Ad Astra

«Нет простого пути от земли к звездам.»

Сенека Младший, Геркулес

Муфта регулятора плавно поворачивается под его гаечным ключом, также облегчая свой ход хорошо смазанными деталями и твердой рукой, лишь незначительно увеличивая количество топлива, поступающего в двигатели. Это не большой ремонт, но Таббо уже может заметить разницу, слегка щелкнув антенной, когда гудящий вой двигателей меняется по высоте на что-то более устойчивое. Он усмехается и перебрасывает гаечный ключ в одну из своих нижних рук, вылезает из люка для обслуживания в полу и закрывает его одними пальцами ног, чтобы случайно не упасть туда позже. Вытянув верхние руки над головой, а нижние перед собой, Таббо выгибает спину и расправляет крылья, только морщась от легкого дискомфорта, когда рана на его левом боку неприятно тянется. Рассеянно потирая его нижней частью правой руки, Таббо начинает аккуратно раскладывать свои инструменты, напевая себе под нос музыку, доносящуюся из динамиков над головой. Другие инженеры достаточно хорошо заботятся о двигателях, чтобы Эшачи не трясло, но он может улавливать их вибрации своей антенной, качая головой в такт этому пульсирующему ритму. Таббо слышал, как другие пилоты и путешественники жалуются на непрекращающуюся дрожь в затхлом воздухе их кораблей, на то, как это сводит их с ума, но его это никогда не беспокоило. На самом деле он скучает по мирной тряске, когда оказывается на поверхности планеты, ненавидит отсутствие успокаивающего гула своего корабля вокруг себя, воющего рева двигателей и плавного скольжения механизмов. Защелкнув свой ящик с инструментами, Таббо взвешивает его под мышкой и убеждается, что он правильно сложен, предохранительные защелки запирают его на месте, чтобы он не разлетелся, когда ему в следующий раз придется уклоняться от полета. Он протягивает одну руку вдоль борта Эшачи, нежно улыбаясь, поглаживая металлическую обшивку, проводя кончиками пальцев по канавкам и заклепкам и зная форму каждой из них наизусть. Есть много пилотов, которые летают просто за зарплату или потому, что им нечем заняться, но Таббо здесь не поэтому, не поэтому он ворчит и стонет каждый раз, когда ему действительно нужно приземлиться. Он пилот, потому что любит это, потому что нет ничего лучше, чем мчаться по черному пространству с тысячей мерцающих звезд вокруг вас, или ориентироваться в сложном тесном кольце поясов астероидов. И любой хороший пилот, достойный своего набора инструментов, без тени сомнения знает, что его корабль — это не просто механизм, который доставит вас из точки А в точку Б. Это партнерство, связь, которую невозможно разорвать, и пока, поскольку Таббо заботится об Эшачи, корабль позаботится о нем, их взаимное доверие позволяет им двигаться и избегать опасности, и это все, что пилоту когда-либо могло понадобиться. Закончив ремонтные работы, Таббо взбирается по встроенной в стену лестнице, ведущей на верхнюю палубу, и входит в кабину. Он падает в свое кресло и начинает проводить диагностику систем, просто чтобы убедиться, что они все еще на правильном пути и больше ничего не требует внимания. Перед ним появляется пара экранов, и он пролистывает через каждый из них после того, как просматривает их, останавливаясь только на показаниях автопилота, ведь, вау, видимо, они и правда решили оторваться по полной. Эшачи быстрый, но это немного безумно даже для него, так что Таббо морщит лоб и расширяет экран. Согласно автопилоту, они вернутся в штаб менее чем через час, что не имеет никакого смысла, потому что Таббо точно знает, что до того, как он спустился на ремонт, у него было целых двадцать часов полета впереди. Осознание приходит к нему в тот момент, когда на дисплее появляется новое всплывающее окно, занимающее большую часть окна просмотра и блокирующее следы света, проносящиеся в гиперпространстве. « Ну, блять, ладно уж», — думает Таббо, нажимая «принять», потому что на самом деле нет другого выбора, он просто надеется, что это не будет выглядеть так, как будто он не спал больше дня, поскольку отвратительное, скомканное фото заменяется прямой трансляцией. — Доброе утро, СУЧКА! — Утречка, придурок. — Таббо улыбается в ответ, скрещивая руки и откидываясь в кресле, а Томми ухмыляется в ответ, как сумасшедший, и кивает ему головой, — Я вижу, ты все еще жив, несмотря на все свои усилия. — То же самое я мог бы сказать и тебе, ублюдок. Тебя еще не выгнали за неподчинение? — Таббо смеется, а Томми усмехается, откидывая голову набок и заявляя, — Я абсолютный гений. Честно говоря, я удивлен, что меня еще не назначили капитаном флота, Таббс. Закатив глаза, Таббо говорит с максимально возможным сарказмом, — Ах, да, конечно. Потому что Имперский Солнечный Флот так известен тем, что раздает комиссионные каждому тупому подростку… — ХЕЙ! Мне почти двадцать, и ты это знаешь, сука, отвянь. И только глянь, я буду первым, из меня сделают статуи, вырежут имя «Томас Иннит» на них по всей галактике! — Томми вытягивает руку, чтобы продемонстрировать огромный престиж, который он собирается получить, взволнованно хлопая крыльями за спиной, предвкушая все в мире, как каждый новобранец с затуманенными глазами, только что сошедший с общественного корабля. В основном он шутит, но было время, когда они оба были такими, стремясь доказать свои таланты и сделать себе имя, но теперь Томми сидит там в своей яркой сине-красной форме, Таббо в своей серо-оранжевой куртке-бомбере, в тысячах световых лет друг от друга. — Если это произойдет, я разукрашу их всех разноцветными хуями. — Обещает Таббо с ленивой ухмылкой и смеется над возмущенным звуком, который издает Томми, его крапчатые серые крылья вспыхивают позади него, — Только БЛЯТЬ попробуй! Или я… Или я… Я! — — Ты не можешь угрожать мне, модный флотский мальчик. — Таббо фыркает, быстро наклоняет голову в сторону, пытаясь скрыть подкрадывающуюся к нему зевоту, и наполовину связно хихикает — Не забывай, что я здесь преступник. Глупо говорить, что это мгновенно убивает веселое настроение, когда Томми выпрямляется, беззаботная улыбка тает с его лица, — Ты не преступник. У них уже был этот спор раньше, Таббо мог бы легко выложить все аргументы к этому, но он никогда не меняется, и его нижние руки цепляются за торчащие нити на куртке, а верхние нервно постукивают по подлокотникам, а Таббо пожимает плечами, — Ну, я имею в виду, что практически по всем определениям я… — Нет, ты работаешь на Синдикат, который… –…является незаконной организацией, вышедшей из-под юрисдикции империи и… — Таббо. — Томми начинает предупреждающим тоном, и Таббо быстро закрывает рот, проводит руками вокруг себя и безнадежно смотрит на то, как плечи его лучшего друга падают, не в первый раз знаменуя, что они должны были закончить этот спор и тихо бормочет, — Извини… — Н-нет, нет, все в порядке, я просто… ты же знаешь, что я… — Томми вздыхает, проводя рукой по волосам, неправильно взъерошивая их, звуча так, будто он бормочет в основном про себя. — Я… я просто желаю, чтобы ты остался. «Я бы хотел, чтобы ты поехал со мной» думает Таббо, но не говорит, зная, что в этом нет смысла, потому что, хотя Томми и любит его, он любит свою родную планету больше, и на самом деле это не было соревнованием. Таббо спросил его только один раз, по ошибке, среди слез и яростных рыданий, получив лишь оглушающую тишину, последовавшую за его мольбой, и этого было более чем достаточно, чтобы убедить его никогда больше не спрашивать. — Я не мог остаться… ты знаешь это, — тихо говорит Таббо, и по тому, как Томми кивает в изнеможенном смирении, он практически слышит безмолвный ответ на свой невысказанный комментарий: «И я не мог пойти с тобой». После этого наступает тишина, и антенна Таббо дергается в такт гудящей песне работающих двигателей, двигаясь в темпе работающего вокруг него Эшачи, раз-два-три, вдох-выдох, ты здесь, раз-два-три, все в порядке, ты можешь выбраться, ты не в ловушке. При этом напоминании его конечности расслабляются, и он благоговейно проводит пальцами по краям консолей, как если бы они были чем-то святым, и в некотором смысле это так: этот корабль спасал его снова и снова, и Таббо всегда благодарен за то, что Эшачи дает ему такую возможность. Свободу. — Эм… как твой бок? Он заживает, так ведь? — спрашивает Томми, резко меняя тему, и это вырывает Таббо из его мыслей — одна его рука по привычке скользит вниз, чтобы слегка надавить на края бластерной раны. — Да… гм, волдыри стали намного лучше, — говорит Таббо, проводя пальцами по неровному медицинскому пластырю, и не думает, что будет хорошей идеей рассказывать Томми о том, как он разорвал его несколько дней назад, бегая по каким-то закоулкам. Изношенные нервы под его кожей посылают острые искры боли сквозь тело при нажиме, порванные мышцы и связки натягиваются слишком сильно или недостаточно в разных местах, оставляя весь его левый бок ноющим, но в прошлый раз он перестал сочиться кровью, когда пилот проверял, так что Таббо считал, что ранение стало «намного лучше». — Х-хорошо, это хорошо. Ты достаточно отдыхаешь? — Томми смотрит на друга презрительным взглядом, долго щурясь на его лицо в поисках признаков перенапряжения, которые, надеюсь, не настолько присутствуют, как кажется Таббо, так что он еще цокает языком и ворчит себе под нос, — Этому тупице лучше не перерабатывать слишком сильно, или, клянусь создателям, я надеру его неугомонную задницу. — Я в порядке, Томми. Последние две недели они держали меня на должностях ранга D, это полный отстой. — Таббо жалуется, оставляет пульсирующую кожу на левом боку в покое и раздраженно всплескивает руками. — Что за чушь полная! В последний раз, когда Дрима подстрелили, он застрял в отпуске по болезни всего на неделю. Он ожидает, что Томми посочувствует ему, потому что если и есть существо, которое флот ненавидит больше, чем Техно, так это Дрим, у которого на данный момент, вероятно, более высокий процент успешных захватов, чем у всего имперского флота вместе взятого. У Томми есть немного странная одержимость оборотнем: он то лично впечатлен, то благоговеет перед его мастерством и яростно сопротивляется всему, что он делает, охваченный имперской пропагандой, потому что чувствует, что должен. Обычно побеждает последнее, но вместо того, чтобы надуться и закричать, как Таббо так отчаянно хочет, чтобы друг сделал, для того, чтобы они могли перестать говорить о серьезных вещах, Томми просто отодвигает рот в сторону, — У него разве нет целой команды, или типо того? Руки Таббо сжимаются на подлокотниках кресла, потому что он знает этот тон, знает этот аргумент, Королевы Прошлого, только не это опять… — Ты не думал о том, что… Если бы ты просто… Перестал быть таким чертовым бараном и нашел себе партнера!.. — Вау! Только глянь! Томс, я вхожу в воздушное пространство Синдиката! — раздражённо пропел Таббо, чтобы прервать знакомый выговор, начиная возиться с элементами управления, хотя он находится примерно в пятнадцати минутах от того, чтобы отключиться от скорости света, — Хорошего дня на уроке, я дам тебе знать, когда снова буду на связи! — Таббо, не вешай трубку, или я клянусь, черт возьми… — Я тоже люблю тебя, окей, пока-а! — кричит Таббо, быстро сбрасывая вызов, нажимает пару кнопок, чтобы перенаправить любые входящие сообщения с КПК Томми в его почтовый ящик, и откидывается назад с долгим, протяжным вздохом. Проведя двумя руками по лицу, Таббо утыкается пальцами в усталые глаза и стирает с них грязь, только осознав, насколько он, внезапно, измотан. Синдикат обычно требовал, чтобы его члены действовали в командах, но Таббо, черт возьми, упрямый, и при этом отличный пилот, и Техно в конце концов сдался, так как был больше заинтересован в том, чтобы он работал в таких условиях, чем потерял свои навыки пилотирования в другой организации. Кроме того, когда Таббо проводит руками по лицу, смотрит на пустое место рядом с собой в кабине, рядом с ним сидит только один человек, и он находится за тысячи световых лет от него. Прошло совсем немного времени, прежде чем другое предупреждение потребовало его внимания, и Таббо одной рукой открыл аудиоканал, другой уже начал процесс выхода из гиперпространства, и из динамиков просочился приятный голос, — Вход в контролируемое Синдикатом воздушное пространство, укажите свои идентификационные данные или цель. — Идентификационный номер пилота M тридцать два-N семьдесят девять, идентификационный номер корабля IK девяносто семьдесят пять R ноль. — рассеяно читает пилот, сбавляя обороты, когда двигатели останавливаются, ослепительная вспышка гиперпространства мерцает вокруг него, и тут в поле зрения появляется штаб — огромная, неуклюжая форма его подсвечивается красным гигантом, другие корабли проходят мимо него на своем пути туда или обратно, и Таббо ухмыляется, берет на себя управление, в то время как Ники говорит с ясной улыбкой в голосе. — Посадка разрешена в шестом ангаре. Добро пожаловать домой, Таббо.

