. Ему нужно было узреть перед собой эту шпалу и просветить её во все подробности. И вот уже звонок в домофон, а потом и в дверь. Всё таки мелодия здесь особенная, он синтезатор, что-ли, для неё покупал? — Димкаа, — с самого порога накинулся на друга Антон. — Я пиздец как тебя ждал. — И я тебя люблю, Тоха, — наконец обнял в ответ Поз. — Я те тут макароны принёс, так что щас будем чё-то варить, а то по словам Арса ты сегодня вообще ничего не ел. — Брешет, деспот. Я с утра пряник умял с чаем, — а я то смотрю ты такой энергишный. — Отличное питание тут, конечно, — парень начал рыться в рюкзаке, попутно снимая один кроссовок об второй. — Такс, это тебе, — на банке не хватало только бантика, так бы вообще улётный подарок вышел. — Да ты шоо, это же вобщее, спасибо!, — артистично целуя оливку на упаковке в нос, вскрикнул Антон, Дима успел только посмеяться. Прихватив с собой макароны и пасту, спойлер: не зубную, парни пошли на кухню. — Доставай кастрюлю, будем ставить воду кипятиться, — скомандовал Позов, кладя все продукты на стол. — Хочешь прикол? Я до сих пор не знаю, где она лежит. — Пиздец, а я уже думал, что ты как у себя дома. — Да хер там плавал, нам ещё соль искать час, не меньше. — Ну, тогда ты обследуешь все тумбочки на правом фронте, а я на левом, — и прикол в том, что никто не додумался просто позвонить владельцу дома. Антон начал открывать какие-то ящики, заглядывать внутрь, но толком там ничего не было. В первом обнаружилась манная каша и рис, жаль не ирис, во второй хранились приборы, а в третьем вообще лежал знаменитый набор айболита, ибо у Антона постоянно шо то «ай» болело. У Димки тоже не оказалось ничего нужного. Он нашёл те самые пряники, которые с утра ел Антон, ещё он нашёл блендер, непонятно на кой хер Арсению блендер, ибо тот стоял в коробке, полностью новый, но припадал пылью. Потом Поз нашёл коробку от советского печенья, в которой было что-то, но не до конца понятно что, ещё упаковку приправ, за которой, слава тебе господи, стояла соль. — Ладно, хорошо. Соль и макароны — уже успех, только есть это в сухомятку не вариант, надо всё таки найти кастрюлю, — расставил руки в боки Дима, а потом вновь нагнулся для поисков. В одном из нижних ящиков парни нашли запечатанную бутылку вискаря, на чёрный день, что-ли? Трогать не стали. Это если ля-паста не выйдет, вот тогда с горя можно напиться, а сейчас ещё есть азарт. Потом, значит, была простроченная Алёнка, над которой поржали, что она не первой свежести женщина и выбросили, за Алёной Хер-его-знает-отчество последовала упаковка губок для посуды, ещё мусорные пакеты и какие-то запечатанные средства для мытья всего на свете. А кастрюли то нет. — И чё делать будем?, — решил спросить Антон. — Ну, давай думать не логично, ибо логично уже думали. Если нормальные люди кладут кастрюли в ящики либо на полки, то куда их мог засунуть преподаватель литературы старших классов?, — человеку в детективы надо, какой мед. Себе в жопу, — оно как бы подумалось, но промолчалось. — Ну, у меня последний вариант, если только… Шастун подошёл к духовке и дёрнул дверцу на себя. Из чёрной печки на него вылупились две сковородки и кастрюля. — Ёбаный гений. У него, главное, половина шкафчиков пустые, зато как пихать кастрюли в духовку, так это мы умеем, — начал угорать Дима. Его радость, что Арс всё это не слышал. — Может, он маньяк какой? Ну кто ж пихает это всё в духовку?! Антон заливался смехом и от возмущённого монолога Поза и от всей ситуации в общем. Они просрали двадцать минут на поиски, 15 минут, правда, на то чтобы поржать и прокомментировать всё, но это так, детали. — Короче, давай уже готовить эти конченные макароны, — всё ещё смеясь, сказал Тоха. — Я потом их нормально воспринимать перестану, как и духовки!, — и опять вся кухня в воплях.***
Кафе выбрали ближайшее. Это скорее была кофейня, но всякие пироги заказать можно, так что пусть будет. Серёжа выбрал самый дальний столик, который стоял в углу, возле огромной декоративной финиковой пальмы. Атмосфера здесь приятная была. Играла тихая музыка, интерьер украшали различные винтажные картины, а стены местами однотонные, а местами в шахматную, тёмно-коричневую клетку. Стулья обволакивала мягкая, бархатная обивка, на спинке прикреплённая железными кнопками. Пахло здесь кофе, как не странно, но при этом при всём отдавало чем-то по истине домашним. Уютно. Оба взяли себе по капучино и наконец начали то, ради чего, собственно, и пришли. — Так, значит, я весь во внимании, — сложил руки в замок Арс, а потом поставил их на край столика. — Короче, прихожу я к ним, все пьяные, но на ногах стояли. Там, помимо Иры, ещё две девочки из её класса были, ну, не важно. Все чё-то шуганные какие-то были, думали, наверно, что я им люлей пришёл раздавать, — хватит тянуть кота за сами знаете что. — Я спрашиваю у Димы, что, как, а он просто показывает на комнату и молчит. Я уже потом заметил, что у него скула поцарапана, — подробности, чтоб их. — Ну и, значит, захожу в комнату, а там… Внезапно за стеклом раздался звук сигнализации. Какой-то парень на скейте не успел затормозить и со всей дури врезался в новенькую Тойоту. Скейт выехал на дорогу, а сам парень остался на капоте машины, с которой медленно начал сползать. Доброжелатели, или просто кому интересно, начали собираться вокруг раненого, а раненого, потому что с правого виска стекала кровь, а штанина была разорвана, вместе с кожей. Человеку явно было плохо. Его что-то пытались спрашивать, как-то щёлкали пальцами перед глазами, предлагали воды, но тот, видимо, перебывал в шоковом состоянии, поэтому ничего не отвечал, лишь изредка шевелил в невнятном слоге губами. Спасибо женщине в красном шарфе. Она единственная додумалась вызвать скорую, даже не пытаясь как-то самой помочь молодому человеку. Не умеешь — не лезь, пусть делают те, кто умеет, если дело касается жизни. Хотя жизнь касается всех, у кого пока ещё только одна дата. — Вот такое вот там было, ну, и, не знаю, ты уж сам там думай, моё дело поделиться и предположить. Вроде, похожи, — Матвиенко уже почти допил своё сладкое месиво. — Проверю, — между бровями Попова залегла тяжёлая выемка. Если всё, что сказал Серёжа — правда, то скорее всего будет очень весело, но это весело ещё надо доказать и убедиться в нём, а пока… а пока просто никто не знает, насколько сильно пострадала кухня Арсения.
Примечания:
С уважением к духовкам-/+
