Взаперти

Flashback

— Ты опять за своё? Сколько раз я тебе говорил, что эти деньги только на кокаин! — Я теперь не могу купить себе обычное кольцо? Ты мужик, значит иди и заработай! Чимин поворачивает щеколду, когда слышит звук очередной разбитой тарелки. Опять отец всем недоволен. Его заботит лишь наркота, что иногда забывает про сына и жену. Хотя та сама не лучше, но хотя бы думает об обеспечении. Они живут в старом районе, где переулки похожи на помойку, а обычные бомжи заменяют прохожих. Каждый чёртов день Пак слышит одно и то же. Ссора начинается по абсолютно любому поводу, а сходится всё в итоге к одному. — Чимин-и, сынок, открой дверь, — мать дёргает за ручку, а парень пятится назад. В прошлый раз его чуть не поймали и повторять этот опыт не хочется. — Нам надо поговорить. За дверью всё затихает и через секунду раздаётся резкий удар. Отец никогда не был хорош в словах, всегда решал всё силой. Если бы не он, Чимин не пошёл бы на эту работу ни за что. Они даже не думают, что в пятнадцать лет Пак слишком молод для этого. Дверь резко распахивается, и отец решительным шагом подходит к парню впритык, ожидая пока тот поднимет голову. — Ты идёшь выполнять заказ, — мужчина сжимает кулаки и тяжело дышит. Когда у него нет дозы, он забывает, что перед ним стоит сын, а не мешок с деньгами. — Чтобы деньги были через два часа. Мать всегда молчит и смотрит. Может ей жалко, но это не имеет значения, если она ничего не предпринимает. Ей самой наркота дороже. А Чимин всегда терпит и выполняет. Но не сегодня. В прошлый раз, когда он сбегал от полицейского, поранил ногу, чтобы не заключить свою, и так, некчёмную жизнь за решётку. Но родителям было плевать. Увидев любимые зелёные бумажки, сразу бежали на сделку даже не сказав простого «спасибо». — Нет, — старается сказать уверенно и вроде это выходит, но глаза начинают щипать. — Нет? — удивляется и мрачнеет мужчина, сжимая кулаки до побеления костяшек. — Ты хорошо подумал? Чимин поднимает глаза и смотрит в лицо напротив: такое противное, что парень жалеет, ведь этот человек является его отцом. Суженные зрачки, покрасневшие белки глаз, мышцы челюсти непроизводно подёргиваются, а ещё он очень зол. Но раз начал, то надо и заканчивать. — Откройте глаза! Я ваш сын, а не доставщик денег для этой долбанной наркоты! — Чимин кричит и сам не замечает, что впервые за это время не чувствует страх. — Нужны деньги? Дозы? Так возьми и сам раскладывай эти закладки, — дыхание становится частым, а слёзы накапливаются в уголке глаз и мокрой дорожкой стекают вниз. — Дай мне хотя бы раз ощутить себя обычным ребёнком. Мужчина впервые настолько сильно заливается истерическим смехом. Смелость Чимина его удивила и рассмешила. Глупый ребёнок. Сейчас он сделал только хуже. Отец успокаивается и становится серьёзным, будто только что не смеялся практически до слёз. Впервые позволяет себе ударить, потому что недостаток любимого наркотика начинает выводить. Он даёт парню пощёчину и, хватая за горло, ведёт к шкафу, прислоняя к старой мебели. Сейчас зол настолько, что неконтролирует то, что творит. А он душит. Чимин машет руками, пытается оттолкнуть, но с каждой секундой воздуха становится всё меньше. Тело постепенно немеет, а безумие в глазах отца только возрастает. Он хочет его убить. — Чонвон! — женщина подбегает сзади и хватает мужа за руку, пытаясь ослабить хватку. — Отпусти, он же умрёт! Неужели хоть у неё мозгов хватило попытаться его остановить. Всегда отмалчивается и стоит в стороне, пока муж «разговаривает» с сыном. Плевать в каком тоне, плевать, что приказывает, а не просит. Плевать было на всё. У неё удаётся немного оттянуть руку и, наконец, отцепить мужчину от сына. Пак падает на пол и