***

Рассекреченное руководство по выживанию в Галактике: Если кто-то собирается отправиться в запределье, он должен иметь некоторое представление о том, как пространство решает управлять собой, чтобы не стать жертвой ряда сложных правил и законов, которые, честно говоря, в противном случае практически не имеют смысла. Управляющие системы Вселенной так же разнообразны и иногда столь же непознаваемы, как и существа, населяющие ее, что довольно затрудняет попытку найти какую-то общую основу, но ваш автор придумал довольно краткое практическое правило, предполагая, что у вас есть большие пальцы. Суть в том, что космос бесповоротно сбивает с толку, и на него нет четкого ответа. Ваш автор лично рекомендует иметь быстрый корабль и практически не колебаться, когда дело доходит до стрельбы, а уж потом задавать вопросы. Но если настаивать, я бы сказал, что в настоящий момент и примерно в семидесяти тысячах световых лет за горизонтом событий, поскольку Вселенная всегда расширяется и усложняется с каждой наносекундой, что самые большие управляющие силы будут разделены между Ки' Пао из Тантурна IV, Вербанд Айсен, обычной садовой улиткой и Империей Солнца Нирокс.

***

Таббо бросает свой вещмешок на вечно заправленную койку в своей комнате, не снимает ботинки и падает лицом в кровать. Он спит, может быть, полчаса, прежде чем ему становится слишком жарко, приподнимается достаточно, чтобы сдернуть куртку, а затем плюхается обратно, но что-то все еще не так. Он ворочается и ворочается какое-то время, в конце концов ему надоедает настолько, что он сдергивает подушку и одеяло со своей койки, расстилает их на полу и ложится спиной к стенке. Металлическая обшивка примерзает к голой коже спины Таббо вокруг его крыльев, совсем как темная гладь открытого космоса, и он сонно мычит, прижимается ладонью к полу, чтобы почувствовать вибрации работающей под ним космической станции, а после отключается всего в течение нескольких секунд. Обычно ему снится полет, адреналин и чистый восторг, струящиеся сквозь его тело, когда он перемещается в ближнем бою, спешка от необходимости принимать решения и расчеты за доли секунды, знакомая форма систем управления полетом под его руками, более инстинктивная, чем что-либо когда-либо ещё… На этот раз все так же, но когда Таббо смотрит вниз на свои руки, уверенно обхватившие элементы управления Эшачи, внезапно по краям его рукавов вышиваются золотые полосы, и когда он моргает, они превращаются в кандалы, приковывающие его к консоли, сковывая движения, и он пытается дернуться назад, но рука крепко сжимает его плечо, командный голос огрызается: «Делай, что тебе говорят, прапорщик…» Таббо резко просыпается, обе руки немедленно проверяют друг друга на наличие чего-нибудь вокруг его запястий, но они обнажены, и он выдыхает, не осознавая, что вообще задерживал дыхание, садится на пол с болезненным стоном. Его тело яростно протестует из-за того, что он спит на безжалостной пластистали, но Таббо хорошо разбирается в игнорировании незначительных болей и несколько раз щелкает суставами, пока они не перестанут ныть так же сильно. Его бластерная рана действительно ноет, когда он поднимается на ноги, но кровь не просачивается через медицинский пластырь, когда Таббо подтягивает свою рубашку, чтобы проверить, поэтому он пока оставляет ее, больше отвлекаясь на ноющую пустоту в животе. Таббо поднимает с пола свою куртку и, спотыкаясь, выбирается из комнаты, морщась от яркого света, освещающего коридор, когда натягивает ее. Большая часть штаб-квартиры состоит из пластистали натурального цвета, что-то ближе к теплому серому, а не к яркому белому, от которого болят глаза, как в имперском флоте. К тому же, он не такой уж стерильный, потому что, в отличие от флота, здесь на самом деле нет правил относительно того, что они могут и не могут сделать. На станции есть несколько общежитий, но Таббо предпочитает именно этот. Когда люди дома и не спят, они оставляют свои двери распахнутыми, и Таббо время от времени мельком заглядывает в небольшие пространства, которые они могут назвать своими, всегда приветствуя всех, кто хочет заглянуть на минутку. Личные предпочтения и стили декора перетекают в коридор, плакаты висят на стенах рядом с небольшими голографическими кадрами, создавая красочный светящийся коллаж, которому Таббо сонно улыбается, проходя мимо. Они знают, что такое местное время, но не то чтобы это имело значение: все они чертовски нарушили график сна, приходят и уходят так много, что все равно не могут уследить за солнечными циклами. Поэтому совсем неудивительно, когда Таббо опережает других членов синдиката, идущих в столовую: некоторые шаркают в пижамах, другие в пыльном полевом снаряжении. Столовая невелика, но, возможно, могла бы вместить их всех, если бы они были здесь одновременно: оранжевые и красные знамена свисают со стропил и немного развеваются в затхлом воздухе, качающимся через станцию; несоответствующие наборы столов и стулья или скамьи, разбросанные по комнате через равные промежутки времени. Сейчас там довольно многолюдно, так что, должно быть, это нормальное время для еды, и Таббо, прикрывая зевок одной рукой, машет другой рукой людям, которые окликают его в знак приветствия. Он подходит к открытому репликатору и вводит свой идентификатор по крайней мере дважды, прежде чем он все сделает правильно, пролистывая варианты, пока не найдет то, что он хочет. Таббо хватает свой стакан, как только репликатор синтезирует нектар, хоть это и не так хорошо, как что-либо из дома, но сойдет, и он ищет, где бы присесть, когда слышит. — ЙО! Мелкое жалко! Вытянув шею, чтобы увидеть, откуда исходит голос, Таббо замечает его после непродолжительного поиска: расплавленную оранжевую руку, машущую в воздухе через зал. Он с лёгкой улыбкой подходит к их столику. — Хей, чел! Когда ты вернулся? — Сапнап спрашивает, как только он оказывается достаточно близко, и обращает взгляд на паренька с тем ярким светом, исходящим из его глаз, на которые всегда трудно смотреть прямо, хотя Таббо все равно делает попытку, щурится и пожимает плечами, — Не знаю, может, несколько часов назад? Я отрубился как только вернулся. — Хах, это Джордж после каждой миссии. Не так ли, Джорджи-и? — напевает Сапнап, перегнувшись через стол, чтобы похлопать закопченными ресницами перед лицом товарища по команде, а Джордж так сильно закатывает глаза, что Таббо боится, не вывихнул ли он чего, хлопает ладонью по ухмыляющемуся лицу Сапнапа. — Почему это смешно? То, что я действительно ценю полноценный отдых… — Оууу, тебе нужен твой прекрасный сон, а, Гоги? — Пожалуйста… Если кому и нужен отдых для красоты, так это тебе, Сап. — Ты чертова сучка… — Как прошла твоя миссия, Таббо? — Дрим плавно прерывает ссоры своих товарищей по команде, похлопывает по сиденью рядом с собой длинной белой, как кость, рукой, и Таббо плюхается, задумчиво потягивая свой напиток. Это была простая работа, забрать какой-то груз здесь, сбросить его туда, не подстрелить — опять же — не подстрелить кого-то сверхважного, и все прошло хорошо, но вот в чем проблема: проблем не было. У Таббо большую часть пути был включен автопилот, и ему приходилось отвлекать себя на ремонт Эшачи, который он любил делать, не поймите его неправильно, но это было не так волнующе, как бежать за ним от местных властей. — Эх, все было в порядке. Как-то скучно. — В конце концов Таббо останавливается, смотрит на банальную, никогда не меняющуюся улыбку Дрима, и оборотень хмыкает, склонив свою круглую голову набок. — Техно все еще держит тебя на ранге D? — Да, — стонет паренек, драматично падая на стол, выпячивает подбородок и дуется на что-то неконкретное. Ему не приходилось занимать ранги D с тех пор, как он впервые присоединился, и даже тогда это было всего около недели, просто чтобы они могли убедиться, что он не собирается сбежать с любой прибылью, которую он получил, прежде чем выплатить свою долю Синдикату. Дрим издает рядом с ним сочувственный звук, его длинные пальцы постукивают по столешнице, — Извини, я знаю, что это, должно быть, отстой. Ты пытался с ним поговорить? — И что я должен сказать этому гребаному Блэйду? Ты же знаешь какой он упрямый! — отрезает Таббо, отворачивая голову в сторону, чтобы нерешительно взглянуть на никогда не меняющееся лицо Дрима, его мультяшную улыбку и растопыренные глаза, которые так неуместны для большинства разговоров, включая этот. — Чувак, просто будь искренним, угрожай уйти, или типо того, — вмешивается Сапнап, закончив ругаться на Джорджа, и Таббо выпрямляется, хлопает в ладоши верхней парой, в то время как остальные выбрасывает в стороны, саркастически плюнув, — О! Какая отличная идея! Я уверен, что он будет очень напуган, когда я скажу, что собираюсь покинуть организацию, которая является единственным, что удерживает меня от немедленного ареста. — О… точно… — Сапнап немного сдувается, вероятно потому, что забыл, что не все здесь такие, как он, что многие из них здесь именно потому, что Техноблейд, Кровавый Бог, Плеть Семнадцати Систем, имеет достаточно дурной славы и влияния, чтобы отогнать практически любого, у кого есть хотя бы пара работающих нервных клеток мозга. — Эй, Сап говорит суть, а не оскорбляет тебя, — Голос Дрима становится резким в упреке, когда Сапнап оживляется, он складывает руки вместе, ворча себе под нос. Дрим использует более мягкий тон, говоря Таббо, — Прямота, вероятно, лучший способ работать с Техно. Одна из его рук слегка касается плеча Таббо, на самую короткую секунду, но, казалось, что Таббо ударило током: вся подавляющая энергия Дрима излучалась под его кожу, заставляя слегка вздрогнуть. И все же оборотень склоняет голову набок, любезно говоря, — Ты пробыл с нами достаточно долго, он выслушает все, что ты скажешь. Таббо фыркает за краешком стакана, сам не уверенный в этом, но не настаивает, позволяя разговору перейти к другим вещам. Он увлеченно слушает, пока трое других радуют его своими последними миссиями и поступками, невольно переживая их истории, хотя охота за головами никогда не была его любимым видом деятельности. Просто слушая, как Сапнап взволнованно рассказывает ему о какой-то погоне на переполненном рынке, о необходимости уклоняться от бластерного огня и обжигающе-горячей досягаемости термальных лезвий, Таббо сидит на краю своего сиденья, антенна выдвинута вперед по стойке смирно, крылья слегка раскрыты и дрожат позади него. Он так сильно соскучился по азарту погони, хочет ощутить пьянящий адреналин от сворачивающих фотонных взрывов, непревзойденный восторг от осознания того, что он превзошел их, что он хорош и быстр, и он оставил их далеко у самого старта. Это больше, чем что-либо другое, убеждает его написать Техно, и Таббо быстро задает вопрос на обратном пути в свою комнату, рассеянно кусая большой палец одной из рук, пока другие печатают. Боссмен 20:34 «Хйе, есть минутка поговорит? 