Behind Blue Eyes

      Чайльд не ожидал такого исхода от разговора с отцом. Точнее он не ожидал услышать то, что разрушило бы его сознание и весь его мир.              После того, как рыжеволосый каким-то образом вернулся в Хогвартс, имея лишь смутные, размытые воспоминания о дороге сюда, он не стал разговаривать с Чжун Ли, а вместо этого сразу лег спать и не вставал с кровати целых два дня. Он не хотел ни с кем видеться или разговаривать. Он ничего не ел, кроме маленькой плитки шоколада, которую нашел в прикроватной тумбочке. Мальчики, с которыми он делил спальню, спросили Предвестника, не нужно ли ему чего-нибудь, но тот никак на них не отреагировал. Иногда кто-нибудь из них ставил стакан чистой воды на прикроватную тумбочку, но Тарталья не мог даже благодарно взглянуть на них. Внутри него была просто дыра. Больше ничего не хотелось делать, ни о чем не хотелось думать или говорить.              Вечером второго дня к нему напрямую обратился знакомый голос, но Аякс снова не сделал ни единого движения, просто продолжал лежать в своей постели.              — Ты не можешь вечно оставаться в этой черной дыре, понимаешь? — Скара сел рядом с ногами рыжеволосого, но тот не поднял головы и не пошевелился, чтобы показать ему, что заметил присутствие шляпника. Вздохнув, тот легонько толкнул Снежновича по ногам, а когда он никак не отреагировал, то пробормотал: — Чайльд, послушай. Царица вернется через несколько дней, и я подумал, что нам следует еще раз поговорить с ней… прояснить ситуацию.              И снова Тарталья оставался таким же, каким и был, — неподвижным, безмолвным. Опустошенным.              — Чайльд, серьезно, я тебя не узнаю! Разве ты не хочешь поговорить со своим лучшим другом? Кстати, твой парень тоже беспокоится о тебе, — что бы он ни сказал, рыжеволосому было все равно. Ничто больше не имело для него значения. — Мерлинова борода! Ты такой идиот, знаешь?              Боковым зрением Аякс заметил, что Скарамучча встал и направился обратно к двери, а затем снова вошел. На этот раз с ним был кто-то еще, и когда рыжеволосый увидел очень знакомое лицо, появившееся прямо перед ним, с глазами, сияющими, как янтарь, он почувствовал легкий укол в сердце — первая реакция тела за долгое время.              — Чайльд, — пробормотал Чжун Ли и нежно погладил его по щеке. — Теперь я здесь… Я здесь ради тебя. Пожалуйста… Расскажи мне, что случилось.              Молча Аякс изучал каждую черточку лица Моракса, которое было так близко, что он уже почти не мог сфокусироваться на нем. У его парня были темные круги под глазами, как будто он в последнее время мало отдыхал. Глаза были уставшими, но они безмолвно умоляли его поговорить с Чжун Ли, рассказать ему, почему он не пришел к старшему после встречи с отцом.       — Пожалуйста… — умолял старший, но его голос звучал всего лишь приглушенным шепотом.              — Я оставлю вас наедине, — сказал Скара, и Тарталья почти забыл, что тот был с ними в комнате. Через несколько секунд он услышал, как за ним закрылась дверь. Теперь в комнате были только они с Чжун Ли.              Когда Снежнович по-прежнему ничего не говорил, Когтевранец нежно поцеловал его в губы. То, что он был так близок к младшему, немного согрело его внутри, где только что все было холодным как лед после снежной бури, которая разрушила его разум. Но этого было недостаточно. Аяксу нужно было больше… больше тепла, больше любви. Медленно он поднял одну руку и схватил Чжун Ли за шею, чтобы осторожно притянуть его ближе. Почувствовав облегчение, он выдохнул ему в губы, но не прервал их поцелуй.              — Мне кое-что нужно, — прошептал Тарталья хриплым от долгого молчания голосом.              — Конечно, — с готовностью ответил Чжун Ли. — Что тебе нужно?              — Ты.              — Я уже здесь, — улыбнулся старший.              — Ты мне нужен… во всех смыслах.              На короткое мгновение Моракс, казалось, не понял значение этих слов, но затем его глаза немного расширились, и он кивнул.              — Прямо здесь? — прямо спросил он, и Чайльд был рад, что тот был не против этой просьбы. Слизеринец кивнул, и понадобилось всего два поцелуя, чтобы он оказался под старшим, который уже откинул лишнее одеяло. Оно согревало тело Аякса в течение последних часов, но так и не смогло растопить лед внутри него.              У них еще не было такого секса. Нежности было немного, только лишь хриплые стоны и грубые движения, но это было именно то, что сейчас было нужно Тарталье. Ощущение Чжун Ли внутри него давало ему ощущение завершенности. Обычно рыжеволосый принимал доминирующую роль, но сегодня ему нужно было почувствовать старшего всеми возможными способами. Когда тело Чайльда достигло пика, когда он смог забыть обо всем и просто испытывать эмоции, переполнявшие его тело, то он, наконец, смог избавиться от ледяного барьера, который мешал ему двигаться, говорить или даже думать. Обливаясь потом и кашляя, Слизеринец опустился на подушки. Моракс осторожно вышел из младшего, и на короткое мгновение тот снова почувствовал пустоту. Но потом Когтевранец прижался к нему, накинул на них одеяло и обнял Аякса своими сильными, успокаивающими руками.              — Спасибо, — пробормотал Предвестник, уткнувшись в плечо Чжун Ли.              — Не стоит благодарить меня за это, — его нерешительность заставила Снежновича слегка улыбнуться. Несколько мгновений назад старший был уверен в каждом движении и полон решимости, а теперь снова немного застенчив. Прямо сейчас Чайльд не мог выразить то, как сильно он любил Чжун Ли.              — Ты не хочешь рассказать мне, что произошло? — тихо спросил Моракс. Это был вопрос, а не просьба, и младший был рад, что ему предоставили выбор отвечать или нет.              — Мой отец рассказал мне кое-что, — пробормотал Тарталья, нехотя вспоминая об этой встрече и разговоре. Ему было так больно, но необходимо рассказать об этом, иначе это доломает его окончательно, поэтому продолжил дальше. — Он рассказал мне, почему Царица хотела видеть меня среди Фатуи.              А потом внезапно все вышло из-под контроля. Чайльд рассказал Чжун Ли все подробности, которыми поделился с ним отец, и когда рыжеволосый наконец сказал, что Царица была его настоящей матерью, старший еще крепче обнял его. Сначала Аякс не понял почему, но потом почувствовал, как по щекам текут горячие, обжигающие струйки и все тело сотрясает дрожь. Благодарный старшему, Предвестник зарылся лицом в волосы Чжун Ли и заплакал навзрыд.              Когда Чайльд медленно восстановил дыхание и успокоился, Моракс немного ослабил объятия.              — Что ты об этом думаешь? — нерешительно спросил он, не зная, стоит ли вообще спрашивать об этом.              — Я не могу поверить, что женщина, которую я ненавижу каждой клеточкой своего тела, — моя настоящая мать. Мне кажется, что это все шутка, что это все так неправильно.              — Ты уверен, что твой отец сказал тебе правду?              — Да, — медленно ответил Тарталья. — В его голосе было столько боли. Я никогда раньше не видел его таким, — Чжун Ли нежно погладил младшего по волосам и поцеловал в лоб.       — Ты уже подумал о том, что нам теперь следует делать?              Конечно же да. Но Аякс так и не нашел решение. Было ли оно вообще? Он не мог сражаться против собственной матери! Даже если это Царица. Чайльд просто не мог. Но если он этого не сделает, то она накажет всю его семью. И это все еще было проблемой — принять ее как родную мать. А что насчет матери, которая всегда была рядом, всю жизнь? Тарталье нужно было поговорить с ней, но он не мог сделать это прямо сейчас. Ему было так больно осознавать, что его родители лгали все эти годы.              — Я не знаю, что делать, — вот что он сказал Чжун Ли, а в его голосе звучало глубокое отчаяние.              — Я тоже. Но мы найдем решение. Я обещаю тебе это.              Когда рыжеволосый снова начал плакать, он спросил себя, чем заслужил этого замечательного парня, лежащего рядом с ним, держащего его в своих объятиях так, словно он никогда больше не хотел отпускать младшего, и дающего ему столько утешения, сколько ничто другое в этом жестоком темном мире никогда раньше не давало.                            