держится за шею, стараясь откашляться. Воздуха не хватает настолько, что слёзы не перестают течь из глаз. Как же больно осознавать, что тебя чуть не убил собственный отец ради белого порошка. — Ещё хоть раз ты посмеешь мне возразить, — грубо вырывает руку у жены и указывает пальцем. — Я закончу начатое. В тот день Чимину опять пришлось идти на вылазку. Полиции к счастью не было, поэтому закончил он довольно быстро. Около десяти закладок, а деньги заплатили неплохие. Но когда он вернулся домой, то родителей не было. Только тогда Пак понял, что они просто бросили его и свалили, так как через час приехала новая жительница, сказав, что этот дом продан. На имеющиеся деньги Чимин снял квартиру подальше от этого места и продолжил учиться. Год от них не было вестей, пока с незнакомого номера не позвонил врач, сказав, что оба скончались от передозировки. Ну с такими деньгами, они наверное были слишком счастливы, что переборщили. Парню их не было жалко. Может немного маму, так как хотя бы она до того как подсела, заботилась о нём. А отец был таким всегда, просто наркота показывала его настоящую личность. Хотя его слова, сказанные однажды парень помнит до сих пор. — Твоя польза только в том, что ты приносишь деньги.

***

— Стой, стой, — Тэхён стоит возле какой-то двери с надписью «Vip-room». — Не порть ему причёску. Охранник недовольно фыркая отпускает парня и подталкивает стволом в спину так, что он врезается прямо в грудь старшего, который кладёт руку на талию, проводя по ней пальцами и опускает на ягодицу грубо сжимая. Чимин жмурится и шипит, но не думает даже дёрнуться, так как этот человек парализует только своим присутствием. — Веди себя хорошо, — шепчет на ухо, как самый настоящий дьявол, который подталкивает на совершение новых грехов. — Если клиент будет недоволен, я заставлю твоего друга смотреть на то, как ты мне сосёшь, — облизывается, представляя эту картину. — Думаю он будет очень зол. Парень дрожит и еле сглатывает, подавляя слёзы уже в пятый раз. За эти дни он выплакал больше, чем за восемнадцать лет. Когда язык Тэхёна проходит по ушной раковине, вытворяя странные манёвры и проталкивается всё глубже, Чимин сам не замечает как крепко вцепился в его плечо. Он резко отдёргивает руку и слышит смешок, когда тот наконец вынимает свой похотливый язык из уха. — Твой Господин тебе всё хорошо объяснил? — поднимает руку, проводя по гладкой спине и кладёт на затылок. — Д-да, — Чимин быстро кивает, но чувствует как пальцы сжимают сзади и впиваются в кожу. — Я п-понял, Господин. Только тогда он довольно ухмыляется и перестаёт давить, наконец, отрывая руки от которых рыжему настолько противно, что готов отмывать тело часами, лишь бы смыть каждый чёртов след. Ким открывает дверь и рукой приглашает внутрь, сразу захлопывая как парень заходит. На кресле сидит мужчина в чёрном костюме, туфлях и шляпе, похожей на ковбойскую. В руках у него бокал красного вина, а кончик туфель покачивается на запрокинутой ноге. Липким взглядом он проходится по телу, а как смотрит в глаза, сразу ухмыляется. На вид ему лет шестьдесят и что Чимину придётся быть здесь и делать извращенские вещи с ним, чуть ли не заставляет вывернуть съеденную пищу обратно. — Какой красивый, — мужчина медленно поднимается и, ставя бокал на стол, подходит к сжавшемуся парню. — И весь только мой, — снимает шляпу и надевает на него. — Сегодня наездник ты. От него несёт перегаром в смеси с табаком, а щетина неприятно щекочет лицо, когда тот начинает притягивать Пака к себе за талию. Сейчас он похож на изголодавшегося зверя, ведь так, как он впился в губы не назовёшь поцелуем. Искусывает до крови, пока Пак может только мычать и не позволять протолкнуть язык в