Осуди меня за выбор

Человеку надо мало: чтоб искал и находил. Чтоб имелись для начала Друг — один и враг — один…

***

      Они жили вместе. Это не их вина, не их желание, так просто получилось. В один из дней Антон забрал свои немногочисленные вещи из прошлого дома, где его, мягко говоря, не радостно встретили, а потом разложил их в шкафу Арсения.       Всё как у людей: ходили в магазины, смотрели фильмы, смеялись, шутили, хотя должно было быть наоборот, они просто жили там, где сошлись общие интересы, а компромиссы воцарили над недопониманием.       Арсений подвозил в школу Антона, а потом точно так же с неё и забирал, хотя иногда мальчик отпрашивался, чтобы погулять с Димой, а мужчина никогда не был против.       Старые раны затягивались, а синяки меняли свой цвет. Арсений каждый вечер замазывал их, чтобы унять боль, ну и чтоб шрамов не осталось, а Антон сжимал зубы, изредка вздрагивая, потому что смесь была прохладной.       Они целовались. Много целовались. Это нельзя было назвать страстными поцелуями, нельзя было сказать, что эти поцелуи тянут за собой продолжение, они, скорее, были обыденными, как будто существовали в графике всегда.       Через три дня Новый год. Люди спешно закупаются подарками, наряжают ёлки, выбирают лучшие наряды и достают шампанское с буфетов. В воздухе появляется запах перемен, именно тех, которые никогда не случаться, а на руках мороз выводит красные тонкие нити, связывающие пальцы между собой. В общем красота, не поспоришь.       Суббота. Вечер. Декабрь. Антон сидит в спальне и думает, под каким предлогом ему лучше уйти из дома. В его рюкзаке предательски позвякивает стеклянная бутылка водки. Нет, он не собирался пить в одиночестве, в тихаря от Арса, также как и не собирался пойти нахохлиться с Димой, водка — подарок для одного очень интеллигентного человека, к которому парень долгое время не приходил.       Собравшись с мыслями, Антон встал, закинул на плечо контрабанду и вышел из комнаты.       В такие случаи нужно включать адекватную импровизацию, без лишних деталей и несуществующих факторов. Говорить следует чётко и по существу, ещё, желательно, с ненавязчивой улыбкой. Позу выбирать расслабленную, губы не кусать, кольца не теребить, а главное — не тупить.       Вроде, всё запомнил, пора.       — Арс, я к Диме в гости, — хорошо иметь лучшего друга, ещё лучше, когда им можно прикрыться.       — Хорошо, когда домой вернёшься?, — домой…       — Не знаю, если решу на ночёвку остаться, тогда напишу, — ночёвка, это если Антон будет не под шофе, а под «ёб вашу мать, в какую сторону летает грузовик».       — Договорились, Диме привет передавай, — мужчина сидел в кресле и смотрел на подростка, но после этой фразы перевёл свой взгляд в книгу.       — Обязательно, — передаст, только не Диме.       — Может, тебя подвезти?, — вдруг опомнился старший.       — Нет, не стоит, хочу прогуляться, — синоним напиться.       Антон быстро обулся, сбежал вниз по лестничной клетке, а потом остановился. Идти от дома Арсения к любимой советской площадке минут сорок, обходными путями — тридцать, быстрым шагом — двадцать пять, а на метро, может, и за двадцать успеет. Быстро прикинув всё это в голове, юноша развернулся на 180° и пошёл в сторону ближайшего спуска.       Бутылка в рюкзаке уже начинала разжигать приятную атмосферу. Предчувствие у Антона хорошее, ещё бы, он едет к дяде Лёне, чтобы поздравить того с наступающим Новым годом и чтобы это дело обмыть, как можно быть несчастным с такими планами?       Ещё одна станция, несколько проулков и вот уже виднеется знакомая убитая горка.       Антон поправил лямку и чуть-ли не в припрыжку направился к месту, на котором любил сидеть Леонид Иванович.       Зрение у парня так себе, поэтому он не мог увидеть, есть кто-то на скамейке или нет, но он заметил что-то, что находилось немного дальше. Это что-то мигало синими и красными цветами.       Он подошёл поближе, на лавочке никого, вернее как, там сидел кот дяди Лёни, без самого дяди Лёни. Такого раньше не было, такого вообще никогда не было, эта парочка всегда существовала вместе, они в комплекте шли, изначально. Это точно кот Леонида Ивановича?       