Когда наконец настал день возвращения Царицы в Хогвартс, Тарталья все еще понятия не имел, что делать или говорить. Он не хотел причинять боль своей настоящей матери, но она была женщиной, которая стала ответственна за его испорченную, беспорядочную жизнь. Желудок Предвестника скрутило болезненным узлом. Поэтому он пропустил завтрак и направился в кабинет Фэна Моракса, ведь именно там Царица хотела встретиться с ним. Внезапно кто-то его позвал.              — Мистер Снежнович, пожалуйста, подождите, — удивленный, Чайльд остановился и повернул голову, чтобы посмотреть в глаза директору.              — Чего вы хотите? — прямо спросил Аякс, даже не пытаясь скрыть своего негодования. Однако тот сохранял невозмутимое выражение лица и просто кивнул в сторону класса, куда сразу же и направился. Студент медленно последовал за ним, засунув руки в карманы. Чего этот тип хочет от него? Если он сейчас скажет хоть одно негативное слово о нем или Чжун Ли, то рыжеволосый немедленно уйдет.              — Царица скоро будет здесь, — сказал мужчина, как только Слизеринец закрыл за ними дверь.              — Ага, расскажите мне лучше что-нибудь новенькое, — мрачно парировал Тарталья.              — Я здесь только для того, чтобы предложить тебе свою помощь, — голос Фэна был спокоен.              Беда пришла откуда ее не ждали. Нахмурив брови, Чайльд бросил на него подозрительный взгляд.              — Почему Вы должны помогать мне? Я ведь Вам совсем не нравлюсь.              — Что бы мы ни думали друг о друге, сейчас это не имеет значения, но я уверен в том, что никогда не говорил, что не одобряю тебя.              Аякс чуть не подавился. Разве Моракс не помнит, как обращался со Слизеринцем на вечеринке в честь Дня святого Валентина? Хотя, справедливости ради, директор никогда не высказывал своего мнения о нем, за исключением того единственного раза, когда Снежнович услышал, что он «неподходящая компания» для Чжун Ли.              — Я не могу позволить Царице забрать моего сына, — продолжил Фэн.              — Что Вы имеете в виду? — спросил Тарталья, теперь уже чуть менее агрессивно.              — Чжун Ли предложил ей свои услуги, если я смогу сохранить философский камень. Но я не могу этого допустить. Она ведь… она изменит его. В плохом смысле.              Чайльд никогда не думал, что в чем-то согласится с Фэном Мораксом, но кивнул. Обеспечение безопасности Чжун Ли тоже было одним из его приоритетов.              — И как Вы собираетесь это провернуть? — директор шагнул к Аяксу и немного наклонился вперед.              — Я предлагаю тебе сделку. Ты готов меня выслушать?              При обычных обстоятельствах рыжеволосый бы ушел, потому что он бы никогда не принял его предложения. Но прямо сейчас было не время для этого. Чайльд все еще понятия не имел, как вести себя с Царицей, так что послушать, что предложит отец Чжун Ли, ему не повредит. По крайней мере, он все еще может сказать «нет».              — Продолжайте, — подбодрил Тартаталья его, и когда услышал, какой план придумал Моракс, то впечатлено кивнул. План Фэна звучал так, словно он определенно мог сработать. Вот почему Снежнович без колебаний кивнул и согласился на сделку, которую он хотел заключить, хоть ему и пришлось рискнуть всем, чтобы выполнить свою часть.              Либо сейчас или никогда. Нельзя терять ни минуты.                            — Чайльд, приветствую. Рада снова тебя видеть.              Его желудок болезненно сжался, но не из-за слов, сказанных Царицей. Это было из-за того, что он знал о ней, нет, о них — о ней и о нем самом.       Мать и сын.       Аякс поднял глаза, когда она вошла в комнату, и впервые увидел в ней нечто иное, чем просто жестокую женщину, стремящуюся к власти любой ценой. Слегка отчаявшись, Тарталья крепче сжал пальцами маленький предмет в кармане, который Фэн Моракс дал ему чуть раньше.              — Ваше Королевское Высочество, — поприветствовал ее рыжеволосый, его голос был чуть громче шепота. Царица просто кивнула и продолжила идти к Фэну Мораксу, который сидел за своим столом.              