20:37 «Офис. Время не указывается, поэтому Таббо просто предполагает, что он должен идти сейчас, разворачивается на каблуках и направляется обратно к коммунальному узлу. Паренек ждет у одного из лифтов и нажимает кнопку верхнего этажа, как только попадает внутрь. Любой за пределами Синдиката догадался бы, что офис Техноблейда должен быть чем-то темным и задумчивым, с окровавленным оружием, выстроившимся вдоль стен, и головами на шипах, и хотя оружие висит, все оно чистое и ухоженное, а задумчивые янтарные огни прыгают по комнате. Честно говоря, книжных полок больше, чем чего-либо еще, заваленных голыми текстами и настоящими переплетенными бумажными копиями, безделушками и другими странностями, разбросанными по комнате, что были собраны за десятилетия исследования бесчисленных миров. Центральным элементом комнаты является большой стол, за которым стоит широкий иллюминатор, из которого открывается вид на красного гиганта, наполняющего комнату теплым светом. На самом деле здесь уютно: любые резкие углы смягчены яркими баннерами Синдиката или узорчатыми коврами красного и оранжевого цветов, неубранная кровать, придвинутая к стене в одном углу, бумаги и голографические планшеты, разложенные на покрывалах, и не так много проекционных портретов, но у всех них ухмыляющиеся лица, устрашающие зубы оскалены в буйной улыбке. За своим столом сидит сам Бог Крови, и даже без плаща и трезубца Техно по-прежнему внушительная фигура, хотя образ грозного лидера преступной организации несколько испорчен взлохмаченными во сне волосами и очками для чтения, сидящими на краю его носа. Он что-то печатает на своей консоли, у его локтя стоит дымящаяся кружка, что означает, что Фил, должно быть, только что ушел. Техноблейд наклоняет голову, когда входит Таббо, — Присядь, если собираешься задержаться, иначе просто начинай говорить. Прямолинейность никоим образом не указывает на его настроение, таков уж Техно, но это определенно заставляет слабонервных волноваться при разговоре с криминальным авторитетом. Таббо больше не боится его, после того, как видел чуть не плачущего мужчину, пытающегося заставить кофеварку работать в пижаме с маленькими пушистыми зайчиками и морковками — это как бы уменьшает любое напряжение, которое у вас может быть, но это не значит, что он не нервничает чутка, подходя к столу. «Осторожнее с языком, он может так быстро надрать тебе зад…» думает Таббо, обхватив руками спинку одного из стульев. Он знает, что все, что стоит между ним и какой-то имперской тюремной камерой, это его навыки и тот факт, что он нравится Техно, или, что более вероятно, он вообще добр к нему, пока Таббо полезен. — Я ненадолго, просто хотел поговорить с тобой о заданиях миссии, — нерешительно начинает Таббо, а Техно, не переставая печатать, хмыкает. — Там только что появилась новая группа рангов D, если ты хочешь выбрать первым. Таббо гримасничает, отчасти радуясь, что Техно так занят и не видел лица, которое он скривил. Паренек спешно прочищает горло и склоняет голову набок, — Даааааа, насчет этого… Я эмм, я- я думаю, что я более чем готов к тому, чтобы меня вернули обратно в основной состав, и… — Нет. Его фраза обрывается, и Таббо широко моргает, не в силах сдержать серию протестов в ответ на мгновенный отказ, — Ч-что-? Но… я… ты даже не позволил мне сказать, и я в порядке, и вообще ты позволил Дриму… — Окей, во-первых, в тебя выстрелили фотонным лазером класса А, который сломал, внимание, три твоих ребра и проделал шикарную дыру размером с кулак прямо в твоих мышцах живота, так что нет, ты не «в порядке». — говорит Техно, останавливая руки на клавиатуре, и, наконец, переводит кроваво-красные глаза на Таббо, золотые кольца на его клыках сверкают в свете его мониторов. — И, во-вторых, Дрим самый тупой и неубиваемый придурок, у которого самый мощный фактор регенерации, который я когда-либо видел. Но настоящая причина, по которой он так быстро вернулся к активной службе, заключается в том, что у него есть два партнера… не один, а два. Верхние руки Таббо сжимаются вокруг спинки стула после слов Техноблейда, две его нижние падают, чтобы обхватить его живот, осторожно с левой стороны, и, конечно же, Техно отслеживает движение, стреляя в него равнодушным взглядом поверх оправы очков, — Послушай, как только эта рана заживет, я верну тебя в основную ротацию. Или же, ты наконец-то ты выберешь напарника по своему желанию. Таббо на мгновение серьезно обдумывает, может ли это сбросить его с ранга D, но он не может придумать, кого еще он хотел бы видеть на месте второго пилота, потому что есть только один человек, которому он полностью доверяет свою жизнь, и он уже сказал нет, решив стать капитаном Солнечного Флота. Опустив голову на спинку стула в поражении, Таббо стонет, — Но это займет недели, чтобы зажить должным образом. — Что поделать… — Техно, пожалуйста, я… ​​я схожу с ума, когда хожу на побегушках с этими грузами. Пожалуйста, просто… не могли бы вы дать мне хоть одно ограбление или сделку с оружием, что-нибудь? — умоляет Таббо, запрокидывая голову, чтобы выглядеть как можно жалобнее. Техно вздыхает, поворачиваясь к своим мониторам с почти не меняющимся выражением лица, — Я не могу в здравом уме отправить тебя туда с дырой в боку, особенно когда никто не приглядывает за твоей задницей. Раздражение вскипает в груди Таббо, потому что все всегда ведут себя так, как будто он не может позаботиться о себе, как будто наличие еще одной пары глаз поможет ему лучше уберечься от опасности, и он не может не фыркнуть в отчаянии, — Ты размяк или вроде того, а, Кровавый Бог? Сразу после этого он закрывает рот, опасаясь того, что собирается сделать Техно, но он просто фыркает, взглянув на него лишь одним глазом. — Вряд ли. Ты просто хороший пилот, а не полный идиот. Ты платишь свою долю без жалоб, и с тобой приятно работать, было бы неудобно, если бы ты умер, поэтому я пытаюсь предотвратить это. — Ну, я умру, если ты оставишь меня на ранге D. — стреляет Таббо в ответ, зная, что это слабый аргумент, и наблюдая, как губы Техно изгибаются в легкой улыбке, когда он говорит, — Не, все нормально с тобой будет. Таббо не знает, что теперь делать, он сказал свое слово, а Техно отказался, поэтому он расстроенно проводит руками по волосам, пытаясь решить, что будет хуже: выбрать новый путь снабжения ранга D или остаться в штаб-квартире до его смерти, ну или до момента, когда бы его бок зажил полностью. Оба варианта звучат совершенно ужасно, и Таббо тихо выдыхает, сердцебиение начинает учащаться, потому что он чувствует, что попал в ловушку, что ему некуда идти — нет выхода, некуда идти, просто делай, как тебе говорят, прапорщик- — Послушай, я не пытаюсь отказываться от сотрудничества, я думаю, что ты довольно разумный парень… но… и я не посылаю тебя ни на что опасное, но есть тут один ранг А… — Да. — Тут же говорит Таббо, бросаясь вперед, чтобы практически свеситься со спинки стула, взволнованно хлопая крыльями позади него, и Техно закатывает глаза. — Не слишком волнуйся, это просто эскорт, но за него хорошо платят и… вот, просто прочитай это. Он набирает несколько команд на своей клавиатуре, щелкает по голоэкрану, и Таббо спешно смещается, чтобы упасть на стул, за которым он стоял, рассеянно покусывая большой палец и пролистывая параметры миссии: взять здесь, высадить там, бла-бла-бла. — сердце сжимается в груди, когда он видит напечатанное жирным шрифтом печатными буквами- Место высадки: Нирокс, Академия Солнечного Флота Солнечный флот- Нирокс- Томми- О королевы, он мог увидеть Томми. Прошло около трех оборотов с тех пор, как Таббо видел его, потому что Томми занят в школе, а Таббо больше не может приближаться к Нироксу, но если он находится там по официальным делам Синдиката, высший совет не будет иметь над ним юрисдикции, несмотря на действующие на него ордера. Он наконец-то сможет увидеть Томми после трех оборотов, обнять его по-настоящему, услышать его смех без щелчков и потрескивания дальней статики. Таббо почти не обращает внимания на остальную часть файла, уже зная, что он примет эту миссию только по этой причине, но затем он переходит к выплате, и его глаза широко распахиваются: «Королевы прошлых веков!» — Ага, вижу, ты дочитал. — Это… это… это не может быть правдой! — восклицает Таббо, недоверчиво глядя на Техно, а тот пожимает плечами, — Может быть они и имперские псы, но Эндер всегда щедр на деньги. Единственная причина, по которой я не отклонил запрос. Таббо опускает голову на последнюю строку, считает и пересчитывает число, прежде чем недоверчиво сказать, — Десять тысяч кредитов? — Хех, дап. Ты берешь или нет? — спрашивает Техно, приподняв одну бровь, как будто он знает, что это глупый вопрос, и Таббо быстро и резко смеется, потому что так и есть, качает головой и позволяет голоэкрану вернуться на другую сторону стола, — Конечно, черт возьми. Пассажиры, как правило, идут сразу с багажом, и это особенно хреново, если попадается настоящий кусок дерьма, но Таббо буквально наплевать на то, чью задницу он собирается тащить через всю галактику. С такими-то деньгами, даже после сокращения доли Синдиката, а в качестве дополнительного бонуса еще и встреча со своим лучшим другом, Таббо с радостью принял бы самого дьявола.