Ошибка — поднять глаза, когда до этого увидел огни, которые предупреждали о неизбежном.       Машина скорой помощи, открытые двери, каталка, на которой лежит человек, врачи, злой водитель с сигаретой в руках… Кому-то плохо?       Что-то заставило парня подойти поближе, настолько поближе, что если он сейчас не задаст вопрос, это всё будет выглядеть глупо.       — Извините…, — оно само, Антон молчал.       — Да, что такое?, — спросил невысокий мужчина в красной куртке.       — А… а что случилось?, — почему ты подошёл? Зачем спрашиваешь? Что тебе нужно? Остановись, ты пожалеешь.       — Ничего особенного, какой-то бездомный отключился на лавочке, скорее всего перепил, хотя, может, и переохлаждение, вон какие холода. Вы не волнуйтесь, мы с этим разберёмся, — это же кто-то другой, да? Это не может быть дядя… — Вера, ты записала дату смерти? Мне сколько раз повторять?, — Лёня.       — Смерти…?, — слишком тихо чтобы услышать, слишком громко, чтобы понять.       Парень так и застыл, глядя на прикрытый труп. Куртка, такая знакомая куртка торчала из под белой накидки, это точно он, точнее точно больше никогда не он…       На заднем фоне суетливый врач ещё что-то пытался доказать неопытной медсестре, но этого не было слышно, в ушах экранный шум, который заполнил всё пространство.       — Леонид Иванович, — блеклым голосом выдал Антон.       — Что-что?, — как вы это вообще услышали?       — Леонид Иванович, — прикрикнул мальчик и развернулся к врачу. — Так и запишите, это его имя.       — Хорошо, спасибо… А он вам кем-то приходился?, — не ваше дело. Да нет, моё.       — Другом, — сухо молвил тот, а потом просто развернулся и направился по тому же маршруту, что его сюда привёл.       Подростка остановило одно чёрное существо, которое сидело в одной неизменной позе. Только когда Антон подошёл поближе он увидел тоску в постоянно довольных и беззаботных кошачьих глазах. Животное сидело и глазело на место, где должен был сидеть его хозяин, да вот только…       — Эй, кс-кс-кс, — на этом месте оказался Антон. — Не грусти, слышишь? Дядя Лёня, он…, — кот поднял свою голову и молча уставился на мальчика. Он всё прекрасно понимал, ему не нужны лишние объяснения, ему объяснила девятая жизнь. — Да…, — с горечью выдохнул подросток. — А ведь я пришёл сюда, чтобы поздравить его… Знаешь, я даже выпить принёс, но…       Но ты не успел, Антон, вот и всё. Бежал куда-то, тратил своё время на ненужных, бессмысленных, глупых и эгоистичных людей, ты становился легкомысленными, инфантильным, глупым, ты умирал, при этом сам не замечал, что другие могут так же. Твоя вина, что не попрощался, твоя беда, что забыл о существовании кого-то кроме себя, ты — проблема этого мира, потому что таких как ты — миллионы.       Два старых никогда незнакомых существа сидели и тупили в одну и ту же пропасть. Один в ней видел конец, второй начало, но пропасть та была серединой. Возможно им предстоит пройти вместе ещё несколько метров, а возможно сотни миль, это займёт час, второй, жизнь? Кто знает…       Здесь всё настолько непредсказуемо, что ни человек, ни кот не могут угадать сколько осталось сидящему, казалось, вечность напротив.       Один — дурак, сидит и не скрываясь от мира рыдает, потому что бежал к мёртвому, а второй видел как его друг умирает, и вот ведь вопрос, кому из них хуже?       Кто может оценить степень боли внутри? Кто знает, как определить несчастного, счастливого и того, кто играет второго, являясь первым? Кто сумеет без сравнения сказать, где грешник, а где чистый дух с нимбом над рогами? Все одинаково слепы, как бы того не хотели.       Антон открыл свою колокольню, которую так бережно тащил, чтобы разделить удовольствие. Обстоятельства сложились иначе, теперь стаканы не нужны, бутылка идеально поместилась в правой руке.       — За Леонида Ивановича, — шепнул парень и сорвал крышку.       Горькое, потому что дешёвое, сладкое по той же причине, обжигающее, колючее, ноющее, всё это внутри.       Глоток за глотком: сначала были тосты, потом как-то и без них обошлось. Кот всё это время никуда не уходил, конец концом, куда ему идти? У него дома нет и не было, для него этим местом был один человек…       Это, получается, дом умер…?, — алкоголь неплохо так отдавал в голову.       