рот. — Ммм, а ты любишь быть непослушным? — проводит языком по губам и слизывает выступающие капли крови. — Люблю таких исправлять. Его твёрдый стояк чувствуется на бедре, когда он прижимает младшего к стене и удерживает ладонью за запястья над головой, продолжая терзать алые губы. Вторая рука спускается по животу на пах и сжимает, захватывая болезненный стон в губы. Он находит момент и проталкивает язык. Целует грязно, развратно, а свой противный язык суёт глубоко в глотку, чуть ли не вызывая рвоту. Насытившись губами, с громким чмоком отстраняется и, подхватывая под бёдра, несёт на кровать, кидая сразу ближе к изголовью. На парня вновь накатывает очередная паника. Вспоминая, какую боль он испытывал в тот раз и что это снова придётся сделать сейчас, вызывает чуть ли не истерику. Чимин прижимает колени к себе и отползает, опираясь спиной об решетку. Плачет. К сожалению слёзы ситуацию спасти не смогут. — Ох, лисёнок, ты слишком непослушный, — мужчина аккуратно приподнимает пальцами его за подбородок и стоит увидеть заплаканные глаза, член упирается в ширинку штанов увеличивая боль дважды. — Обожаю твои слёзы. Мужчин ловит момент и быстро хватает Пака за руку, нацепляя наручники. Заводит за голову, обводит вокруг выпирающей железки и застёгивает на второй руке. Чимин дёргает руками и начинает плакать ещё сильнее, хотя сейчас наоборот нужно сдерживаться, раз этому извращенцу слёзы по вкусу. Хантер начинает снимать галстук и кидает на пол, куда следом и летит пиджак. Жирное, волосатое и отвратительное пузо выпирает через полурасстёгнутую рубашку, которую он снимает слишком быстро, так как не терпится приступить к главной части оставшегося времени. Он достаёт из кармана брюк смазку и ставит на тумбу, пока оставшуюся лишнюю одежду стягивает, и она так же летит на пол. Берет лубрикант и одним рывком раздвигает ноги младшего, который уже смирился и просто закрывает глаза, чтобы не смотреть на очередные издевательства над телом. Мужчина снимает с него единственное нижнее бельё и, проводя языком по нижней губе, облизывается, как дикий зверь перед предстоящим ужином. Время у него ограничено и осталось примерно сорок минут, которые потратит на самое желаемое тело. Как увидел Чимина на фотографии, дрочил около двух раз. Выдавливая жидкость на пальцы, подносит к анусу и сразу вводит два под болезненный вскрик. Одновременно с этим берет в руку его член и лениво надрачивает, начиная двигать пальцами и касаться стенок. У самого уже давно стоит, но так как думает, что Чимин девственник, тратит драгоценные минуты на растяжку. Было бы иначе, вошёл сразу. Раздвигая пальцы на манер ножниц, трётся стояком об коленку парня и пошло облизывается, но глаза у Чимина всё это время закрыты, что не очень-то и радует, ведь смотреть в них и видеть как слезы вытекают по этим сочным щёчкам хочется больше всего. Он резко достаёт пальцы и отстёгивает наручники, переворачивая так, что парень оказывается сверху. — Скачи на моём члене, как самая развратная шлюха, и я награжу тебя кое-чем приятным. Конечно же Чимин не дурак и делать этого не собирается. Знает, что Юнги может пострадать, но перебороть себя сейчас просто не может. Да даже смотреть на этот размер и толщину противно, он точно не влезет. О чём тут думать вообще? Пак этого не сделает точно. — Ясно, придётся всё делать как всегда самому. Хантер хватает его за бёдра и приподнимает, начиная вводить головку в дырочку постепенно, пока Пак успевает только кричать от боли. Но видимо вся жалость мигом пропадает и насаживает по самое основание. Так как уже знает, что парень ничего не будет делать сам, то сжимает его бёдра до синяков и насаживает на член глубже и быстрее. — Боже, в тебе так