***

Рассекреченное руководство по выживанию в Галактике: Когда современные архивисты пытаются объяснить превосходство Нирокса в эту эпоху, они часто ссылаются на то, что именно ученые Нирокса открыли и усовершенствовали технологию скорости света, таким образом давая элегантный ответ, который не может быть далек от истины. Технологии скорости света разрабатывались на множестве планет и систем, но в хорошо смазанной машине нироксанского империализма такие инновации легко смешивались под знаменем Солнечного света, и все без исключения имена терялись в потоке времени, если только они не принадлежали надлежащей нироксанской элите. С тех пор Имперский Солнечный Флот был ведущей силой для продолжения исследований в области космических полетов, наряду со своим величайшим покровителем, поскольку Нироксанский Император направляет большую часть доступных имперских средств в это учреждение. С огромным количеством планет, с которых можно получать ресурсы и налоги, неудивительно, что Империя Солнца является одной из самых богатых во всей вселенной. Но самый большой вклад в это общее богатство вносит кажущаяся скромной, честно говоря, жалкая замерзшая маленькая адская дыра на дальних рубежах одного из галактических рукавов. Аннвил, как правило, является одним из самых депрессивных мест, которые когда-либо существовали, окутанный тьмой в течение половины своего солнечного года, что в восемь раз превышает длину буквально любой другой обитаемой планеты, и почти ничего не может предложить галактике. Но, к сожалению, это единственное место, где кристаллы Края растут так же, как на большинстве других разумных планет растут сорняки.