Скорая давно уехала, практически сразу после того, как Антон отошёл.       И больше никто никого не найдёт, просто не станет искать, некого… Не будет воспоминаний, советов, шуток, а что остаётся? Смирение.       — Тебя как зовут вообще?, — хрустальным голосом спросил мальчик.       — Вакса, — как ни в чём не бывало ответил кот.       — А почему Вакса?, — это ведь обыденность, да?       — Шерсть у меня чёрная и блестящая, поэтому так и назвали.       — Круто, а я Тоха, друзья?       — Мяу…, — два огромных жёлтых глаза уставились на подростка с непониманием.       Не бывает бывших сумасшедших, от этого невозможно излечиться, забыть, вычеркнуть из алгоритма жизни, оно было есть и будет, в этом его привилегия и одновременно самый огромный минус.       Когда водки оставалось ещё где-то на две рюмки Шаст остановился.       — Слышите, дядя Лёня?, — сквозь слёзы крикнул Антон. — Приходите сюда завтра, я принёс вам подарок, а ещё вас здесь ждут… Вакса, он вас ждёт и я тоже, приходите только… пожалуйста…       Парень достал из кармана куртки запечатанную пачку сигарет, он купил их по дороге, увы, не пригодились.       — Вот, это вам, а…, — рассеяно мальчик начал шариться в рюкзаке, — …и вот, ещё зажигалка…, — он положил маленький чёрный прямоугольник поверх упаковки с табачными изделиями. — Дядь Лёнь… сука… простите меня, простите, ради Бога, что раньше не пришёл, я мог, но я такой дебил, а впрочем, вы же знаете, знали…       Слёзы второй волной нахлынули на мальчишечье лицо. Мороз, холода, в окнах хрущёвок силуэты натуральной хвои, а он сидит и обветривает мокрые глаза, потому что так нужно, ему так нужно в этот момент, вот и всё.       Счёт времени потерялся, так как телефон никто даже не думал доставать на протяжении всего спектакля, не положено… Вроде, темно, а значит это ночь, да, точно, это ночь…       — А я Арсу так ничего и не сказал, он же, наверное, переживает за меня, — выдохнул Антон, глядя на свои обмороженные пальцы. — Не хочу ему сейчас звонить, лучше… лучше сразу домой пойду, — он перевёл взгляд на чёрный комок. — Эй, Вакса, хочешь со мной?, — кот отозвался на собственное имя, теперь уже имя… — Хочешь, значит, да? Тогда пошли. Я не выдержу, если ещё и то, что любили дорогие мне люди исчезнет…       Мальчик открыл свой портфель, благо, место освободилось, поэтому туда свободно мог поместиться один кот и даже чуть больше.       — Залазь, Вакса, — мотнул головой кудрявый человек, и кот, словно всё понимая, перебрался своими изящными лапами внутрь сумки.       Желание ехать на метро не было, у метро, кстати, желания ехать тоже не было, в этом их мысли сошлись, одному не угодило время, второму ситуация, но какая разница, если итог устроил обоих?       Пока Антон возвращался домой, начался снегопад. Так красиво… Он остановился и несколько минут просто лицезрел, как белые хлопья падают из тёмного омута над головой.       И всё таки зима красивее лета, — это мысль осени или весны?       Спустя несколько часов Шаст стоял на пороге и не знал, что ему делать. У него в рюкзаке кот, сам он пьян, а ещё с плохими новостями…       Да плевать, он поймёт, это же Арс, Арррс… клёвое имя, люблю его, — имя? Или ты о человеке?       Послышалось шарканье тапочек по полу — комфортный звук…       — Антон?, — спросонья удивился мужчина.       — Ага, только я не один, со мной… со мной Вакса, — замялся в дверном проёме младший.       — Ты пьяный?, — а у тебя очень хороший нюх.       — И это тоже, но я реально не один, — два лёгких движения руки и из рюкзака показываются два чёрных уха, потом два жёлтых глаза, ну а под конец две пары тонких лап.       — Пиздец…       — Нет, это Вакса.       — Нет, это пиздец.       — Прости меня, ладно?       — Давай утром поговорим? Мне щас надо отойти от увиденного.       — Хорошо.       Кот. У него в квартире кот, самый настоящий, чёрный, красивый, как его там, Вакса? Что за имя, где Антон его откопал?       Вопросов много — ответов ноль.       Спокойной ночи, средство для чистки обуви.