узко, — рычит и снимает с него шляпу, надевая на себя. Он резко переворачивает парня и закидывает его ногу себе на плечо, продолжая вбиваться до тряски кровати. У Чимина даже нет сил уже плакать. Будет сопротивляться – пострадает сам и Юнги, а если нет... — Ну же, где твои слёзы? — мужчина смеётся и закидывает вторую ногу на плечо. — Поплачь ради своего папочки, — сильно бьёт по щеке, но Пак не плачет. Уже просто не может. Вначале этот старик казался лучше, а сейчас на глазах видно как он начинает злиться. Старый извращенец. Чимин так ненавидит его, Тэхёна, всех этих ублюдков, лишивших свободы. Как же он устал. — Я сказал плачь! — Хантер выходит и снова входит до основания, заставляя того крикнуть чуть ли опять не сорвав голос. — Не хочешь? Хорошо, я тебе помогу. Он зажимает ему нос и рот, продолжая втрахивать в матрац до скрипа кровати. Парень хватается за руку и пытается убрать, ведь дышать, и так, тяжело, а теперь вообще нечем. Он на секунду отпускает и даёт сделать вдох, как снова перекрывает все дыхательные пути. — Да! Отлично, — радостно вскрикивает, когда замечает поблескивание в глазах. — Можешь же быть послушной сучкой, — он выходит и отпускает, слушая откашливание, потом поднимается и становится над парнем. — Соси. Чимин закрывает лицо руками, потому что даже смотреть на это противно, а брать в рот тем более. Но старика это не останавливает, а лишь забавляет. Он хватает его за волосы и дёргает на себя, останавливая возле члена. Постукивает по щеке и когда Чимин опять плачет, дьявольски улыбается. — Ты всё равно это сделаешь, малыш, — грубо хватает за щёки и сдавливает, заставляя открыть рот. — Лучше меня не злить. Засовывает головку, а Чимину уже блевать хочется. Он упирается руками в его ляжки и пытается вырваться, но тот кладёт руку на затылок и вдавливает в пах, заставляя брать больше. Уже на середине горло разрывается изнутри, а вместе со слезами дышать становится почти нечем. Чимин решает сделать глупость. По крайней мере так считает, ведь последствия будут хуже, но терпеть такое он уже не может. Пускай лучше убьют. Сжимает зубы и вцепляется в его член, прокусывая до металлического привкуса. Тот орёт и сразу вынимает кровавый орган из глотки, падая на кровать и крича все возможные маты. Чимин не теряет возможности и быстро слезает с кровати, подбегая и дёргая за ручку двери. Открыто, но там много охраны и всё равно поймают... Плевать. Когда есть шанс, за него надо цепляться всегда. — Я убью тебя, мелкая паскуда! — орёт мужчина, держась за член из которого продолжает идти кровь. Пак открывает дверь и пока никого не замечает на горизонте, бежит по коридорам, в которых дверей больше, чем шансов на побег. Заворачивает за правый угол и бежит сам не зная куда, но замечает одну дверь в центре и то, как она отличается от других даёт каплю надежды. Может выход? Терять уже нечего, всё равно за эту проделку Тэхён уничтожит. Парень решает зайти. На панике дёргает ручку, но заперто. Чёрт. Он медленно поворачивает голову и смотрит в угол комнаты. Там камера. Это конец. Слышны шаги за тем же углом, но они спокойные, значит не погоня. А может... Тэхён. — Какой вид, — ухмыляется Ким и спокойной походкой с руками в кармане приближается к парню. — Ты меня подвёл. Я крайне недоволен твоей работой. Чимин вжимается в дверь, а всё тело трясётся, стоит мужчине подойти ближе. Но он обходит и достаёт из кармана ключ, отпирая таинственную дверь. Медленными шагами заходит внутрь затягивая парня за руку и как арендодатель квартиры показывает комнату. А Чимин застывает в ужасе. На стенах висят цепи, плётки, секс-игрушки, а посреди комнаты рядом с кроватью большой крест, с закреплениями на концах. Чимин бегает глазами по