***

Путь, который он выбирал к Аннвилу, не такой четкий, как, вероятно, летели бы большинство других пилотов. Таббо включил свой сканер, прослушивая, где находятся части Солнечного Флота, и корректировал курс каждый раз, когда ему угрожала опасность пересечь их траекторию полета. Это скорее из-за предосторожности, чем из-за чего-то еще, все появляющиеся эскадрильи состоят из больших кораблей боевого класса — их капитаны не будут заинтересованы в охоте на одного одинокого контрабандиста, но кто знает, и последнее, что Таббо хочет, так это поставить под угрозу свой шанс увидеть Томми. Томми… Его руки сжимают рычаги управления, и как раз когда он снова прыгает со скоростью света, внезапно застигнутый воспоминаниями, которые он отчаянно пытался сохранить в живых, но, к его растущему ужасу, кажется, что они только тускнеют от сияния обрывков пространства вокруг. Они мягко исчезают, рассыпаясь по краям, и Таббо с трудом припоминает звук тихого дыхания Томми на соседней кровати, ощущение его руки в одной из рук Таббо, помогающей поднять его с тренировочных матов. Это было похоже на то, как если бы он сидел плечом к плечу в беспорядке с ним, его руки крепко обнимали Таббо, серые крылья поглощали его в объятиях, которые полностью пахли, как и сам Томми, что-то, что он знал наизусть, но теперь с трудом мог бы даже проявить в сознании. Таббо пролистывает свой карманный планшет, пока гиперпространство проносится мимо, долго смотрит на историю вызовов. Есть два пропущенных звонка от Томми, которые поступили через несколько секунд после того, как Таббо повесил трубку, и все. Раньше он пытался дольше, прежде чем сдаться, даже в начале звонил, пока Таббо не сдавался и не брал трубку, но в последний раз он даже не оставил голосовую почту, просто отправил короткое сообщение. придурок 11.43.2341 » Надеюсь, ты вернешься в целости и сохранности. Дай мне знать, когда захочешь снова поговорить Он еще не ответил, потому что боится сглазить, хочет быть на пути к Нироксу, прежде чем что-то говорить, и все, у него нет другой причины избегать Томми, и он не избегает его, окей? Но пальцы Таббо дрожат над рамкой сообщения, что он совершенно отказывается признавать. Выключая устройство, Таббо запихивает его в карман, чтобы ему не пришлось думать — он его не соблазнит. Паренек врубает музыку, пока она не завопит из динамиков, и съеживается в своем пилотском кресле, держит голову ровно, смотрит прямо вперед, но все еще может видеть пустое место рядом с собой краем глаза. Это некоторое облегчение, когда он теряет скорость света, и перед ним, как дыра в космосе, висит Аннвил — его темная скалистая поверхность отражает то немногое количество света, которое пробивается так далеко в системе. Таббо начинает вводить координаты, которые были в брифинге миссии, которые приведут его к месту посадки, начинает процесс вывода Эшачи с орбиты с минимальной турбулентностью. Как только он выходит из атмосферы, на приборной панели появляется предупреждение от источника, не зарегистрированного в его системах, и Таббо открывает аудиоканал одной рукой, лениво направляясь к своим координатам. — Несанкционированное нарушение королевского воздушного пространства, развернитесь немедленно или столкнетесь с последствиями. — Из динамиков раздается низкий голос с искаженным акцентом Эндера, и Таббо быстро пролистывает свои файлы, фыркая –Расслабься! У меня есть полномочия, вы можете просто… Появляется новое оповещение, запрошена передача данных, и Таббо более чем охотно проталкивает свои файлы по каналу, статические и тихие, приглушенные эхом голоса на заднем плане, но в конце концов авиадиспетчер произносит. — Разрешена посадка в Войдфолл, ожидайте назначения порта. — Т-точно. — рассеянно говорит Таббо, глядя в иллюминатор на сверкающий город, раскинувшийся перед ним, со всеми элегантными переплетающимися шпилями и арками мягко сияющего света, а там, в центре города, поднимается, словно огромная, грациозно захлестывающая волна, массивная структура с большим количеством золота и— О Королевы Прошлого— там Кристаллов Края больше, чем он когда-либо вообще видел. Это не может быть что-то иное, кроме их дворца. Таббо выдыхает долго и тихо, думая, что собирается проскочить мимо него, потому и управление воздушным движением взбесилось… Но его руки подрагивают на пульте управления, когда GPS сообщает ему координаты. Прямо во дворце. — Черт возьми…– бормочет Таббо, поворачиваясь, чтобы перепроверить, правильно ли он ввел координаты, когда авиадиспетчер возвращается, чтобы сказать, — Корабль IK девяносто семьдесят пять R ноль, следуйте к вспомогательному порту Войдфолл три. На экране появляется новый набор координат, и Таббо вводит их в систему в замешательстве, но они верны, и он сбит с толку, хотя, к счастью, любой может пройти этапы посадки Эшачи с менее чем оптимальными умственными способностями. О Королевы, он действительно должен был читать брифинг больше, чем сделал, ведь он, должно быть, забирает дипломата или что-то в этом роде, может быть, дворянского сына… Таббо бросает быстрый взгляд через плечо, довольный, что поддерживает Эшачи в относительной чистоте. Он видел, как некоторые другие члены Синдиката чистят свои корабли, содрогаются при одном лишь воспоминании о том, как они сползают по трапу в грузовой отсек, застегивает молнию на своем бомбардировщике, потому что уже может догадаться, насколько далеко он находится в системе, температура поверхности Анвил, наверное, замерзла. Несмотря на то, что он ожидал этого, в тот момент, когда Таббо открывает люк грузового отсека, и ледяной воздух врывается внутрь, он испуганно втягивает воздух и почти сразу же сожалеет об этом, чувствуя, как его легкие замерзают. Обычно, он не возражает против холода, но не так, когда это настоящий холод пустого космоса, а не просто утешительный морозец, который просачивается сквозь корабли и станции. Его антенна опускается как можно ближе к черепу, крылья крепче прижимаются к телу, и он дрожит, зарывается носом в воротник своего бомбера и жалеет, что не упаковал свою низкотемпературную. Однако ему нужно выйти на улицу, он не может оставаться в относительном тепле Эшачи, поэтому Таббо втягивает обжигающий воздух сквозь зубы и с топотом спускается по трапу, наконец, как следует ступив на планету. Таббо никогда раньше не был в Аннвиле, у него никогда не было для этого причин. Во-первых, это примерно так же далеко, сколько вы можете пройти в галактике и при этом технически находиться в ней: расположенный в самом конце одного из тянущихся рукавов Андромеды, и даже для своей собственной системы Аннвил находится на самой окраине орбиты местного солнца — это была просто слабая, бледная точка в небе над головой. Честно говоря, единственная причина, по которой кто-то даже беспокоится об Аннвиле, и это другая причина, по которой паренек никогда не был здесь раньше, потому что он не может себе их позволить, но, выйдя на посадочный порт, Таббо выразил двойное впечатление, когда он впервые увидел это. Рот чуть ли не уткнулся ему в грудь от удивления, потому что здесь просто используют Кристаллы Края, как чертовы уличные фонари. С тех пор, как он получил Эшачи, он фантазировал о том, как однажды модернизирует его двигатели, чтобы они работали на кристаллическом реакторе Края, что на самом деле является действительно глупой несбыточной мечтой. Имперский Солнечный Флот работает на Кристаллах Края, Таббо никогда не сможет заплатить за такую ​​технологию, но тем не менее, он почти постоянно мечтал об этом. На самом деле он никогда не видел их лично, и теперь он просто стоит под ярким бирюзовым свечением множества таких, и хотя его антенны спрятаны под его волосами, пытаясь согреться, они все еще могут улавливать огромное количество вибрирующей энергии, подрагивающей вокруг него. — Какого хрена… — бормочет себе под нос Таббо, медленно кружась с открытым ртом, наверное, выглядит как идиот-турист, но ничего не может с собой поделать: они повсюду! Высокие колонны из темного стекловидного материала окружают посадочную площадку. Кристаллы Края сгруппированы на их вершинах, чтобы компенсировать слабый свет, исходящий от солнца над головой, но Таббо может видеть больше вдали, сверкающих на зданиях и космических кораблях. Королевы Минувших, гребаных, Веков, Таббо знал, что народ Эндера богат, это было общеизвестно, например, что вода обычно мокрая и в космосе нельзя дышать, но он до сих пор не осозновал, насколько они богаты, и Милостивые Королевы, они навечно богаты. Таббо выходит из замешательства, когда краем глаза видит движущуюся фигуру, быстро разворачивается, инстинктивно опуская одну руку к бластеру сбоку, но расслабляется, когда видит высокую, гибкую фигуру эндерианца. Он одет в причудливую, хорошо сшитую одежду бирюзового и пурпурного цвета, брошь с маленьким кристаллом Края блестит на высоком воротнике рубашки незнакомца, и Таббо полагает, что это его клиент, выпрямляется и принимает более презентабельную позу. Паренек протягивает руку, — Привет, я Таббо, я буду твоим пилотом. Эндерианец даже не пытается взять его за руку, что не является хорошим знаком, а просто смотрит на него сверху вниз прищуренными зелеными глазами, что-то властное и снисходительное проявляется в каждой черте его лица, когда он протягивает, — Прелестно. Мы немедленно начнем загружать вещи его высочества, вы должны распланировать вылет через полчаса. — П-подожди, ты не… я… его высочество? — Таббо спотыкается, но фигура пропадает, исчезая в потоке пурпурных частиц, и когда появляются новые Эндеры с ящиками и сумками, он думает, что потенциально у него могут быть проблемы, что, возможно, ему стоило прочитать брифинг этой миссии немного более тщательно, чем он сделал. Но только после того, как все слуги закончили загружать его грузовой отсек, и он стоял в отдалении, отмораживая свою антенну, большую часть полутора часов, и королевская боль в его заднице все еще не появлялась, что Таббо знает, что у него проблемы. Выдыхая еле теплый ветерок на сложенные ладошки, чтобы попытаться согреть замерзшие пальцы, Таббо смотрит на ящики, уложенные в его трюме, большинство из которых инкрустировано слабым блеском ярко-лазурного цвета, и задается вопросом, сколько он получит за эти голые вкрапления из хрусталя Края, если бы это стоило того, чтобы просто свалить прямо сейчас. Прежде чем он успевает сделать этот звонок, позади него раздается тихий шум, с которым паренек очень хорошо знаком, и Таббо оборачивается, чтобы увидеть уже знакомого эндерианца с фиолетовыми частицами, летящими вокруг него, но на этот раз он не один. Рядом с ним, вздернув подбородок, с дюжиной сияющих кристаллов Края, разбросанных вокруг его одежды, сгруппированных в венке на голове, стоит молодой эндерианец, который, должно быть, был принцем. Он высокий, как и все эндерцы, долговязый, что немного тревожит, но Таббо сразу замечает его глаза, потому что все эндерианцы, которых он видел до сих пор, были почти одинаковыми, такие же темные кожа и волосы, вытянутые лица и разрезы, зеленые глаза… У принца сиял один жгучий алый глаз. — Я имею честь и исключительную привилегию представить принца Ранбу третьим в своем имени, десятым… нет, простите, двенадцатым в очереди на трон Эндера. — Мужчина говорит, размашисто взмахнув рукой, безмятежно вихляя хвостом за спиной, и Таббо борется со стоном, потому что ненавидит всю эту напыщенную чепуху. Он поворачивается, чтобы посмотреть на принца и протягивает слегка дрожащую руку. –Приятно познакомиться, Ранбу, я Таббо, твой пилот. Это совершенно нормальная вещь, и да, у Таббо скорее всего зубы стучали, но он звучал достаточно дружелюбно. Несоответствующие глаза Ранбу сужаются, руки скрещены за спиной, когда он отрезает, — «Ваше высочество» или «Принц Ранбу», ты понял? — Прошу прощения. — Таббо выпаливает, не подумав, и принц фыркает, дергая головой в сторону и высовывая нос, — На этот раз ты прощен, не думаю, что у тебя раньше был большой опыт общения с королевской семьей. Таббо старается не открывать рот. У него есть несколько альтернатив тому, кого он мог бы здесь назвать королем ослов, кроме вашего высочества, но если он это сделает, он наверняка потеряет эту работу, а это значит, что он не увидит Томми и не получит хорошую кучу кредитов на свой счет. Помнишь, ты говорил, что примешь самого дьявола… Таббо сжимает пальцы в ладонь, опускает теперь сжатый кулак обратно в бок. Просто отвези этого напыщенного ублюдка к Нироксу, и тогда ты увидишь Томми, ты можешь сделать это. — Кристально понятно, ваше высочество, — Он ничего не может поделать с тем, как он плюется званием, и оно такое кислое, словно он снова хлопал сжатым кулаком по груди и произносил как один из сотен: «Сэр, да сэр!» Каким бы едким ни был его тон, он, кажется, успокаивает его царственное мудачество. Его хвост ненадолго взмахивает перед тем, как снова замолчать, — Отлично, тогда давайте приступим. Принц даже не выдает своему слуге, помощнику, парню, каких бы то ни было напутственных слов, просто проносится мимо Таббо в грузовой отсек Эшачи, темный плащ со светящимися геометрическими узорами развевается за ним, когда он вопрошает через плечо, — Пилот, где моя каюта? — Гм… — Таббо переводит взгляд с него туда, где был помощник, но силуэта уже нет, последние его пурпурные частички шипят вокруг того места, где он был раньше, и Таббо склоняет голову набок. Внезапный отъезд немного странный, особенно если учесть, что он более или менее доверяет своего принца заботе какого-то незнакомца, даже не заставил Таббо пообещать охранять его или что-то в этом роде, просто ушел, как будто его нельзя было беспокоить. — Пилот? Я задал тебе вопрос, — требует позади него хриплый голос Ранбу, и Таббо хмуро поворачивается, уже ненавидя его тон, из которого исходит чистая снисходительность, как будто он чем-то лучше Таббо только из-за семьи, в которой он родился, только из-за дурацких светящихся камней вокруг его головы. Сэр, да, сэр, сядь, заткнись, делай, как тебе велено, прапорщик… И Таббо стиснул зубы, борясь с неприятными эмоциями, поднимающимися в его груди, с обжигающим гневом, которого он не чувствовал так давно, с зудом в кончиках пальцев, как будто ему нужно было разорвать что-то. Он топает по пандусу в грузовой отсек и ударяет кулаком по кнопке, которая закроет их от бесконечной ледяной черной пустоши, которой является Аннвил. Внутри еще более очевидно, насколько высок принц, длинные взмахи его рогов почти, но не совсем касаются потолка, и Таббо внезапно не знает, поместится ли он вообще на одной из коек Эшачи, злобно хихикая над мыслью о том, что его напыщенная задница должна спать на полу. — Ч-что ты? Я -ты хоть слушал меня? — рявкает принц, отводя уши назад и размахивая золотыми украшениями, которые он носит, с праведным негодованием, отводя губы вверх и обнажая клыки. — Не забывай, что я плачу тебе, и когда я задаю тебе вопрос, я ожидаю ответа! Какой… Абсолютно жалкий ублюдок. Неудивительно, что помощник просто ушел, не попрощавшись, Таббо бы тоже так сделал, но теперь он застрял с этим дерьмом на весь следующий день, пока они совершают прыжок на Нирокс. На полсекунды он представляет, как выведет его на орбиту и вышвырнет этого избалованного принца Эндера из шлюза, и этого огромного удовлетворения, которое испытывает Таббо, достаточно, чтобы успокоить его колотящееся сердце. Чуть больше суток, надо только не убивать его… Он делает глубокий вдох, ненадолго закрывает глаза и представляет, как его обвивают мягкие, серые в крапинку крылья, теплые руки, теплая улыбка, теплый голос, правильно разыграй свои карты и все! Завтра будет реальным, ты обнимешь Томми, услышишь его смех, увидишь его улыбку… — Извините… — отрывисто говорит Таббо, выпускает из легких весь воздух и пытается снова, резко открывая глаза и видя, как Ранбу смотрит на него, глупо сложив руки на груди, — я… вы правы. Извините, что… не ответил раньше. Ранбу фыркает и мотает головой, что-то действительно не так в том, как он держится, — Хорошо, убедись, что это больше не повторится. «Подумай о Томми, подумай о кредитах, подумай о том, что через тридцать шесть часов ты никогда не увидишь его снова» — яростно повторяет Таббо, наклоняя голову, вытаскивая из себя все то, что когда-то было в нем, что удерживало его в покое и тишине, в то время как он салютовал в очереди с десятками других, — Конечно, ваше высочество. Пожалуйста, позвольте мне показать вам, куда положить ваши вещи. Но когда Таббо поднимается по трапу на верхнюю палубу, он невольно вспоминает, насколько тонка эта грань контроля, вспоминает, что произошло в последний раз, когда она оборвалась, и сильно прикусывает щеку изнутри, чтобы сдержать яростный крик.

***

Рассекреченное руководство по выживанию в Галактике: Чтобы мчаться вдоль своих постоянно растущих границ, Империя Солнца должна иметь самый большой и лучший флот в галактике, а чтобы иметь самый большой флот в галактике, вам нужны десятки и десятки желающих претендентов, и, таким образом, возникает другая область знаний, которой Нирокс владеет как прекрасным клинком. Пропаганда. Гораздо легче вдохновить орды верных последователей, если вы говорите им то, что вы хотите, чтобы они знали, а не то, что они должны знать, и это то, чем занимается Имперский Солнечный Флот, произнося вдохновляющие речи в маленьких городках по всей галактике, ослепляя впечатлительную молодежь блестящими медалями и золотыми лентами на рукавах. Кто захочет быть фермером, если ты можешь быть капитаном Солнечного Флота? Плыви к звездам на боевом крейсере, большем, чем весь твой город, посмотри на всю галактику, защити слабых и кротких и стань героем! И каждый год бесчисленное количество подростков стекается в Нирокс в надежде заработать престиж в прославленных рядах Имперского Солнечного Флота. Но самое интересное, что менее половины этих мечтательных новобранцев добираются до звания прапорщика, и еще меньше добираются до штурмана, потому что Нирокс ценит не вашу способность выполнять свою работу с любой степенью мастерства, а то, насколько хорошо вы выполняете приказы и не подвергаете их сомнению.