На этот раз их было только трое. Слизеринец был рад, что Чжун Ли здесь не было, потому что он бы постоянно беспокоился о старшем.              — Я хотела еще раз поговорить с тобой, Чайльд. Ты обдумал свое поведение?              — Да, я это сделал.              — И к какому выводу ты пришел? — Царица скрестила руки на груди.              Тарталья быстро взглянул на Фэна Моракса, и тот слегка ободряюще кивнул. Поэтому рыжеволосый выпрямил спину, прямо посмотрел в холодные глаза Царицы и сказал:              — Я больше не позволю тебе ни с кем плохо обращаться. Никогда, — раздраженная Царица нахмурила брови. Затем она зловеще хихикнула.              — О чем ты говоришь, Чайльд? Я никогда не делала ничего подобного.              — Ты это делала, — решительно встал со стула Аякс, и сделал шаг к Царице. Несколько лет назад она была намного выше его, но теперь он мог прямо смотреть ей в глаза, не поднимая головы. — Ты заставляешь Предвестников убивать людей, которые стоят у тебя на пути достижения власти. Ты требуешь невозможного. И ты позволяешь людям страдать. Особенно своей собственной семье.              Когда он сказал «семье», ее глаза немного расширились, и Тарталья понадеялся, что она все поняла. Поняла, что он хотел ей этим сказать.              — Чайльд, ты несешь чушь. Я позволю вернуть тебе свои слова обратно, — она протянула руку, и на мгновение Слизеринец посмотрел на нее сверху вниз. Затем их глаза снова встретились, но он так и не принял ее предложение.              — Нет, — решительно возразил Снежнович. — У тебя больше никогда не будет власти надо мной.              Дружелюбное выражение на ее лице исчезло. Теперь в ее глазах появился сердитый блеск, а губы превратились в тонкую линию.              — Как ты смеешь так со мной разговаривать! — прошипела она, а Аякс просто отчаянно надеялся, что план сработает так, как они планировали с Мораксом. Видя ее такой, он чувствовал себя неправильно, потому что знал, на что она способна. — Все эти годы я заботилась о тебе, убеждалась, что ты в безопасности. И вот как ты благодаришь меня за защиту?              — Защищала меня? — пренебрежительно фыркнул Тарталья. — Это для меня новость. Ты никогда не заботилась обо мне. И ты никогда не говорила мне правды о нас. О том, кто я для тебя.              — Я считаю тебя одним из своих лучших Предвестников, — ответила она. — Тебе нужно прийти в себя, Чайльд.              Внезапно он кое-что понял. Хоть он и знал, что его кодовое имя Чайльд имело значение — сын дворянина, который еще не был рыцарем, — он не задумывался об этом до сих пор. Но прямо сейчас он понял, почему она на самом деле дала ему это имя.              Потому что Чайльд был ее ребенком*.              Земля под его ногами начала дрожать, он почувствовал, что теряет равновесие. Аякс быстро вытащил предмет, который ему дал Фэн Моракс.              — Я не буду обсуждать это с тобой, Царица, — сказал Тарталья со всей решимостью, на которую был способен в этот момент. Не обращаться к ней по титулу, которому она сама себе присвоила, было странно, но в то же время казалось правильным. — Ты прекратишь осуществлять свой коварный план.              — Что за коварный план? Ты с ума сошел, Чайльд, — ее голос был спокоен, но немного дрожал — ровно настолько, чтобы Слизеринец понял, что женщина понятия не имела, что ей делать в данный момент. И это было все, что ему нужно.              — Я не буду это обсуждать, — повторил рыжеволосый и поднял предмет, который держал в руках. Это был флакон, наполненный темно-коричневой жидкостью. — Выполни мое требование или я выпью это.              Она прищурила глаза, и между ней и Предвестником начало нарастать опасное напряжение. Он держал флакон в воздухе, как щит, защищающий его от Царицы.              — Это эликсир жизни, — объяснил Чайльд, поскольку она продолжала молчать. — Если я выпью это, я стану бессмертным. И тогда ты никогда не сможешь победить меня. Я буду непобедим. Так что решай мудро, что ты хочешь сделать: сразиться со мной или отправиться в Азкабан.