комнате и хочет отступить назад, но крепкая рука Кима ложится ему на спину и останавливает. — Здесь я тебя и накажу, — говорит и резко хватает за руку, начиная вести к этой страшной X-образной постройке. Чимин дёргает рукой, но тот слишком силён, что практически как куклу подводит его к центру и грубо прижимает руку к одной стороне, закрепляя наверху. Со второй делает то же самое и приступает к ногам. — Ты прекрасен, — заканчивая с последней ногой, отходит на пару шагов и любуется. Если бы всё было так. Рот в крови, волосы растрёпаны, лицо и глаза опухшие от слёз. Что Ким видит в этом прекрасного? А всё очень просто. Для такого психически неуравновешенного человека, издевательства над другими всегда лучше любого шестидесятилетнего алкоголя. — П-пожалуйста... — Чимин трясётся и от такого страха даже голос готов пропасть. — Я- — Закрой рот, — подходит Ким с длинной палкой покрытой шипами в руках. — За все ошибки надо платить, Чимин. Из уст этого человека собственное имя звучит так противно, ужасно и отвратительно, что Пак думает лучше пусть называет по прозвищу. Но когда замечает сквозь слёзы огромную палку, начинает дёргать руками, хотя знает, что это не поможет. — Двадцать ударов, — спокойно говорит Ким и становится напротив, замахиваясь. — Считай. Крикнешь хотя бы от одного, начинаешь считать заново, понял? Не дожидаясь ответа парня, сразу бьёт по правому боку и слышит громкий вскрик. Чимин более-менее начинает себя сдерживать только с пятого раза, когда правое бедро, куда бил мужчина всё это время, начало кровоточить. Семнадцать – левая часть груди горит адским пламенем, а губа прокусана, добавляя на лицо собственную кровь. Восемнадцать – вырывается негромкий писк через сжатые губы, но к счастью Тэхён не услышал. Девятнадцать – на боку начинают вытекать алые капельки крови, Чимин зажмуривается из последних сил. Двадцать. Последний удар приходится точно на правую часть груди, которая была совсем не тронута. Парень прокусил щёку, чтобы сдержаться. Сейчас он чувствует целый рот крови, а тело превратилось почти в месиво. — Очень хорошо, — выдыхает Ким и кидает кровавую палку на пол. — А теперь я покажу, что ты принадлежишь только мне. Мужчина заходит ему за спину и достаёт из тумбочки тонкий, острый и манящий скальпель. Проверяет лезвие большим пальцем и довольно улыбается, подходя к шее младшего. Без предупреждения сразу начинает вырезать на затылке своё клеймо, которое, к слову, придумал только что, и уж точно прикажет сделать такое же остальным. Чимин кричит. За всю свою жизнь не кричал так, как сейчас. Тэхён выводит всё аккуратно, будто рисует на мольберте потрясающую картину. Но это живой человек на которого ему плевать. Вводит лезвие глубже, чтобы шрам остался точно. Держит парня за волосы, чтобы не дёргался. Убивает морально и физически. Выводя последний круг, бросает скальпель на пол и немного отходит посмотреть на своё творенье. — Восхитительно, — любуется своей работой и проводит пальцами по сочащейся ране. Облизывает и прикрывает глаза, будто попробовал дорогое и вкусное блюдо в ресторане. — Такой вкусный. Обходит и становится спереди, начиная отцеплять сначала ноги, а потом и руки. Чимин сразу падает, но Ким его подхватывает и начинает нести в комнату рядом. Там ванная. Кладёт кровавое тело в холодную ванну и включает горячую воду. Чимин сразу шипит, когда кипяток попадает на раненое бедро. Сейчас Чимин полностью опустошён внутри. Лишить личной жизни, а потом за пару дней превратить всё время в кошмар. Похитили, изнасиловали два раза, били, унижали... и всё это произошло за пару чёртовых дней. Жизнь была не сказкой, но сейчас вовсе преисподня. — Подними руки, — Тэхён стоит с душевой лейкой в руках