***

В их тридцатишестичасовом путешествим прошло всего около десяти часов, и Таббо уже решил, что если ему придется провести хоть секунду дольше, чем требуется, с принцем Ранбу, Претенциозным и Долговязым, он отправит их на ближайшее солнце. Этот засранец уже жаловался практически на все на Эшачи: от цветовой палитры до нехватки места, ругался на койку, на которую Таббо указал ему с небольшой помпой, и если бы это был буквально кто-то еще, Таббо пожалел бы его, потому что Ранбу даже не может нормально сесть на него, не стуча рогами в потолок. — Это абсолютно нелепо, — Ранбу шикнул там, где его чуть не согнуло пополам, и Таббо не знал, какого хрена он хочет, чтобы он с этим сделал, черт возьми, переделал Эшачи, пока они были в гиперпространстве? Он лишь пожал плечами и повторил одну из пословиц Техно, — Что поделать… Выдержав страстные разглагольствования о том, что это, должно быть, нарушает правила Имперского Управления по Охране Труда для космических кораблей, Таббо придумал какое-то дерьмовое оправдание, что ему нужно пойти проверить вещи, и поспешно удалился в кабину, язвительно поддакивая разговорам, продолжающимся позади него. Он проложил прямой курс на Нирокс, убедился, что все идет гладко, и, так как он был хорошим пилотом, Таббо просто откинулся на спинку стула, перекинул ноги через подлокотник и рассеянно возился с кубиком-головоломкой в ​​относительной тишине и покое. Поскольку миссия была официально запущена, Таббо не беспокоился о том, чтобы столкнуться с какими-либо крейсерами Солнечного Флота, потому что, если бы его остановили, он мог бы швырнуть перед ними свои документы миссии, и как только они увидели бы ужасные каракули Техно внизу, они бы сразу отвалили. Или, в качестве альтернативы, он мог просто бросить в них Ранбу и прыгнуть обратно в гиперпространство, пока принц заговаривал начальство Солнечного Флота до смерти. Таббо никогда не встречал другого существа, которое говорило бы так же много, как он — это было бы почти впечатляюще, если бы не было так чертовски раздражающим. И ведь вообще не прекращалось, как будто он пытался заполнить пустое место тем, насколько он велик, на случай, если ты забыл в последние пару секунд тишины. Вероятно, он просто привык к придворным, которые заискивали перед ним, слугам, у которых не было другого выбора, кроме как улыбаться и кивать, заставляя его чувствовать себя особенным, и Таббо стремился быть по крайней мере вежливым, но он не собирался целовать паршивую задницу. — Эй, пилот, Wi-Fi на твоем корабле не работает. «Кстати, о дьяволе» — фыркая, думает Таббо, и едва сдерживая вздох, кричит: — Это потому, что у меня его нет. –…серьезно? — Вы хоть представляете, насколько это дорого? Я не могу себе этого позволить, — Таббо бездумно стреляет в ответ, забывая, что да, конечно, он понятия не имеет, он принц с одной из самых богатых планет во всей галактике, вероятно, не может назвать цену ни одного предмета в Эшачи, даже если бы от этого зависела его жизнь. Спустя небольшую паузу, паренек все же добавляет: — У меня есть передатчик дальнего космоса, если вам нужно позвонить или что-то в этом роде. — Я… нет, спасибо. Ранбу кажется намного ближе, чем он был, и Таббо в опасении садится и видит, как он парит у входа в кабину: причудливо выглядящий голографический планшет прижат к груди, хвост раскручивается и обвивается вокруг одной из его ног. Нет ничего, что Таббо хотел бы меньше, чем Ранбу в своей кабине, просто, касающимся его вещей своими дурацкими длинными пальцами и с отвращением все обнюхивая. Паренек полагал, что если он будет подыгрывать, то сможет заставить этого мудака оставить его в покое. Сделав предположение при виде планшета, Таббо снова поворачивается к своему кубу и принимает очень извиняющийся тон: — Если вам нужно что-то скачать, вам придется подождать, пока мы не доберемся до Нирокса. Принощу извинения за неудобства. — Хм? О нет. Я просто читал перед классом… Знаешь, я отличник в своем классе, набрал больше всех баллов на втором году обучения в академии в прошлом семестре. — Он делает паузу на секунду, вероятно, с мыслью, что Таббо собирается его похвалить или что-то в этом роде, но когда он не получает никакой реакции, продолжает в быстром отрывке: — Но в этом году я собираюсь добиться большего успеха, чем весь студенческий состав вместе взятый. Я превзойду их всех. — Ага. — Таббо невозмутимо говорит, полностью поглощенный переворачиванием плиток своей головоломки, надеясь, что Ранбу поймет намек и уйдет, но даже с его тусклым ответом Ранбу ничуть не остановится: — Я собираюсь закончить школу досрочно. Это еще никому не удавалось по моей специальности, между прочим, это строгая программа, одна из самых сложных в академии, но я собираюсь быть первым. Я мог бы даже вернуться за вторым дипломом, потому что, насколько это может быть сложно на самом деле? — О королевы, заткните его! — Таббо безмолвно шепчет себе под нос, руки, которые не возятся с кубиком-головоломкой, резко впиваются ему в бока, заставляя его вздрагивать, когда он случайно слишком сильно сжимает левый бок, но сдерживаемое раздражение и без того покалывает по всему телу, и он либо впивается пальцами в себя, либо начинает кричать. — …и после этого я подам заявление на должность консульства и… эй, ты меня слушаешь? Я-я пытаюсь поговорить с тобой, хотя, может быть, это моя вина, что я предположил, что ты что-то знаешь об академии, но… — Мои извинения, ваше высочество, но я пытаюсь управлять здесь космическим кораблем. — рявкает Таббо, в отчаянии бросая куб себе на колени, легко понимая, что он недостаточно хорош, чтобы попасть в Академию Солнечного Флота, поворачивается, чтобы оглядеться вокруг своего стула, и вздрагивает, когда видит, что Ранбу забрел в кабину, стоит позади места второго пилота. У Таббо возникает внезапный и ужасный образ царственного отродья, сидящего своей блестящей задницей на кресле второго пилота, давящегося слюной во рту, потому что никто никогда не сидел там и никогда не будет, единственный человек, которого Таббо когда-либо хотел бы там в тысяче световых лет отсюда, и он уже сказал нет- Но, к счастью, Ранбу остается стоять, просто смотрит вниз, на то, как сидит Таббо, переводя взгляд с яркого куба на коленях, на его ноги, сброшенные с края подлокотника, а затем вверх, где на голографическом мониторе четко виден автопилот, смотрит куда-то мимо головы Таббо и пренебрежительно выгибает бровь. «Я настолько лучше тебя, что ты — грязь под моим каблуком» — кричит выражение лица принца, и пальцы Таббо сжимаются до синяков на его боках, «Никогда не собирался быть чем-то» — бурлящая масса обжигающего горячего гнева поднимается в нем как заваленный блок двигателя, «Никто никуда не денется-» — Это действительно сложная штука, не буду утомлять вас объяснениями, ваше высочество. — Таббо ухмыляется, хлопает ресницами и ожидает, что Ранбу будет злиться и кричать, может быть, выкинет несколько мелких шуток, но он стоит абсолютно неподвижно, его тело расслабилось самым странным образом. Как будто у него исчезла всякая личность… Таббо очень хорошо разбирается в людях, вы должны быть такими, чтобы выжить в этой сфере деятельности, но он вообще больше не может читать Ранбу, как будто принц полностью лишен эмоций, ни единого признака жизни в нем. Ранбу склоняет голову набок с банальным выражением лица, на его лице тревожно-мягкая и дружелюбная улыбка. — Естественно, я полагаю, что довольно сложно упростить все свое ремесло до самых основных основ, особенно когда это то, с чем ты так хорошо знаком, знать и изнутри, и снаружи. — Я… к чему ты клонишь? — отрезает Таббо, чувствуя, что он что-то упускает, и, наконец, садится прямо перед Ранбу, который только качает головой, в его глазах ничего, кроме полного безразличия. — Ничего, я просто выражаю понимание ограничений, таких, в которых вы сами должны существовать. — Э-э… хорошо… — Таббо неуверенно замолкает, нахмурив брови, потому что действительно чувствует, что идет какой-то разговор, о котором он не подозревает, но после того, как он несколько раз повторил то, что Ранбу только что сказал себе, его глаза широко распахнулись: — Подожди- Подожди, ты называешь меня глупым? — О, я бы никогда не стал, какая ужасная вещь, которую я могу сказать, — Ранбу произносит глухо вежливым голосом, поворачивается на каблуках, даже не выказывая ни единого признака понятных эмоций, вылетает из кабины с легким видом: — Держите нас на стабильной траектории полета… Если сможете. Таббо наблюдает, как он уходит с тем же пустым выражением, жар заливает его лицо от того, насколько он зол, и как только дверь в спальню со свистом закрывается за дурацкими золотыми каблуками Ранбу, Таббо сгибается, зарываясь пальцами в волосы и кричит беззвучно. Королевы грёбаных Прошлых Веков, он не был таким жгучим, болезненным, полностью всеохватывающим в ярости за такое долгое время, что у него немного кружится голова, он не выводил этого из-под контроля с тех пор, как у него всё ещё были золотые повязки на рукавах и он не был собой. Он… ему нужно что-то ударить, почувствовать боль в костяшках пальцев и избавиться от этой ядовитой ненависти, но они посреди глубокого космоса, так что ему некуда идти, а Таббо не собирается изливать его разочарование на Эшачи. Чувствуя себя в ловушке, в панике и в бешенстве, он трясущимися руками вытаскивает из кармана ручной компьютер и начинает печатать быстрее, чем его разъяренный разум успевает осознать. придурок 23:54 « ты не повришь количетву дерьма с которым мне приходится иметь дело] « Эта новая мисисойна заводит меня на СТЕНУ БЛЯТЫЬ я не могу « Ау этого гребаного придурка хварило наглости сказать мне что я НЕ ДОСТАТОЧНО ХОРОШО ДЛЯ ГРЯБОГО СОЛНЕЧНОГО ФЛОТА « Как будто они не настоящие ыраги вселенной « Ах он принимате меня за какого-то гребаного грязного идиоат, который талько что запрыгнул на сиденье и капнул слюной на дисплкй « Я ссобираюсь убить, я на самоем деле собираюсь убить его и тюмремное заклченюние того стоит Таббо судорожно вздохнул и опустил планшет, он все еще расстроен, его руки слегка дрожат, но какая-то неистовая необходимость что-то делать исчезла. Откинув голову на спинку стула, ему требуется несколько секунд, чтобы успокоиться, вдох-вдох-выдох, ты в порядке, вдох-выдох-выдох, в порядке ты в порядке, он чувствует слабую вибрацию и тут же опускает голову. придурок 23:57 » Иисус вышел из чата чел » Делаешь еще одну поставку? С-сейчас- Сейчас на «Нироксе» полночь, но Томми, должно быть, еще не спал, ведь сообщения Таббо всегда попадали на его ручной компьютер, даже когда тот находится в спящем режиме. Паренек фыркает дрожащим смехом, потому что Томми так хорошо его знает, начинает постукивать в ответ. придурок 23:58 « нет, на этот раз пассажир. клиент супер богатый и супер испорченный » блин, как ого хрена он тебя так бесит? « этот петушара кудахтает всякую хуйню без умолку, меня от него трясет » ебать копать… » RIP ты наверное « я страдаю, помоги, ты, придурок » хочешь созвон? Поворачиваясь, чтобы убедиться, что дверь в конце Эшачи все еще закрыта, Таббо отвечает «да», прежде чем принять вызов, и заранее снижает громкость видеозвонка, чтобы убедиться, что звук исходит только из динамиков в кабине, а не всего корабля. Секундой позже, ужасная, сморщенная фотография Томми появляется на HUD, и Таббо усмехается, уже чувствуя, как из него вытекает напряжение, когда он нажимает «Принять», а затем вся кабина наполняется этим слишком громким голосом: — ЗДРАВСТВУЙ, СУЧКА! — Хей, ублюдок. — Таббо счастливо вздыхает, подобрав под себя ноги, в то время как Томми улыбается ему, камера, поставленная слишком близко к лицу, отражает странный рыбий взгляд, и Таббо склоняет голову набок, — Ты в постели или что-то в этом роде? — Да, потому что я только что закончил ебать сучек Таббс, это было чертовски классно, ты понятия не имеешь, чувак… — У тебя завтра тест на физ подготовку? — Таббо прерывает его с нахальной ухмылкой, и Томми закрывает рот, стучит головой о подушку, угрюмо бормоча: — Нет… Ну, может быть, да. — Ха, отстойно быть тобой. — Таббо кукарекает, с энтузиазмом отбрасывая Томми всеми четырьмя руками, в то время как он изо всех сил пытается высвободить хотя бы одну свободную, пытаясь удержать свой экран в устойчивом положении. Видео качается дико, Томми выкрикивает ругательства, пытаясь исправить это, прерывая восхищенное кудахтанье Таббо: — Ах, заткнись ты, задница, у тебя хуже, чем у меня, если ты пишешь мне весь этот спам… Со стоном Таббо откидывается на спинку стула, быстро дергается, чтобы убедиться, что дверь все еще закрыта, и шепчет так громко, как только может: — Ты понятия не имеешь. Я… он просто худший, Томс, ты… ты даже представить себе не можешь. — Он что, хуже капрала Данцера, старого гада? — Ооо чел! К черту этого парня, но да. Я не думал, что это когда-нибудь станет возможным, но каким-то образом он справляется. — Таббо кипит, его руки метаются, пока он разглагольствует, погружаясь в свое разочарование: — Он такой избалованный, думает, что все должно быть просто отдано ему, он не может заткнуться о себе, это безумие, а-и вдобавок из всего, он такой грубый. Королевы Прошлого, его, вроде бы, вывело из себя то, что я не использовал его титул должным образом, когда мы только встретились… — О, боже правый… — И он отказывается использовать мое имя, просто продолжает называть меня «пилот». Как будто я какой-то слуга или что-то в этом роде. — Таббо ворчит, не осознавая, как сильно это беспокоило его, пока он не озвучил это, но теперь он не может перестать думать об этом, о том, как Ранбу ведет себя так, как будто он не стоит даже энергии, необходимой для существования. — Я просто ненавижу его так сильно- как будто это так плохо, Томми, просто- как он разговаривает со мной? Я-это как вернуться туда- Таббо останавливается, прежде чем успевает сказать что-то еще, глаза внезапно защипало, и он опускает голову, думая, что все это затоптал, что оно уже не вернется, но вот оно, выползает на поверхность с противными маленькими когтями, которые впиваются в его разум и угрожают затащить его обратно туда. Успокойся, возьми себя в руки, сядь, заткнись, делай, как тебе говорят, прапор- — БЛЯДЬ-! –рявкнул он, стуча кулаками по подлокотникам, совершенно и окончательно взбешенный до такой степени, что кажется, что он задыхается, будто руки сжимают его горло