и переключает воду, но Чимин сидит так же. Даже не моргает. Он сломан. — Руки, блять, подними, — грубее приказывает старший, и когда часы начинают пищать, резко снимает и бросает на пол, что они разбиваются в дребезги. — Как же ты меня раздражаешь, маленькая шлюха. Надо принять таблетки, иначе будет хуже, но Ким решает в этот раз пропустить. Есть дело поважнее. Он с размаху бьёт парня разбрызгивателем по виску и прижимает за горло к стене. По голове стекает алая дорожка, а Чимин даже не борется. Может его наконец убьют, и всё это закончится. Надеется на это. — Я бы давно тебя убил, но твоя польза только в том, что приносишь деньги, — рычит Ким и вдавливает его в стену с такой силой, что рука начинает трястись. Опять эти слова. И правда, в чём смысл жизни Чимина? У него не было мечты, нормального детства, хороших и преданных друзей. Он всегда был один и умрёт один. Закрывает глаза и отдаётся чувству спокойствия и расслабления. — Господин Ким! — в дверь врывается мужчина с автоматом и останавливается, безразлично смотря на рыжего. — Сахарок пытался сбежать, мы его подстрелили. — Боже, как же они меня заебали, — он резко убирает руки и выдыхает, пытаясь сбавить свой нарастающий гнев. — Скоро приду, подлатайте его. Не успевает Чимин откашляться, как тот льёт жёсткие струи воды прямо в лицо. Грубо отмывает кровь со рта и на виске, затем переходит на тело, игнорируя попытки младшего убрать струи, которые так сильно бьют по ранам. В самом конце наливает на голову шампунь и, взлохматив, и так, лохматые волосы, смывает белую пену. — Он сказал, что вы ещё увидитесь на следующей неделе, — как ни в чём ни бывало говорит Ким и достаёт из шкафчика красное полотенце. — Думаю придётся подготовить мешок для твоего трупа. Смотрит на реакцию, но её нет. Чимину уже всё равно. Он начинает сомневаться, что сможет дожить до той недели. Ким накидывает ему полотенце на голову и вытирает, но уже не грубо, а заботливо что ли? Затем помогает за руку выйти из ванны и обтирает тело, заматывая ткань на бёдрах. Рана на виске опять кровоточит и стекает так медленно, как змея. Тэхён приближается к лицу и слизывает её языком, целуя в конце ушибленное место. Он сейчас даже не лапает, не пристаёт, не делает ничего свойственного себе. Ну кроме этого странного момента. Чимин понял, что его кровь ему по вкусу в двух смыслах. — Пойдём, малыш, тебе надо отдохнуть, — ласково берёт за руку и выводит из этой отвратительной комнаты, которая точно будет сниться в кошмарах. Что происходит? Тэхён играется и издевается? Пытается строить из себя хорошего, когда творит такие отвратительные вещи? Чимин ненавидит его ещё больше. Когда они подходят к двери, возле неё Пак замечает неизвестного мужчину с чемоданчиком. Нет, неужели... — Как сахарок? — интересуется Ким и заводит рыжего внутрь комнаты. Чимин застывает. Юнги лежит на матраце с перебинтованной головой, плечом и животом. На лице следы от высохшей крови, а на глазу уже чёрная кожаная повязка. Он дышит медленно и хрипит при каждом выдохе, что можно услышать даже со стороны двери. — Ранение не тяжёлое, ему повезло, — начинает рассказывать мужчина с чемоданчиком. — Пулю из плеча я извлёк, порезы на животе обработал, повязку поменял. Думаю очнется завтра, либо вечером. — Отлично, — Тэхён поворачивается на застывшего Чимина и кивает. — Этого осмотри. Мужчина с усмешкой подходит к парню и аккуратно проводит пальцами по свежей ране. Очередной извращенец, который скользит глазами по всему телу. Они, видимо, правда все здесь такие. — Ах да, Сэм. Будь добр, вырежи такое клеймо остальным, — Ким поворачивает парня спиной к нему и указывает на кровавый знак на затылке. Сэм хмыкает и достаёт из чемоданчика пластырь, разворачивая до сих пор застывшего парня к себе и заклеивает рану, а кровавое клеймо перебинтовывает. Но сейчас Чимину всё равно на свои побои, при виде Юнги сердце сжимается так, что кажется остановится. — ... понял? — Чимин поворачивает голову и непонимающе смотрит на Тэхёна, который кажется ему что-то говорил. — Ч-что, простите? — испуганно переспрашивает, но ответа не получает. Тэхён разворачивается и уходит, пустив в конце смешок, а Сэм последний раз взглянув на обмотанные бёдра полотенцем, подмигивает и выходит следом. Он специально не обработал раны на теле, чтобы парню было больнее. Тэхён часто ему говорил не лечить жертв полностью, чтобы помучались больше. Как только дверь захлопывается, преодолевая свою боль, Чимин подходит к Юнги и садится на колени, смотря на кровавые бинты, которые кажутся чем-то ненастоящим. Сколько же он натерпелся, а главное за что? Он обычный человек, который хочет свободы, к своей семье. Разве он не должен бороться, а сидеть смирно? Пробовать надо всегда. — Хён, прости меня, — Пак прижимает его руку к груди и сжимает так крепко, что думает если отпустит хоть на секунду, потеряет навсегда. — Во всём виноват я. Надо было слушаться, делать что говорят, позволить им- — Чимин, нет, — Юнги говорит негромко, голос пропадает, но сил хватает чтобы сжать руку в ответ. — Не говори так об этих ублюдках. Ты ничем им не обязан, они не имеют права распоряжаться твоей жизнью. Как раз это я и хотел им доказать, но оказался слабее, чем думал. Чимин помогает ему сесть и сразу обнимает, вжимаясь в чужую шею. Юнги единственный здесь кто может поддержать и помочь справиться со своими же эмоциями. Если парень его потеряет, то потеряется сам. — Всё-всё, не волнуйся, — Мин поглаживает по спине, но краем глаза только сейчас замечает бинт на шее, пластырь на виске, а когда смотрит ниже, то половину тела в красных следах и царапинах с кровавыми точками. Он резко отстраняется и рассматривает внимательнее. — Какого хера он с тобой делал? — настолько серьёзно говорит, что Чимину стало не по-себе. Но он не в силах ответить. Боится, стыдно, отвратительно. Лишь опускает голову и смотрит в пол, а картинки перед глазами начинают вызывать панику. Удар за ударом, раны начинают щипать, а тело будто снова ощущает эту боль. Оглушающий по голове практически лишающий сознания, пальцы на шее не позволяющие вздохнуть, последние секунды перед отключением от реальности и опять возвращение в этот чёртов ад. Чимин даже был счастлив, когда думал, что наконец умрёт. Представить не мог, что когда-то будет радоваться такому, но сейчас только эти мысли и поселились в голове. — Я понял, неудачный вопрос, — грустно кивает Мин, когда понимает, что Чимин молчит и смотрит в одну точку около трёх минут. Еду им заносят примерно через час, но всё становится совсем иначе. Охранник заходит с подносом, а второй с какой-то коробкой в подарочной ленте и ставит возле ног Чимина. Они переглядываются и, кидая на последок «У тебя час», уходят за дверь. Юнги бы проверил её первый на всякий случай, но он даже не в состоянии встать. — Тут записка, — Чимин поднимает небольшой листочек и читает. — «Надень и приходи через час, у меня сюрприз. Еда только для сахарка». — Ни чем хорошим не пахнет, — делает вердикт Юнги и притягивает поднос действительно с одной порцией. — Ешь я не голоден. Чимин отрицательно кивает и решает посмотреть. Как открывает, сразу видит красиво уложенный чёрный костюм с красной бабочкой, а когда достаёт, в самом низу чёрные классические туфли. — Это что ещё? — Юнги читает мысли младшего и задаёт вопрос первым. — Очередной извращенец хочет ролевых игр? — Нет, — парень показывает надпись в углу записки. — Это свидание.