мертвой хваткой, и -и- пустые канистры у его ног, запах горючего в воздухе спичка сверкнула в чужих руках, но нет- ты не можешь вернуться туда, ты должен успокоиться, взять себя в руки, вспомнить, что было в прошлый раз, никаких полумер-        Из динамиков просачивается сочувственный, чрезмерно озабоченный шум, и Таббо улавливает его, пытается перестать думать о пьянящем запахе топлива и едком аромате химического огня, сосредотачивается на плавной интонации голоса Томми, когда он начинает говорить: — Мне очень жаль, чувак, я просто… блять, я бы врезал ему прямо в хуй, если бы был там, попомни мои слова. Таббо судорожно вздыхает, поднимает затуманенные глаза и старается не всхлипнуть, очевидно, потому что он не собирается плакать из-за этого, пидора, чертового, гребаного Ранбу, Принца Хуев. Томми грустно улыбается ему, как будто знает, о чем думает, и мягко говорит: — Все будет хорошо, Таббо. Просто, постарайся держаться от него подальше, и я знаю, что это тяжело, но не позволяй ему добраться до тебя, чувак. Ты лучший пилот, которого я когда-либо знал, и умнее половины идиотов в нашем- м-моем классе. Этот придурок ни хрена не знает. — Ты говоришь это только потому, что знаешь, что иначе я бы тебя застрелил, — бормочет Таббо, вытирая рукавом своего бомбера лицо, в его груди разгорается капелька радостной гордости, когда Томми издает испуганный смешок и кудахчет: — Ой! Большой Т здесь со страшным бластером! Оглядываясь назад на изображение ухмыляющегося лица своего лучшего друга, глупо искаженного тем, как близко к нему находится камера, вызывает такой сильный всплеск тоски в Таббо, что он чувствует, как будто из него выбили воздух. И тогда его осеняет тот факт, что завтра он будет на Нироксе, увидит Томми лично, настоящего, живого, прямо перед собой, и он должен сделать более мягкое лицо, потому что Томми спрашивает с оттенком беспокойства: — Ты в порядке? Ты выглядишь так… ты просто, так замер. — Д-да. Э -э- э, я не хотел сглазить это… это- ну, в общем, забавная история, но я на самом деле собираюсь… — Таббо замолкает, когда в кабине раздается аварийный крик, и он дергается, уже рефлекторно попав в несколько кнопок на консоли, которые свернут видеопоток, поднимает окна для показаний его приборов и чувствует, как вся кровь отливает от его лица: — Ох, пиздец- — Таббо? Что случилось? — Голос Томми едва слышен из-за пронзительного воя сирен, и Таббо лихорадочно высвобождается из своего свернутого калачиком положения, его руки уверенно летают по консоли, несмотря на то, как сильно бьется его сердце. — Таббо-! — Мне нужно идти, блять! Осирон только что стал чертовой сверхновой! — Таббо кричит, Эшачи вокруг него трясется, когда их поражает первая пульсирующая ударная волна, превращая видеопоток в визжащую статику, но лицо Томми снова выскакивает, а глаза широко распахнуты в панике. — Н-нет, нет! бля-! НЕТ! Таббо у… — Томми кричит, но что бы он ни говорил, он обрывается, когда Эшачи снова получает удар — металлическая обшивка скрипит, когда они немного сбиваются с пути, и Таббо вынужден сбросить их со скорости света, иначе они будут уничтожены, разорваны в гиперпространстве! Он снова нажимает на газ, двигатели выключаются, а яркое пятно гиперпространства сменяется обжигающим красным светом Осирона вдалеке. Толстые полосы горящих газов отрываются от поверхности звезды, когда она содрогается, внешние слои быстро расширяются и сжимаются, когда ее ядро схлопывается, выбрасывая в пространство вокруг себя кольца расплавленного горячего металла, и Таббо с трудом сглатывает. Он бросает быстрый взгляд на Томми, и кажется, что его вот-вот вырвет: слезы собираются в его ресницах, а глаза бегают по всему экрану, но Таббо чувствует странное спокойствие, нахлынувшее на него, когда он неуверенно улыбается, подмигивает. — Э-Эй, я лучший пилот, которого ты знаешь, помнишь? — Ты, тупой- -алуйста, будь в порядке ради- ога, пожалуйста, я люблю-… — голос Томми мгновенно обрывается, так как утечка радиации от Осирона прерывает передачу, и Таббо должен идти, ему нужно сосредоточить все свое внимание на том, чтобы сохранить им жизни, он кричит в отчаянной надежде, что Томми сможет его услышать: — Люблю тебя, Томми! Увидимся на другой стороне! Подача прерывается с резким треском прежде, чем он успевает закончить ее сам, и Таббо судорожно вздыхает, когда на них обрушивается еще одна ударная волна — обломки только что уничтоженных астероидов проносятся мимо, словно маленькие огненные кометы. Это плохо, Таббо никогда не был так близок к звезде, когда она переходила в конечную фазу, и здесь потребуется очень хитрый, очень умный полет, чтобы вытащить их из радиуса взрыва. — Дорогие ушедшие Королевы, я знаю, что я не самый, ммм, набожный, но я мог бы использовать всю гребаную помощь, которую я мог бы получить прямо сейчас, аминь или что-то в этом роде, — торопливо выпалил Таббо, переключая все устройства управления в ручной режим, и взял на себя командование Эшачи, резко отводя их в сторону, когда мимо проносился еще один шквал обломков — сигнализация ревет по всему кораблю, поскольку его обшивка кишит радиацией! Кусок астероида размером примерно с Эшачи несется к ним, сбитый с траектории волной энергии расширяющейся звезды, и Таббо нажимает на педаль газа, отбрасывая их назад и осколок едва скользит по поверхности, звучит ужасный скрежет металла. Он не замечает, как среди всего остального шума со свистом открывается дверь, но все же неудивительно, что Ранбу вдруг закричал позади него, — Чем ты тут занимам-м-м-! A-А-А!Древнешие Глубин! Что-? — Осирон стал сверхновой! — откликается Таббо, дергая штурвал в сторону и кружась вокруг нескольких раскаленных докрасна кусков раскаленного докрасна металла, слышит позади себя громкий стук и крик: — Тебе лучше пристегнуться! Он имел в виду одно из кресел в основном салоне, но Ранбу, спотыкаясь, проталкивает свою долговязую задницу дальше в кабину и падает на место второго пилота, пристегнувшись трясущимися руками, а Таббо смотрит на него на секунду дольше, чем надо, в жутком красном свете — негодование прорвало мнимое спокойствие, в которое погрузился его разум, по крайней мере до тех пор, пока Ранбу не махнул рукой в ​​иллюминатор и не закричал: — К-камень! Таббо разворачивается назад, громко ругаясь, поскольку он слишком медленно маневрирует в сторону, съёживается от рокочущего разрывающего звука, который содрогается в Эшачи, выбрасывает газ полностью вперед и отправляет их мимо медленно вращающегося астероида, проносящегося где-то под ними. Он отчаянно пытается удерживать внимание на всем, что происходит, на облете обломков, которые мгновенно прорвутся сквозь них, подсчитывая, сколько ему нужно, чтобы скорректировать курс, когда Осирон содрогается от пульсирующих волн энергии. Но это трудно сделать, когда Ранбу продолжает лихорадочно бормотать себе под нос рядом с ним: — Древние, о Древ-вние, я-я- Л-ладно, все в порядке, в-все в поря-я-ядке, Н-нет, НЕТ ВСЕ НЕ В ПОРЯДКЕ, М-мы умрем! — — Мы не умрем! — отрезает Таббо, оттягивая рычаг назад и едва избегая двух сталкивающихся друг с другом кусков астероида, быстро разрезая маленькие осколки, которые они отбрасывают. Некоторые из них врезаются в Эшачи и заставляют Ранбу вопить: — Д-Древние! Мы мертвы! М-мы умрем! — Мы не умрем! — горячо заревел Таббо, неправильно рассчитывая, сколько тяги ему нужно использовать, чтобы выдержать следующую ударную волну — Эшачи, дрожащий вокруг них, избитый солнечной энергией, случайно отбрасывает их в кусок расплавленного астероида, и Таббо ударяет ладонью по подлокотнику. Начинается новый раунд сигналов тревоги. — Ты сошел с ума? Мы ни за что не выживем! — Ранбу кричит, выбрасывая дрожащую руку вперед, чтобы беспорядочно помахать дерьмовому фестивалю перед ними: — П-плевать, что т-ты думаешь! Н-никто не может з-сделать это-! О -Древние, вот и все, я не хочу умирать… — Можешь- Успокоиться! — кричит Таббо, но тут на них их обрушивается рычащий взрыв Осирона, и прерывистый поток паники Ранбу превращается в отчаянный, ужасный вопль, который истязает антенну Таббо, — его руки побелели костяшками пальцев вокруг частей ручного управления, когда Ранбу вновь завопил: — П-пожалуйста, Древние я-я-, не надо, я не-не хочу умирать, пож-жалуйста, Древние Я-я так н-пуган, ч-что нам делать? Ч-что нам делать? Ч-что н-нам делать?! — Можешь просто… ЗАТКНУТЬСЯ НАХЕР! Хоть раз в жизни! — Таббо визжит, слишком сильно давит на газ и слышит, как Ранбу задыхается, когда его дергает вперед, делает глубокий вдох и пытается успокоить свои расшатанные нервы, говорит со злой убежденностью, летя через целое поле летящих обломков, — Мы не умрем, я вытащу нас отсюда, так что просто заткнись и доверься мне! Адреналин проносится сквозь него, как молния, заставляя все волосы на его теле вставать дыбом, сердце бьется так, словно пытается вырваться из его грудной клетки, но руки Таббо твердо держат рычаги управления, потому что он может сделать это, он знает, что может сделать это, и, к счастью, Ранбу решает поверить ему, или, может быть, он просто теряет сознание, но он, наконец, замолкает, и это все, о чем Таббо мог просить. Осирон приближается к завершающей стадии своего взрыва, свет внезапно исчезает вокруг них, когда он схлопывается внутрь в завихряющееся ядро ​​ярко-рыжего цвета, и Таббо сильно прикусывает щеку изнутри, зная, что у них есть всего несколько минут, прежде чем он быстро расширится. Они так близко к границе радиуса взрыва, что Таббо осмеливается взглянуть на один из своих показателей, прикидывая в уме, сколько им еще осталось, и это будет так близко, у него есть только один рывок, он должен сделать его идеально. Один вдох, один выдох, руки сгибаются вокруг элементов управления, и Таббо двигается. Двигатели успокаивающе урчат вокруг него, их воющий тон поднимается и опускается, когда он двигает дроссельную заслонку вперед, как огромный зверь, вдыхающий и выдыхающий, плавное скольжение машин дрожит в воздухе, как хорошо натренированные мускулы, реагирующие на прикосновение Таббо без каких-либо колебаний. Он знает этот корабль, знает его как продолжение самого себя, и он знает, что Эшачи никогда не подводил его ни прежде, ни сейчас, двигаясь именно так, как хочет Таббо. Есть только его сердце, бьющееся быстро, но ровно в ушах, заземленная вибрация, как у Эшачи, прекрасно работающим под ним, руки уверенно держат штурвал, контролируя газ, направляя корабль через постоянно меняющееся минное поле перед ним, его разум работает быстро и расчетливые траектории возникают почти мгновенно, куда быстрее, чем могут двигаться камни, скользя мимо всего головокружительными спиралями. Они преодолевают порог в последнюю секунду, огненный свет вспыхивает позади них, когда Осирон входит в последнюю стадию своего взрыва, отбрасывая Эшачи вперед приливной волной обжигающего жара и радиации, отправляя их в космос с дюжиной ревущих тревог. Таббо борется за контроль, но это почти невозможно: сила взрыва вырывает штурвал из его рук и они безжалостно забрасываются осколками астеройдов во время бесконтрольного вращения. Таббо слышит, как с лязгом захлопываются двери аварийной переборки, отрезая их от грузового отсека, что нехорошо — значит, корпус где-то пробит. Он, наконец, получает контроль над штурвалом, быстро раскручивает их и дает газу изо всех сил — вниз, заливая двигатели топливом. Если они получили удар, неважно насколько сильный, он не может прыгнуть со скоростью света, это только разорвет его еще больше и скомпрометирует Эшачи, но он должен вывести их отсюда, пока просачивающаяся радиация Осирона не сварит их заживо. Набрав одной рукой на голоэкране, Таббо выводит список ближайших пригодных для жизни планет и планетоидов, выбирает ближайшую из них с атмосферой и делает скачок в этом направлении. Он изо всех сил пытается увернуться от обломков, но они теперь такие маленькие, что трудно пройти мимо них, и еще несколько таких сильно ударяют по корпусу Эшачи. Не похоже, чтобы корпус ловил еще больше безжалостных ударов, но именно эти мелкие детали сейчас имеют наибольшее значение, например, когда маленькая пыльная планета наконец появляется в поле зрения, Таббо лихорадочно начинает процесс входа в его атмосферу, молча молясь, чтобы они не сгорели при входе в атмосферу. Паренек бросает быстрый взгляд на Ранбу, который, к его удивлению, все еще в сознании, хотя и стал странного пепельного цвета. Он смотрит прямо перед собой, сцепив руки на подлокотниках, когти, которых Таббо не заметил, безжалостно вонзаются в ткань, хвост, который трещит по воздуху, щелкая и извиваясь в воздухе, заставляет все золото, свисающее с его ушей, хаотично раскачиваться. «Из всех людей, рядом с которыми я мог бы умереть…» — думает Таббо с ноткой мрачного веселья, поворачивается к иллюминатору и проводит их вниз через термосферу. Мгновенно появляются новые сигналы тревоги, предупреждающие его о перегреве, и Таббо отбрасывает их все быстрым движением запястья, сжимая зубы от неприятного грохота, который начинает издавать Эшачи, его сердце болит за его корабль: еще немного, пожалуйста, прости, мне очень жаль, но еще немного- Но Таббо — хороший пилот, а Эшачи — хороший корабль, и он доставляет их на поверхность планеты живыми, приземляясь менее чем грациозно на первом чистом участке земли, который Таббо смог найти, оседая в кресле со скрипучими стонами, когда гравитация усугубляет все его боли. Таббо быстро глушит двигатели, на всякий случай, если где-то утечка топлива, и они сидят в звенящей тишине, отключая мощность. Слабый стук исходит от металлического корпуса, когда он начинает остывать, оба тяжело дышат в кабине, и Таббо поворачивается, чтобы посмотреть на Ранбу, в то же время, когда он поворачивается к пилоту. Его глаза широко распахнуты, зрачки сжались в тонкие, как бритва, щелочки от паники, но его рот дергается, тяжелое дыхание вырывается в каком-то подобии безумного смеха, когда он смотрит на Таббо с трепетом. Темный язык высовывается, чтобы облизать его губы, а затем он хриплым голосом с маниакальным облегчением хрипит: — Д-Древние Глубин… в-вы… ты сделал это. Он кажется таким ошеломленным, совершенно сбитым с толку, что они выжили, Таббо не может не разразиться дрожащим смехом, падая обратно на стул, когда ужас, наконец, охватывает его — тело неудержимо трясется, когда он хрипит в ответ: — Г-Говорил тебе.

***

Рассекреченное руководство по выживанию в Галактике: Из всех галактических сообществ, с которыми приходится сталкиваться, Имперский Солнечный Флот ни в коем случае не является худшим, если только вы не противостоите им каким-либо образом или не выполняете какие-либо действия, которые Император Солнца считает незаконными, что включает в себя от неуплаты налогов Империи, до возмутительно очевидной торговле рабами. Наказания за такие проступки бывают самыми разными в зависимости от того, какая ветвь флота задержала вас, а также от того, насколько резвыми себя чувствуют командиры. Например, с сжиганием всего вашего корабля на месте. Только по этой причине ваш автор предлагает, чтобы, если вас преследует какое-либо судно с эмблемой Солнечного Флота, просто продолжать идти и надеяться, что вы сможете обогнать его, потому что в противном случае бегство от имперских офицеров является неизгладимым преступлением, и его трудно оправдать. Хотя ваш автор говорит это, чтобы напугать вас, это ни в коем случае не должно быть сдерживающим фактором для путешествия к звездам, одного из самых полезных и опасных опытов, в котором определенно должно участвовать любое существо, а должно действовать как простое предупреждение, предостерегающий совет, который укажет вам в правильное направление. Выживание в глубоком космосе может быть сложным для неосторожных, поэтому эта книга была создана, чтобы помочь читателю, лучше ориентироваться в этих препятствиях, обеспечивая понятное понимание каждой культуры и группы, которые, я, автор, имел удовольствие и неудовольствие повстречать перед моей, вероятно, безвременной кончиной. Но кроме этой книги, самое важное, что нужно иметь при навигации по межзвездному болоту, именующему себя нашей реальностью, и это не совсем полотенце, как некоторые другие специалисты по теме написания многословных и бессвязных книг о Вселенной могли бы предложить, а что-то гораздо более простое. Лучший ресурс, который вы могли бы иметь с собой в темном холоде за пределами космоса — это просто кто-то рядом с вами, партнер, которому вы доверили бы свою собственную жизнь, что возможно, придется сделать во многих случаях, потому что просто знание того, что кто-то с вами, то, что вам не придется сталкиваться со всем этим в одиночку, поможет вам пройти через все трудности и препятствия.